Повествование о том, как запедорасить начальника

Положив голову на рабочий стол и наконец прикрыв столь уставшие за целый день глаза, Эван, кажется, даже провалился в лёгкую дремоту, но внезапный звонок телефона выдернул его из этого состояния. Высветившееся имя брата на экране устройства слегка удивило. Тот никогда не звонил просто так и Эван, напрягшись, резко взял телефон и быстро, однако, нехотя ответил на вызов. Из динамиков послышался пьяный голос, кажется, мужчина просил забрать его из очередного бара. Мэтт всегда любил опрокинуть несколько стаканчиков, – бокалов или стопок, что под руку подвернётся – вот только отдуваться почему-то всегда приходилось блондину. Тот давно сбился со счёту, сколько раз он уже забирал пьяного мужчину из очередного сомнительного заведения, волоча его не такую уж лёгкую тушку к машине, попутно "отдирая" от него каких-то шлюх, которым этот придурок пообещал незабываемую ночь. Эван терпеть не мог пьяных людей, в особенности, если ему приходилось контактировать с ними напрямую. В голове сразу всплывал образ отца, когда тот, возвращаясь из очередного «очень важного, требующего моего личного присутствия собеседования», избивал не только его – всю семью, осмеливаясь поднимать руку даже на кого-то из домработников. После подобного своевольства его, конечно, старались судить, однако, когда у тебя за пазухой огромное состояние – такие преступления, как домашнее насилие и побои решаются в два счёта. Впрочем, названное мужчиной заведение не пришлось искать много времени; по правде говоря, его образ приходил в голову первым. Большое, видневшейся, наверное, с любой точки Оттавы здание, так полюбившееся брату, увешанное неоновыми вывесками – трудно не заметить. В крайнем случае, найти по звуку точно не составило бы труда. Бьющая по ушам музыка разносилась по всей улице. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Эван ещё раз взглянул на вульгарно одетых дам и их довольных спутников, ища среди них знакомую фигуру. Майерс прошёлся по заведению, пытаясь не столкнуться с очередным обдолбаным телом, маневрируя между так и норовящих повиснуть у него на шее девушек и юношей. Обошёл барную стойку, чуть не споткнувшись о поваленный кем-то в пьяном угаре стол и, наконец, наткнулся взглядом на смутно знакомое лицо – в полутёмном помещении сложно было бы утверждать наверняка. Брат сидел в непринуждённой позе, положив ногу на ногу и закинув руку на спинку диванчика, второй же держал почти пустой бокал. На голове у того был повязан чей-то галстук, а на воротнике рубашки остались то ли фиолетовые, то ли синие следы от помады. Между зубов зажата сигарета, пепел от которой падал прямиком на дорогостоящий пиджак, однако тому, видимо, было совсем не до этого. Хотя, пожалуй, единственное, что действительно удивляло, так это отсутствие возле него какой бы то ни было компании. Что ж, одной проблемой меньше. Мужчина заметил