Октябрьское выгорание

      С непривычки телепортация далась тяжело, а из трещин по рукам продолжали сыпаться камни. Варя присела на скамью в безлюдном дворе, где очутилась. От увиденного в зеркале силуэта кровь изнутри взорвалась лавиной, на остывших ладонях лишь инея не хватало.              Шесть лет. Шесть лет, а все случилось словно бы вчера.       Сначала то проклятие. Потом пропажа тети. Приглашение на опознание. Подвойская как сейчас помнит изуродованное водой тело, так что знакомые черты сгинули с течением недель, проведенных в реке.       Погибшая редко бывала в районах, близких к Каме. Никакой прощальной записки в квартире после вскрытия не нашли. Позднее у трупа обнаружили следы сильных ушибов и перелом колена, версия о самоубийстве отпала.       После известия о трагедии Варвара впервые обратилась к Луке за помощью в преодолении временной завесы. Перед глазами как наяву прорезалась давняя сцена.       — Ты знаешь, почему я бегаю. Я боюсь, если мы попробуем выяснить, что случилось, то он увяжется и за тобой. Ты — лакомый кусочек. Еще и часть души потеряла. Ты ж не хочешь потом бродить веками и забывать, кто ты есть? Я растратил четыре года между вчера и сегодня.       — Я хочу знать, что случилось с моей тетей, — Варя словно бы не слушала чародея и смахнула набежавшие слезы. — Ведь это все мы виноваты, да? Это все из-за того зеркала? За пару дней до пропажи тетя говорила, что ей неспокойно дома. Я была у нее за вечер до того звонка. И тоже чувствовала что-то… такое, как на чердаке.       — Ты знаешь, ее нельзя вернуть.       — Да почему?! — всплеснула руками Подвойская и заметалась из стороны в сторону. — Мы просто сделаем так, чтоб ничего с тем зеркалом не случилось.       — Нельзя менять прошлое, ащеулка! — несдержанно вскрикнул Лука. Всегда спокойный, он впервые нервничал по-настоящему, жалея, что вообще решил связаться с кем-то хоть разочек за прожитые столетия. — Ты не в сказке, Варь. Нельзя так просто взять туда-сюда попрыгать, наворотить чего-то, только чтоб оживить одного человека. Спасешь ее — в итоге помрут все. Нельзя узнать наверняка.       — А если погибнет кто-то еще? — взволнованный полушепот растворился в порыве ветра. — А если помрут все и без этих твоих фокусов?       — Это все равно не повод что-то менять. Ничем не могу помочь. Прости. Не хочется устроить случайно конец света.       Небо затянуло бесцветным (ибо что это за серо-синяя каша? Нет, цвет не бывает таким унылым) одеялом с узором-размазней, солнце так и не выглянуло напоследок из-за пелены низких облаков. По дороге проезжали редкие автобусы поздними рейсами в Закамск да немного машин. Ограда моста на ощупь казалась скользкой настолько, что на миг запросто представилось, как прутья берут в крепкий плен и неосторожно скидывают в цепкие объятья волн.              — А если умру я, Люсь?