Жить вместе

Кристина переживала, что друзья неправильно поймут её, сказав, что в этом году она празднует Рождество в компании Эрика. Но её затею поддержали, более того, Рождество в Опере как-то само собой обернулось Днём Святого Валентина. Карлотта подмигнула подруге, пожелав удачи, тоже влюбилась. Один новенький постоянный зритель уже несколько месяцев осыпает итальянку дорогими подарками и поджидает её за кулисами, чтобы поговорить. Карлотта приняла и подарки, и комплименты от поклонника, ответив ему взаимностью. Мэг с Раулем и Сорелли с Филлипом отпразднуют Рождество в одном из самых дорогих ресторанов вместе. Даже у Жамм наклёвываются романтические отношения. В первый год, что она провела в театре, Кристина отметила в очень шумной и дружеской обстановке, прямо на сцене, где Эрик тоже присутствовал (и лишь сейчас, спустя три года, она узнала, что только из-за неё он был там, раньше не празднуя вообще). Это было поистине волшебно — ещё когда она шла сюда, в Оперу, впервые, боялась, что в коллективе не примут её, что она будет здесь лишней. И воочию видеть обратное, быть с ними единой дружной командой — счастье для неё. Именно за это Эрик и переживал, о чём и высказался, когда они ехали домой. — Не жалеешь, что никого больше не будет? Крис выдохнула и сжала его сиденье ладонью. Да, она сидит на заднем, всё ещё боясь отвлекать его. — Нет. Я в каком-то смысле поражена, что все вокруг повлюблялись, но и рада за них. И потом, я планировала это ещё с ноября. Эрик чуть замедлил машину. — Провести Рождество со мной? — Да. Я не знала, как сказать об этом остальным, думая, что они обидятся. В первый год мы все вместе праздновали на сцене, во второй… — Крис едва сдержала смех, и Эрик тоже хихикнул. — Все просто челюсть уронили, когда ты предложил отметить Рождество в своём коттедже, который уже… более полугода, как наш, верно? — девушка откинулась на мягкое сиденье. — Тогда тоже было весело. Но сегодня, кажется, мы свяжемся друг с другом по ноутбуку и мобильному. — Отвечая на все твои вопросы «да». — он завернул за угол — они приехали домой. Стоит заметить, что сегодняшний день, Рождество, выдалось очень снежным и прохладным. Кристина легко согрелась после всего лишь пятнадцать минут проведя у камина. Перестав, наконец, дрожать, она обернулась к Эрику и ужаснулась — только сейчас она обратила внимание, что на нём тонкие кожаные перчатки, а не тёплые, которые он носил, чтобы не повреждать свою тонкую и слишком чувствительную кожу. Эрик, словно мальчишка, спрятал руки за спину, будто это как-то могло его спасти. — Ещё прикажи мне надеть тёплую маску! — фыркнул он. — У тебя более тонкая кожа на руках и ногах, лицо не настолько чувствительное, — напомнила девушка, вынимая из сумочки согревающий крем, после чего повелительным и явно недовольным тоном. — Садись! Разница в возрасте — двенадцать лет. Правда, ощущалась она в первый год знакомства. Теперь же Крис ясно понимает, что Эрик — это минимум пятьдесят процентов ребячества и глупости, хотя слывёт гением. Мужчина покорно опустился рядом с ней на диван, глядя на неё влюблённым взглядом. — И чего ты улыбаешься? — Крис одним мягким прикосновением сняла с него маску, нехотя улыбаясь в ответ. — Приятно знать, что ты беспокоишься обо мне. Я иногда бываю таким рассеянным. Я забыл о перчатках… Крис усмехнулась. — Мне ли не знать! Я уже со