приближение Эвана лишь тогда, когда тот подошёл почти вплотную и, выдавив из себя некое подобие улыбки, кажется, что-то произнёс. Слишком громкая музыка заглушала абсолютно все звуки, блондин даже мысли свои не слышал. Без лишнего размусоливания, Майерс отобрал у брата бокал, и, перебросив через плечо чужую руку, поплёлся в сторону выхода, стараясь не уронить ношу. – Знаешь, а ведь я не с-собирался сегодня пить, представляешь, – заплетающимся языком проговорил мужчина, уже сидя на диване в своей квартире и наблюдая за копающимся в медикаментах блондином. – Оно… типа само получилось. Но ты не сердись, ведь, знаешь… я не останусь в долгу. – Заткнись. Я пытаюсь понять, что из этого дерьма способно привести тебя в чувства. – В чувства… не хочу… выпить бы. – Поставь на место эту сраную бутылку, Маттео! Но тот не слушал, только попытался подняться и, кое-как дойдя до блондина, навалился на него всем телом, после чего был грубо оттолкнут в сторону. – Тебе нужно расслабиться, Эв. Давай, выпей вместе со мной. Еле переставляя ноги, Маттео направился в сторону кухни, параллельно бубня какую-то еле различимую ересь о предрасположенности людей искусства к гомосексуальным связям. Достав из кухонного шкафчика два стакана для виски, он приглушил свет, создавая нужную атмосферу. Мэтт всегда из обыкновенного пьянства умудрялся делать целое событие. Стоит ли говорить о том, что его жизнь не бывает скучной? Тяжело вздохнув, Эван поплёлся в гостиную, устроившись на плетёном кресле у панорамного окна, уставившись на ночной город. Тот будто весь светился, переливаясь всевозможными цветами. Здание Конфедерации, как и вся площадь вокруг, так и вовсе пестрила огнями, а внизу виднелась большая группа людей, однако с такого огромного расстояния хорошенько рассмотреть её так и не удалось. «Туристы», – лишь пронеслось в голове, перед тем, как на круглый стеклянный столик с соответствующим звоном опутились стаканы. – Я не пью. – Все пьют, когда им хуёво. – Со мной всё в порядке. – Это неправда. Эван выразительно глянул на мужчину, пока тот делал первый глоток, после чего, как ни в чём не бывало, достал телефон. Разблокированное устройство тут же осветило уже знатно опухшее лицо. Он зажмурился из-за слишком яркого света, впрочем, отстраняться не стал, упорно что-то разглядывая. Квартира погрузилась в тишину, и лишь редкое постукивание пальцев об экран прикрывало некую воцарившуюся идиллию. Спустя лишь где-то минуту Эван решил обратить на себя внимание брата: – Я за рулём, блять, Тео, – он вновь попытался отказаться, хотя уговаривал уже, скорее, самого себя. – Места хватит. И не смей меня так называть. Приподняв голову, ещё раз оглядывая брата, блондин всё же взял прохладную ёмкость, и, чуть замявшись, всё же делает первый, тут же обжёгший горло глоток. Поморщившись и хорошенько распробовав горьковатую жидкость, вновь прильнул к стакану, сразу осушив его полностью.

