Октябрьский вызов

— Ладно. Я слушаю, — устало сказал Алистер. Из вежливости. Только чтобы не обидеть просительницу, уже третий час добивавшуюся личной встречи в его офисе. Девушка пошатнулась, словно он влепил ей оплеуху. Из встревоженного растерянного существа она превратилась в надменную фурию, с презрением смотрящую на окружающих. Мужчина напрягся и инстинктивно потянулся к кнопке вызова охраны. Она заметила это и усмехнулась. «Мне не нужно твоё одолжение, — кричала каждая клеточка её тела, — и жалость тоже». — Моя добрая сестра хотела помочь тебе, смертный, — сказала незнакомка, поднимаясь с мягкого пуфика, — но не я. Запомни моё имя — Гао’Ка. Я заберу твою жизнь. В руках девушки сверкнуло серебристое лезвие ножа. Если бы Алистер был чуть менее проворным, то оно уже торчало бы из его шеи, но пока пострадала лишь бежевая обивка кресла. Пока… Не медля он нажал на кнопку вызова, и в комнату тут же ввалилось двое охранников. Оценив ситуацию, они взяли девушку под прицел и, расслабившись, с ленцой упрашивали её бросить оружие на пол и не совершать резких движений. Гао’Ка скривилась и неодобрительно цокнула языком. — А вот это ты зря. Зачем впутываешь в наши дела посторонних, оборотень? Алистер, стоявший за широкими спинами охранников, почувствовал как по его телу табуном проносятся мурашки. Девушка была хрупкой, миниатюрной, в лёгком жёлтеньком платьице, непримечательные тёмные волосы косой падали ей на грудь, а глаза прятались за толстой оправой очков. Маленький серебряный ножичек смотрелся в её руках безумно красивой игрушкой, что она могла противопоставить двум крупным мужчинам вооружённых пистолетами? И всё же, решительность её действий, тон голоса, всё заставляло Алистера внутренне сжиматься от нехорошего предчувствия. Для того, чтобы оказаться рядом с охранниками девушке понадобился один стремительный рывок. Короткий взмах руками и оба заступника мешками обрушились на пол. Гао’Ка брезгливо переступила через их тела и решительно направилась к нему. Алистера била крупная дрожь, ноги мужчины подкосились от ужаса и он оказался на полу. Одновременно с этим его разбирал смех. Девушка, похожая на куколку, сначала расправилась с двумя здоровыми охранниками, а сейчас и его убьёт своей серебряной зубочисткой. Подготовиться и достойно принять удар Алистер не успел — всё произошло слишком стремительно, боли не было, только холод. Перед его глазами до последнего маячили потёртые босоножки с потёртым белым ремешком. «Вот я и умер», — отрешённо подумал он, оказавшись в пустоте. Алистер с холодным любопытством ждал, что же с ним будет дальше. Сейчас, как ему казалось, перед глазами должна пронестись вся его жизнь, начиная с раннего детства, когда его, Алистера Генри Колмана, дома выхаживала гувернантка, нанятая отцом, и заканчивая сегодняшним днём. К его удивлению мироздание решило ограничиться только последними сутками. Мужчина без особого интереса наблюдал за своими сборами и походом на работу, потом в дверях его офиса показалась Гао’Ка. «Сейчас набросится на меня», — безразлично заметил Алистер, когда девушка поднялась с кресла. Но к его удивлению, Гао’Ка только протянула ему какую-то визитку и снова села на своё место. — Ну, что, налюбовался? — раздался голос прямо у него над ухом. Алистер вздрогнул от неожиданности и распахнул глаза. Он очутился посреди белоснежного пляжа, сильно напоминавшего рекламу «баунти». Проморгавшись, мужчина равнодушно окинул взглядом море, песок, в котором он утопал босыми ступнями и того, кто его окликнул. Прямо перед ним стояла улыбающаяся Гао’Ка. — Ты слишком спокоен для непробуждённого, — заметила девушка. — Я же умер. Зачем переживать? — пожал плечами Алистер. — Умер он! — засмеялась Гао’Ка. — Если бы! Я просто выцарапала тебя из тела того человека, оборотень. Алистер поморщился. Солнце начинало припекать и это мешало ему сосредоточиться. Ну или тот факт, что в посмертии