счёту сбилась, когда ты забывал о завтраке или сне, — также мягко сняла с его рук перчатки, стараясь не касаться уже покрасневшей кожи. — Сядь ближе, сними пиджак и закатай рукава. Эрик сделал всё, как она велела. Её взору предстали худые жилистые, но мускулистые руки. Во время секса, конечно, они видели друг друга обнажёнными много раз, но сейчас она видела это не будучи возбуждённой. Мужчина подумал, что Кристина видит его в такой обычной обстановке, и что изучающе смотрит на каждую его пульсирующую жилку… Что если ей всё же не нра… — Даже не смей! — Что? — Эрик вздрогнул от столь внезапного восклицания. — Я же вижу: снова думаешь о том, нравится ли мне то, что я вижу перед собой. — девушка легко провела от его локтя до запястья. — Ну, скажи мне кто-то несколько лет назад, что мне понравятся жилистые руки, я бы не поверила, но… — она перевела дыхание, облизнув губы. — Так… на чём мы остановились? — Крис… ты возбудилась? — предположил Эрик, одновременно растерянный и довольный собой. «Стоит мне только вспомнить, что эти руки вытворяли со мной позапрошлой ночью», — пронеслось у неё в мыслях. — Может быть, — улыбнулась она. — А теперь протяни руку ко мне. Эрик послушно вытянул левую руку к ней. — Меня немного пугает, что ты не ведёшь себя так, будто замёрз, — задумчиво пробормотала Крис, осторожно беря его руку, чтобы он держал ту в воздухе, нанеся тёплый крем ему на запястье. — Видимо, я научился абстрагироваться от чувства холода из-за моего прош… — Эрик зашипел, стоило Крис совсем чуть-чуть надавить на его руку. — А вот чувство боли всё ещё при мне. — Я стараюсь быть осторожной, — с нежностью произнесла она. — Знаю, что тебе больно, твои руки очень покраснели. Девушка села ближе к бедному возлюбленному и следила за тем, чтобы её пальцы, распределяющие крем по его коже, практически порхали, словно колибри над цветком. В какой-то момент от боли, что нещадно жгла его кожу диким огнём, не осталось и следа, Эрик расслабленно прикрыл глаза, чувствуя лишь то, как пальчики возлюбленной ласкают его руку, даря приятное тепло своими прикосновениями. Крис, видя, что возлюбленному больше не больно, продолжила более уверенно, втирая крем от локтя и до кончиков длинных пальцев, массажными движениями. Обработав также правую руку, девушка довольно взирала на разомлевшего Эрика, даже и не заметив, когда он успел наклониться к ней, чтобы неуклюже и эмоционально смять её губы. Кристина улыбнулась ему в рот, но не успела ответить — Эрик отстранился слишком быстро. — Ноги тоже замёрзли? — спросила она. — Нет. Об этом не беспокойся, о тёплых носках я не забыл. — Зато, кажется, мы оба забыли, что всего через шесть часов Рождество, а у нас ещё ничего не готово. Наспех переодевшись, они принялись украшать дом, только внутри (снаружи, как оба здраво рассудили, это ни к чему, для одинокого загородного дома, без соседей вокруг). Эрик развешивал гирлянду и праздничные венки, что нужно было развесить сверху, не без помощи лестницы, Крис же развешивала веточки омелы повсюду и праздничные носки на камин. За оставшиеся пять часов успели нарядить большую ёлку, которую Эрик поставил ещё неделю назад в самом большом зале коттеджа. Ещё три часа, что были в запасе, были истрачены на приготовление праздничного ужина. Как и в случае с ёлкой, на кухне царил романтический бардак, где без флирта не обходилось.

