Дневник Ани: экзистенциальный кризис в 20 лет

23 октября 2019, среда, 21:06 – В основном будет о «Тошноте». Я дослушала до эпизода с туманом. Это где-то половина книги или около того. В тумане Антуана накрывает тревогой, а скорее даже – паникой и отчаянием. У него всё рушится: не было приключений, Анни полузабыта, даром что как раз собирается с ним встретиться, от обывателей тошнит, метафизическая (смутно на самом деле понимаю значение этого слова, но пусть будет) тошнота накрывает везде, сны снятся странные, секс с женщинами совсем не радует, а скорее только опустошает. Обыватели. Вот оно. Вот то, что злит Линду в её родителях и отдаляет одинокого историка Рокантена от людей. Хотя, может, тут можно говорить о мизантропии – нетерпению к человеческим слабостям. Вообще говоря, не так-то просто определить, кто такие обыватели, возможно, проще сказать, что у Рокантена просто конфликт с людьми. В книге есть ещё похожие на Рокантена – Самоучка и Ахилл, маленький человек из кафе, который «глубже погряз в одиночестве». У них, кажется, нет семьи, а у обывателей есть, видимо, это и есть их отличительная черта. То есть обыватели это обычные люди. Их Антуан обычно и видит в кафе, на улице, в библиотеке. В том самом кафе, куда приходит Ахилл (а ведь великий герой Троянской войны с таким же именем был), в основном и раскрывается глубинное отвращение Антуана к людям вроде доктора Роже. Вместе с тем сложно сказать, что такое обычные люди. Вот если допустить, что Антуан не такой – разве ему от этого лучше? И разве он не стремится к Анни и не был с ней раньше? Разница вся в том, чтобы видимо не жениться и не жить вместе да не рожать детей, но так ли существенна эта разница? Нет, тут что-то ещё. Например, эти вот все внутренние размышления, которые вызваны тем, что человеку не с кем поговорить. Но тогда например все продвинутые йоги, айкидоки и проч. тоже превращаются в обывателей. Антуан описывает, например, что где-то у него была интрижка с одной женщиной. Ему – это чувствуется – неприятны люди в кафе, но он ведь сам был таким же, просто в другое время. Говорит он и об одиночестве, вспоминает ещё где-то в начале книге об одном таком человеке, которого инстинктивно боялись дети, потому что... потому что не могли его понять. Описывается и ещё один такой человек – один из толпы, мельком, молчаливый, перед которым все только потому и робеют. Наверняка все они ещё и мрачные – неулыбчивые. Сейчас точно такая же реакция на таких людей. Я тоже мало последнее время улыбаюсь и много думаю. Как легко обмануть людей! – всего-то надо улыбаться и болтать. А если перестать делать и то и то, непременно станешь загадочным. Вместе с тем описывается социальное расслоение: тот молчун просто высокомерен, как мне кажется. Получается, что без слов сложно понять другого, но ведь и со словами это отнюдь не легко, тем более что слова могут врать. Так вот. Когда я обдумала всё, я всё поняла. Где я уже это видела. У Чехова. И маленький человек Ахилл, и даже – как ни странно – профессия врача тоже совпала. И кажется много у кого ещё. Особенно это было характерно для обществ с социальным разделением на смердов.. ой, рабочих, и аристократов, которые часто не работали и учили языки да музыку и танцевали на балах. Высокомерные. От Антуана или Самоучки или тем более Ахилла высокомерием не пахнет. Если думать опять же о развитии, то кажется да, у обывателей его нет, как у родителей Лин: эти люди просто работают и рожают новых работников, сейчас они смотрят телевизоры, по воскресеньям ходят в церковь. Но ведь делать работу тоже нужно, во-первых, уметь, во-вторых, просто делать. Если никто ничего не будет делать, все помрут от голода и скуки. Не будут строиться дома и шиться одежды. Конечно, легко относиться к «обывателям» с пренебрежением, когда тебе не надо работать. К чему это приводит, уже известно: к восстаниям, революциям и уравновешиванию общества. У нас сейчас вроде бы нет явных каст и слоёв. Есть просто люди, которым надо самим всё для себя выбирать. Есть нечто, к чему я раньше подходила, но не писала. Это технологии. Да, с точки зрения экологии, сейчас всё плачевно. Тем не менее, если подумать, то взять хоть одежду, хоть дома – нам больше не нужно для этого убивать животных и рубить деревья. Сколько бы пришлось убить ради одной только меня? И это я ещё много времени совсем без одежды. Дома, конечно, давным-давно по-разному строят, где-то и деревьев-то нет и не было, но всё равно. Поэтому есть надежда, что что-то придумаем и с пластиком, и со всем остальным в скором времени. Человек не только вредит природе. То же самое – с едой. Сейчас много вегетарианцев, например. В современном мире в развитых странах не нужно убивать животных, можно без этого. Правда тут есть тоже одна сложность. Если откатиться назад, то всё, что мы делали, в основном, это выживали. Мы были частью природы и жили на природе со всеми вытекающими отсюда проблемами. Сколько нужно было часов, а то и дней посвящать охоте? Нынешний мир по сравнению с этим ужасно сложный и «ненормальный». Есть, однако, и поныне всякие племена в джунглях. А тут вот что вспоминается. Лекции по межкультурной коммуникации. Лектор однажды сказала, что в таких племенах нет развития, потому что оно не нужно, всё и так есть. Хочешь есть – возьми бананы с ветки. Климат тёплый. То есть всё наше развитие от возникающих перед нами проблем. И получается, возможно, что чем больше грозящее бедствие, тем больше развитие. Развитие, по-моему, идёт с постановки вопросов. Вряд ли животные задают себе вопросы. Отсюда вытекает, что у меня с осени пошло развитие, причём на грани. Значит, возможно, сейчас пора моего максимального роста. И значит это вот ещё что. Что в комфорте, когда нет ни угроз, ни печалей, никакого развития, никакой работы умственной или физической, нет. Получается, что если об этом вовремя не вспомнить и прийти к всеобщему благополучию, ничего хорошего не получится. Хотя оно скорей всего и невозможно, но всё равно если в целом посмотреть на этот вывод, то становится очень грустно. Скорее всего нам не стоит стремиться к полному избавлению от страданий. Был там ещё нашумевший эксперимент с крысами, читала давно. «Мышиный рай» или что-то такое. Который окончился катастрофой. В мирке, где крысам всё было предоставлено, всё пришло к подавленности, практически нулевой рождаемости и агрессии. Линда, по сути, боец. Трижды в неделю она идёт десятки раз падать и подниматься. Да, её не избивают до крови, переломов, нокаута, но кому чёрт возьми это нужно. Да, оружие ненастоящее, но ведь с настоящим всё неминуемо придёт к катастрофе. И она учится, у нас есть стрессовые сессии, курсачи, диплом. Её родители этого не делают, и ей, возможно подсознательно, это не нравится. Да, конечно, её отец работает. Но ведь это и есть суть обывателя – и вообще почти любого человека. Может быть, если бы он был боксёром, а мама занималась айкидо или хоть чем-то, она (Лина) была бы счастлива. Эх. Глупо это, но возможно это и правда так. У меня замечательная семья. Мы, мой папа, я, мы тоже обыватели? Меньше месяца назад я вот знать не знала ни о каком айкидо и никуда не ходила. Не училась бы, так работала. И всё. Или, может, дело в чтении? Телевизор для слабаков, книги – вот она, манна небесная для продвинутых? Но разве сейчас не популярен литературный хлам? Как с музыкой, всё развращается, когда попадает под тяжелую руку общества. Кажется, на Лурке есть статья о том, что 95% населения – идиоты. Ну Лурк такой себе авторитет. Я наверняка вхожу в этот процент. Так ли уж плох дом, брак, дети? Может, люди счастливы, так чего же от них требовать большего? Вроде