Часть 18
27 октября 2020 г., 12:58
Самолёт прилетел ровно в час дня по местному времени. В Сеуле стояла мрачная погода, солнце не желало радовать своими лучиками и спряталось за серыми тучами.
— Чимин, ты как? — в сотый раз за утро спросил Тэхён. Он шёл рядом с другом прямо к выходу из аэропорта, пока его чемодан катил Хосок, идущий позади них.
— Нормально, — выдохнул Пак, сердцем чувствуя надвигающуюся бурю.
Ему и впрямь было гораздо лучше, когда он проснулся. Хоть и на соседней подушке не было Юнги, омега чувствовал его присутствие, особенно когда услышал звук льющейся воды из ванной комнаты. Они молча поели, Юнги собрал свои вещи, а после стоял в номере суетящихся омег, дабы Чимину опять не стало плохо. Последний принял блокаторы, как и Трэй с Хоби и Юнги, ведь альфам тоже нехорошо от текущего парня рядом, и со спокойной душой все поехали в аэропорт.
Во время полёта никаких происшествий не было. Сущность Чимина была спокойна, когда в соседнем ряду сидел Юнги и внушал альфью защиту. Лин, как и прежде, не спускал с этих двоих глаз. Сокджин, как только узнал о произошедшем, до сих пор находился в шоке, потому как реальность никак не вязалась с пониманием, что же теперь будет. Намджун, кстати говоря, летел другим рейсом, и со всей командой он так и не увиделся, ведь был очень занят Джином.
Лин шёл сзади и вёз багаж свой и Чимина, чемодан которого был гораздо тяжелее от подарков на день рождения и покупок из бутиков.
Двери разъехались в стороны и выпустили команду на свежий сеульский воздух. Было много спешащих людей, но стоило немного пройти к парковке, как Чимин увидел два знакомых чёрных джипа. У одного стоял Чонгук, значит, во втором была охрана. Брюнет, заприметив супруга, улыбнулся и пошёл к нему навстречу.
— Привет, малыш, — он обнял омегу и уткнулся носом ему в шею в надежде вновь ощутить виноградный запах, но почуял кое-что другое. Карамель. Причём, в нереально большом количестве. Вашу. Блять. Мать. Это. Что. Нахуй. Такое.
Чимин, увидев, как глаза Гука стали чернее ночи, а желваки напряглись, скукожился в бумажный комочек.
— Гуки… — омега всхлипнул и прикрыл рот рукой.
Такой ярости Чонгук ещё не испытывал никогда. Даже когда избивал противника на ринге в университете, он был снисходителен. Но здесь… Он повернулся в сторону Юнги, который стоял рядом с Дохёном, и готов был убить его одним махом без раздумий. Чон пошёл прямиком к нему, схватил за грудки и стал трясти, как куклу.
— Какого хуя, блять?!
Юнги разозлился в ответ. Никто не смеет так хватать его, поэтому вцепился в его руки, желая отшвырнуть подальше.
— Да отвали ты! Он сам не знает, чего хочет.
— Давай я тебе помогу держать руки при себе! Например, оторву их нахуй!
— Стоп. Стоп. Ребята, давайте не будем ругаться прямо в аэропорту, — пытался между ними втиснуться Дохён. Тут и Трэй подскочил, ещё и Иан подошёл.
Чимин стоял в сторонке и всхлипывал, пока его обнимал Тэхён. Хосок уже не знал, куда деться. То ли подождать, то ли бросать чемоданы и бежать к пацанам.
— Сучий сын, я же предупреждал тебя. Конец твоей карьере! — рявкнул Чонгук и ебнул коленом в солнечное сплетение Юнги, после зарядив кулаком ему в челюсть и толкнув в руки Трэя.
Айдол согнулся пополам от боли, на нижней губе выступила кровь, но он начал вырываться, увидев, как разъярённый Чонгук пошёл к Чимину, и заорал ему в спину:
— Только попробуй ему навредить!
— Ты мне никто, чтобы учить меня, как воспитывать своего омегу, — через плечо кинул брюнет. Он подошёл к Чимину, грубо взял его за предплечье: — Сел в машину! — и повёл к припаркованным авто.
Лин подбежал с чемоданами к Иану, тот помог загрузить их во вторую тачку. Тем временем публика оставалась на месте и провожала тонированные джипы обеспокоенными лицами. Тэхён кусал губы, жутко волнуясь за Чимина, но омегу уже не спасти, ведь он сел в машину к самому опасному зверю.
Чимин вжимался в кресло на заднем сидении и вздрагивал. Чонгук сел вперёд к водителю, что был за рулём и выезжал из аэропорта.
— Гук, я…
— А с тобой я вообще, блять, разговаривать не хочу! Так что закрой свой поганый рот! — наорал на него альфа, чуть повернувшись к заднему креслу.