***

– Чёрт, – только и слетело с губ, когда Эван, выйдя покурить, обнаружил у себя в кармане пустую пачку сигарет, которая тут же полетела в урну неподалёку. Мужчина покупал их днём ранее, однако в последнее время те успевали закончиться прежде, чем блондин вновь выходил бы из дома. Окинув взглядом местность и наткнувшись на небольшого размера продуктовый, Эван, не раздумывая, направился прямиком туда, местами переступая полурастаявшие сугробы. Время от времени выглядывавшее из-за туч солнце то и дело освещало лица прохожих. Некоторые всё ещё кутались в пуховики, зарываясь носом в шерстяные шарфы, а кто-то так и вовсе отказался от верхней одежды, разгуливая в свитере или тёплых толстовках. Небольшая группа подростков весело перебрасывалась бело-коричневыми снежками, а постоянно восклицаемые всё ещё детскими голосами маты резали слух. Один из таких недоснежков угодил прямиком Эвану в плечо, вероятно, уже впитываясь в светлую ткань. Блондин только грозно глянул на вмиг притихшую компанию и те, почуяв неладное, всё с такими же весёлыми возгласами бросились в противоположную сторону. Дети, видимо, были только рады, что их игра преобразилась, добавила в их прогулку некого адреналина. Выругавшись, и попытавшись хоть немного избавиться от начавшей въедаться в ворс грязи, Майерс двинулся дальше, затормозив лишь на секунду, перед стеклянной, самооткрывающейся дверью супермаркета. Выдыхая никотиновый дым, параллельно пытаясь оттереть тёмное пятно, купленными влажными салфетками, парень лишь сильнее сцепил зубы, всеми силами борясь с нарастающим внутри гневом. Забросив тщетную попытку избавить пальто от возникшего несовершенства, он только зло выдохнул, достав из пачки ещё одну сигарету. Уже на всё наплевав, облокотился о стену магазина, устремив взгляд куда-то перед собой, где находилась парковка. Приметив знакомую, направляющуюся за угол фигуру, Майерс даже впервые за день оживился. Хазл устало плюхнулся на небольшой забор, покопался в карманах куртки, после чего закурил, откинувшись назад, облокачиваясь о стоявший рядом столб. В голове будто что-то щёлкнуло. Эван вернулся на это же место и в следующий раз, а после снова, с каждым новым походом уменьшая дистанцию от того места, куда приходил Росс. Он не мог бы точно ответить на вопрос – зачем? Просто хотел видеть его чаще, начал под любым предлогом стараться как можно больше времени проводить вместе с ним. И даже после того, как Хаз заметил, даже после того, как парень перестал приходить, Эван всё равно упорно продолжал вертеться возле той подворотни, при этом чувствуя себя полнейшим придурком. В один из таких заходов, когда вновь пришлось идти в продуктовый, он заприметил стеллаж с цветами. Совершив покупку прежде, чем хорошенько всё обдумав, в итоге мог наблюдать эти же цветы в руках одной из работниц. Она прям светилась от счастья, рассказывая коллегам о приятном сюрпризе, была, почему-то, на все сто процентов уверена, что вечером её пригласят на свидание. Впервые Эван действительно задумался, нужно ли ему под руководством четыре консультанта. Троих ведь вполне хватит? Однако, взяв себя в руки и ещё раз обдумав последствия принятых на эмоциях решений, удалился, представляя, с какой бы ненавистью посмотрел на него Хаз и уже на следующий день, зайдя в помещение, где тот работал, оставил на столе бумажный пакетик с выпечкой внутри. А после, будто невзначай, то и дело заглядывал в мусорные контейнеры, находившиеся недалеко от секс-шопа.

