Закрой глаза на истинность

            — … и поэтому я сразу решил поехать к тебе, — закончил свой рассказ Сокджин и отпил воды из стакана. Руки его тряслись от напряжения, но лекарство, введённое доктором Ли, действовало и течка немного заглушилась.       Чимин сидел с ним на диване, поджав колени, и держал в руке фотографию, где был изображён его отец в молодом возрасте. Попутно омега пил воду с лимоном, потому что в горло больше ничего не лезло. От последних событий была какая-то опустошённость, словно всю энергию высосали. Блондин отдал фотокарточку Джину и зарылся левой рукой в волосы, пытаясь осмыслить сказанное хёном.       — Так… — подал голос Чим. — Допустим, мой отец встречался с твоей матерью. Даже фотография эта есть. Но где гарантия того, что твоя мать забеременела именно от него?       — Чимин, моя мама не гулящая! У неё был только мой отец. И если она сказала, что это Пак Куан, значит, другого и быть не может.       — Ладно, не кипятись!       Омега отставил стакан с водой на столик и зашевелил шестерёнками в голове.       — Отец никогда не заикался о том, что у него до мамы был кто-то. Но если это всё правда, ты сам то что хочешь? Встретиться с ним?       — Ну, я бы встретился, — Джин опустил глаза и стал нервно теребить пуговицу на своей кофте. — Если ты не против.       — Хм, я не знал, что ты захочешь забрать у меня и мужа, и отца.       — Чимин, зачем ты так? — старший всхлипнул. — Мх, я же сам не знал. Я не специально… я уже всё объяснил и тысячу раз попросил у тебя прощения! Я ни в коем случае не претендую на Чонгука. Он вообще меня младше, он пацан ещё. А у меня есть Джун. Прекрати смотреть на меня, как на любовницу супруга. Думаешь, мне легко от этого? Да ничего подобного! Я как в клетке своих инстинктов…       — Мне это можешь не рассказывать. У меня та же ситуация.       — Тем более, ты должен меня понять. Чонгук мне не нужен!       — Верится с трудом, — скривился Чимин и встал с дивана. Начал ходить туда-сюда, поглядывая в окно, за которым светило солнце.       Всё происходящее казалось ну уже какой-то сопливой дорамой. Истинность, любовь, ревность, внезапное родство. Ещё беременность… чёрт, и с этим ещё надо разобраться!       Доктор Ли уехал к себе в клинику, так как разрывался сейчас на части, как квалифицированный специалист. С Джином он ещё толком не поговорил обо всех деталях состояния его здоровья на данный момент, как и о том, каким образом можно избавиться от этого недуга.       — Кажется, процент истинности низкий. Я тебя мало чувствую, — высказал Чонгук, спускаясь по лестнице вниз.       Сокджин повернулся к нему:       — Да? Я ощущал, когда ты приближался. Может, это всё лекарство, которое нам ввели?       — Возможно.       Чонгук подошёл к дивану и посмотрел на Чимина, который ходил из угла в угол.       — Я что-то пропустил?       Омеги молчали. Джин решил заткнуть рот водой из стакана, а Чимин с самого утра не разговаривает. Да, насчёт их с Гуком отношений они всё выяснили, но вот с ребёнком… после того, как омега узнал, что он беременный, перестал говорить с альфой. И Чонгука жутко бесила недовольная реакция супруга.       «Как он может не радоваться? Ходит из угла в угол и не говорит со мной!» — фыркнул Чонгук, сложив руки в карманы брюк.       Звонок в дверь. Все оглянулись.       — Я открою, — сказал Чимин и пошёл в прихожую. На пороге стоял Намджун. — О, привет!       — Где он? — альфа с фиолетовыми волосами, не раздеваясь, прошёл в гостиную и, увидев Чонгука, стоящего около Сокджина, тут же накинулся на альфу. — Ах ты сучонок!       — Джун, не надо, — пискнул Джин.       Но Намджун уже успел зарядить Чонгуку по челюсти. Гук пошатнулся и приложил руку к скуле, отчего боль стала такая, будто кусок кожи содрали. Старший альфа схватил его за шиворот и стал трясти, намереваясь ударить ещё раз. Но тут подлетел Иан и оттащил разъярённого Джуна.       — Твою мать, какого хуя?! — рявкнул Чонгук.       — Это ты мне объясни, иначе я тебе кадык вырву! Какая, нахрен, истинность?!       Гук перевёл глаза на Сокджина, и последний склонил голову:       — Я ему всё рассказал по телефону. Извини!       — Пиздец, — хохотнул брюнет.       — Да убери ты, блять, от меня руки! Не трону я твоего босса, — зарычал Намджун, отпихивая от себя охранника.       Чон кивнул Иану, и тот отпустил непрошенного гостя. Намджун кинулся к Сокджину, бегло осматривая его и расспрашивая о самочувствии.       Чимин с нечитаемым выражением лица взял Чонгука за руку и повёл на кухню. Персонал в их квартире работает безупречно, ведь убрали всё стекло, которое тут разлеталось на части часами ранее. Было чисто и уютно, как и прежде. Правда, теперь надо покупать новую посуду. Осталась только та пара стаканов, что стояла сейчас в гостиной.       Омега достал мешочек со льдом из морозилки и приложил к скуле Чонгука. Альфа недовольно шикнул от боли, но потом успокоился.       — Заслуженно, — утвердительно произнёс Чимин. — Давно надо было кому-нибудь разок тебе по морде съездить.       — Серьёзно?       — Ага.       Чимин держал мешочек одной рукой, когда второй гладил затылок альфы. От такой заботы Чон прикрыл глаза, а затем притянул к себе омегу за талию.       — Почему ты не хочешь об этом поговорить? — спросил брюнет.       — О чём именно?       — О ребёнке.       Пак вздохнул:       — Просто не хочу. Дай мне всё переварить. Мне нужно время, чтобы понять, как жить дальше.       — Но я же чувствую, как ты отстраняешься от меня. Это не из-за Сокджина?       — Нет, — спокойно ответил Чим. — Я, конечно, не до конца уверен во всём, что вы мне оба втираете. Поверю, когда разорвёте истинность. А насчёт ребёнка… просто дай мне всё осмыслить. Не дави на меня.       — Хорошо-хорошо, малыш, я не давлю. Только не отстраняйся от меня.       Поняв, что холода для повреждённого места достаточно, Чимин отложил подтаявший мешочек в раковину и сделал шаг к выходу, но альфа его остановил. Омегу развернули к себе лицом и зарылись пальцами в его светлые пряди на затылке. Чон склонился над ним и смотрел исключительно на пухлые губы.       Пак закрыл глаза и позволил мужу поцеловать себя. Мягкие и нежные движения губ зажигали маленькие фитильки внутри омеги. Как только они сцепились языками, Чонгук с разворотом припёр мужа к холодильнику, уже глубже засасывая его. Руки альфы спустились к округлой попе и вовсю поглаживали ягодицы. Чим невольно застонал, но хорошо, что они в кухне одни, однако, их всё равно могут услышать. Это и остановило Чимина. И он мягко отпихнул от себя парня.       — Там Джин и Джун. Надо идти, — выдохнул Пак, оглядываясь по сторонам.       — Ещё немножко, — Гук снова накрыл его губы. Игра с кончиком языка раздразнила омегу, что ему с каждым разом было всё труднее сопротивляться.       — Мхм, надо остановиться…       — Три секунды и всё.       