бы даже в доме Линды ког.. а, да, я про «Тошноту» должна писать. Хотя никому я ничего не должна. Там вот Антуан наблюдает вечер воскресенья и описывает семью около моря очень спокойно и даже как-то красиво. Ещё спрашивает себя: «Уж не полюблю ли я людей?» В конечном итоге его разрушает что-то изнутри, естественно, что «нормальные» люди ему могут казаться наоборот ненормальными. Я когда не высплюсь тоже злая и «колючая». У меня звенит в тяжёлой голове и во рту отвратительное ощущение. Хах, и это мы-то не зависим от своих тел. Конечно. Конечно, когда я недавно написала, что никто мне не поможет, кроме себя, это было ошибкой. Если даже рассматривать браузер, то всё упирается в людей. Одни дают мне доступ к интернету. Все прочие его наполняют контентом. Каждая статья, каждая книга, каждое видео – за всем этим стоят или стояли живые люди. Часто я не знаю о них абсолютно ничего. За весьма скромную плату мне всё это доступно. Кстати, я как-то была на английских и европейских сайтах. Платно абсолютно всё: книги, фото, тексты – всё. Везде нужна платная подписка. И не какие-нибудь там копейки, а долларов там десять, а то и евро. А у нас денег нет и всё бесплатно. Может, даже так обстоит, что нам не нужно повышение зарплат. Скорее уж нужно снижение цен по всему миру. Блин, не знаю. Просто вот если я не работаю, например если о детях говорить, то я всё равно могу наскрести на какой-нибудь там пакет арахиса. Но если он будет стоить не 20 рублей, а 2 доллара, то есть рублей там 120-130, то не смогу. Вообще когда переводишь так и сравниваешь то у нас многое очень дёшево. Например книги в основном в пределах двухсот-трёхсот рублей. Это как две шаурмы. А ведь там могут быть шедевры мысли. А если поискать, то с сети это можно скачать бесплатно. С другой стороны иномарки и недвижимость стоят просто охуенно дорого, смартфоны и техника, авиаперелёты тоже дорогие, и поезда тоже. Может всё-таки зарплаты. И чтобы был гарантированный независимый минимум каждому – вот как раз на какой-нибудь арахис. Эх, мечты. Но мы люди читающие, учёные. Мы-то знаем, что это для того, чтобы у людей была причина работать, и для того, чтобы миллионерам было куда девать деньги. Общество потребления и торговли – вот в чём мы варимся. И люди сами себе этот строй выбрали с воодушевлением. Хотя я не говорю что это так уж всё однозначно плохо, нет. Почти всё что хочешь теперь можно достать, чего раньше не было. Были б деньги. В принципе с ними особых проблем нет, потому что у меня не запросы миллионера. Итак, вернусь к книгам. Я была неправа, когда сказала, что мне никто не поможет. Конечно нет. Тысячи, миллионы книг от тысяч и тысяч авторов – вот кто мне поможет. Мне нужно просто находить нужных авторов и заголовки и искать текст. Да, может, Линде и не нужно, чтобы родители были бойцами. Но может она была бы счастлива, если бы они читали, а не смотрели телевизор? Но есть ли у них на это силы и так ли телевизор отличается от ютуба и вк? Скорее всего на оба вопроса ответ отрицательный. У нас мир выбора. Каждый сам себе что-то подходящее выбирает. Семья, работа, дом, телевизор – всё это с детства вкладывается в людей и потом наблюдается ими повсюду. Это самый лёгкий путь. Фактически это отсутствие выбора. Да, можно пощёлкать каналы.. Ага! Поиск. Поиска нет. И выбора как такового тоже нет. Ты жрёшь что дают, но ты не ищешь что-то, что тебе не предлагают. Каналы – это иллюзия выбора. Но виноваты ли люди, поверившие в то, что всё это принесёт счастье? И может быть именно от разочарования и разводы, и нелюбовь. Так кто в этом всём виноват – люди, брошенные в жизнь невольно и принявшие что-то на веру или те, кто их в такие условия бросил и такое посоветовал? Вот против какого опыта Антуан и протестует. Против того, что люди живут не своим умом. Против «нормальности». Мы с Лин, может, и ненормальные для её отца или ещё кого, но это, кажется, и есть настоящее ощущение себя живым. Вообще говоря, его слова про то, что они осторожничают, напомнили мне как раз статьи с описаниями тех, кто боится жить. А ещё он написал (книга – это его дневник), что доктор не знает, что он, Антуан, знает, что доктор подыхает. А доктор, по мнению Антуана, хочет оправдать по-всякому и свою жизнь, и свою смерть, но не смотреть на них честно. Он смотрит и на людей только категориями. Но вот про то, что он сам умирает или умрёт, Антуан там не говорит ни слова. Кажется, доктор поразительно похож на отца Лин и множество русских мужиков. Может и не только русских. Наверняка не только. Вернусь к Чехову. У него часто встречается прекрасное слово: пошлость. Сейчас оно во многом потеряло тот смысл и приобрело другой. Но по сути оно и очерчивает всю проблему очень старого конфликта. В нашем доме и отношениях не было пошлости. В семье Лин она есть. И ей от этого противно. В нашем сексе с ней или в его описаниях нет пошлости. По-моему, поцелуи тоже можно считать сексом. И это одна из самых приятных штук на этом свете, если между людьми что-то есть. Кажется, именно это и должно называться любовью. Бедная любовь тоже изуродована общественностью. И секс-то у них грязный, и однополая любовь, а самый ужас в том, что каждая попсовая примитивщина о любви. Обычно перепутаны все понятия ещё – любовью смеют называть короткую влюблённость и секс. Я не знаю как отличать по сути. Есть разный секс. Ощущение что всё упирается в какую-то ненастоящесть, выхолощенность, может, в деньги и внешность. Когда к самой личности другого нет никакого интереса. И Чехов как раз пытался, по-моему, пробиться сквозь фальшивость его мира с чинами и слоями. И всегда так было. Кто-то почему-то создаёт что-то непонятное, интуитивно неправильное, а есть вот почему-то другие, которые чувствуют, что что-то не так, и как реакция идёт творчество и изменения. Кажется, вот и ещё один чертовски грустный вывод: если не будет какой-то хуйни, то не будет чего-то хорошего. Если не будет злодея, то не появится и героя и подвигов. Летом я закупилась несколькими новыми сборниками с его произведениями и прочитала. Про пьянство, про железную дорогу, про дачи и ещё про разное. Ощущение, что Чехов написал просто безгранично много. У них там тоже многие непонятно относятся к любви. Когда читала про то, что мужикам за постройку дороги платили водкой с их же согласия, не верилось, что так было лет двести назад, но с другой стороны это вполне может объяснять что-то теперь. Вместе с тем у него очень много мыслящих людей, и кажется, что все их мысли и сейчас были бы актуальны. Вот они-то там и задыхались от пошлости и от того, что чего-то ещё не было. У нас сейчас есть Интернет и занятия вроде айкидо. Вместе с тем совершенно точно понимаю, что именно поэтому никто больше не напишет столько, сколько Чехов. Я его обожаю просто. И с чтением то же самое. Хотя как раз интернет предлагает чуть не бесконечную библиотеку. И вот что же мы видим? При таких сокровищах люди только пашут часов по десять ради денег ради машин или шмоток из убитых-таки животных для своих глупых женщин, либо же пашут за копейки, и потом без сил смотрят телевизор или просто спят, или пьют. Не хватает чего-то внутри и одновременно снаружи. Соцсети тоже двоякая штука. С одной стороны бесконечный годный контент. С другой стороны свалка, кладовая пороков человечества, самолюбование, троллинг, зависимость от мнения других, а главное – это съедает время жизни. Этим нужно пользоваться разумно. Вообще говоря даже телевизор и деньги или там интернет, соцсети и прочее сами по себе не зло. Они как меч. Они нейтральны. Всё зависит от того, кто и как ими пользуется. Например, есть у меня миллион и свободное время. Я могу купить