Чимин тихо заплакал. Ему было страшно. Обидно. Больно. Но вместе с тем он чувствовал стыд, вину за свою сущность. Чонгук… он подумал, что они переспали? Но это же неправда. Стой! Надо сказать… А если опять накричит? Ох, лучше пока притвориться мышкой и не высовываться.
Чонгук смотрел в окно, метая молнии в каждый столб, желая, чтоб тут всё взорвалось к чёртовой матери.
«Маленький шлюшонок… Ну я тебе устрою воспитательную беседу!»
— Ты можешь быстрее ехать?! — кинул он водителю.
— Да, господин Чон, — отчеканил мужчина в чёрном пиджаке и прибавил газу. Он и сам побаивался гнева своего босса.
***
Как только они зашли в квартиру и Чимин снял со своих плеч пальто, Гук взял его за шкирку, а точнее за светлую водолазку, как безродного щенка, и толкнул со всей дури в гостиную. Не удержав равновесие, омега упал на плиточный пол около дивана и больно ударился коленками. — Скройся! — рявкнул альфа Соён, которая тут же убежала обратно наверх по лестнице. Чимин упирался руками в пол и ронял слёзы, уже не сдерживая всхлипы и завывания. — Ну давай, рассказывай! Где, как, сколько раз? Говори, блять, пока я тебя, сука, не придушил здесь!!! Гук не заметил, как за ними в квартиру зашли Лин и Иан с чемоданами. Альфа скинул с себя пальто и швырнул его к проходу на лестницу. Чонгук остался в чёрной водолазке с горлышком. Гнев кипел в каждой жилке, в каждой клетке до мозга костей. Хотелось рвать и метать. Выместить всю злость на обстоятельства. Поэтому он подошёл к первому попавшемуся стеллажу с атрибутикой интерьера и оторвал его от стены, повалив на пол. Грохот от удара дерева об плиточное покрытие разнёсся по всей квартире, звон металлических и стеклянных фигурок, что разбивались вдребезги, до жути напугал Чимина, отчего тот прикрыл голову. — Давай, чё ты молчишь то? Понравилось? Понравилось, я спрашиваю! Отпустил, блять, в тур. Идиот! Чё думал, я не учую? Да от тебя несёт, как от подзаборной шлюхи! Ты весь им пропитан. Весь! — альфа теребил свои волосы, ощутив, как щёки покраснели от бешенства, которое его переполняло. — Мало того, что задницей вертишь перед всем миром, так ещё и ебёшься с этим недоноском! Охуеть, ты меня любишь и уважаешь! Только чё я тебе, нахуй, сделал такого, что ты мне так в душу плюнул?! — Гуки, послушай… — Не смей меня так называть, сучёныш! — взорвался альфа и, взяв с ещё одной полки на стене вазу, метнул её в другую стену недалеко от Чимина. Звук разбитого фарфора вызвал новую волну страха. Иан не смел вмешиваться, но вот Лин не смог сдержаться. — Господин Чон, у них ничего не было, — вбежал в гостиную телохранитель, но тут же получил в морду от хозяина. Чонгук схватил его за воротник, припёр к стене и ещё раз ударил, разбивая нос. Кровь хлынула в разные стороны, а альфе только и это было надо. Он взял его за горло и начал душить: — А ты куда смотрел?! Я для чего тебя нанял? Чтобы никто к нему не прикасался! Вот так ты исполняешь свои обязанности?! Пиздец! Скройся с глаз моих! Иан поспешил к напарнику и вывел шатающегося и зажимающего кровоток Лина из квартиры. Остальной персонал квартиры вообще не появлялся, потому что боялись высунуть нос, слыша дикие вопли Чонгука. Брюнет уже не знал, куда себя деть. Он думал, что его зубы треснут от напряжения, с которым тот сдавливал челюсти. Альфа подошёл к тяжеленному журнальному столику, который был сделан искусным мастером на заказ из камня, дерева и стекла, и перевернул его со всей дури, захуярив в сторону, отчего тот аж перевернулся каменными ножками вверх. Поверхность, похоже, треснула и не подлежит восстановлению. Похуй. Чон протопал лаковыми ботинками к Чимину, схватил его за волосы, отчего тот закричал от боли и вцепился в руку, и швырнул омегу на место, где ранее стоял столик. Чимин ударился о пол лопатками, когда лёг на спину, а сверху на него сел Чонгук. Это уже были не глаза любимого, это был взгляд гепарда в дикой степи, который не пожалеет свою жертву, а с удовольствием оторвёт ей своими клыками все конечности. Гук сжал запястья омеги и прижал их к полу, пока сидел на его бёдрах, а чёрная чёлка нависала над ним. — Что, у него хуй толще или чем он ещё тебя зацепил?! Подонок, как ты мог раздвинуть перед другим ноги, отвечай мне! Ты же мне клялся! Клялся у алтаря, неужели это ничего не значит для тебя? Зачем ты продолжаешь делать мне