Опять губы. Язык. Эти родные объятия, такие нужные и такие отравляющие. Чимин обнимал мужа за шею, стараясь не задеть его ушиб на скуле. Стало так жарко в худи. Захотелось тут же раздеться.       — Пожалуйста… — шептал омега между поцелуями, а потом всхлипнул и отвернулся.       Чонгук не ожидал такой реакции. Альфа растерялся:       — Эй, Чимин, ты чего? Что такое? Тебе больно?       — Да, мне больно. Я опять вспомнил ту сцену, где ты лежишь с Джином в одной постели.       Омега повернулся к мужу спиной, прикрыв лицо ладонями. Чонгук устало вздохнул и обнял Чимина сзади, сложив руки поперёк груди.       — Тебе лучше забыть об этом. Потому что это не имеет никакого значения. У нас ничего не было, и я повторяю это в последний раз!       «Даже если так, всё равно больно» — подумал Чим, но не сказал вслух.       — Моё лицо опухло от постоянных слёз.       — Вот и прекращай плакать! — брюнет развернул парня к себе, поцеловал в лоб и обнял, позволив уткнуться себе в плечо. — Я тебя люблю-ю… только тебя, — погладил по голове, как маленького ребёнка. — Тише, малыш! Успокаивайся! Просто верь мне. Я обещаю, что мы разберёмся со всем этим. Избавимся от всего, что мешает нам двигаться, и всё будет хорошо.       — Угу, — мычал Чимин, пока всхлипывал в объятиях мужа. Он верил. Отчаянно верил, потому что безумно любил этого человека. Хоть и любить его порой очень больно.       — Т-ш-ш, не плачь! Не надо плакать. Маленький мой, ты рождён для любви, для радости. И я всё это подарю тебе. Только не плачь, прошу!       Они стояли так ещё несколько минут, пока Чимин окончательно не пришёл в себя и престал разводить слякоть. Собравшись с силами, молодожёны пошли в гостиную, где уже стоял Сокджин с мрачным выражением лица. Джун сидел на диване и пересчитывал отбитые костяшки на своей руке.       — Чонгук, можно с тобой поговорить? Чимин, ты не против? — омега ждал разрешения.       Чимин обнял себя руками и выдавил с неохотой:       — Идите.       Чон кивнул Джину и увёл его в свой кабинет на первом этаже. Дерево тёмных тонов, широкое окно с видом на город и стол с двумя креслами, на которые и предложил присесть альфа. Сокджин бегло осмотрелся в кабинете, выделив тонкий аромат мяты, и прикрыл глаза, втягивая носом воздух.       — Скажу честно, я не в восторге от сложившейся ситуации, — начал омега и поднял взгляд на Чонгука. — Я с детства мечтал о своём истинном альфе, чтобы он любил только меня, тянулся только ко мне, даже если этого не всегда хотел. Но я не ожидал, что это будет парень намного младше меня, да ещё и женатый.       Чонгук молча его слушал, облокотившись на стол. Ему тоже было нелегко. Хоть его и не трясло рядом с истинным, но где-то внутри уже гнездилось желание защищать и оберегать этого омегу от всего, что может ему навредить.       — У меня с детства была мечта стать айдолом. Но теперь я уже не знаю, куда мне двигаться. Я думал, что всё наладится. Однако… мамы не стало, — сердце, обмотанное колючей проволокой, быстро забилось в груди. Глаза Джина медленно наполнялись жидкостью, он всеми силами контролировал её, но одной единственной слезе всё же удалось скатиться по его щеке. — И тут ещё эта истинность с тобой. Теперь всё наперекосяк, аж страшно. Чонгук, я не знаю, что делать. Я не хочу, чтобы на меня смотрели с презрением, мол, я увёл альфу из семьи. Но, а вдруг у меня со временем и правда разовьётся чувство собственничества или ещё хуже – влюблюсь в тебя. Что тогда?       