его, видимо, не ждёт ничего, кроме вечных разговоров с убийцей. В посмертии! Он, возможно, сел бы прямо на песок и расплакался от бессилия, но Гао’Ка, почуявшая неладное, сделала сложный пасс руками и плакать Алистеру резко расхотелось. — Только слёз мне не хватало! — пожаловалась девушка. — Возьми себя в руки! Ты оборотень или кто? — Да какой к чёрту оборотень! — не выдержал мужчина. — Что вообще происходит? — Тяжёлый случай, — цокнула языком Гао’Ка, — смотри. Она растопырила пальцы и принялась быстро водить ими по воздуху, словно чертила что-то. Девушка начала преображаться. Первое, что бросилось Алистеру в глаза — ярко-жёлтый птичий клюв и мудрые волчьи глаза на неуловимо изменившемся лице. Хвост из перьев попугаистой расцветки и крылья, тянущиеся от рук, довершением ко всему были острые когти на руках Гао’Ки и мощные птичьи лапы вместо ног. «Кетцалькоатль», — само собой пришло в голову мужчины. Он ещё не успел до конца осознать природу возникшего перед ним существа, как оно резво к нему подпрыгнуло и провело когтями по щеке. Алистер коротко взвыл и приложил к ранам ладонь, стараясь как-нибудь остановить кровь. Птицу его тревоги волновали мало, она задумчиво облизывала свои пальцы. — Сейчас само затянется, — сказала она, устав наблюдать за его тщетными попытками, — это просто часть ритуала, расслабься и наслаждайся видом. Мужчина с сомнением отнял руку, однако Гао’Ка оказалась права — кровь быстро перестала идти, а от нанесённых ею царапин не осталось и следа. — Твой отец не говорил, что взял тебя на воспитание? — встрепенулась птица. Алистер отрицательно покачал головой. Его дорогой родитель редко виделся со своим чадом, предпочитая всё своё свободное время уделять работе. Даже подарки к новому году и дню рождения ему подбирала гувернантка. Гао’Ке его ответ не понравился. — Это многое объясняет, — сказала она нахмурившись, — видишь ли, есть Мир и Тень мира. В Мире живут люди, а в Тени мира — сущности. Нечисть, боги, мелкие духи. Нас объединяет лишь то, что мы не имеем материальной формы в Мире, поэтому вынуждены одалживать их у смертных. У нас свои законы и порядки, есть те, кто стремятся поддержать баланс, иные хотят повергнуть Мир в хаос. Мы по сути своей бессмертны и нам сложно отслеживать изменения Мира, тебя вырастили в качестве ориентира по этой эпохе.  — Предположим, — быстро согласился Алистер, — ты назвала меня оборотнем? Я могу в кого-то превращаться? — Да, — согласилась Гао’Ка, — в оленя. Лицо мужчины скривилось в недоумении. Он уже смирился с тем, что в посмертии будут, по-видимому, воплощаться его самые бредовые фантазии, но уж если он оборотень, то почему не волк? Что вообще может сделать олень? -Твой опекун, конечно, тоже не человек, вампир, и у министерства будут к нему серьёзные вопросы, — продолжила птица, — но что касается тебя, то не всё так плохо. Оборотни хорошо адаптируются, а олени обладают даром исцеления и телепатии. Для выполнения роли проводника твои способности подходят идеально. — А кто ты? Что значит «непробуждённый»? О какой сестре ты говорила? — Подожди! — птица взмахнула руками, послав в него вихрь мелких песчинок. — Не так быстро! Ты ведь уже заметил, что происходящее тебя не пугает, верно? Это благодаря моим царапинам. Собственно, появление шрамов на лице и считается пробуждением — магические метки помогают в кратчайшие сроки принять свою суть. Я Гао’Ка, райская птица, Исида, пожирательница змей или же вестница богов. Вроде сейчас это называется секретарь? Отвечаю за пробуждение в рамках приказов министерства. А вот сестру будет объяснить сложнее… Гао’Ка взъерошила свои чёрные волосы и тряхнула головой. Он сразу и не заметил, что её одежда и причёска украшены множеством разноцветных лент. Птица выглядела яркой, красивой, любопытной и дружелюбной. Сейчас Алистер и сам не смог бы ответить, что его тогда так напугало в звуке её имени. — Как бы тебе