больно? — Я… — Что? Хочешь бросить меня? Хочешь развода? Говори, Чимин, — альфа сам начал плакать. Предательские слёзы текли из его глаз градом. Было так паршиво на душе. — Я знал, что любить тебя — это заранее проигранная игра, но чтобы настолько… — Я не изменял тебе, Чонгук! Не изменял! Не изменял! — как заговор прокричал омега. Его глаза тонули в слезах, голова болела, блокаторы потихоньку переставали действовать, поэтому течка ужасно давила на весь организм, а ещё и перелёт понизил давление. — Не изменял! Не изменял! Ах-а-а-а… ы-ы-ы-ы… Я не изменял. Не изменял! — Тогда почему на тебе его запах?! — МЫ ИСТИННЫЕ!!!... Гук замолчал и даже, кажется, перестал дышать. Он смотрел на зарёванного омегу под собой, на то, каким хрупким и сломленным сейчас был Чимин. Напуганный котёнок, которого только что макали головой в унитаз с целью утопить. — Ч-что? Что ты сказал?! Какие истинные? — Я сам не знал. У меня течка, Чонгук… а-а-а-а-а, — блондин плакал, вздрагивал и извивался, пока Гук крепко держал его руки. Он повернул голову, не желая видеть в своём муже монстра, в которого тот сейчас превратился. Его до жути пугал такой Чонгук. Он никогда не был таким. — Юн… Юнги мой истинный. Но мы не спали. Я не позволил ему-у-у… он… ах… он хотел помочь, но я сказал «нет». Мы только спали в одной кровати, потому что вызывали в-врача… ох… он… он сказал, что мы истинные, но нам двоим было очень больно. Я думал, что я умру. Поставили какой-то укол, накачали таблетками. Мы обнимались, чтобы не умереть, чтобы сущность успокоить, но больше ничего. Больше ничего. Я правду говорю-ю-ю-ю… Из сказанного Чимином альфа понял только то, что они с Юнги истинные. — Но если вы истинные, как вы не переспали? Не ври мне! — Я не хотел… сущность хотела, но я — нет. Я же тебя люблю… люблю… а он мне не нужен… Чимин продолжал плакать, отвернув голову от брюнета, склонившегося над ним. Гук попытался включить мозг и принюхался. А ведь и вправду только карамельный запах. Нет отчётливого запаха метки. Шея Чимина чистая, руки тоже. И он может трогать его, значит, метки нет. Значит, он всё ещё его муж. — Малыш, — прошептал Чонгук и склонился к его шее. Чимин закричал с новой силой и затопал ногами, когда ощутил дикую боль от зубов мужа. Метка. Альфа взял его левую руку и, отодвинув браслет, укусил с новой силой. Кровь была не только на коже омеги, но и на зубах альфы. Блондин стонал и плакал, пока метки и раны от них приносили жгучую боль, будто лили кипяток. — Маленький мой, он не тронет тебя! Нет, он не заберёт. Никто не сможет забрать тебя у меня! Посмотри на меня, милый, ну же… посмотри на меня, Чимин-и… — УЙДИ! УЙДИ! МНЕ БОЛЬНО! — кричал навзрыд Пак и замолчал, когда учуял запах карамели. — Уёбок! — Юнги скинул Чонгука прочь с омеги. Чимин перевернулся на живот и пополз на запах, который манил и обещал спасение. Юнги обнял его, прижал к себе, как маленького ребёнка, и погладил по спине: — Т-ш-ш! Чимин, всё! Всё! Он тебя не трогает, не трогает. Я здесь, тише! Чонгук в это время приземлился у дивана и, всё ещё находясь в полном ахуе от реакции Чимина на появление Юнги, молча наблюдал за ними. Омега жался к Юнги и плакал, уткнувшись ему в шею. Сейчас Чимин уже не понимал, где он, а где его сущность, но присутствие Юнги успокаивало. Мин шептал ему на ухо успокаивающую чушь и обнимал, когда самого его трясло не меньше. Он ведь истинный. Он ведь чувствует боль и страх, которые переполняли в данный момент омегу. — Всё хорошо, — в который раз шепнул альфа и прикрыл веки. Чонгук, видя то, как его омежка цепляется за другого, успокаивается в руках чужого альфы, ощутил выстрел в грудную клетку. Словно пуля застряла между костей и ещё несколько раз прокрутилась внутри. Больно. Обидно. Страшно. Невыносимо видеть, как любимый просит защиту у другого. В гостиную вбежал Иан: — Господин Чон, простите, но он ломился сюда, да и Лин мне рассказал про… — Ладно, иди, — махнул рукой Чонгук. Охранник кивнул и скрылся в прихожей. Гук был выжат, как лимон. Такая эмоциональная встряска уничтожила часть нервных клеток, поэтому альфа сидел на полу овощем, опёршись спиной на край дивана. — Тихо, — Юнги гладил Чимина по волосам и качал, как в колыбели. — Всё хорошо. Вот видишь, ничего страшного. Он тебя не тронет. Молодец, успокаивайся, зайчик! Спустя ещё минут десять