какую-нибудь модную картину. Могу купить какие-то дорогие статусные вещи. Или поехать куда-то и снять на небольшой срок люкс в отеле. Могу, наверное, нанять киллера, чтобы он кого-то убил. А могу куда-то пожертвовать (хотя я скептически отношусь к благотворительности, но я не разбиралась в этом вопросе, так что нейтральна). А ещё могу купить книги целого книжного. И как Самоучка читать. А могу ходить в библиотеку или работать в ней. И даже миллион не нужен. Я не говорю что что-то хуже или лучше, просто пытаюсь обрисовать для себя же наглядно что у нас ситуации множественного выбора. И вот ещё что. Книги, к сожалению, это бумага, на которую идут деревья. И мебель тоже. А ведь можно читать электронные книги. Я об этом прочитала, когда читала, чем я могу помочь природе. Меня тогда озарило. Действительно. Но ведь как тогда романтика книжная. Как этот запах и закладки интересные или сделанные своими руками. Книжные полки. Как пометки карандашом – настоящим карандашом. Для книги не нужно электричество. А как книжные, эти волшебные места в этом мире? Если все перейдут на электронные книги, что станет с ними? И так ли много изменит частный переход на электронный формат, если книги всё равно уже изданы и деревья срублены, просто я этим не пользуюсь? Нужно, пожалуй, переработанное сырьё или какое-то искусственное. И вот мне кажется можно надеяться, что не обыватели найдут оптимальное решение. А с другой стороны нас может ждать будущее, где книги будут сжигать. В самом деле, я была удивлена, что книги Фромма вот так просто продаются. Там же почти революционные идеи. Никто особо не следит, у нас настоящее творчество и свобода исследования. Эти права мы отвоевали. Мы – люди, которые не те, о которых написала выше. Не я, вообще говоря. Просто хочется почему-то сказать: «мы». И вот почему, почему есть эта разница?? Почему я вот такая, а не другая, и почему другие не такие, как я? Как я уже отметила, есть и плохие книги, и ценность в видеоформате. По книгам снимают фильмы и популяризуют их, мотивируют прочитать оригинал. Снимают и что-то оригинальное – и это тоже может быть выражением какой-то идеи. А снимают много и порожняка. Кто и почему, верней зачем? Почему кто-то хочет, чтобы люди не развивались, и почему одни читают книги, а другие могут тоже читать книги, но абсолютно ничтожные? Почему одни создают что-то ценное, а другие не то что ничего не создают, но и мешают первым? Но если бы не было этих ничего не создающих, было ли бы хорошо? В той же самой антиутопии про сжигание книг и про телевизоры есть, помню. Лин скорее всего тоже её читала. Видеть, как твоя мама превращается в такую вот героиню перед экраном, да и отец тоже – очень горько. Позвоню я всё-таки своему папке завтра. Да, вспомнила. «Евгения Гранде». У Антуана с перечитыванием одного и того же места проблема возникла прям как у меня недавно на паре. Пошлость – это как раз то, что там рядом было. Диалог, где женщина называет мужчину «котик», где он дважды говорит про кошку, гадящую на раскалённые угли, обсуждают знакомых, а не саму жизнь, кто там забеременел, жрут. Почему дети вырастают в таких и почему мне кажется, что с ними что-то не так? Почему они кажутся словно умершими внутри, ненастоящими? Мне кажется, это и гложет Лину. Всё усугубляется тем, что люди завёрнуты в одежды и от них видно только головы да руки. Вместе с тем, когда подумаешь о том, как вот такая парочка трахается, сразу мутит. Почему? Я не знаю. Тут столько вопросов. А где взять ответы? Но почему я вообще должна непременно думать о таких людях и отвечать? Единственное, в чём я уверена – это в смерти. Она для меня и есть та универсальная Истина, которую многие жаждут найти. Умрут абсолютно все. Мой выбор – не выбирать загробную жизнь и перерождения. Я сама себя лишила и бога, и надежды. Сартр и его подруга мертвы, по крайней мере их тела. Мне однажды придётся умереть, и моему папе, и Лине. Вот она, истина, безжалостное бесстрастное равенство. У нас есть только эта жизнь. Как бы кто ни различался, смерть объединяет и людей, и животных, и растения, и даже неживые разрушающиеся объекты. Возможно, именно поэтому мне хочется просто скрасить существование человека, который скрашивает моё. Возможно, люди пытаются спрятаться от неизбежного в комфорт и там умирают при жизни, забывая о её конечности. Это-то и превращает их в некие искусственности – вроде живы, а вроде и нет. Я не знаю, кто тот Морфеус, который в 21 год открыл мне эту истину. По-прежнему не знаю, всем ли она открывается или нет – по крайней мере в этом возрасте. «Пока ты есть, смерти нет. Когда смерть придёт, ты её не заметишь». Я не знаю, почему я осознала смерть. Я не уверена, что хотела бы этого хоть кому-то. Не так уж это и просто – узнать будущее и понять, что ты и остальные в ловушке ещё на много лет. Из этой Матрицы нет выхода. Может, пусть лучше живут в неведении, лишь бы не мешали никому. Эх... Включила Possessed – Seven Churches. Драйвовый старый альбом, который мне очень нравится. В одном паблике о нём вспомнили и выложили. Я отошла от компа и отжалась десять раз, а потом опять изображала из себя барабанщицу. Потом сходила и лишний раз сполоснулась под едва тёплым душем, стараясь не замочить волос. И вот я снова здесь. Плюс тяжёлой музыки – она замечательно может помогать справляться с агрессивностью и подавленностью, подпитывать, когда нет энергии. Мне очень нравится смотреть лайвы Сепультуры и Обитуари и отрываться вместе с ребятами, ещё могу слушать в наушниках и «играть» пустыми руками, как дурочка. Я вообще очень люблю смотреть концерты. Только сейчас я чувствую себя немного опустошённо. В одной песне вокалист прохрипел You will diiiee несколько раз. Последняя песня называется Death Metal. На самом деле я отыграла несколько первых треков и потом просто слушала. Знаю, что есть такая штука, как депрессивный блэк. Решила туда не окунаться. Фьюнерал-дум тоже пока не хочу трогать. Надо постараться и в дэт не слишком погружаться – иначе я не вылезу из состояния загнанной в угол скалящейся волчицы. Молотить по барабанам – то же самое, что бить по боксёрской груше. А, ну ещё бегать. Я бы так хотела исполнять такие же соло на гитаре, как такие музыканты. Но я не знаю совсем ничего. Я никогда так не смогу. Ну вот. Мне уже невольно пришла на память группа Death и их мёртвый лидер. Чёрт. Уровень мастерства в метале заоблачный. Ведь это был поиск – поиск более тяжёлого, мощного, быстрого, злого. И всё развилось до просто охуенно высокого уровня. К слову о волках. Вот сейчас, чтобы отвлечься, перечитала пост, который скинула ещё в понедельник вечером Лин. Он меня потряс. Там мужчина пишет о своём опыте переноса мировоззрения и техник айкидо на... игры с волками. Но пусть это и игры, они с волками. Волк – не собака. А этот человек, кажется, и не собирается их приручать. Он просто принимает их такими, какие они есть, и ничего от них не требует. А они почему-то это чувствуют. Животные удивительные. Во-первых, их многообразие – которое, увы, всё сокращается. Во-вторых, способности. Но в-третьих – нечто не-разумное. Это вот «чувствование». Собаки чувствуют страх человека. Вместе с кошками они чувствуют, что их котят и щенков собираются топить. Коты уходят умирать в одиночестве, каким-то образом предчувствуя свой конец. И этот человек приблизился к такому чувствованию других существ. Если это то, что может дать айкидо и/или дзэн, я очень хочу к такому подобраться. Линда, наверное, тоже. А ведь, если подумать... Когда мы в темноте, не видя друг друга, целуемся и трогаем друг друга, происходит что-то подобное. И если два айкидоки с пустым сознанием будут