***

Круглый стол посреди гостиной накрыт белоснежной скатертью, на нём красные свечи. В середине стола, в окружении праздничных блюд, стоит бутылка лучшего красного вина и два бокала. Эрик отодвигает стул, чтобы Кристина могла сесть. Девушка впрочем… А где она? Мужчина вздохнул, с некоторой печалью бросив взгляд на дверь их спальни. Осталось почти полчаса до Рождества, да и вся еда скоро остынет. Эрик подошёл к двери и постучал. — Любовь моя, ужин стынет, — его чуткий слух прекрасно уловил звук сообщений в инете. — Потом будешь переписываться, до Рождества всего ничего. — Д-да, — рассеянно, явно с трудом выныривая из мобильника, пробормотала Крис. — Уже… иду. Они тут все пишут. И я поздравила их и от твоего имени тоже. — Они, несомненно, этому рады, — не без сарказма в голосе ответил он, прижавшись плечом к двери — это надолго. Подумав немного, он открыл дверь. — Подожди. Я ещё не поздравила Карлотту… И… — не отвлекаясь от него, она быстро печатает ответ на сенсорном экране. Эрик застыл, открыв рот от восхищения, увидев, насколько прекрасна его богиня. На ней золотистое сияющее платье, почти до колен, без рукавов, с бретельками-невидимками, что делает её визуально выше, чем она есть, также создавая ощущение более объёмной груди. На шее серебряная подвеска в форме ноты, волосы распущены и чуть завиты на кончиках, макияжа почти нет, губы накрашены светло-коричневой помадой, на ногах серые, но не менее элегантные туфли на среднем каблуке. — Эрик… ты уже вошёл? — она не сразу обратила на него внимание. — Что случилось? — Ты прекрасна, — пролепетал он. Девушка смутилась, отложив телефон в сторону. Куда больше её смутил его взгляд, чем слова — он одарил её таким же, когда она была в бесформенной домашней одежде, впервые пригласив его домой. — Ты… тоже, — ответила она, оглядев его, и была искренна. На Эрике тёмно-синий жилет, такие же брюки, и белая рубашка. — Это вряд ли, дорогая моя, — растерялся мужчина. — Ты просто не видишь то, что вижу я, — озорная улыбка появилась на губах Крис, и девушка прошла мимо него, хихикнув.

***

Пара решила, что подарки, что они подарили друг другу, откроют к утру, иначе ужин точно остынет. Эрик разлил вино по бокалам и сел на место напротив Кристины, что спросила: — Перс как-то обмолвился, что ты не из тех, кто любит праздники. И я бы ничего не сказала, если бы ты отказался праздновать. Но ты… почему? — Раньше я не видел никакого смысла в жизни, что уж говорить о праздниках. Затем в Опере появилась ты… Дело даже не в том, что я хочу тебя порадовать. Мне хочется праздновать, если я с тобой, понимаешь? Эрик протянул через весь стол руку, сжав в нежном жесте ладонь Крис. — О, я понимаю. Правда, у меня период «не хочу жить» длился всего несколько лет, после смерти папы. Я тоже только существовала… Ты и все остальные в Опере меня оживили, за что я благодарна. Мужчина задумчиво рассмеялся. — Ты говоришь это Ангелу Смерти, милая. Крис уже знает, что «Ангел Смерти» — одно из его школьных прозвищ. Сейчас, рядом с ней эти воспоминания не были для него таким адом, что когда-то. — Никогда так не считала. И имела я в виду не только тебя, между прочим. И… я никому об этом не говорила, но устраиваясь в театр на работу, я чуть не передумала. Эрик не был удивлён, как она ожидала. Более того, он догадался о причине. — Думала, что если поймут, что ты вовсе не танцовщица, то сразу уволят. Я всё ещё помню, как мы встретились. — Да. А петь, как я и хотела… У меня не было средств, чтобы нанять учителя. Откуда же я знала, что директор окажется таким великодушным? Девушка сверкнула глазами, под столом её каблучок прошёлся по его ноге. Эрик задохнулся от этого жеста, Крис поняла, что ему нравится, и продолжила ласку. Великодушным — это мягко сказано. Так как раньше он создал в Опере «театр одного