***

Слегка неопрятный письменный стол теперь выглядел настолько загромождённым, что свободного места среди всего этого хлама практически не было. Множество чашек из-под кофе, папки, скомканные бумажки, ручки, блокноты – и это далеко не всё, что можно было бы найти, окинув его поверхность мимолётным взглядом. Заявление с просьбой об отпуске лежало отдельно, будто на почётном месте. Он не мог просто запихнуть его к другим документам, не мог убрать с глаз. Это чертовски раздражало и, отчасти, служило причиной, по которой он перестал задерживаться на работе допоздна. Глянув на часы и заметив, что время только близилось к вечеру, Эван, дав последние указания рабочим и передав ключи от магазина немного недобро глянувшей на него Кэтти, дабы та заперла его после закрытия, вышел на улицу, с чётким намерением отправиться домой. Он не мог сосредоточиться, постоянно будто зависал, понимая, что несмотря на то, что обещал Россу забыть произошедшее – не смог бы. Его не было рядом, Майерс даже не знал, где тот живёт, а потому острая потребность увидеть этого парня хотя бы ещё раз мерзким голоском запела в голове. А понимание того, что это очередная прихоть избалованного мальчика, который всегда добивался того, чего хочет, ещё больше ощущалась где-то внутри. Вместе с ним появлялось и отвращение к самому себе. Посильнее приподняв вороты пальто и погрузив успевшие замёрзнуть ладони в карманы, Майерс неспешно прогуливался вдоль улиц. Он пытался хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей, в последнее время полностью заполонивших его голову, и даже работа, которой тот всегда так успешно прикрывался, не помогала. Он часами сидел в кабинете, безрезультатно пытаясь сконцентрироваться, отвечая на редкие звонки заученными и отработанными за годы фразами, совершенно не вникая в суть и постоянно переключаясь, вспоминая то выражение лица, которым Хазл наградил его в их последнюю встречу. Ладони непроизвольно сжались в кулаки и он, с силой зажав в зубах фильтр сигареты, резко выдохнул, после чего перед лицом возник почти непроглядный дым, тающий так же быстро, как и появился. Повисшие над городом тучи как нельзя лучше описывали состояние Эвана, пока что лишь предупреждая о надвигающимся ливне, однако грозившиеся в скором времени обрушиться на землю стеной дождя. Люди торопились как можно скорее добраться до своих квартир, окружив себя теплом помещения и близких людей, прячась от непогоды, совершенно не замечая над головой всё больше темнеющее небо. Первый удар грома с силой бьёт по ушам, а по телу прокатывается неприятная рябь, заставляющая рефлекторно сжаться и, остановившись, шарить глазами по улице, в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Эвану действительно стало плевать, когда первая капля дождя попала на щёку, после стекая вниз по шее. Он обхватил себя руками, вновь двинулся по улице, так и не ускорив шаг. Он лишь смутно понимал, что направляется в сторону дома, забив на припаркованную на стоянке машину. Ноги будто сами его несли, пока Майерс, словно заворожённый, рассматривал асфальт, на котором постепенно увеличивалось количество оставленных дождём мокрых кругов. Блондинистые локоны уже начали неприятно липнуть ко лбу, а взявшийся, кажется, из ниоткуда, резкий поток обжигающе холодного ветра ударил в лицо, взлохмачивая и так не очень то презентабельную на вид шевелюру. Он не помнил, как добрался до квартиры, однако и та встретила его давящей атмосферой и холодом, ощущающимся ещё более остро из-за пустующих, почти не обставленных мебелью помещений, будто здесь и вовсе никто не живёт. С какой-то стороны, данное заявление не ушло бы далеко от правды. Майерс принял горячую ванну, высушил и уложил волосы, да и в целом привёл себя в порядок, после нескольких десятков минут, проведённых под успевшим закончиться дождём, а после, глянув в зеркало, не замечая того, что видел раньше.

***

Серый, и откровенно скучный пейзаж раскинувшегося города, всегда успокаивал и приводил мысли в порядок, но сейчас, именно в этот самый момент, неторопливые шаги пешеходов и сменяющие друг друга редкие автомобили на трассе, кажется, ещё больше выводили из себя. Парень, отойдя на полшага назад, с бóльшим прикладыванием силы, чем следовало, задёрнул жалюзи, погружая помещение в полумрак, единственным источником света в которой теперь оставался отливающий голубизной экран ноутбука, с открытым на нём сайтом, довольно сомнительного содержания. С экрана на него смотрела обножённая девушка и что-то говорила своим зрителям, раздражающе хихикая. Эван устало плюхнулся на диван, показавшийся ему более жёстким, чем обычно, заваленный какими-то бумагами и документами, уже который день подряд требующими правок. Запустив пятерню в мягкие платиновые волосы и прикрывая глаза, Майерс пытался выровнять сбившееся дыхание и в который раз за неделю осознать сложившуюся ситуацию, совершенно не понимая, как её исправлять. Из раздумий выдернул гудок и последующая вибрация, исходившая от лежавшего на столе телефона. Шум казался настолько громким в гробовой тишине помещения, что заставил даже немного содрогнуться. Эван в каком-то недоумении вглядывался в пустоту, не понимая, откуда доносится звук, и лишь после нескольких секунд взял в руки устройство, не глядя принимая вызов, готовясь выслушивать монотонные речи юриста об очередном договоре коммерческой концессии. – Буду у тебя через сорок минут. Последовавшие после впопыхах брошенной фразы гудки с силой врезались в сознание, заставив блондина приподняться и в неверии посмотреть на историю вызовов, отображающую в самом верху списка номер человека, заполонившего его мысли последние несколько недель.