взаимодействовать – тоже так получится. Но всё-таки одно дело что с людьми ты как раз всё время и обучаешься, и совсем другое – взаимодействовать с дикими животными. Сегодня заходила на учёбе в группу по дзэн-буддизму, вспомнила. Там было про то, что современный человек чересчур полагается на разум/рационализм и потому чувствует от мира отчуждение. Нужна какая-то иная практика, нечто эмоционально-чувственное. Может, потому люди и стремятся к сексу, например... Ещё там было про то, что наша жизнь – это лишь сон. Что всё тут не имеет слишком большого значения, потому что это всё не по-настоящему. Вообще сейчас набирают популярность теории о том, что наша планета это некий эксперимент или даже что мир как-то изменяется наподобие игры – то есть пока ты не видишь локации, они не прогружаются. Короче, что мир это супер-супер игра. Я думаю, это тоже часть наследия «Матрицы». Кажется, в Китае даже её запрещали, потому что она может пошатнуть картину мира человека. Так вот, у меня есть несколько мыслей на этот счёт. Если жизнь – это сон, как надо поступать? Просто отдаться потоку и смотреть сон, не управляя? Или творить что угодно, воспринимая людей как НПСи? А ещё – разве тут не звучит явственно мысль вроде: «умрёшь – проснёшься (попадёшь в настоящую реальность)», т.е. нет ли тут некоего призыва к ускорению смерти? Ну или просто к пренебрежению жизнью. В общем, имхо, довольно опасная позиция. А ещё вот что, есть ли что-то... ценное, что ли? Если вся нравственность и мораль разваливаются. Например, может, мне стоит начать шликать на камеру и получать за это деньги, виртуально торгуя телом? Оно ведь тем более всё равно не целиком являет собой моё «я», «я» это нечто другое. Просто я ведь иногда делаю (ну или делала) это бесплатно – и если всё это игра, то разве не наоборот разумно вот так зарабатывать деньги? Или вообще затащить Лин в лесбийское порно. Правда, есть большущие риски, что с оплатой кинут, или что кто-то из одногруппников посмотрит, а то и родители. Правда чтобы им об этом сообщить им придётся признаться что они это смотрели, щекотливое положение. Хотя наверняка скажут «друг посмотрел/случайно увидел», и вроде не прикопаешься. Но должно ли мне быть стыдно? Ведь они делают всё то же самое, просто не на камеру и бесплатно, но это не значит, что они этого не делают. А ведь лицо наверняка можно и спрятать, и тогда меня вряд ли кто узнает. Раз это всё всё равно не имеет значения. Я просто играю за персонажа «Аня, русская студентка», а окружающий мир – это просто мир игры, каких тысячи. Мне кажется, жизнь-сон и жизнь-игра почти одно и то же, хотя – сон действительно словно о том, что смерть даже что-то хорошее. Верующие сдерживают себя тем, что могут попасть в ад, но ведь религия это тоже некая игра, во что верить – это выбор, религий много, она не одна, ад далеко не везде. Есть ли ад или нет, если это зависит от того, во что веришь? Даже если кто-то вдруг вернётся сюда после смерти и скажет «Я был в...» – и будет решено, что это не выдумка, а правда, – то где гарантия, что тому, кто верит в другое, или даже в пределах одной веры, достанется то же самое? В общем, по-моему, так никогда и не узнать, что ждёт после смерти. Это понятно только на основе чужого опыта – кто-то умер, другие видят, что происходит дальше. Вся проблема как раз в том, что видно только тело, а «я», кажется, не просто суперкомпьютер, супер-мозг. Ну или «просто»? Значит, всё будет как «снаружи», человек и для «себя» просто выключится и перестанет существовать. Что происходит с компьютером после выключения для самого компьютера? Мне кажется, погружение в сон это самое близкое к смерти. Поэтому-то очень популярная точка зрения – что человек, умерев, просто засыпает. Да, опыт подсказывает, что разница в том, что человек начинает быстро разлагаться... Но если быстро похоронить... Или ещё как... Это некая надежда – что, может, однажды человек проснётся, что ничего страшного не произошло – каждую ночь (в идеале) человек засыпает... А тут получается наоборот – что мы как раз тут видим супер-сложный сон. И ведь это тоже очень популярная точка зрения и среди не-буддистов. И сны во сне тоже пытаются объяснить попаданием в другую реальность. С другой стороны рациональная наука пытается объяснить это бессознательной работой мозга, смесью недавних впечатлений с рандомными образами и так далее. Но ведь если во сне я порой ясно вижу то, чего никогда не было в реальности, как это объяснить? Короче опять одни вопросы. Остаётся надеяться, что я от этого умнею. Ещё там было: 1)медитация в дзадзэн (сидя, поджав ноги под себя – почти как всё время на айкидо между практикой) – основа дзэн; 2)что медитация в тишине/покое даёт меньше очков опыта/профита/менее значима/примитивнее, чем медитация где-то в шумном месте, и что потому истинно будет оставаться медитировать где-то в городе, а не уходить в горы; 3)и что дзэн пытается стереть дуализм (субъект – объект, хорошее – плохое, нравится – не нравится). Я туда какое-то время не заходила, поэтому накопились нечитанные посты. Что ж. Пора помедитировать, пожалуй. Главное не отрубиться сразу. Сесть на стул, закрыть глаза, спину выпрямить и сконцентрироваться на ощущениях дыхания. Возможно, придётся прижать ладони к ушам – тогда сконцентрируешься на шуме крови в ушах, так проще будет. Я случайно до этого додумалась, когда пробовала медитировать в наушниках – позже поняла, что суть в нажатии на уши, а не самих наушниках или музыке. Наушники у меня кстати уже давно, держатся. Хоть за образец стойкости их принимай. Не хочу думать о том, что их придётся менять. Ну а потом что – потом провалиться-таки в сон. Обычно наступает момент, когда чувствуешь: всё, меня неумолимо вырубает. Я часто засиживаюсь допоздна, и ночью как-то спокойней и тише, поэтому с самого начала училась медитировать в тишине. Смиряешься и ложишься и выключаешься. Чем не смерть. А. Ещё Лин скинула файлом «Книгу самурая». Надо всё-таки будет исследовать вопрос харакири. 24 октября, четверг, 16:16 – Ещё не умерла. Сегодня на меня нахлынули книжные воспоминания, я приглядывалась к одногруппникам, позвонила папе и внесла новые элементы в понятие любви. Буду писать до тренировки, хотя нет, мне надо поесть где-то за час до неё, Лин посоветовала, потому что пока что после каждой тренировки я сильно устаю. Ну а завтра – а завтра покупать форму и быть вместе с Линой. Итак, что я вспомнила. Я вспомнила русскую литературу и американскую. А верней советскую литературу. Мне вспомнилась одна книга, которую я прочитала в старшей школе. Автора проходили по программе, но другую книгу, а эту просто несколько раз упомянула учительница. Ну или «учитель». Называется, кажется, «Ильмень-озеро». Проходили мы тогда «Матрёнин двор», но это, кажется, от другого автора. А того же автора, если не ошибаюсь – книга, в которой муж дезертировал с войны и скрывался около своей деревни в лесу. Он дал знать об этом своей жене, она стала носить ему еду, и так вот его выследили. В конце она кажется утопилась. А муж её ещё научился выть как волк, это подчёркивалось как деградация человека до животного и пугало его жену. А по-моему это даже круто, когда у человеческого голоса открываются новые грани, да и не только с голосом так. А по идее-то это должен быть возврат к тому, что использовали ещё первобытные люди. А мы забыли. А, не, вспомнились фотографии из поста про волков и айкидо. Там рассказчик – ну а иначе кто ещё – приложил руки ко рту и наверное воет по-волчьи. Значит не забыли. А я вот не умею. Так вот. Тот рассказ вроде и больше, и безысходней. Как раз ближе к «Матрёниному двору» по атмосфере. Там про деревню, из