Сокджин закрыл лицо ладонями, лишь бы не смотреть на альфу, сущность к которому тянулась. Похоже, лекарство заканчивало своё действие, ибо почему так сильно хотелось сейчас подойти к Чонгуку, сесть на его колени и обнять, попросив поцелуй?! О, боже, это же ужас! О чём он только думает? Грёбаная сущность. Уйди! Уйди!       — Хён, не забывай, что я так же уязвим, — сказал альфа, трогая свои волосы. — Я не хочу влюбляться в другого омегу, мне достаточно Чимина с его нравом. Я хочу любить его и буду любить. У нас с тобой есть способ, как избавиться от истинности. Ты ведь знаешь о том, что произошло с Чимином и Юнги? — омега убрал руки с лица и кивнул. — Доктор Ли, который вводил нам с тобой лекарство вчера и осматривал сегодня, мой хороший знакомый, и он разработал препарат, который каким-то волшебным образом убирает истинность.       — Правда?       — Зачем мне врать? Он пока уехал в клинику, но после твоей течки нам надо будет сдать анализ на совместимость. Там он тебе всё и расскажет.       — Х-хорошо. Я готов на всё, если это поможет.       — Отлично.       Чонгук встал с места, кивком позвав на выход. Джин утёр мокрые щёки, пошёл за ним с опущенной головой, но замедлил шаг. Сущность внутри так хотела прикосновения, так желала объятий истинного альфы. Но в то же время Ким ощущал себя самой падшей вещью, которая тянет руки к чужому альфе. Почему всё так сложно? Как попросить деликатно? Иначе омега умрёт прямо здесь, на этом ковре в кабинете, где витает прекрасный аромат мятного чая, если не получит ласку от него. Сокджину безумно стыдно за свои желания. Чонгук остановился, посмотрел на Джина с мольбой во влажных глазах, подошёл к нему и притянул к себе. Омега громко всхлипнул, когда сильные руки обняли его, фантомно обещая защиту. Ким схватился пальцами за ткань чёрной футболки, обтянутой вокруг накаченного тела Чона, уткнулся ему в шею и вдохнул запах альфы. Природа требует и ей сложно подчиняться. Особенно сейчас, когда течка кое-как подавляется блокаторами. Запах у Чонгука был словно никем нетронутый, будто он был девственником.       — На тебе нет запаха Чимина, — тихо выдохнул Джин, опалив ухо альфы своим горячим дыханием. — И вообще ни одной омеги…       — Твоя сущность так реагирует на меня. Для неё нет преград, чтобы обладать мной.       — Зато у меня самого есть, — сказал омега, продолжив крепко цепляться за истинного, не желая отпускать. Ещё немного… совсем чуть-чуть объятий, которые сейчас так нужны. Организм Сокджина и так истощён до невозможности.       — Джин, прошу, прими ещё блокаторы! Ты пахнешь… бля, я не хочу срываться.       — Хорошо.       — Я понимаю, что тебе плохо, но, пожалуйста, пообещай мне, что ты будешь бороться, как и я. Отпускай меня!       — Нет, — категорично ответил старший, на автомате сильнее вцепившись в футболку альфы.       — Отпускай, Джин. Мне самому не легче от твоей близости.       — Ещё чуть-чуть.       — Джин-хён, приди в себя! Пожалуйста…       Омеге сложно держать себя в руках. Сложно вытаскивать мозг из текущей попки и ставить обратно на место. Но он же взрослый человек, в конце концов. Хочешь близости, иди и возьми Намджуна! Он там сидит весь на измене, не понимая, что делать, чем помочь. А Чонгук слишком молод для Сокджина.       Ким выпустил Чонгука из объятий и шумно выдохнул, потирая ладошки друг о друга. Альфа вытер слёзы омеги подушечками пальцев со словами:       — Ты молодец! Идём.