все потихоньку стали приходить в себя. Чимин успокоился, но продолжал сидеть на коленях и в тёплых объятиях Юнги. Чонгук смотрел в потолок и кашлял, потому что сорвал голос от рёва. — Соён! — позвал служанку Гук. Девушка мигом появилась перед хозяевами. Она ошарашенно осмотрела пространство: перевёрнутый столик, упавший шкаф, повсюду разбросанное стекло и куски фарфора у стены. Ещё бы чёрных оттенков и можно было бы утверждать, что здесь взорвалась граната. — Слушаю, господин Чон, — пролепетала девушка. — Отведи Чимина в ванную и помоги ему. Найди лекарства, заживляющие мази и анестетики. — Хорошо, — кивнула Соён и подошла к Чимину. — Господин Пак, пройдёмте! Блондин понимал, что ему надо взять себя в руки и пойти помыться после перелёта, после всех этих событий. Он зашевелился в руках Юнги и тихо шепнул ему на ухо: — Не уходи! — Я буду здесь, не волнуйся, — также тихо ответил Юнги. Погладил омегу по плечу и передал служанке, что повела Чимина на второй этаж. Альфы остались в гостиной одни. Юнги согнул ноги в коленях и нервно потёр лицо ладонями. Гук вытирал слёзы со своего лица запястьями, не желая, чтобы посторонние видели его таким жалким. Он не размазня какая-то, но Чимин его сегодня реально довёл. — Ебанутый придурок! — кинул в его сторону Мин. — Похотливое животное! — в тон ему ответил Чон. Юнги усмехнулся и с улыбкой шизофреника посмотрел в потолок: — Пиздец, ты чё с ним сделал? На нём лица нет! Он весь трясётся, как желе. — Это ты что с ним сделал? Какая, к чёрту, истинность? — Да я сам не в курсе, — потом Мин посмотрел на Гука в упор. — У тебя коньяк есть? Через пять минут они уже сидели на диване и пили коньяк десятилетней выдержки, который Чонгуку подарили, когда он стал вице-президентом компании. Юнги рассказал Гуку обо всём, что с ними случилось в Токио, утаив только про поцелуй за кулисами. Брюнет кивал и пытался понять, как так произошло. — Так и что вам сказал этот врач? — Чонгук сделал ещё глоток из бокала. — Да этот дед сам толком, походу, нихера в этом не соображает. Дал нам эти таблетки и съебал. Сказал только, что в Корее чаще встречается истинность, чем в Японии, поэтому рекомендовал обратиться к специалистам Сеула. — Ясно. Ладно, есть у меня знакомый врач. Он Чимина лечил, когда его избили в компании. Доктор Ли специалист во многих областях и, думаю, в этой тоже. Вы точно не спали? Юнги зашипел от разбитой губы, когда коснулся стеклом: — Да включи ты мозг! Если бы у нас был секс, тебя бы тошнило от его близости. — Тоже верно, — согласился Чон. Рэпер допил из своего бокала и отставил его на пол, где уже стояла бутылка, потому что стол валялся в стороне, и теперь единственной поверхностью, куда можно было поставить бокал, был пол. Чонгук медленно постукивал по стеклу сосуда с недопитым напитком и смотрел в пустоту. Он уже не знал, что думать. Мысли превратились в кашу, где было множество деталей, которые имели важность, но терялись в череде других важных вопросов. Например, как там Чимин? Простит ли он его ярость? Подпустит ли к себе после того, что наделал? Гук столько боли причинил ему сегодня, что не знал, как загладить свою вину. — Пойду, проверю, как он там, — сказал Чонгук и встал с дивана, оставив бокал на полу. — А ты здесь сиди! Иан, следи за ним, пока я не вернусь. И прикажи служанкам здесь убраться. — Да, господин Чон, — кивнул охранник, встав в сторонке, и достал рацию. Пар от горячей воды заволакивал зеркала, что даже не было видно отражения. Чимин лежал в наполненной ванне, где были огромные сгустки мыльной пены, с закрытыми глазами, откинувшись головой на полотенце, что лежало на бортике. Соён, держа в руках вехотку, увидела Чонгука и подбежала к нему. — Т-ш-ш, — брюнет приставил палец к губам, не дав служанке произнести и звука. Забрал у неё вехотку и показал на дверь. Девушка поклонилась и вышла из ванной комнаты. Гук положил вехотку на туалетный столик, закатал рукава своей водолазки, затем снова взял шершавый предмет и подошёл к ванне. Альфа присел на корточки и положил локоть на ботик. В воздухе витал запах эфирных масел и влажности. — Прости меня, — произнёс Чонгук, глядя на закрытые глаза омеги. — Я повёл себя, как ревнивый идиот. Прости за все слова, что наговорил тебе. Ты не заслуживаешь оскорблений. — Почему ты сразу мне не поверил? — прохрипел