которой переселяют в город – а может добровольно люди уезжали. Из-за нашей прекрасной (нет) власти (да и тут пожалуй тоже нет, не власть виновата, деревня-то пораньше городов возникла...) на протяжении всей истории деревни были нищими трудовыми по сути лагерями. Крестьяне всегда пахали в прямом и переносном смысле, для работы же и из-за высокой смертности рожали пачками, и всё это ради выживания. И об этом кстати у меня ещё есть что сказать. Не забыть бы. Главный герой – женщина, у которой никого нет – вроде на войне все погибли. Зато у неё соседки есть. Они уже все старые. И вся история о том, что главгероиня почувствовала, что ей пришла пора умирать. И всё это расписано детальным образом. Её приготовления к смерти. Она там дом вроде бы побелила и мебель всю оттуда убрала (хотя бы для того чтоб побелить). С домом у неё тоже особая связь была. Всё, ложится, умирает... Не умирает. Не умирает! Она ошиблась. И вот ей пришлось возвращаться к жизни, хотя она уже внутренне умерла. И кажется потом там творится какое-то безумие – какой-то поляк и матное «куррррва!», какой-то барак, и вот женщины эти старые объединяются – и что-то горит, и кажется в конце главная героиня всё-таки умирает. Я всегда любила читать и люблю – и оттого и уроки литературы очень любила. Конечно, тут велика заслуга учителя. На уроках я чувствовала себя свободно – могла говорить с места, могла читать, могла рисовать. А вот в телефоне не сидела. Сейчас это просто нонсенс, кажется. И читаю я уже не так много – учёба, работа, тренировки теперь, но главным образом наверно просто проёбывание времени в Сети (очень меткое всё-таки слово) – и ведь вроде что-то читаешь новое, или новости узнаёшь интересные, а всё же это не книги. Так вот теперь у меня, думаю, время возврата к ним. Только теперь уже я объединяю книги и интернет, а не разделяю как противоположности. Видимо, всё-таки кризисы нужны, как бы невыносимы порой они не чувствовались. А может, дело в том, что одно тянет за собой другое – книги тянут за собой развитие и одиночество, одиночество тянет за собой книги, развитие приводит к подавленности и кризису, кризис приводит к развитию. Может, всё, что происходит с осени, как раз из-за книг и моего уникального (персонального) жизненного опыта – это вообще нечто вроде моей судьбы. Может, я и... Да нет, я уже писала, что все рождаются просто так – либо их замыкают в рамки чего-то, для чего они рождены. А может и не писала. В «Викингах» меня потрясла серия или серии жертвоприношений. Не только животные, но и люди. Такие, в простых рубашках. Обречённые. Ради высшей цели. А потом пришли христиане, пришли в ужас и сказали: боги ваши не истинны. Все люди умирали зря. А ведь там был поворотный момент, когда вместо христианина кто-то должен был пожертвовать собой. И вызвался даже не один человек. Это дико. Если производить откат от прогресса, то вот это вот возвращать не надо. Но с другой стороны всё очень понятно. Во-первых, они были свято убеждены, что попадут в Вальгаллу. Во-вторых, всем всё равно придётся умирать. Умереть можно очень по-разному. Может быть убили бы. Может быть болезнь или старость. Болезни и старость тоже разные. А так – это выбор человека, честь, уход в расцвете сил, даже некая славная участь, слава. Для меня прекрасный пример предопределённости и выбора это Скайрим. Я не играла – ноутбук слабый, но я смотрела много летсплеев. Зато в Морровинд играла, очень люблю его, и чем-то они похожи, конечно. Так вот, гг в Скайриме обнаруживает, что он Довакин и что ему надо сразиться (и победить!) с самим злом во плоти – Пожирателем мира Алдуином. Это – его предназначение, смысл его жизни. Вместе с тем, сколько же там квестов, которые не относятся к этому. Да что там квесты, можно вообще на всё забить хуй и сидеть в таверне безвылазно! Вместе с тем эта «свобода» всё равно ограничена – всё это лишь игра, героем управляю я и миллионы других людей и так далее, мир герой сильно изменить не может, он заперт в своё время, законы мира, его ЛОР и так далее. Это как истинная задумка «Матрицы». Главный герой по сути тот же Избранный. И вот что, если он не хочет воевать с драконами? Что, если он хотел бы открыть таверну? А ему нельзя – драконы сами могут на него напасть. Да и мир ведь попросту исчезнет, если не справиться с Алдуином. Да, конечно, с одной стороны это всё круто. Пока кто-то обречён лишь полоть капусту, а потом его кто-нибудь прирежет, у тебя охуенные приключения. С другой, сколько же раз ты умираешь по пути – а ведь ирл нельзя перезагружаться и проходить заново. Скольких ты убиваешь. И так далее. А вот что после? После выполнения своего предназначения? С одной стороны – свобода, а с другой – скука, старость, смерть? Или может предназначение и есть смерть? Так что вопрос сложный. Да, у нас жизни без предназначения. Может быть скучные и ограниченные рамками мира. Но это же та самая свобода. Хотя есть известный мод для Скайрима – «Альтернативный старт». Я пока не знаю, какую аналогию подобрать для жизни. Или найти в жизни. Суть в том, что можно изменить своё предназначение. Возможно, это можно считать критерием и целью развития общества: выбор, варианты, возможности. Они у нас сейчас есть. Да нет то сил, то денег, то всего вместе. Я хочу написать о необходимости. В то время как есть герои, необходимо, чтобы кто-то полол капусту – и возможно убивал – так же как и герой. Алдуин. Обратная сторона предназначения Довакина. С одной стороны зло. Но если бы не было его, не было бы... ничего. Может ли это значить, что всё, что происходило и происходит, необходимо? Может быть и то, что моя мама умерла в аварии, тоже было необходимо – для папы, меня, может, для людей или событий, которые окажутся с нами связанными? Мы ведь всё равно все умрём, так может, лучше, если это для чего-то важного, а не просто до старости дожить и умереть? Но ведь это ужасно, разве нет? Разве нет? Точно ли было бы хуже, если бы она не умерла тогда? А то, что я родилась – это необходимо или всё-таки не имеет важности? Но для родителей я важна. Но если мы все трое (двое... блять, двое...) умрём и не откроем чего-то великого, так ли велика наша роль? А чья велика, если всё это просто сон и если и так полно и хороших людей, и замечательных изобретателей, и если все умрут и так далее? Если жизнь – просто сон или эксперимент, как в «Автостопом по Галактике» (обожаю её, папа на день рождения однажды подарил)? Вспоминаю и «После бала». Прожил ли герой жизнь впустую, если ему говорят, что он многих спас? Так ли они важны, эти другие? Есть ли всё-таки судьба, или нет судьбы, кроме той, которую мы сами себе создаём или выбираем? То, что я писала про убийство животных и про экологию. «Три пальмы». Если кто-то просто есть, он «не имеет смысла». Он просто живёт, размножается, умирает. А приходит человек, и вот животное становится частью очень вкусного блюда, которое радует другого человека, и вот из дерева вырезается фигурка животного или оно идёт на дрова для костра, который согреет человека. Так ли критично убийство животных, которых много, если, тем более, их специально для этого выращивают? Было ли бы лучше, если бы их либо не было, либо убил бы какой-то хищник, либо они бы умерли от болезни или в пожаре? Так ли критично убийство животных, если люди убивают людей? А самое важное: в начале ведь мы не могли без этого. Было общество охотников и собирателей, потом скотоводов, но никогда нельзя было обходиться только собирательством. С животных люди брали всё. Если бы не убийство животных, нечего было бы не просто есть. Если бы не рубили деревья, не только оружия в частности для защиты от хищников не