***

      В гостиной сидели Чимин и Намджун. Альфа смотрел в окно, не зная, куда себя деть. Мысли бегали в голове и щекотали нервы, как маленькие противные тараканы.       — Чимин, у нас с тобой не было возможности поговорить, — начал Ким, переводя взгляд на омегу. — Ты извини за тот случай в квартире Хосока. Я знаю, что поступил низко.       — Ты меня тоже извини, — сказал блондин, подперев рукой подбородок. — Моя вина тоже есть, потому что я неправильно рассчитал цикл. Я рад, что у вас с Джином всё наладилось.       — Да, он меня простил, — кивнул старший. — Мы ведь сможем нормально общаться? Кажется, вы неплохо сдружились с Джином.       — Угу, неплохо, — усмехнулся Чимин. Голова теперь болела от осознания, насколько Джин и Чим стали связаны.       — У них с Чонгуком ничего же не будет? Джин мне сказал про нюансы истинности. Не понимаю, как такое может быть.       — В нашей жизни и не такое повидаешь, — задумчиво ответил омега, смотря в пустоту.       Потом в гостиную вышли Чонгук и Джин. От мужа шёл аромат лилий, и Чимин недовольно отвернулся от них. Больно, когда понимаешь, что твоего любимого может увести другой омега, заявив, что имеет на твоего альфу какие-то права. Теперь можно понять Чонгука, у которого Юнги хотел забрать супруга.       Чонгук же, стоя поодаль, разрывался меж двух огней. С одной стороны, Чимин, которого любишь всей душой, с другой — Сокджин, которого сущность хочет защищать и оберегать, которого сейчас обнимает Намджун, так как имеет на это полное разрешение, полученное от самого Джина.       Надо избавиться от этого животного инстинкта. И чем скорее, тем лучше.

***

      Трасса пуста. Ни одного автомобиля. Абсолютно пустая дорога с жёлтой полоской посередине. Вокруг темнота. Она сгущается и не видно, что там впереди. Юнги хватается за горло и вдруг понимает, что ему нечем дышать. Будто в воду бросили. Резкий холод по позвоночнику. Куда идти? Кажется, словно вот-вот выскочит монстр и нападёт сзади, когда ты этого совсем не ждёшь. Юнги оборачивается, но ничего не видит, кроме сгущающейся темноты и асфальтированной дороги, по которой он ступает. Холодно. Одиноко. Почему так страшно?       «Не хочу. Я не хочу в темноту! Нет. Помогите! Помогите! Кто-нибудь здесь есть? Ах… почему никого нет?!!» — кричал в мыслях альфа, бегая глазами в пространстве. Но ничего, кроме темноты, не было видно. Он будто ослеп.       И вдруг в нос ударил приятный запах клубничной сладкой ваты. Такой мягкой и вкусной, как в детстве. Этот аромат щекочет ноздри и притягивает. Но никого рядом нет. Так почему же Юнги ощущает чьё-то присутствие?       Парень схватился за свои пепельные волосы и зажмурился с мыслью, что он сходит с ума. Кажется, это конец…       — Юнги-щи, проснитесь! — тормошили альфу за плечи. — Хён…       Альфа резко открыл глаза и увидел перед собой молодого паренька. Тот касался своими тонкими ручками грудной клетки Мина. Парень был одет в белые джинсы и такого же цвета рубашку. В меру накрашен, в ушах висели серьги с сердечками, а волосы были выкрашены в синий цвет. Линзы были такие же ярко-синие, что придавало ему особое очарование.       Юнги тяжело дышал, чувствуя, как капелька пота скатывается по его шее. Это сон… всего лишь сон.       — Извините, но Вы кричали во сне, — сказал парень и убрал руки от альфы.       Мин потёр глаза запястьями, затем глянул на настенные часы, цифры которых показывали без трёх минут полночь. Шея ныла от нагрузки, ведь Юнги уже которые сутки не вылезает из студии. Хотелось написать что-то стоящее, о боли, которую он на данный момент испытывает, о страданиях, о решётке, поставленной Чимином. Даже выпил немного вина, чтобы поймать вдохновение, и не заметил, как уснул.       «Я выберу его. Я всегда его выбирал» — слова Чимина до сих пор приносили головную и душевную боль.       Один вопрос: Почему? Но ответа не было. Возможно, омега действительно настолько любит своего мужа, что готов отказаться от альфы, который предначертан судьбой, который может любить всем сердцем. А этот Чонгук? Разве он надёжен? Разве он может любить так же сильно, как Юнги?       Ещё этот чёртов разговор с Трэем…

