Закрой глаза на истинность

      Две недели спустя…       Ветер колыхает чёрные пряди, замораживает слёзы на ресницах и высушивает пухлые губы. Сокджин стоит на балконе и держит в руках траурную ленточку чёрного цвета. Чувство опустошённости и глубокой тоски настолько поглотили омегу, что он не сразу замечает, как сзади подошёл Намджун.       — Ты сегодня ел? — спросил альфа. Он не услышал ответа, поэтому тяжело вздохнул. Джин очень похудел за время траура, ведь в горло ему ничего не лезло, даже «Буно ппан», которым пытался его накормить Джун.       Намджун повернул парня к себе за плечи, взял из его рук одинокую ленточку и стал прикреплять её к омежьей кофте на уровне сердца.       — Медвежонок, тебе надо питаться. Ты совсем заморил себя голодом.       — Как я могу есть, зная, что её больше нет?! — жалобным голосом спросил Джин. Слёзы полились с новой силой, отчего парень возвёл глаза к темнеющему небу.       Траур длится уже около недели. Его мама всё-таки не смогла больше бороться с раком и умерла, оставив этот мир. Когда Сокджин об этом узнал, он тут же понёсся сюда, в квартиру матери, но не успел даже попрощаться. Она испустила дух на сорок пятом году жизни. Похороны прошли тихо, ведь было очень мало людей. Были Тэхён с Хосоком, выразили соболезнования и Чимин с Чонгуком. Даже Юнги был, но он больше стоял в стороне и уехал раньше всех. Намджун был рядом с Джином каждую минуту. Он отложил дела с продюсированием на потом, так как не мог оставить своего омегу в одиночестве.       Для Сокджина смерть матери подобна удару молнии. Казалось, что вместе с ней умерла какая-то частичка внутри Джина. Он много плакал, молил судьбу, чтобы всё вернуть назад, чтобы хотя бы попрощаться с мамой, но от осознания, что уже ничего не изменить, было только хуже. Он не ел, не пил, тётушка Каня уже не знала, что делать. Джин без конца плакал, закрывшись в комнате Хонг, пока не приходил Джун и не вытаскивал двери из петель.       — Уже неделя, как её нет. Я каждый день проживаю с очередной болью, — прошептал Джин, утерев мокрые щёки.       — Джин-и, пойдём, холодно, — альфа повёл его обратно в квартиру.       В гостиной сидел Тэхён и разговаривал с Каней. Младший Ким решил навестить друга, чтобы узнать, как тот себя чувствует. Но стоит один раз взглянуть на Джина и всё становится ясно. Омега убит горем…       — Джин, — обратилась к вошедшему Каня. — Тебе нужно посмотреть фотографии, которые хранила Хонг. Может, возьмёшь себе какие-нибудь на память.       Сокджин всхлипнул, желая снова зареветь в голос, но ощутил крепкие руки Намджуна на своих плечах и передумал. Он был очень благодарен любимому, что тот не оставляет его в такие трудные дни и всегда находится рядом. Одно его присутствие хоть немного успокаивало и внушало мысль, что всё будет хорошо.       — Можно я с тобой? — поднялся с места Тэхён.       — Да, конечно, пошли, — попытался улыбнуться брюнет, но вышло плохо.       Намджун одобрительно кивнул:       — Сходите вдвоём. Я тут буду.       — Хорошо.       Омеги зашли в комнату Хонг, где уже не было кучи лекарств, венков и постели. Одинокая кровать стояла у стены, а в воздухе немножко витал запах медикаментов и маминых духов.       Джин подошёл к шкафу и достал с верхней полки небольшие фотоальбомы. Тэхён расположился с другом на пустой кровати, и они стали рассматривать фотографии.       — Ого! Это ты такой смешной? — спросил Тэ, тыкая в изображение полуторагодовалого омеги.       — Угу. Это мы ездили в деревню к двоюродной бабушке. Я тогда переел клубники, аж живот заболел.       Потом пошли фотографии, где была молодая Хонг, рядом с ней стоял Джин, держащий портфель.       — Это я впервые пошёл в школу. Помню, мне в тот день один альфа из параллельного класса подарил конфету, — старший улыбнулся, вспоминая былые времена.       — Да? — поднял брови Тэхён. — Хм, ну ты с ним замутил потом?       — Ха-х, нет. Через год его семья переехала в другой город, и больше я его не видел.       — Как жаль. А всё так романтично начиналось, — рыжий шутливо надул губки и пошёл глазами дальше.       Ким-старший наткнулся на фотографию мамы, где она стояла на пляже в ситцевом платье.       — Когда я был маленьким, — Джин шмыгнул носом, вглядываясь в фотокарточку. — Моя мама просто слушала, как её друзья хвастаются своими сыновьями. Она просто слушала их, ничего не говоря. И тогда я решил, что хочу заставить свою маму гордиться тоже своим сыном. Я начал заниматься музыкой, танцами. Поступил в музыкальный колледж.       — И когда она начала гордиться тобой? — Тэхён тоже всхлипнул. Он грустил вместе со своим хёном, желая разделить его страдания, чтобы Джину стало чуточку легче.       — Когда увидела в клипе с Юнги.       