было. Это всё было необходимостью. Если мы часть природы, то вот что мы имеем. Только сейчас, да может во времена, о которых неизвестно, мы можем избавиться от этой предопределённости – но ценой того, что мы разорвём значительную часть связи с природой. Но тогда что? Отчуждение и депрессия? Комфорт, вырождение, болезни? А потом придут варвары, убьют высокоморальных слабых людей и всё по новой? Как же тут найти и сохранить баланс? Ещё рыба. Мне сложно относиться к привычной рыбе – то есть не крупной (дельфины, киты) – как-то «по-человечески». Рыба и рыба. Словно и не животное. Её честно говоря не жаль. Разве мясо и рыба не полезны? Точно ли правы те, кто придают жизни животных слишком большую значимость? Мы ведь всегда должны были что-то есть – а ведь не гарант ещё, что один человек ел больше, чем какой-нибудь медведь, или уничтожал больше деревьев, чем семейство бобров. Просто нас стало, кажется, слишком много. Тем не менее. Зачем появились люди? Просто так или с какой-то целью? На учёбе я смотрела на окружающих и думала: а может, они тоже задаются всеми этими вопросами? Я ведь не высказываю их при них. Внешне я ничем от них не отличаюсь. С чего я, право, решила, что я одна такая? А возраст? Разве я могу претендовать на знание чего-то большего, чем пятидесяти-и более-летние академики? Может быть, они не знают чего-то из того, что уже узнала я, но ведь я не знаю из того, что знают они, почти ничего. Почему я думаю, что только мне приходят в голову такие вопросы? Почему я думаю, что представляю собой какую-то важность – что мой кризис это кризис, а не пустяк? О чёрт. Взглянула на часы и спустилась с небес интеллекта на землю. Пора жрать! Хули я тут выёбываюсь, я простейшее животное. Что бы со мной ни было, ничего в этом особенного и важного. Таких, как я, миллионы, и ещё больше тех, кто умнее и лучше меня. Возвышенные речи? Сейчас пойду делать яичницу из яиц, которые снесли специально выращенные для этого куры, которых я никогда не видела, собранных людьми, которых я не знаю, и есть хлеб, который испекли другие люди, вырастив для этого сначала рожь. Я же не смогу и пары дней продержаться без других людей и современных технологий. Так ли я свободна? А, да это и неважно... Поесть, тренировка, дневник, учёба, спать... Потом работа... И вот уже и смерть... Вот и всё. Я могу, наверное, переехать в другую страну, но не очень-то много и изменится. Может, если бы я ушла работать после девятого, или просто работала бы сейчас, мне и в голову это всё не пришло? Может, все эти мысли и кризисы просто от праздности и ни черта не стоят? 22 часа Я устала. Но мне нравится, что на тренировке я не думаю обо всех этих вещах. Там не до того. Всё-таки, может, и правда просто надо работать и всё?.. И убегать от всех этих сложных вопросов. Разве дзэн предлагает не то же самое? Сегодня почти вся тренировка была без оружия, только в конце опять делали «субури» – разные махи. Кажется, семь разновидностей. Я не так уж уверена, надо ли мне это. Может быть, лучше было бы заняться чем-то другим. Но завтра я покупаю белую форму. Снова к книгам. Я ещё вспомнила «Горе от ума» и думаю теперь, что надо всё-таки прочитать «Мизантропа». Это слово несколько раз недавно всплывало. Мне кажется, эти два произведения должны быть похожи. А ещё мизантропия это частая тема лирики в метал-текстах. В общем полезно будет, только я не знаю, когда всё это делать. У меня мало времени и сил. Почему я всё-таки решила заниматься айкидо? Потому что мне нужна какая-то физ.активность и новая деятельность, которая будет отвлекать меня хотя бы на пару часов от своих проблем. Мне нужно исследовать харакири и самураев. Здесь же рядом и дзэн с медитациями, а это – «поиск ответов в себе» и освобождение от навязчивых мыслей. Кстати, в одном из постов было про эффект от медитаций по времени. Оказывается, даже пять минут идут в пользу, а максимальный эффект достигается где-то при часе медитаций. Его наверняка можно разделить на части – и вот всего-то по полчаса нужно просто посидеть помолчать. А ещё потому, что я вспомнила о Керуаке, который Джек. Я читала у него «В дороге», «Биг-Сур» и «Бродяг Дхармы». Так вот. В «Биг-Сур» у автора алкогольная депрессия и... загоны по смерти. У него кажется умер кот и потом он в домике заметил мёртвую мышь, а на берегу – мёртвого морского котика или кого-то вроде. И всё это его тревожило и подавляло – он просидел в кресле несколько дней безвылазно после новости о смерти кота. В конце он начал ловить что-то вроде сна наяву о смерти, а в самом конце начал рыть могилу и кажется туда лёг ребёнок. В общем, мне, наверное, надо поставить себе запрет на алкоголь. Иначе всё станет ещё хуже. Кстати, интересная вещь: я думаю о суициде, но не хочу портить своё здоровье алкоголем... Есть ли вообще хоть один реальный шанс, что я могу с собой покончить? Или надо просто признать: нет – и жить пока живётся, потому что некуда деваться? Так. Раньше же я уже пришла к выводу, что меня и так может в любой день сбить какой-нибудь пьяный водитель и что мне нет смысла стараться убить себя саму. И что папа расстроится. Тогда почему же мне не легче? Почему я словно застряла и возвращаюсь к этому снова и снова? Почему подавленность не уходит? Может, потому, что для меня слова про смерть теперь триггер и они словно выделяются жирным или курсивом среди остальных? В универе, кажется, ни дня не проходит, чтобы не услышать о смерти. Такой-то писатель или преподаватель умер. Сегодня вечером на работу, а завтра вставать к первой паре – хочу сдохнуть. У меня всё время уходит на учёбу – хочу умереть. Ещё год и всё закончится. – Что? – Моя жизнь, ахаха. АААА, ещё три пары, я щас сдохну. Я так устала... умираю. – Не умирай. Примеры просто бесконечные. Но при этом, когда преподаватель произносит: смерть, death, mort – никто никак особо не реагирует, а преподаватель никак это не выделяет. Смерть и смерть. Иногда даже слышно: «Все смертны» или «Помни о смерти» и так далее, или ещё тяжелее: «...до смерти, до самой смерти, пока не умру» – а особенно жутко, когда это говорит уже по сути старый человек, – но ничего не происходит, никто не унывает, а часто сразу же после этого ещё и шутят. И ведь для меня раньше тоже ничего особого в этом не было! Но в чём дело? Все вокруг – они до кризиса – для простоты так буду обозначать своё состояние – или после? Как же они с этим справились? Или, может, из него и нельзя вылезти и нужно только справляться с ним, а делать это посредством преуменьшения значимости этого? А у меня не получается... Мне так больно, когда кто-то говорит: «Я умираю». Это ведь правда. Каждая последующая секунда, минута, час съедают остаток жизни. И я ничего не могу с этим сделать. Я не могу сказать «не умирай» или «не сдохнешь», я не могу сама говорить об этом. А ещё я уже слышала это в раздевалке от одной маленькой девочки, ей лет десять наверно всего, если не меньше. У неё видимо началась странная пора, когда ребёнок начинает рассуждать о серьёзных вещах, не столкнувшись с ними, не имея достаточно опыта – и другие стоят рядом и думают об этом. И вот что тут делать, кроме как молчать? Сказать, заглянув в глаза: «Послушай, ты правда умрёшь»? Я никогда этого не смогу. Я так рада, что я учусь не на хирурга или просто работника больницы. Вот, предположим, мне бы сказали, когда я проходила бы обследование для устройства на работу: «У вас запущенная стадия рака». И остаток моей жизни прошёл бы вот в таком состоянии, в каком я сейчас? А если нет, то почему сейчас я не могу жить на полную катушку, пока ещё могу? А если бы мне не сказали – я бы продолжала полупустую жизнь, наполненную непонятно чем, а за