Октябрьский вызов

      Они бежали. От собак, от громкого треска веток, от селян, сжимавших горящие факелы. Их преследовало вездесущее око луны, на них бесстыдно глядели звёзды, а они бежали, пытаясь раствориться в море колышущейся травы, спрятаться под вековыми кронами. От законов, от порядка, от шума.       Ему сказали, что его сестра ведьма. Подхватили её под руки, словно соломенную куклу поволокли по пыльной мостовой. Но его сестра не была куклой — она кричала, звала на помощь, пыталась вырваться из грубых мужских рук. Но селяне не вняли ни её отчаянному крику, ни его сердечной молитве. Был ли смысл объяснять им что-либо ещё?       — Кажется, оторвались, — прошептал юноша, прислонившись к широкому стволу дуба. Сестра ничего ему не ответила. Её тонкая кожа, казалось, едва мерцала в неясных лучах ночных светил. Он внимательнее присмотрелся к чертам родного лица, к рукам, знакомым ему лучше материнских, к тёмным глазам, в которых страх мешался с пустой надеждой. Разве могла его сестра быть ведьмой?       — Ты ангел, — сказал он ей, с лёгкой улыбкой на губах, — а если не ангел, то фея, но никак не ведьма.       Они побежали дальше. Теперь впереди, сквозь тьму и туман бледным призраком мчалась его сестра. Босые ноги легко касались камней и корней деревьев, ничем не обременённые чёрные волосы, распущенные, как и подобало ведьме, приготовленной к казни, летели за ней по воздуху. «Если и ведьма, — подумал он, — то очень красивая». Подумал и устыдился своих мыслей.       Его сестра не была похожа ни на лань, ни на серну. Её движения, чуткие, статные, настороженные, были полны кошачьей грации.       — Брат, ты не устал? — спросила она, приближаясь к нему.       Он покачал головой.       Изодранная белая сорочка едва прикрывала изгибы её тела. Разгорячённая длительным бегом, она тяжело дышала, выпуская изо рта облачка белёсого пара. Они не растворялись в воздухе, а повисали в нём клочьями, разрастаясь и заполняя всё вокруг густым молочным туманом.       Сестру схватили прямо посреди площади. Засуха, неурожай, тяжёлые болезни, слишком много бед свалилось на их селение в это лето, а это означало лишь одно — богам нужна жертва.       Каким богам? Люди уже успели забыть, кому они поклонялись, Зевсу или Одину, из памяти их ускользнули благовонные туки и щедрые гекатомбы, но «жертва, хлеб и вино» засели в умах столь прочно, что даже жернов веков не смог перемолоть этих трёх слов. Дионис, ты был весел и благодушен, любил людей, любил жизнь и не велел сжигать вакханок. Несчастный смертный в мыслях воскуривает тебе фимиамы, в надежде на твоё возвращение: «Приди же, Дионис! Явись, пресветлый его брат Аполлон и прекраснокудрая Артемида! Пусть земля наша будет для вас новым царствием!». Так звучит слышимая часть молитвы. «Артемида! Ты лишила Тавриду своей милости за человеческие жертвы, так накажи и селян! Дионис, вдохни в нас жизнь земную, Аполлон, вдохни в нас жизнь небесную!», — так звенела суть его помыслов.       Они возобновили бег. Брошенные родителями, сироты, что ютились под одной крышей. Они были кроткими, как агнцы, они были невинными, как агнцы, они любили жизнь беззлобной любовью обездоленных. Ими собирались расплатиться как овцами и когда они распрямили плечи, вцепились в руки, процарапали себе дорогу к побегу, тогда они стали людьми. Или чем-то большим.       Сгустившийся туман укрывал их следы, приглушал звуки и обнимал их своими мокрыми руками. Он хотел взять девушку за руку, боясь, что она потеряется, но его пальцы зачерпнули лишь пустоту.       — Сестра! — громко позвал он, но ему никто не откликнулся. «Неужели она пропала, её поймали, оступилась», — завертелись мысли у него в голове. Он остановился, не зная куда идти и что теперь делать — без сестры для него не было смысла куда-либо идти.       Десять ударов сердца. Столько времени прошло в вязкой белой дымке, прежде чем он заметил чьё-то едва ощутимое присутствие. Перед ним вспыхнул маленький зеленоватый огонёк. Ярко вспыхнув, он сжался, превратившись в подобие тлеющего уголька, после чего разгорелся с новой силой. Описав вокруг юноши круг, он ринулся куда-то сквозь пелену. Беглец последовал за ним.       Проводник вёл его через лес, огибая стволы старых деревьев, и чем дальше они шли, тем больше появлялось огоньков. Они всюду мерцали маленькими жёлтыми звёздочками, скучивались под ветками, с любопытством подлетали к ним и танцевали на уровне его глаз, то залетая вперёд, то замирая в воздухе.       Юноша протянул к ним руку, и огоньки облепили его ладонь, покалывая пальцы приятным теплом. Он не чувствовал ни страха, ни тревоги, только безграничную радость и спокойствие. «Всё будет хорошо, — будто бы шептали его новые друзья, — мы почти пришли».       Вскоре сквозь туман проступили корявые ветви деревьев-великанов и зелёный проводник, ярко мигнув на прощание, исчез, присоединившись к хороводу своих собратьев. Беглец застыл в растерянности, но вот, кто-то мягко коснулся его спины. Обернувшись, он увидел сестру. Девушка, улыбалась, и тянула к нему свои тонкие руки и он, больше ни в чём не       сомневаясь, принял её объятия. Скорее всего, сорочка не смогла бы пережить его радостных прикосновений. Он уже давно сомневался в этом, но сегодня пелена окончательно спала с его глаз — они не были братом и сестрой по крови, они, возможно, никогда не были и людьми.       Туман исчез также внезапно, как и появился, рассеянный трубным звоном, раздавшимся со всех сторон.       — Да здравствуют король и королева! — разом произнесло множество голосов.       Брат с сестрой растерянно оглянулись. Их лица выражали одинаковую смесь страха и изумления, когда они заметили, куда их завели таинственные огоньки.       Всюду лежали остатки могильных плит, истлевших от времени. Кованная чёрная ограда сохранилась лишь местами, деревья скорбно склонили свои ветви над древним кладбищем. И снова кто-то закричал:       — Да здравствуют король и королева!       Ангел, плакавший тёмными слезами на вершине ветхой часовни, пошатнулся и упал. Земля разверзлась, открывая проход в свои недра, и слетевшиеся со всего леса огоньки славили короля и королеву.       — Да здравствуют король и королева, из глины слепленные, из железа выкованные, души от фей получившие, людьми воспитанные! Да будут править своим царством долго! Он подал руку сестре, облачённой духами в платье из грёз и пурпурных облаков, и смело повёл её туда, где лежали их земли. На его лбу сияла корона из солнечных лучей, и во всём мире не было свадьбы пышнее, чем у подземного короля и его возлюбленной королевы.