Сокджин окунулся в те мысли, когда мама, наконец-то, сказала, как она гордится своим сыном. Хонг с того момента хвасталась всем своим знакомым, что её сын очень талантливый парень с огромным будущим артиста. Но она теперь не увидит того, как её сын станет айдолом. От этого омеге было очень грустно, однако, Тэхён тут же стал вытаскивать его из печального состояния и старался хоть немного развеселить.       Они смотрели фотографии и смеялись, когда Джин рассказывал смешные моменты, что происходили с ним, с мамой, когда та не успевала за ним бегать. Как она его ругала, наказывала, но всё равно постоянно баловала, потому что на этого прекрасного ангелочка невозможно злиться.       — Айгу! Тут шкатулка, — сказал Ви и достал с полки прямоугольную коробку из дерева. Он подошёл с ней к Джину и протянул ему в руки. — Может, она музыкальная? У моего дедушки есть почти такая же. Только она не поёт нифига.       Сокджин осмотрел вещицу и вспомнил, как давным-давно мама пользовалась ею, складывая туда свои бусы и браслеты. Омега открыл шкатулку, но на её дне лежал только старый потрёпанный конверт.       — Откроешь? Вдруг там тайна века, — хихикнул Тэтэ, а пока Джин распечатывал конверт, младший переключился на ещё один фотоальбом.       Внутри конверта лежало письмо. Старая пожелтевшая бумага раскрылась в руках Сокджина, и узнав почерк матери, он начал читать.       «Сыночек мой родной! Джин-и, я не знаю, сколько тебе лет сейчас. Но если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Прости, что оставила тебя одного! Возможно, и не совсем одного… Уверена, тебя окружают самые верные и преданные тебе люди. Даже есть любимый альфа, который всегда защитит тебя. Мальчик мой, я так рада, что родила тебя. Я ни секунды не пожалела, что дала тебе жизнь. Как бы мне не было тяжело, стоило только обнять тебя и поцеловать в твои румяные щёчки, как все проблемы становились незначительными. Я так счастлива, что ты есть у меня. И я очень надеюсь, что ты проживёшь долгую и счастливую жизнь, полную радости и веселья. Джин-и, я знаю, что была не самой лучшей матерью для тебя, ведь столько лет скрывала от тебя правду. Ты всё время спрашивал меня, кто твой отец. И скорее всего, я так и не рассказала тебе эту тайну при жизни, но если тебе всё же так важно знать, то я могу сказать сейчас. Я очень любила твоего отца, и он меня любил, но судьба распорядилась иначе и разлучила нас. Знай, что я ни в чём его не виню. Поверь, он не знал о том, что я была беременна. Он не знает о тебе и по сей день, но если ты хочешь рассказать ему, увидеть его, то я не смею тебе мешать. Имя твоего отца: Пак Куан. Его фотографию я вложила в этот конверт. Надеюсь, что хоть немного сделала лучше для тебя, рассказав об этом. Помни, ты у меня самый лучший мальчик на свете! Я люблю тебя всем сердцем. И даже на небесах я буду любить тебя вечно, ведь ты мой единственный маленький мальчик-омега, перевернувший мой мир. Надеюсь, что твои детки подарят тебе вместо меня все те тысячи поцелуев в щёки, которые я уже не могу тебе дать. Люблю тебя, моё сокровище! Твоя мама, Ким Хонг».       — Хён, ты чего? — тормошил его Тэхён. — Что там написано?       — Мама письмо написала…       Джин шмыгнул носом и дрожащими руками вытащил из конверта фотографию. Она была старого качества. На ней изображена юная Хонг у здания университета, а рядом с ней стоял молодой парень и обнимал её за плечи. Они выглядели, как счастливая влюблённая парочка.       — Не понял, — озадачился Тэ. Он тыкнул пальцем в парня на фото и спросил: — Твоя мама была знакома с отцом Чимина?       — Что?       — Что? — переспросил Ви.       — Отцом Чим-м-мина?       — Ага. Это господин Куан. Он альфа и папа Чимина. Джин, что с тобой? Эй-эй! Намджун!!!       В комнату ворвался альфа и увидел, как Сокджин от переутомления упал на кровати. Намджун быстро метнулся за бутылкой воды, потом прибежал к кое-как соображающему омеге, который был на грани обморока. Джин пил воду жадными глотками, но солёная вода лилась из глаз, а сердце колотилось, как у начинающего парашютиста.       — Джин-хён, тебе плохо? Давай «скорую» вызовем? — допытывал Ви, пока дул на чёлку друга.       — Джин, посмотри на меня! Посмотри! — альфа взял лицо омеги в свои ладони и заставил посмотреть в глаза. — Тише, молодец. Всё хорошо. Т-ш-ш!       Сокджин сглотнул, сжав пальцами конверт с письмом, выхватил из рук Тэхёна фотографию родителей и пошёл в прихожую. Накинул на себя куртку, схватил телефон и открыл входную дверь.       — Джин, ты куда?       — Я… я пройдусь немного. Скоро приду. Не ищите меня!       — Что значит «не ищите меня»? — ломанулся за ним Намджун, но его остановил Тэхён:       — Да дай ты ему погулять! Пусть голову проветрит. Без тебя справится, не маленький.       — Что ты ему сказал, горе луковое?       — Я?! Ничего такого. Он сам этот конверт распечатал.       — Какой ещё конверт? Пошли, расскажешь.