неделю до смерти вдруг осознала, что всё, я не смогу ничего исправить, ничего сделать из того, что хотела, и остаётся просто дожидаться смерти? Я бы закричала так, что лишилась бы голоса, я бы впала в панику и истерику. Так почему же тогда я сейчас не полна энергии, а лишена её? И если мне теперь правда скажут о скорой смерти – как я тогда среагирую?? Я сейчас зависла в состоянии, как та женщина, которая приготовила себя к смерти и не умерла. Я не могу полностью вернуться к жизни «до». Мне нужно что-то сделать, чтобы жить дальше, но каждый раз всё упирается в то, что всё равно я умру – и у меня опускаются руки. Если бы мне сказали, что мне осталось жить неделю, разве стала бы я тратить время на домашку? Конечно, нет, но ведь сейчас я именно это и делаю – хотя в значительно меньшей степени, чем раньше. Потому что у меня потерялось будущее. Моё будущее это смерть. Если меня спросят на собеседовании: «Кем вы видите себя в будущем?» – я, наверное, вслух скажу: «Трупом». Я не могу заставить себя напрягаться ради учёбы, я не вижу в этом смысла. Смерть всё обесценивает. А жизнь всё равно продолжается, и если бы я работала где-то часов по десять за небольшую зарплату и знала, что мне умереть через полгода, я бы всё равно была вынуждена тратить этот остаток на работу – иначе мне станет не на что жить и я ещё раньше умру от голода. Но если я не могу стараться, если прогуливаю пары, никакая другая работа, кроме самой простой и низкооплачиваемой, мне и не светит – а я всё равно не могу и помаленьку двигаюсь к депрессии, если уже не в ней. Проблема и в том, что образование всё равно не гарант – после получения диплома работа не свалится внезапно на голову, а если бы и свалилась, она не была бы, кажется, желанной. Я ведь учусь на преподавателя иностранного языка – французского, и ещё учу английский. Это чрезвычайно узкая специализация, и основное, что у меня есть – это просто знание языка(-ов) и чего-то из области методики преподавания. Это два международных языка. И именно поэтому мне нужно много стараться дополнительно, чтобы хоть что-то получить. И именно это я сейчас и не могу! У меня пропал мотив стремиться за границу, мотив добиваться каких-то больших должностей или денег, я не соответствую профессиональным требованиям учителя или хорошего переводчика – потому что я замкнулась в себе и подавлена, да и давно уже такая, и я не вижу из этого выхода. Что бы ни говорил какой угодно психолог, я всё равно не могу убежать от того факта, что умрёт мой папа и что умру я, что умрёт Линда. И я согласна с высказываниями о том, что смерть всё равно не заметишь, особенно если это будет что-то вроде аварии, заметишь, только если узнаешь о диагнозе и окажешься в больнице, да и ведь не смерть заметишь, саму смерть не заметить – но всё равно я не могу выкинуть из головы мысли о наступлении смерти. А ещё это не работает со смертью близких – вот её-то как раз ты и заметишь. Меня очень выматывает то, что я ни с кем не могу этим поделиться, кроме как с компьютером. Проблемы собственно никакой и нет – это не какое-то стороннее заболевание или расстройство, а наоборот открытие врождённого. Смерть это часть жизни, настолько сильная, что по сути жизнь это смерть – растянутая по времени или внезапная. Чтобы одним жить, нужно убивать других, и не только. Куда ни посмотри, везде смерть. Что ж, с этими радостными мыслями вернусь к Керуаку. В «Бродягах Дхармы» в центре всего находится буддизм. Американцы массово на него подсели и вот значит устраивают групповые вечеринки с блэк-джеком и шлюхами. Мир иллюзорен, всё сон, Будда, молитвы, медитации. Фактически субкультура. Вот как раз в медитации всё и сошлось. Я вспомнила, что главный герой медитировал среди животных – сначала в родительском доме, потом где-то на горе. И всё у него было с животными замечательно. Я тоже очень так хочу. Я хочу не убивать животных или просто способствовать этому и жить по принципу «ну раз уж их всё равно убили, так что ж...», я хочу с ними дружить, поскольку нас всех объединяет смерть, мы не такие уж разные. При этом животные могут быть вполне приятными. А ещё я вспомнила высказывание: «За всю жизнь я встречал нескольких великих мастеров/учителей дзэн, и все они были кошками». Я бы хотела, вернувшись домой, побыть с Ряженкой, и вот так, как Линда, ладить с собаками на улице. Что ж, это отличный повод помедитировать и пожалуй ложиться спать. В прошлый раз я заметила, что поначалу мне как-то неспокойно – не сидится на месте, всплывают разные мысли. Я вспомнила, что нужно понемногу задерживать дыхание – так же, как от зажатия ушей руками, начинаешь слышать ток крови, но важнее пожалуй то, что ты ощущаешь этот вот момент паузы и пытаешься перенести его на мысли. Мне это очень сильно помогло в начале быстро добиться успехов в снижении количества хаотичных мыслей в голове. А вообще, их не надо насильно пытаться останавливать – наоборот им надо просто дать пройти, как дождю. Но вот эта пауза – это то, к чему надо стремиться: остановка времени. !!! Я уже уснула, но кое-что поняла! Я как Раскольников! Я «убила» папу и Линду и себя тоже – и поэтому чувствую себя в изоляции! А ещё я убивала кучу людей в Mount&Blade и других играх! Такое убийство действительно обычно даётся легко, но сейчас я не в игре! Я как Раскольников! 25 октября, пятница, 15:35 – После учёбы. Лин уехала переодеться и взять вещи пожить у меня до понедельника, дальше видно будет. Я забыла/не успела написать о звонке папе, про небо и автобус и про одногруппников. Когда я вчера рассталась с Линдой на остановке после тренировки – нам в разные стороны, – в автобусе я смотрела на людей. Вечерние люди в автобусе отличаются от дневных. Тут всё больше компаниями – и подростки, и взрослые. Многие едут с рюкзаками – то ли с учёбы/секций, то ли с гуляний после учёбы. Подростки при этом не выглядят уставшими, они болтают, как обычно, и стремятся к веселью. Группы взрослых находятся словно в другом мире, не пересекающимся с подростками, и живут своей жизнью – и надо сказать, там тоже не сказать что стремятся к унынию. Бабули обсуждают огороды, детей, внуков, школы, больницы (ну это вообще почти в любое время суток и в любом месте) – да ещё то, что кто-то из знакомых вот умер. Поохают немного – и снова про внуков и большие нагрузки в школе. С мужчинами своего возраста они на «вы» и с улыбками. А вот те, кто едут молча и одни, как я, совсем другие. Говорить не с кем, отвлечься другими темами и смехом от своей жизни нельзя. Каждый такой человек невольно погружён в себя. Но многие просто спят, многие засыпают даже невольно, просто от усталости. Меня и саму порой клонит в сон. Водителя никогда не слышно, в салоне горит жёлто-оранжевый свет, за окнами ничего не видно из-за отражения салона. Выйдя на своей остановке, а вернее уже подходя к дому, я посмотрела вверх. Я ещё как из здания вышла посмотрела. На космическом небе видно много звёзд, очень далёких. Я никогда не побываю в космосе, к сожалению. Я не верю, что побываю. Луна была как в заставке диснеевских мультиков – полумесяц. Если бы не автобус и водитель, я бы шла пешком, что заняло бы много времени. Если бы не фонари вдоль дороги, было бы очень темно. Если бы не ракеты, то никаких исследований других планет бы не получилось. Если бы не спутники, то никакого мониторинга Земли. Иными словами, все эти выхлопы, эти работы, отнимающие треть жизни... Всё как-то будто нужно и даже к лучшему... Вот взять самолёт. Попытка человека стать похожим на птицу. Теперь с их помощью можно меньше чем за сутки попасть фактически куда угодно, были бы деньги. А иначе пришлось бы тратить очень много времени и сил