Чимин, открыв глаза и посмотрев в упор на мужа. В его серых омутах скопилось столько боли и обиды, что дух перехватывает. — Я не знаю, Чимин. Наверное, я верил в то, во что хотел верить. Я просто… ревную тебя ко всем. Особенно к этому Юнги. Он, блять, на тебя так смотрит всегда… Я боялся, что сделаю что-то не так и ты бросишь меня ради него. — Знаешь, сегодня мне было страшно… я напугался твоей реакции, — блондин сел в ванной с прямой спиной. — Ты сделал мне больно. Метки эти поставил, — Чим взметнул рукой с укусом и зашипел, когда вода с раны стала стекать. — Зачем? — Чтобы доказать, что ты принадлежишь мне. — А моего слова тебе недостаточно? Чонгук поник. Он опустил взгляд в мыльную воду и замолчал. — А-а, теперь ты молчишь! — омега шмыгнул носом. — Если мои слова для тебя ничего не значат, зачем ты тогда вообще делал мне предложение? Взял бы силой, как вы, альфы, привыкли. Но я поверил тебе, поверил, что всё может быть по-другому. А сегодня ты показал мне всю свою альфью суть. Мне ещё никогда не было так страшно. Отца я не любил, когда он избивал меня, и было легче. Но вот от того, кого люблю всем сердцем, я такого не ожидал. Ты был монстром для меня сегодня. Чонгук, я уже ничего не понимаю… Я тебе не нужен? — Нужен, конечно, нужен, малыш, ты чего, — Гук потянул к нему руки, но был отвергнут. — Тогда какого чёрта ты себя так ведёшь?! Я хоть и омега, но я не дам себя в обиду. Больше я никому не позволю так с собой обращаться, — Пак всхлипнул, потом прокашлялся и сказал: — Короче, если ты ещё раз проявишь ко мне жестокость, я с тобой разведусь! И я не шучу. Голос Чимина был твёрдым, как камень. Это не условие, это ультиматум. Шаг влево, шаг вправо — расстрел! Чонгук закусил нижнюю губу, а потом поднял глаза на мужа: — Думаешь, я дам тебе развод? — он склонил голову вбок, продолжая буравить омегу хищным взглядом. — Я не отпущу тебя, Чимин! Даже если вся эта хуйня про истинность правда. Что же касается жестокости, то такого больше не повторится. Обещаю, что буду прислушиваться к тебе. Ты мне дорог, Чимин! И я сделаю всё, чтобы мы сохранили нашу семью. Альфа потянулся к блондину и поцеловал того в щёку, обнимая за плечи. Чимин не сопротивлялся, он плакал и обнимал своего мужа в ответ. Ему было больно и хорошо одновременно. Он простил Чонгука за его эмоции, за его несдержанность, за его импульсивность, ведь тоже чувствовал чуточку вины перед ним. Он знал, за кого выходил замуж. Знал, что Гук ревнивый, и сегодня увидел, насколько. — Давай, я тебя помою, — предложил Чонгук, взяв в руки упавшую вехотку. — Нет, дай мне прийти в себя… позови Соён, — омега зажмурился и лёг в ванне. — Хорошо, как хочешь, любимый, — альфа чмокнул его в макушку и вышел из ванной комнаты, чтобы позвать домработницу.***
Чимин вышел из ванной, смыв с себя всё лишнее. Стало намного легче дышать. Он прошёл в гардеробную и надел домашние штаны с футболкой. Натянув носочки, омега увидел в проходе Чонгука. — Доктор Ли приехал. Сейчас осматривает Юнги, — альфа медленно приближался к мужу, держа руки на поясе. — Тебя ждём. — Мм, хорошо. Я уже почти готов. Чонгук подошёл к нему вплотную и положил руки на омежью талию. Чувствительность из-за течки сейчас была повышена, поэтому Чимин невольно облизнул свои губы и сложил руки на груди Гука. — Ну? Есть теперь на мне его запах? — спросил блондин. Брюнет наклонился к шее супруга, втянул носом воздух и чуть не кончил от удовольствия. — Нет, — он поражённо выдохнул через рот. — Никакого Юнги. Бля, только виноград. Много винограда. — Потому что его запах был только на поверхности. Чонгук провёл пальцем вокруг поставленной на шее метки, словно вкладывая в это бережное прикосновение целительную силу. Чимин взял его руку, подул на разбитые костяшки от сегодняшнего мордобоя и прижал ладонь к своему лицу, посмотрев на альфу так преданно и ласково, но в то же время загадочно, отчего сердце Гука застучало чаще. Рука брюнета передвинулась с щеки на омежий затылок. Их лица приблизились на максимальное расстояние, глаза уже вовсю исследовали губы супруга. Чимин судорожно вдохнул чайно-мятный аромат и понял, что хочет вовсе не истинного. А Чонгука… И в секунду ощутил мягкие губы на своих губах. От вкуса чужого языка у себя во рту Чимин весь задрожал и начал тихо стонать, пока Чонгук дарил ему восхитительные