***

      Этим моментом можно было задохнуться. Сокджин был, как в дурмане. Казалось, что вокруг было жутко накурено и дым заволакивал зрачки снова и снова. Он открыл в телефоне смс, где Чимин указывал свой адрес, если Джину вдруг захочется поговорить или выплакаться.       Такси. Дорога в ожидании. Слёзы. 60 секунд до шлагбаума. Оплата наличными. Тупые вопросы консьержки: Кто? К кому? Зачем?       — Эм… Пак Чимин… Чон Чонгук… мне к ним надо.       — Хорошо, это пентхаус. Я сейчас сообщу, что Вы пришли.       Нет времени. Нет сил ждать. Сокджин порывается к открывшемуся лифту, откуда вышли люди. Охрана ломанулась за ним, но омега успел проскочить и уехал на самый верхний этаж. Цифры на табло сменялись одна за другой, тем временем Джин посмотрелся в зеркало. Весь бледный, похудевший и убитый. Он потёр щёки, чтобы хоть немного придать румянца лицу, а потом услышал звон открывшихся дверей лифта.       Была всего одна дверь на этаже. Звонок на кнопке. Дверь открыл какой-то высокий мужик.       — Добрый вечер, Вы кто?       — Где Чимин?       — Я повторю вопрос: Вы кто?       Омегу уже бесил этот двухметровый шкаф, но всё же ответил сквозь зубы:       — Ким Сокджин. Доложи хозяину, что я пришёл! Он меня знает.       — Иан, пусти, я его знаю, — послышался голос Чонгука.       Джин зашёл в квартиру и увидел в гостиной Чонгука. Альфа отложил телефон на новый журнальный столик и подошёл к омеге.       — Привет, Джин-хён! Что-то случилось?       — Привет, — старший ответил на краткое объятие, но в это время пробегался глазами по квартире, в которой никогда ещё не был. — Чимин здесь? Он мне нужен.       — Да ты присядь, — Чонгук усадил омегу на диван, а служанке кинул: — Соён, принеси чаю.       — Слушаюсь, господин Чон.       Альфа повернулся к Джину и оглядел его потрёпанный вид. Того омеги-соблазнителя с ягодными губами сейчас не было. Рядом сидел поникший парень с мешками под глазами и мокрыми щеками.       — Сними куртку, — брюнет помог старшему снять верхнюю одежду и отложить её в сторону. — А тебе зачем Чимин понадобился? Что-то срочное?       — Д-да. Это личное, прости, не могу пока сказать.       — Как хочешь. Чимин сейчас у родителей. Они вдруг о нём вспомнили.       — Чимин говорил как-то, что они не ладят, — шмыгнул носом Сокджин, желая побольше узнать о родителях Чимина.       — Да не то чтобы. Просто им плевать на Чимина, вспоминают только, когда им что-то нужно. Фирма господина Куана стабилизируется благодаря моим связям, вот он и решил, похоже, поиграть в заботливого отца.       Уже от второго человека за сегодня Джин слышит это имя. Может, это всё правда? Но надо сначала с Чимином поговорить. И с самим господином Куаном. Может, он просто тёзка. Не может же быть таких совпадений. Или… стоп! Чимин на три года младше Джина. И брат, о котором говорила мама, тоже на три года младше. Нет! Ну как так? Неужели Тэхён не ошибся? Там ведь был молодой парень, как он мог его узнать? Хотя, возможно, отец Чимина хорошо сохранился и…       — Ты чего-то загрузился, — высказал Чонгук и подал ему чашку с горячим чаем. — Чимин скоро приедет. А пока выпей, станет легче и теплее.       — Спасибо, — Джин взял чашку и отпил немного. — Значит, здесь вы живёте?       — Угу. Я купил эту квартиру полгода назад, когда окончил универ. А потом Чимин переехал ко мне.       — Тут красиво. И уютно.       Обстановка квартиры и впрямь симпатизировала Сокджину. Да, кричащая роскошь, но было здесь что-то такое, что можно было назвать уютным. Может быть, это аура Чимина, как хозяина-омеги, играла роль.       — Твой телефон звонит?       Джин очнулся, отставил чай на столик и потянулся к куртке, где трезвонил мобильник. На дисплее было написано «Намджун». Омега вздохнул и сбросил вызов.       — Поссорились? — спросил Чонгук, отпив из своей чашки.       — Нет. Я просто попросил дать мне прогуляться, но он меня уже потерял, — Ким черкнул смс альфе, что с ним всё хорошо и что скоро он будет дома.       Потом повернулся к Чону, который сел боком, подставив руку под голову.       — Ты как вообще?       Омега повёл плечами:       — Нормально. То есть… плохо, но я понимаю, что пора брать себя в руки.       — Знаешь, я своего папу-омегу видел, когда был совсем маленьким. А потом его не стало, но я этого уже не помню. Поэтому не представляю, что ты сейчас испытываешь.       — Я не пожелаю этого никому, Чонгук. Потому что это очень тяжело, прощаться с близкими, — Джин смахнул непрошенную слезинку и шмыгнул носом. Он думал, что уже все слёзы выплакал, но они всё идут и идут. Да и голова раскалывается, как орех.       Чонгук придвинулся к омеге, не в силах оставаться в стороне, и ободряюще обнял его. Тот заплакал и уткнулся лицом в ключицы альфы, а руками обвил его талию. Снова нужна поддержка. Объятия всегда помогают. И Джину в том числе. Он тихо плакал, портил влагой белую рубашку Чонгука, пока тот гладил его по спине, пытаясь успокоить.       — Всё пройдёт, Джин. Это временная тоска. Тебе надо жить дальше. Не думаю, что твоя мама радовалась бы тому, что ты постоянно плачешь. Пока траур, можешь лить слёзы, но потом ты не имеешь на это право. Тебе нужно каждый день улыбаться, ведь у тебя такая классная улыбка, что даже глаза смеются. Мне Чимин показывал ваши совместные фотографии из Японии.       — Ха-х, — омега хохотнул куда-то в шею альфы, а в следующую секунду вдохнул запах мятного чая. Он был таким насыщенным и притягивающим к себе, что внизу живота Джина стало тянуть.       Слюна начала вырабатываться в большем количестве, дыхание участилось. От присутствия альфы было хорошо и страшно одновременно. Джина уже вовсю кружило от тумана в голове, поэтому он не сразу сообразил, что его губы и язык уже вовсю исследуют шею Чонгука.       — Джин, что ты делаешь? Не надо, — попытался его вразумить альфа.       А омеге всё равно. Он видит, он слышит, он чувствует альфу и ничего с собой поделать не может. Сокджин целовал шею Гука, вцепившись в его рёбра мёртвой хваткой. Чон кое-как отодрал от себя руки парня, а после одним рывком повалил омегу на диван, придавив запястья на уровне головы. Джин хныкал, прикрыв веки, извивался и сгибал ноги в коленях. Эти признаки Чонгуку, как альфе, хорошо знакомы…       — Джин, — выдохнул альфа, опустил правую руку вниз, потрогал вставший член омеги, спустился ниже и ощутил, как джинсы Кима мокрые насквозь. — Твою ж… блядь… а-а-а-а-а…       Старший весь плавился от прикосновений альфы в самом чувствительном местечке, откуда полилась смазка. Джин смотрел исключительно на губы Чонгука. Такие манящие. Аккуратные. Полные. Розовые. А его глаза. О Господи! Почему они кажутся такими сказочными?! Сокджин не понимал, его вдруг всего затрясло. Холод по телу. Потом кипяток. Сознание помутилось. Да что же это?..       Чонгука трясло не меньше. Он ощущал, как перед ним сейчас лежит течный омега. Запах лилий заполнил носоглотку. А стоило посмотреть старшему в глаза, то будто стекло о голову разбили. Омега. Течный. Истинный. Красивый.       — Чёрт! — поражённо выдохнул Гук, склонившись над лицом Джина.       — Я нашёл тебя… — вновь заплакал Сокджин, охреневая от мыслей, возникших в его голове. Здравый смысл помахал ручкой, и тогда омега чуть привстал и потянулся к губам альфы. — Не оставляй м-меня… не оставляй…       Хотелось защиты. Опоры. Любви. Секса. Заботы. Внимания. Всё разом. Его всего. Организмом завладела волна возбуждения невероятной силы. От Гука шла такая мощь, что Сокджин рядом тёк ещё обильнее.       — Не может… быть… — прошептал Чонгук, ощущая себя львом, который учуял свою львицу, склонил голову в бок, и снова пошли поцелуи по его смуглой коже. — Нет, Джин… не надо ставить мне метку… Чёрт! Да отцепись!       Сокджин вцепился в него, как в спасительную соломинку, и не даёт даже вздохнуть нормально. Хотелось заклеймить Чонгука. Сделать своим… Это ведь он. Тот самый истинный.       — М-м-м-м, — заскулил омега, прерывая манипуляции. Что-то внутри него вдруг начало взрываться. — Больно… ох… мне больно…       — Ащ, мне тоже. Блять! — Чонгук сильно зажмурился, приложив руку ко лбу. По вискам будто били кувалдой.       Надо включить мозг. Включить мозг. Так, если это истинность, то надо звать врача.       — Иан! — крикнул Чонгук, с трудом отпрянув от съёжившегося Джина.       — Да, господин Чон, — вбежал в гостиную охранник.       — Доктор Ли. Звони доктору Ли. Пусть приедет сейчас же! Вопрос жизни и смерти!!! Чтобы через минуту он был здесь!       — Слушаюсь, — кивнул Иан и быстро начал доставать телефон, краем глаза видя, как гость весь трясётся, лёжа на диване в позе эмбриона.