и ехать на лошадях, на пароходах. А тут – и экономия времени, и даже удобство. А время-то ведь дорого и невосполнимо. Люди хотят тратить меньше времени. Почему же тогда работа по 8 часов, непонятно. Да и не факт что она позволит тебе летать на самолётах – даже почти факт, что не позволит. Отпуск на работе тоже сильно ограничен. С одной стороны вроде облегчение жизни. А с другой... Ещё я вот думаю: а зачем нужны билеты в автобусах? На них тратится бумага. Но всё, что они делают, это... Я даже толком не могу это сформулировать для себя! Разве не достаточно было бы просто заплатить деньги? Хотя в наших забитых маршрутках иди проверь, платил человек или нет... Скажет: «Я платил!» – а на самом деле не платил. У окружающих требовать контроля и доноса? Или чтоб кондуктор точно запоминал, кто заплатил, а кто нет? Но мне кажется, всё равно что-то можно придумать вместо такой траты бумаги, как чеки. Особенно магазинные. Их же даже обычно и не берут, а сразу выкидывают на кассе. Они никому особо не нужны. Бумага – деревья – тратятся – просто так. От этого очень обидно, что ли. Как-то сердце сжимается. Может, просто остаётся надеяться, что человеки делают всё что могут в данный момент и что в будущем они придумают что-нибудь, чтобы снизить ущерб природе? Сейчас же уже производят электро-мобили и так далее. Но всё это дорого стоит и требует подзарадки, которая вроде тоже не бесплатна. У нас, кажется, никогда такого не будет, у нас у большинства денег мало. Да, я не работаю, но я понимаю, что средняя зарплата у нас тысяч 20-30. Из этих денег половина уйдёт на квартплату, и где-то треть-четверть остатка – на еду. Работа даёт буквально только выживание. Ладно, к одноклассникам, верней, одногруппникам. Мы на последнем курсе, поэтому половина разговоров на переменах – о работе. Многие шутят про то, что будут работать в Макдоналдсе. Работать учителем не хочет почти никто. Как раз в ноябре у нас практика в школе, я попробую себя в роли учителя. Отпуск один из самых больших – вроде бы неплохо. Но не только это хотела написать. Как раз вчера я случайно начала читать в методичке по английскому не тот текст. Девушка-автор пишет, что у нас (ну или них) проблема с выражением отрицательных чувств и эмоций. Социум это некий театр. Тут нужна уверенность в себе и улыбка, энергия – а подавленность, тревога, депрессия никому не нужна. И если ты покажешь, что тебе плохо, ты раскроешься, и тебя смогут ударить – в интернете в основном безнаказанные анонимы или незнакомцы. Проблема даже не в них, а в собственной скованности. Человек говорит I'm ok, когда ему плохо, он просто не может позволить себе выразить то, что его по-настоящему беспокоит. Более того: при устройстве на работу твои профили в соц.сетях будут проверяться. Это, конечно, отвратительно. Ты должен быть «правильным», а не таким, какой ты есть. Никто не станет брать на работу потенциального самоубийцу, если будет знать, кого берёт. Проблема в том, что человек так и остаётся потенциальным самоубийцей – и он даже ближе к переходу к активным действиям, потому что чувствует, что его состояние, он сам никому такой не нужен. Что нужен безупречный работник, подходящий под требования, а не человек. Фромм в основном писал в «Бегстве от свободы» про американцев, когда говорил про капитализм, и по-моему там эта проблема принуждения к работе острее, чем здесь. Всё бы ничего, если ты чувствуешь в этом потребность. Но вот если нет или если не можешь... Помню, смотрела «Нацию прозака». Там, кажется, в самом начале сказано, что около половины американцев с недосыпом и на антидепрессантах. Главгероиня, идущая к «успеху», вдруг обламывается и впадает в депру. А очень тяжело быть в депре, когда все вокруг всеми силами стремятся к успеху. Я имею в виду, разница между вами становится слишком огромной. А ещё ты понимаешь, что весь успех, все эти деньги, шмотки, тачки, дома – это не то. Но когда все вокруг этим одержимы, мир наверняка теряет реальность. В России тоже у кучи людей депра, только тут она от того, что денег в обрез, да и от того же самого осознания, что всё тлен. При этом вот захочешь ты поехать на море, а у тебя ни денег, ни времени. В Америке хотя бы деньги есть. А самое хуёвое – тут люди чувствуют, что никому не нужны, не меньше, чем в Америке. Там тебе хотя бы будут платить по-достоинству, если ты стараешься, а тут – нет. Люди чувствуют, что их не ценят. Фромм писал об этом, говоря о корпорациях и безликих управляющих – ну, а у нас на тебя может наорать сам Начальник... За то, что ты не работаешь идеально, как американец, за русскую зарплату... Суки... В тексте автор пишет о подруге, которая всё-таки решилась что-то там на стене где-то в Фейсбуке выложить. И её поддержали. Я хочу сказать, что феномен современности – депрессивно-суицидальные мемы и шутки над своими зарплатами, дорогами, золотыми куполами церквей среди беднейших домов и т.д. – это то, что происходит не только здесь. Мы не можем говорить напрямую, у нас есть только мемы и шутки. Но на самом деле это всё почти открытый призыв на помощь – и кричат и в России, и в Америке. А совсем в открытую мы боимся. Меня удивило это. Я к чему. Я знаю, что почти у всех одногруппников неполные семьи, что кто-то работает после учёбы и не имеет времени жить и спит часов по пять-три. Мы все какие-то искалеченные. Такое вот состояние – самая настоящая норма. Просто парадоксально, что такая сумасшедшая ситуация сложилась в современном мире – который вроде бы результат развития всего, что было раньше. Просто парадоксально, что мы так живём, зная вроде бы, что жизнь конечна. Депрессия из-за стресса и усталости вполне обычное дело. А все эти недосыпы и убитые нервы могут очень сказаться в будущем – а вроде бы именно хорошее будущее ты и пытаешься создать, так напрягаясь в настоящем. И у меня нихрена нет сил напрягаться. У меня нет стимула, мотивации. По сути, я в депрессии. Или ещё нет. Я не смогла поделиться ничем из написанного здесь с папой. Мы тепло поговорили друг с другом, описав коротко хорошие стороны своих жизней. У него всё хорошо. У меня тоже. Я рассказала ему об айкидо и о Линде, о том, что мы собираемся жить вместе. Он спокойно это принял и даже с юмором и радостью: «Всё-таки решила быть с девушками? – Пока что да – Значит, ко мне уже не приедешь? Я-то не девушка – Приеду, конечно. Я очень хочу к тебе приехать и жить рядом. Я тебя люблю – Я тоже тебя люблю, Анька-Анархия». Дед меня так называл в детстве. АНархиЯ. Мне захотелось расплакаться, поэтому я сказала «ну, пока...» со всей возможной нежностью и положила трубку. Я неловко попросила его пока помочь с оплатой секции и формы, и он лишь сказал «нет проблем». Наши отношения немного похожи на таковые у героини и её отца в «Здравствуй, грусть» Саган. У нас та же самая проблема с выражением своих печалей и забот, хоть мы и близки. О важном очень сложно говорить. Мы даже о маме толком после её смерти так и не поговорили за эти годы. Всё, что у нас есть, это шутки с грустным оттенком, и каждый этот оттенок ощущает и в своих, и в чужих шутках. Хотя папа мне никакой не чужой. Он мне самый близкий. Мне очень жаль Линду – я даже не могу сказать «сочувствую». Так у меня к понятию «любовь» добавилось, помимо принятия, забота, приоритет в пользу другого и тяга к человеку – хотя последнее скорее признак привязанности и влюблённости, нежели любви. А ещё я вот что думаю: что-то должно наверняка быть связано с уважением – чужого мнения, мировоззрения, поведения. А вот что с доверием, не понимаю теперь, поскольку тут ясно видно, что забота может блокировать доверие. А может, это даже и не забота... а просто недоверие.