ощущения от одного лишь поцелуя. В очередной раз омега понял, что лучше его супруга нет никого. Гук целовал его, как сумасшедший, словно он давно блуждал в пустыне под палящим солнцем и только Чимин мог утолить его жажду. В какой-то степени так оно и было, потому что три дня и три ночи без любимого омеги, это пытка для молодого альфы. Чон целовал его, как обезумевший, руки Чимина под водолазкой мужа исследовали накачанный пресс, грудь, соски. Альфа только и делал, что вспыхивал, чувствуя на себе горячие и нежные пальчики. — Я соскучился по тебе, — соблазнительно прошептал альфа. — Ах… я тоже, — Чимин зажмурился от дичайшего желания почувствовать внутри себя Чонгука. Он так изголодался по супругу. И эта течная ночь в Токио была ужаснейшей без него. — Пришлось сильно терпеть. — Я знаю. Иди сюда, малыш. Он подтолкнул омегу к низенькому комоду, где лежало нижнее бельё и некоторые рубашки, и стал снимать с парня штаны. Чимин обнимал его за шею и плавился от желания. — Гуки, но там же доктор Ли и … — Пусть он слышит! — прорычал альфа, прекрасно зная, что Чим понимает, о ком идёт речь. Бизнесмен облизнулся, когда стянул с мужа трусы и кинул на пол. Альфа снял омежью футболку и принялся ласкать чувствительные соски. Твёрдые горошинки стали розово-красными от дразнящих движений языка и втягивания губ. А как только Чонгук проник пальцем в пульсирующее колечко мышц, услышал громкий возглас. Чимин прогнулся в спине, еле стоя на ногах. — Чонгук-к-и-и-и… ах… я сейчас… ох мамочки!.. Поняв, что Чим уже на пределе, Чон немедленно вынул палец, и подняв разгорячённого парня на руки, усадил его на стол и принялся снимать с себя водолазку. Чимин припал к его шее и стал ставить засосы на смуглой коже. Чонгук его не отталкивал, хоть и было неудобно расстёгивать при этом брюки. Избавившись от одежды, оба супруга самозабвенно целовались в засос, как изголодавшиеся волки. Омега опустил глаза на возбуждённый член альфы, ему очень хотелось ощутить его твёрдость в себе. Так скучал по нему… Но резкая хватка на затылке заставила вздрогнуть. Чон сжал его волосы, и глядя в глаза, прошипел: — Ещё раз увижу тебя рядом с ним, убью нахуй! — Но мы же работаем вместе, — жалобно пропищал Чимин, взявшись за руку Чонгука. — С возможностями твоего супруга, тебе не нужно работать. Ты увольняешься! Это окончательно. Чимину хотелось заплакать от сожаления. Как же так? Ему ведь очень понравилось быть на сцене. Танцевать, блистать. Но теперь… с Юнги это будет невозможно. И мужа-альфу надо слушать. Всегда. — Тогда у меня тоже условие, — вдруг произнёс Пак, сглатывая вязкую слюну. — Я хочу поставить тебе метку. Чонгук хищно улыбнулся: — Ставь, если хочешь. Я разрешаю. Отпустив волосы омеги, брюнет в следующую секунду ощутил острые клычки на своём плече. Именно в этом месте омеги часто ставят метки своим альфам. Она не держится долго, но если постоянно обновлять, то другие омеги могут только отчаянно вздыхать в сторонке, посматривая на альфу, на котором чуть ли не висит табличка «Занят». С лёгким стоном Чим оторвался от плеча Гука и взглянул на него. Серые глаза, глубокие и бездонные, были полны желания, и это окончательно разрушило всё терпение альфы, и Чонгук дёрнул бёдра мужа на себя, но услышал: — Презерватив, Гук! — Чёрт, — вспомнил альфа и ломанулся в спальню, вернувшись буквально через десять секунд, чтобы его омежка не успел остыть. Хотя о чём вы, у него же течка… Брюнет вскрыл зубами защитную упаковку, бросил ненужную фольгу на ковёр, а латекс раскатал по своему напряжённому стволу. Чонгук взял парня за бёдра, отчего у последнего по телу пробежала волна мурашек, и насадил на себя, врываясь в течные стенки. Чимин пытался вести себя тише, чтобы не смущать доктора Ли и Юнги, что находились на первом этаже квартиры. Однако, это было невозможно под натиском Чонгука. То, с какой силой и страстностью он таранил омежье тело, взрывало фейерверки. Хлюпающие звуки разносились по гардеробной, стоны блаженства слетали с уст Пака, пока он цеплялся одной рукой за шею мужа, а второй — за край комода, чтобы не рухнуть прямо тут. Жарко. Властно. Без возможности убежать. Чонгук держал омегу на руках и с силой толкался внутри. Он брал своё. Он никому не позволит посягнуть на то, что принадлежит ему. Чимин только его. — Не отдавай меня ему, — простонал блондин, задыхаясь от хлёстких волн удовольствия. — Мхм… не отдавай! — Не отдам, — заверил его Гук жёстким голосом, не прекращая грубых толчков. — Никогда. Оргазм у обоих был таким ярким, что парни не могли толком дышать. Чонгук вышел из омеги и упёрся руками в деревянную поверхность, потому что колени поджимались. Чимин лежал на комоде и считал судороги, что били в нём с бешеной силой.***