***

      Чимин не ожидал, что родители попросят его приехать домой, чтобы повидаться. Мама была такая добрая и вовлечённая, постоянно спрашивала, как у её сына дела, всё ли у них хорошо с Чонгуком. Отец улыбался, шутил и даже приготовил мясо на гриле, как любит Чимин. Но когда они стали нахваливать Чонгука и благодарить за помощь с фирмой отца, то всё встало на свои места.       Тем не менее, Чимин решил немного расслабиться и позволить им всем вместе поиграть в счастливую семью. Омега был рад наблюдать улыбки родителей, хоть они и не были очень близки. Но всё равно этот вечер в тесном кругу родных понравился блондину. Он хоть немного отвлёкся и отдохнул.       Прошло две недели, как они с Гуком вернулись в Сеул. По приезде Чим сразу встретился с любопытным Тэхёном, который до безумия любил поглядеть на фотки из Калифорнии. Но также Тэ расспрашивал Чимина о том, что у них случилось с Юнги. И старший омега тактично всё объяснил, что хоть они с Юнги и истинные, всё равно не будут вместе, так как Чим любит Чонгука. Тэхён спорить и переубеждать друга не стал. Он уважал его мнение и чувства. Ви рассказал, что они с Хоупом сходили на конную прогулку и сделали много совместных фотографий и видео. Чимин был рад узнать, что у его друзей хорошо развиваются отношения. Потому что Тэхён светился, как солнышко, и источал запах фруктового салатика. Ведь они с Хоби провели потрясающую ночь и их запахи апельсина и вишни смешались в тропический смузи.       Чонгук после того, как посмотрел на горящие глаза Чимина во время уличных танцев в Америке, серьёзно задумался над увлечением супруга. И предложил ему поработать в другой компании одного своего старого знакомого, который занимается танцевальными постановками в театрах Сеула. Чимин обещал подумать над этим, обрадовавшись, что у него всё-таки может получиться карьера танцора.       Но пока нужно было решать проблему с истинностью. Доктор Ли заключил с Чимином и Юнги договор, но сказал, что препарат готовится в лаборатории около трёх недель, поэтому просил подождать.       А неделю назад случилась трагедия. У Джина умерла мать. Чимин утешал хёна, как мог. И словами, и средствами, которые они с Гуком выделили на похороны, как принято в Корее. И насмотревшись на боль и слёзы Сокджина, Чим понял, что надо ценить каждое мгновение с близкими людьми, иначе потом можно крупно пожалеть о том, что не поддерживал связь, что не успел попрощаться.       Куан и Ханна так закружили сына в заботе, что было уже поздно и опасно отпускать его ехать домой по ночи. Поэтому Чимин решил остаться в родительском доме на ночь. Он написал смс Чонгуку, что останется у родителей, и лёг спать в своей старой комнате, где раньше проливал немало слёз. Иногда стоит вернуться туда, откуда бежал. Помогает посмотреть на свою жизнь с другого ракурса и понять, что ты делаешь не так.       — Передавай привет Чонгуку и вот эти пирожки. Я сама готовила.       — Мам, не надо, — Чим отпихивал коробку со сладостями, стоя у ворот.       — Возьми, говорю! А ты поди совсем ему не готовишь?! Домработница нужна для помощи, когда ты беременный, а не чтоб постоянно всё за тебя делали. Хозяюшка ты моя!       — Мам! — возразил омега и всё же взял у матери коробку. — Я ему готовлю. Просто не всегда на это есть время.       — Ну да, ну да.       — Не спорьте, — вмешался Куан и обнял сына за плечи. — Чимин сам знает, когда и кому в доме готовить.       — Да, — поддакнул Чимин. Потом прошёл к своей машине, положил коробку на заднее сидение, а затем обнял каждого родителя по очереди.       — Береги себя, — похлопал его по плечу отец.       — Обязательно.       Куан отошёл подальше, приобняв Ханну за талию, которая крикнула сыну:       — С внуками не затягивайте! Я же жду.       — Мама! — прилетело ей в ответ возмущение.       