актёра», где и был тем самым одним актёром, выполняющим всё, то также он помогал актёрам, мог заменить дирижёра, чинил реквизит, помогал композитору, был щедр с миссис Жири, что хотела дольше остаться в Опере. Это всё она видела случайно, и в первый раз очень удивилась — тогда для неё было необычно то, что директор запросто сидит на колосниках, дотягиваясь до декорации, чтобы докрасить ту. Теперь же она знает, что гениальный возлюбленный ещё и немного художник и дизайнер — иногда костюмы для выступлений создаёт он сам. — Мальчишка? — Нет. Мэг. Я была так удивлена, увидев её там - Валериусы и Жири дружат, и я приятельничала с Мэг. И я подумала, что даже если все в театре будут мне не рады, у меня есть Мэг. Потом я узнала, что здесь же и Сорелли. Эрик разжал её ладонь и, подняв бокал, торжественно объявил: — Тогда я предлагаю выпить за Мэг, что сама того не зная, привела тебя в Оперу, и что помирила нас в нашу первую ссору. Крис улыбнулась и кивнула, их бокалы соприкоснулись. Через час с ужином было покончено, вино выпито. Крис опьянела и недовольна тем, что возлюбленный, что выпил столько же, сколько и она, абсолютно трезв. — Ты… ты споил меня! — жалобно протянула она. Раньше бы Эрик был бы обижен на такие слова, сейчас, зная Крис, только улыбался. — Поглядите-ка! Ему ещё и смешно! Эрик рассмеялся, ответив: — Видимо, это вино на меня не повлияло. Ну, тут он соврал. Лёгкая сонливость всё равно чувствуется, но рассудок вполне ясный. Эрик поднялся с места, подойдя к возлюбленной. — И что ты задумал? Мужчина привычным жестом взял её на руки, крепко прижав к себе. Крис тут же начала брыкаться, требуя сей же час поставить её на место. Эрик был ошарашен — ещё никогда пьяная Крис не вела себя столь мятежно. — Если кое-кто не прекратит, я свяжу тебя! — пригрозил он. Крис же внезапно успокоилась, ухмыльнулась и потёрлась о его грудь головой, словно кошка, прильнув к нему. — О, так ты хочешь развлечься! — промурлыкала она. — Что ж, я тоже… Развлечься… с этим неопознанным существом, что только внешне похоже на Крис… Мельком Эрик задумался, ей было также противно, когда с него впервые слетела маска, и он накричал на неё… И кажется, теперь он её понимает. — Нет! Боже, нет! Ты же бухая в стельку! Существо оплело руками его шею, облизнув языком его ухо. — Не смущайся, ты мне нравишься… Кажется, у Крис отшибло память. — Мы встречаемся, так что, я знаю, что нравлюсь тебе. Но сейчас я не собираюсь развлекаться. И вообще, я несу тебя в спальню. — А ты решительно настроен! Давай побалуемся наручниками! У тебя есть наручники, Эрик? «Помнит моё имя, но не помнит всё остальное. Начинаю проклинать это вино». — С удовольствием опробуем это, но как-нибудь в другой раз, дорогая, — пообещал он, подумав, что наручники — действительно неплохая идея. — «Главное — не увлекаться марафонами». Кажется, он даже помнит ту боль, что была после таких вот марафонов. Эрик открыл дверь в комнату, Крис тем временем не спешит заканчивать поползновения, уткнувшись носом в его впалую щёку, опаляя своим горячим дыханием с ароматом перегара. — А я хочу сейчас! — канючит она. Внезапный бесцеремонный зевок, что звучит на всю спальню, говорит о другом её желании. — Ты хочешь спать, — Эрик мягко уложил её на постель, решив, что раздевать её и снимать обувь не будет — иначе поползновения станут полноценным сексом; укрыв девушку одеялом до самых плеч. — И я тоже хочу спать. Это был трудный день. Он ожидал, что она всё же выберется из одеяла и притянет его к себе, но девушка уже заснула. Прежде, чем лечь с ней рядом, Эрик подумал, стоит ли ей рассказывать об этом, чтобы ей было стыдно за своё поведение, но глядя на неё, что так мирно, словно ангелочек, спала, решил, что ей не нужно это знать, чтобы лишний раз не расстраиваться. — С Рождеством, Кристина.