Доктор Ли деловито осматривал Чимина, пока тот лежал на диване, затем надавливал на некоторые точки и спрашивал Юнги, чувствует ли он боль. — А так? — спросил врач, надавливая на низ живота омеги. — Ай! Больно, — вякнул Пак, зажмурившись. Доктор посмотрел на Юнги, тот повёл плечами. — Что ж, истинность на лицо, но вам обоим необходимо сдать анализы на совместимость, а это можно сделать только в нашей клинике. Поэтому я запишу вас обоих на приём, — сказал бета и стал писать на бланке указания. — Если бы истинность запечаталась, то господин Мин ощущал бы намного больше. Конечно. Но на душе было всё равно больно, когда Юнги услышал стоны со второго этажа. И так понятно, чем эти молодожёны там занимались. Мин с ненавистью посмотрел в сторону Чонгука, который сидел в кресле напротив, закинув нога на ногу. Гостиную, кстати, персонал вычистил до блеска, что уже трудно было сказать, а происходило ли тут что-нибудь часом ранее. — А Вы, господин Пак, ещё пройдите отдельное обследование, нужно проверить Ваше гормональное состояние и понять, почему цикл сбился. Но я уже могу предположить, что из-за истинности эта течка и возникла. Думаю, что-то поспособствовало проявлению течки раньше срока. Чимин с Юнги переглянулись и решили молчать о том поцелуе. Возможно, всё произошло из-за него. — Доктор Ли, скажите, это не опасно? С Чимином ничего не случится? — спросил Чонгук. — Я специализируюсь на омегах и альфах, а также на их биологической совместимости, поэтому, как знающий человек, могу сказать, что истинность запечатывается сексуальным контактом с полным проникновением и меткой. Но я так понимаю, ни то, ни другое омеге не дали. — Об этом и речи быть не может, — жёстко отчеканил Гук. — Прошу заметить, что метки, оставленные на омеге не истинным альфой, не имеют силы. Сейчас для всех особей господин Пак считается свободным, даже кольцо на пальце не всех убедит, — высказал врач. — Я дал ещё подавителей господину Паку, но они будут действовать до вечера, — и посмотрел на Чимина. — Ночь, господин Пак, Вам придётся потерпеть немного. Потому что ещё одна доза этого анестетика Вас просто убьёт. Но, к счастью, у Вас есть господин Чон, который позаботится о Вас в эти трудные дни. Чимин улыбнулся мужу. Естественно, все поняли, как именно Чонгук будет о нём заботиться. — Обычно омега и альфа, осознавшие свою истинность, тут же бегут в здание бракосочетания и живут долго и счастливо. Но у нас исключительный случай. — И что же с этим делать? — спросил Чимин, поправив на себе футболку из мягкой ткани, и принял сидячую позу. — Пока не ясно. Давайте для начала сдадите с господином Мином анализы, — врач повернулся к Юнги. — Вы ведь согласны? — А у меня есть выбор? — ворчал айдол. А потом добавил: — Доктор Ли, скажите, а почему я до истинности вообще не чувствовал запаха Чимина? Мужчина задумался, потерев подбородок: — Думаю, в этом нет ничего страшного. Истинные не всегда чувствуют друг друга, в том числе и запахи, пока не наступит течка, — доктор закончил делать записи и протянул лист со списком рекомендаций. — Держите, господин Пак, здесь я написал названия трав, которые помогут Вам уснуть. Они должны безболезненно избавить Вас от боли. Выпейте отвар на ночь, и Вам будет легче. То же советую и господину Мину, — бета отдал ещё один листок Юнги. — Итак, как только течка закончится, сразу же ко мне на приём вместе с господином Мином. — Мы всё поняли, доктор Ли, — встал в полный рост брюнет. — Я провожу Вас. — Поправляйтесь, господин Пак, — поклонился врач, забрав свои медицинские принадлежности. А потом повернулся к Юнги: — До свидания, господин Мин! — Всего доброго! — кивнул альфа. Чонгук пошёл провожать до двери доктора Ли, оставив с Чимином и Юнги непреклонного Иана, бросив ему одним взглядом: «Чтобы глаз с них не спускал!». В гостиной повисла неловкая тишина. Чимин смотрел на свои руки, перестав обращать внимание на стоящего в углу