Чимин рассмеялся, потеплее запахнул пальто, поправил на шее шарф и сел за руль. На улице стояло раннее утро, рассвет был красно-оранжевым и таким потрясающим, что глаз не оторвать. Вдохнув полной грудью, омега помахал родителям ручкой через окно и выехал с территории особняка.       Дорога до дома заняла сорок минут. Припарковав машину в подземной парковке на привычном месте, Чимин зашёл в лифт и нажал на кнопку самого верхнего этажа. Коробка с пирожками была небольшой и довольно лёгкой, но Чимин всё равно не понимал, к чему была эта особая забота. Ну и ладно. Пусть это будет благодарность Чонгуку за восстановление активов отцовской фирмы.       — Я дома! Всем привет, — голосил Чимин, когда зашёл в квартиру. — И где все?       Никого не было видно. Ни охраны. Ни служанок. Не снимая ботинок, Чимин прошёл на кухню, оставил коробку на столе, проходя мимо гостиной, кинул на диван сумку с пальто и шарфом, а затем пошёл вверх по лестнице.       — Спит до сих пор? — омега посмотрел на наручные часики. Время было без четверти десять. Обычно Гук в это время уже занимается в спортзале. Но оттуда не слышно музыки.       Блондин зашёл в их спальню и увидел, что постель заправлена в том виде, в каком она была вчера. И Чонгука нигде не видно.       «И где эта скотина ночевала?» — пронеслось в голове омеги.       Выйдя обратно в коридор, Чимин вдруг уловил запах. Чужой запах. Лилия. Много лилий. Идя на этот аромат, Пак остановился возле входной двери в гостевую спальню. Он зашёл в комнату и не поверил своим глазам.       Чимин будто онемел. Он схватился за комод у стены, чтобы не упасть, потому что ноги подкосились вмиг. На кровати лежал раздетый Чонгук, а рядом с ним посапывал Сокджин и тоже без одежды. Они были под одним одеялом и обнимались.       Статуэтка чёрного лебедя, приобретённая на аукционе, была случайно задета рукой Чимина и упала на пол, разбиваясь вдребезги, ведь конструкция сама по себе очень хрупкая. От звука разбившегося фарфора Чонгук проснулся, и увидев Чимина, резко сел на кровати.       — Чимин… — Чон выставил руки вперёд, пытаясь собрать мысли в кучу. Но он видел только немой ужас в глазах мужа. — Это не то, чем кажется… Это…       Тут и Сокджин проснулся. Старший сел на кровати, прикрываясь одеялом, но оценив масштаб увиденной Чимином картины, захрипел:       — Чимин, ничего не было! Только ничего не подумай. Ничего не было!       — Малыш, мы…       — ЗАТКНИТЕСЬ!!! — заорал Чимин, в глазах которого скопились слёзы. Он уже не замечал, что Чонгук спал в спортивных штанах, зато понял, что нужно было бежать. Далеко. Куда глаза глядят.       Чимин вылетел из комнаты и понёсся по лестнице вниз. Чонгук побежал за ним. Босиком, в одних трениках альфа бежал за мужем, который убегал от него всё дальше. Омега не знал, что делать, куда кричать. Он забежал на кухню и спрятался за кухонным островком. Чонгук прибежал за ним, учуяв его запах.       — Чимин, послушай!       — Не подходи ко мне! — Чим начал отползать от альфы, который нашёл его и начал тянуть к нему руки.       — Малыш, успокойся, прошу тебя! Перестань убегать, дай мне объяснить.       — Ненавижу! Ненавижу! Не подходи ко мне! Ты мне противен!       Чонгук поднял омегу на ноги и стал прижимать к себе, но тот брыкался изо всех сил, отпихивая от себя столь ненавистного человека.       — Мразь! Не трогай меня-я-я!!! — Чимин плакал, кричал и вырывался, как раненный поросёнок. Ему было больно. Очень больно. Так больно, что хотелось вырвать себе все органы. Особенно сердце, которое перестало стучать в один миг.       — Чимин, у нас ничего не было. Ничего не было. Мы просто спали…       — Прекрати врать мне! Как ты смеешь мне говорить всё это?! Я не идиот! Ты даже сейчас всё отрицаешь. Имей мужество признаться.       — Мы истинные! Мы с Сокджином истинные!!! — орал над ухом альфа, не желая отпускать мужа из оков.       