сказать, сущность есть сущность. Даже непробуждённая, даже не жившая в Тени. Ты ведь чуял других, верно? Ощущал покалывание в кончиках пальцев при разговоре с некоторыми людьми? — дождавшись его утвердительного кивка она продолжила. — Наш язык общения весьма метафоричен. Что я тебе сказала? — Что ты не такая добрая, как твоя сестра. Она хотела меня спасти, а ты заберёшь мою жизнь. Гао’Ка снова задумалась. В этот раз она молчала дольше обычного и выглядела озадаченной. — Не знаю, — наконец-то сказала она, разводя руками, — в мире есть другие райские птицы, может, кто-нибудь из них перешёл тебе дорогу. Или ты влюбился? Со смертью всё проще — твоя жизнь в качестве офисного служащего подошла к концу, а конец это, как известно, смерть. Но так надо, а то вы можете не осознать себя и случайно вернуться в старое тело! — И что тогда будет? — из любопытства решил поинтересоваться Алистер. — Ничего хорошего, — хмуро ответила Гао’Ка. — В общем, часть про убийство я тебе объяснила, а сестру разгадывай сам. Что-нибудь слышал про сонники и толкования? Попытайся рассмотреть свою «смерть» с этой точки зрения. Нам пора. Ничего больше не говоря, птица схватила его за руку и потащила за собой. Алистеру казалось, что он не сдвинулся с места, но от пляжа не осталось и следа, теперь вместо пальм вокруг него возвышались тёмные колонны, терявшиеся где-то под сводами мрачного зала. Гао’Ка выглядела на их фоне ещё ярче и он невольно залюбовался разноцветным мерцанием её перьев. — Твоё новое место работы, — шепнула она ему, отступая, — удачи! Прошли годы. Для смертных. Для Алистера любая эпоха теперь не длилась больше мгновения. Он с сыновним благоговением ступал под своды канцелярии и шёл сквозь лес тёмных колонн к своему рабочему месту. Как смертный он был абсолютно доволен — новые работодатели, по совместительству оказавшиеся ещё и его родителями, наделили его всем, чего Алистер мог раньше только желать. Бессмертие, богатство, он даже завёл свою личную райскую птицу, сам вывел её из яйца. Ко всему этому своим упорством Алистер прибавил уважение и авторитет. Да и работа была не сильно сложной — ловить незаконно проникших в его эпоху духов и прочую нечисть, следить, чтобы те, кто с лицензиями сильно не буянили, а чтобы заслужить особое расположение начальства всего-то и надо, что выписать штраф или прибить кого-нибудь из департамента хаоса. Потому что они плохие, а министерство хорошее. Оно за порядок. Однако в бессмертии был один изъян, который смертные, обычно, замечали только после его получения — скука. От нечего делать Алистер стал называть себя Аластором, отпустил белые волосы по пояс и отрастил на макушке красивые ветвистые рога красного цвета. Оленьи. Правда его юмор в отделе не оценили, принялись отвешивать комплименты новому образу, только забегавшая на несколько минуток Гао’Ка от души посмеялась. Одиноким он себя не чувствовал. Их, оленей, был целый отдел — каждый по своей эпохе. Клеида следила за Древней Грецией, правда делала это сквозь пальцы, её куда больше интересовал ноутбук «и все эти прочие ваши штучки». Грустный Жеан занимался Францией, любовно сжигал ведьм и разводил виноградники. Ему постоянно докучала Виктория, поэтому время от времени они с ней устраивали войнушки. Это были олени старого набора, им было где размахнуться, а вот молодые чахли, запертые в одном столетии. Впрочем, Алистер-Аластор в итоге нашёл себе развлечение — отыскал себя настоящего и принялся всячески подшучивать. То баловался с водой, то подкидывал гремлинов на передержку, а бывало и вовсе устраивал землетрясение или какой-нибудь ураганчик. Вершиной его творения была прекрасная оптическая иллюзия, которую нарушало только вмешательство Нулуши. Та ещё была глупенькой и жалела хозяина. «Моя добрая сестра хотела помочь тебе, смертный», — добавила к уже готовой записи Нулуша. Но в целом шутка над Гао’Кой удалась — он испугался её до смерти.