Иана, а Юнги сидел в кресле и зарывался пальцами в пепельные волосы. — Бред какой-то, — хохотнул старший. — Согласен, — улыбнулся омега. — Спасибо, что пришёл. — Я ещё в аэропорту почувствовал неладное. То, как он садил тебя в машину… Поэтому ломанулся сюда. — А как адрес узнал? — Хосок сказал, — айдол тяжело вздохнул. — Рёв Чонгука на два этажа вниз было слышно. А там уже и охранник ваш пропустил меня, как только я назвал своё имя. — Понятно. — Ты остаёшься с ним? Истинные встретились глазами и дыхание сбилось у обоих. — Я люблю его. Я его омега, а он — мой альфа. — Что ж, как хочешь, — старший развёл руками. — Но если вся эта ерунда про истинность правда, что тогда? — Я не хочу сейчас об этом думать. Последние реплики супруга Гук слышал, когда подходил к гостиной. Обрадовавшись, что Чимин не хочет уходить от него, альфа вошёл в гостиную уже с лёгкой улыбкой. — Юнги-хён, не смеем тебя больше задерживать. — Ага, — небрежно бросил рэпер и пошёл на выход, кинув краткое «Пока!». Он прекрасно понимал, что находится на чужой территории чужой семьи, в которую не имеет права врываться. Раз они там с Чонгуком помирились, значит, больше Чимину ничего не угрожает. Как только запах карамели перестал витать в семейном гнёздышке, молодожёны с облегчением выдохнули. Хоть омежью сущность и тянуло к Юнги, но душа Чимина была полностью влюблена в Чонгука. Брюнет трепетно обнимал любимого блондина, сидя на диване. Чимин успел рассказать, сколько впечатлений получил, пока ездил в Токио, не затрагивая тему Юнги, говорил о том, как помирился с Сокджином, о котором Гук так мало знал. Пак рассказал о том, как боялся выйти на сцену, о подарках на день рождения, о японском шоппинге и ещё куче эмоций, которые испытал, получая опыт самостоятельности. Чонгук слушал его и гладил по волосам, смеялся. Чимину сейчас было хорошо просто сидеть в обнимку с любимым человеком, и он очень радовался, что лекарства доктора Ли помогают ему не ёрзать от течки, а хоть немного дают спокойно поболтать. — Ты правда не хочешь, чтобы я там работал? — спросил Чимин, когда сел на колени к супругу. Чонгук трепетно гладил его талию сквозь футболку и смотрел в глаза: — Да. Ведь это теперь невозможно, с Юнги ты больше не общаешься. — Но мне так понравилось танцевать, да и заниматься работой, когда есть большая ответственность, очень круто. И я вправду не хочу сидеть дома, бегать по салонам красоты и вечером ждать у порога мужа с работы. — Так все замужние омеги живут. — Не все. — Ну да, только те, у кого мужья богаты. — Но я не хочу быть таким же. Я хочу заниматься своим делом, где есть ответственность. — У тебя будет ответственность. Например, с нашими детьми, — протянул Чонгук, довольно улыбаясь. Чимин поник и улыбка спала с его лица. Альфа даже перестал гладить его. — У нас же будут дети? — спросил Гук, вглядываясь в лицо мужа. — Когда-нибудь будут, — омега отвёл взгляд. — Та-а-а-к, я не понял. Чимин, ты не хочешь детей? — Я хочу, но не сейчас. И вообще мы только месяц, как женаты, Гук! — Ладно. Но больше так меня не пугай. Чонгук положил руку на затылок Чиму и приблизил его лицо к себе, чтобы поцеловать. Блондин ответил на нежность губ, а потом кое-что вспомнил. — Гуки, а ты там что-то про основной подарок говорил. — М-м-м, — улыбнулся альфа и чмокнул омегу в щёчку. — Сейчас подожди. Чонгук вышел из гостиной, а через пару минут вернулся с небольшим конвертом в руке и широкой улыбкой на губах. — Что это? — Чимин взял бумажный конверт и принялся его распечатывать. — Билеты в театр Wiltern в Лос-Анджелесе. Это танцевальная постановка. Летим через три дня. Блондин поражённо посмотрел на мужа: — А-м, как ты узнал? — Тэхён сказал, что ты с детства туда хотел сходить. — Тэ? И как он так тебе всё рассказал? Вот предатель, — беззлобно фыркнул омега. — У меня эффективный метод убеждения. Чимин резко вскочил с дивана и кинулся к альфе, запрыгивая на него, как обезьянка, обхватив руками и ногами. Чонгук поймал его и захохотал. — Гуки, я тебя обожаю! Ха-ха-ха-ха-ах… — Лучшей реакции и не найти, — сказал брюнет, расплывшись в улыбке. — Думаю, я заслужил поцелуй. — Возможно, — Пак хитренько прищурился и взвизгнул, когда его повалили на диван. Чонгук наклонился к лицу омеги и накрыл его губы своими, а Чимин самозабвенно ответил, полностью отдаваясь любимому.