Чимин сквозь слёзы начал смеяться. Истерика подкатила как раз вовремя. Стало так смешно. Истинность. Конечно, как же ещё можно оправдаться?!       — Хороший способ, Чонгук. Оправдывайся, а-ха-ха-ха-х, давай, скажи ещё побольше подобной хуйни. Ха-ха-х, давай, ты же мастер говорить! Скажи, что ты меня любишь. Ты ведь так обожаешь шутить над этим. Играться с моими чувствами. Говори, Чонгук!       Брюнет развернул парня к себе и взял его лицо в свои ладони:       — У нас. Ничего. Не было. Слышишь меня? Я не изменял тебе! Мы истинные! Доктор Ли сейчас приедет, он всё подтвердит…       — Хватит врать мне, — блондин скинул с себя чужие руки и подбежал к ящику столовых приборов. Схватил нож и направил острое лезвие на мужа: — Не подходи ко мне!       Чонгук остановился, увидев орудие в руке разъярённого омеги. Надо действовать деликатно.       Смотреть на полуголого любимого было мучительно. Мерзко. Отвратительно. Чимин не чувствовал сердце… рука, направленная на мужа, стала неметь.       — Я… ради тебя… а ты… — говорить было в разы сложнее, когда все эмоции скопились у тебя под челюстью, а в горло будто кислоты налили.       — Чимин, опусти нож! Прошу тебя, опусти нож! Малыш, умоляю тебя…       — Не называй. Меня. Так. — прошипел Пак, утирая глаза рукавом худи.       Чонгук отступил на шаг, поднял руки в сдающейся позе и говорил уже тише:       — Опусти нож, Чимин! Пожалуйста…       — Хочешь жить, да? Чтобы трахать его? Чтобы жить с ним? — дьявольская улыбка озарила губы омеги, а лезвие ножа блестело от лучей утреннего солнца через окно.       — Послушай, я не спал с ним. У меня же есть ты. Нахуя мне кто-то ещё?! Мне нужен только ты! Я говорю правду, Чимин. Я клянусь всем, что у меня есть. Клянусь нашими будущими детьми, я не спал с ним!       — У НАС НЕ БУДЕТ ДЕТЕЙ!!! Я не буду с тобой жить после всего этого!       Чимин кинул нож в раковину, открыл верхний шкаф и начал вытаскивать оттуда большие тарелки с серебряной каймой. Первая тарелка полетела сразу в Чонгука. Альфа ахуел, но успел увернуться и отскочить, когда услышал звук разбивающегося о стенку стекла.       Омега бил посуду, летели не только тарелки, но и кружки, блюдца, всё летело к чертям.       — Сука! Как ты мог?! Как ты мог??? Ненавижу! — тарелка об стену. — Любовь. Истинность, — стакан в окно. — Ты трахал его!!! Я же всё тебе отдал! Всё! А ты так со мной поступил! Свинья! Неблагодарный кусок дерьма!       — Чимин, угомонись, — попытался его вразумить Гук, но было бесполезно. Альфа только и делал, что успевал отскакивать от посуды, так как большая часть летела в него.       — Ты спал с ним! Ты спал с ним! Ты спал с ним! Клялся мне в вечной любви и трахал другого в нашем доме!!! Сволочь! — со столешницы была смахнута кофе-машина, которая с грохотом ебнулась об пол. — Тварь! Я подам на развод!       — Что?       — Что слышал, ублюдок! Раз я тебе не нужен, то катись к чёрту! Да ещё и с кем… с Джином. Конечно, далеко ходить не надо. Только не понимаю из-за чего… за Юнги мне мстишь, да? Он хотя бы не суёт свой член во все предложенные дыры, а ты… ты мне омерзителен…       — Хватит! Я не собираюсь выслушивать всё это за то, чего не совершал!       Гук преодолел между ними расстояние и притянул омегу к себе. Тот начал кричать, плакать, смеяться, вырываться. Было в миллион раз хуже, чем в течку с Юнги.       — Не трогай меня, ах-ха-х-а-а-а-а-а-а!!! — продолжал рыдать Чимин, отталкивая от себя мужа. — Ненавижу… Я же сам сковал себя цепями. Позволил тебе привязать меня к себе. Смотри, что от меня осталось! Ах… мне… плохо… так… болит… больно… а-а-а-а…       Взгляд омеги затуманился. Ноги стали ватными. Ещё секунда и Чимин падает в обморок. От пережитых эмоций. От пролитых слёз. Слишком много энергии бедный парень отдал за столь короткий срок. Слишком много боли испытал. Почему никто не бережёт его чувства? Почему всем плевать?..

***

      Слабость во всём теле окутывала от макушки до кончиков пальцев ног. Не хотелось ни двигаться, ни говорить. В горле першило, а в руке была боль от чего-то острого. Чимин с трудом открыл глаза и зажмурился от солнечного света. Он повернул тяжеленную голову и увидел, как из какого-то пакета в его вену вливалась кристальная жидкость.       — Мх… уб-бери-те…       — Т-ш-ш, малыш, не шевелись! — Чонгук подбежал к кровати и остановил мужа. — Это лекарство. Не убирай иголку, прошу тебя! Тебе станет лучше…       — Убери… ах… — омега начал ёрзать и стонать от боли. А страх от воткнутой в руку иглы разгонял истерику.       — Всё-всё, господин Пак, — подошёл доктор Ли и аккуратно извлёк иглу. Отодвинул капельницу в сторону и сказал: — Я пока оставлю вас одних, пожалуй.       — Да, спасибо, — сказал Чонгук.       Альфа сложил ладони в один кулак и сел на край кровати, устремив глаза на мужа. Он уже оделся в чёрную обтягивающую футболку и джинсы.       — Я не спал с ним, — Чим зашипел, не желая слушать, но Чонгук продолжил: — Ты сейчас меня выслушаешь, хочешь ты этого или нет. Если после этого ты решишь уйти от меня, я не буду держать. Можешь хоть сегодня звонить юристам, они займутся бракоразводным процессом.       Блондин стиснул зубы и повернул голову к потолку.       — Вчера к нам пришёл Сокджин. Он был весь зарёванный, звал тебя. Так и не сказал, зачем ему ты был нужен. Но ты всё не приходил. Я предложил ему подождать тебя. Мы сидели, разговаривали. А потом… у него началась течка. У меня мозги вышибло от его запаха. Блять, он тёк очень, сука… сильно. Мы сами были в шоке, а потом поняли, что мы истинные. Это сравнимо с топором по башке. Да ты и сам знаешь. Всё казалось бредом. Но я понял, что это то самое, когда мир рухнул. Я тут же вызвал доктора Ли. Он приехал, ввёл нам этот ебаный анестетик, чтоб мы кони не двинули. Сказал про ту же херь, типа в первый раз надо в течение 12 часов быть рядом. Тело к телу. Лежать вместе, а то были бы ужасные последствия от препарата. Я поверил ему… и мы лежали так всю ночь, но больше ничего. И если я говорю, что ничего, значит, ничего! Я его не трогал. Мы не целовались, не было секса ни анального, ни орального. А утром ты пришёл и увидел нас.       Из глаз Чимина медленно лились слёзы, пока Чонгук говорил. Дышать не хотелось. Жить не хотелось.       «Интересно, как скоро наступит смерть, если перерезать себе вены?»       — Я. С ним. Не спал, — жёстко произнёс Чонгук и посмотрел на мужа. — И никому из омег не позволю приблизиться ко мне. Они мне нахуй не нужны, потому что у меня есть ты!       Омега продолжал лежать и смотреть в потолок. Ему было смешно. И так паршиво. Хотелось верить. Хотелось, но было сложно. Ведь это же Чон Чонгук. Мечта всех омег. Любому может вскружить голову.       — Скажи что-нибудь, — альфа стиснул губы, глядя на супруга, который, кажется, не реагировал. То, что блондин ещё жив, выдавало тихое дыхание и слёзы на ресницах.       Вот он момент. Когда нужно решить окончательно. Или веришь и остаёшься. Или уходишь навсегда.       Чимин медленно поворачивает голову и обращает взор на Чонгука, который сидел в давящем ожидании. От альфы исходил запах мятного чая, а лилий не было. Может быть, всё, сказанное им, правда? Запаха ведь нет.       — Я заметил одно твоё качество, — омега, превозмогая жуткую слабость, сел на кровати, опёршись на её спинку. — Ты никогда мне не врал. Скажи честно, глядя мне в глаза, ты трахался с Джином?       Поставив всё на кон, Чимин решил узнать окончательно.       — Нет, — твёрдо ответил Гук. Его взгляд был серьёзным и правдивым.       Чимин с облегчением выдохнул и закрыл лицо ладонями. Сердце застучало, словно ожило. Омега за это утро, кажется, пережил клиническую смерть. Когда ты вдруг ничего не чувствуешь, а потом снова начинаешь дышать полной грудью. Чонгук действительно никогда ему не врал, всё его естество говорило о том, что и сейчас альфа не лжёт.       — Но если всё это правда, то вы не сможете быть вдали друг от друга. Вы же истинные.       — Не говори ерунды! Мне никто не нужен, кроме тебя. Я поговорил с доктором Ли, он объяснит Джину, как можно избавиться от истинности. Сокджин ведь тоже в шоке и не хочет, чтобы всё было так.       — Он забирает тебя у меня, — Чимин заплакал в свои руки. Гук забрался на постель и притянул омегу к себе.       Чим уселся ему на колени и всхлипнул, пока тёплые руки обнимали его и гладили по спине.       — Я только твой, Чимин. Никто меня у тебя не заберёт. Даже не думай об этом! Он мне не нужен, слышишь?       — Ты не сможешь сопротивляться, — омега плакал и обнимал альфу, цепляясь за него ручками.       — Ха, ты недооцениваешь своего мужа, малыш! Единственный, кому я не могу сопротивляться, так это ты.       Чонгук отпрянул, чтобы получше вглядеться в глаза мужа. Смотреть на плачущего любимого омегу было тяжело. Альфа вытер большими пальцами следы от потёкшей туши под веками.       — Маленький мой, малыш, — брюнет целовал его в щёку, придерживая лицо руками. — Я люблю тебя, а он мне не нужен. Только ты… любимый… родной…       — Чонгук… — прохрипел омега, глядя в глаза мужу. — Скажи, что я у тебя один.       — Ты у меня… я не могу… вас же теперь двое…       — Что? — ошарашенно спросил Чимин. Истинный всё-таки для Гука что-то значит? Пак заёрзал, собираясь снова рыдать. Ком сдавил стенки горла.       — Тише, он же всё чувствует, — улыбнулся альфа и положил руку на живот омеги.       — Ты хочешь, чтобы Джин… подожди, — блондин опустил глаза на пальцы, лежащие на его животе, а потом вопросительно посмотрел на Чона.       — Ты беременный! У нас будет ребёнок…