*часом ранее*

      — Ты знаешь, почему я взял в команду Чимина? — спросил Трэй на том конце провода.       — Танцует хорошо, — пожал Юнги плечами, держа мобильник около уха и присаживаясь в кресло.       — Это одна из причин. У нас, знаешь ли, много трейни хорошо танцуют. Но на Чимине был твой запах.       — Чего?       — Что этот мальчишка не так прост, я понял с самого начала. Да, танцует он превосходно. Пластика, грациозность, стиль, всё при нём. Но то, что от него шёл запах винограда с тонкой ноткой, едва заметной, карамели, меня выбило из равновесия.       — Бред, — Мин зарывается пальцами в волосы.       — Ты ведь знаешь, что я пью блокаторы из-за своего тонкого и чувствительного нюха. Но тогда я уменьшил дозу по рекомендации своего врача, и именно в этот день Тэхён притащил Чимина. Думаю, ваши сущности давно выбрали друг друга, только узнали вы об этом позже. А в тот вечер в Токио мои догадки подтвердились.       Перед глазами Юнги пронеслись все те моменты, когда беспомощный Чимин жался к нему, просил нежности и искал спасение, словно брошенный щенок.       — Я подумал, что тебе пора завести отношения. Айдолом ты вечно не будешь, ты ведь это понимаешь? А так, семья, вы с Чимином…       — Ты подумал?! А у меня ты, блять, спросил, хочу ли я этого?! У меня теперь башку рвёт из-за него, каждый его удар по пальцу чувствую. А он замужем! Замужем! Твою мать, Трэй, больше никогда, слышишь меня? Никогда не вмешивайся в мою личную жизнь! Иначе нашей с тобой дружбе придёт конец!       Юнги отключил звонок и отбросил телефон на тумбу. Хотелось вырвать себе все волосы, лишь бы перестать чувствовать эти чёртовы эмоции, которые никому не нужны.       — Эм… ты кто такой? И что здесь делаешь? — включил Юнги строгого альфу, которого никто не имеет право беспокоить, когда он в своей студии.       — Я… эм… Юнги-щи, простите, ч-что беспокою, — залепетал мальчишка.       — Говори, что хотел, и проваливай! — грубо бросил Юнги, окончательно проснувшись. Он встал с диванчика и прошёл к своему столу, на которой стояла початая бутылка красного вина.       — Ага… тут Дохён просил передать Вам это.       Парень взял папку с документами, которую он положил на бортик дивана, как только вошёл, и протянул её мужчине, боясь смотреть ему в глаза. Альфа выхватил папку, пробежался взглядом по тексту: разрешение на отпуск в связи с временной нетрудоспособностью в период избавления от истинности. Дохён всё-таки выпросил у директора это разрешение. Полгода без активной жизни айдола, без тренировок, звукозаписи, фансайнов, фотосессий и интервью, не говоря уже о выступлениях или съёмках, это тотальный пиздец. Карьера за такой срок может скатиться к нулю и потом будет трудно снова занять нишу, в которой сейчас Юнги находится. Как же всё усложнила эта чёртова истинность. Ещё Чимин… который чувствуется каждой клеткой, когда он плачет или психует. Но вот последние дни были, на удивление, спокойными. Ощущение, словно опять влили то подавляющее лекарство, но это было что-то другое.       Юнги отбросил папку на стол, как самую нужную вещь, которую вскоре выкинут в мусорку. Потёр уставшее лицо ладонями и посмотрел на юношу, который всё ещё стоял у диванчика и рассматривал студию айдола.       — Забыл, как дверь открывается?       От его грубого и хриплого голоса парень вздрогнул и залепетал:       — Да, простите… — он двинулся к выходу и начал тянуть дверную ручку, но остановился. — А Вам не попадёт за это?       Пепельноволосый проследил за взглядом парня, который был обращён к бутылке на столе.       — Закладывать пойдёшь? — хмыкнул альфа. — Смотри, как бы тебе не попало, что шатаешься на чужом этаже в такой поздний час.       Юнги медленно прошёл по нему глазами. Надо бы мальчишке уже уйти, но его что-то останавливало. И Мин не мог понять, какого хрена он всё ещё стоит тут.       — Отпуск на 6 месяцев – это долго, — юноша убрал ладонь с дверной ручки, так и не повернув её.       — А ты знаешь, что читать чужие документы нехорошо?       — А Вы всегда поступаете хорошо?       — Стараюсь.       — Но так же скучно, — парень наклонил голову вбок. — Попробуйте сделать что-то неправильное.       Юнги коснулся кончиком языка уголка губ с задумчивым видом, а потом сделал два шага к пареньку, схватил его за руку, швырнул на диван и навис сверху, расставив руки по обе стороны от мальчика, вдавив запястья в мягкую спинку дивана. Их лица были близко, но юноша хотел увеличить между ними расстояние, поэтому буквально вжался в диванчик.       — Я тебя знаю, — выдал альфа, всматриваясь в красивое лицо парня. — Ты… новенький… эм…       — Я – лидер группы, которая дебютирует через месяц.       — Угу, имя напомни.       Мальчику было страшно, ведь раньше он никогда не разговаривал с самим Agust D, по которому все в его школе сходили с ума. А теперь ему вскоре самому предстояло стать айдолом.       — Чхве Субин, — ответил парень и попытался убить внутреннего боязливого зайчика в себе, потому что будущий айдол не должен так задерживать дыхание и трястись. — Я всегда хотел с Вами познакомиться.       Юнги хмыкнул, нависая над ним.       — Подрастающее поколение, значит. Конечно, мы ведь не молодеем, — казалось, пепельноволосый рэпер вёл диалог сам с собой, а Субина и вовсе не слышал. Альфа только и делал, что сжирал парня глазами, будто последний был самым отвратительным существом. — Милая мордашка, высокий, стройная фигура… неплохой наборчик для омеги, чтобы дебютировать. Но знай, что как только завертишь задницей, прозовут шлюхой! Уж поверь, тебе преподы и менеджеры ещё не всё объяснили. Как айдола тебя ждут постоянная депрессия, переутомление и нервные срывы. А о личной жизни можешь и не мечтать. Если только подставишь свой омежий зад под богатенького папочку. Вы же все так делаете…       — Кто Вам сказал, что я – омега?       Мин сдвинул брови:       — Запах…       — Я – гамма, — гордо высказал парень, вздёрнув подбородок.       Субин посмотрел рэперу прямо в глаза, склонив голову вбок, и увидел в них то, что многое скрыто от общества, что Юнги-хён не просто брутальный альфа, кумир и мечта многих омежек, но ещё и очень глубокий человек. Ведь что-то скрывалось за его холодной маской.       — Теперь понятно, почему тебя утвердил Бан Шихёк, — усмехнулся Мин, продолжая буравить мальчишку взглядом. — Гаммы встречаются один на миллион. Ты, должно быть, бриллиант «Big Company». Лидер группы… а сколько тебе лет?       — Восемнадцать.       — У-у-у, готовься, мальчик, — альфа отошёл от парня, сам открыл дверь и широко распахнул её. — Иди отсюда! И больше не попадайся мне на глаза!       Субин шмыгнул носом. Он не ожидал такого натиска и грубости в свой адрес. Что он такого сделал? Agust D всегда такой классный на сцене, интервью. Добрый, милый, весёлый, но иногда отстранённый. А ещё сексуальный, как бы Субин не хотел этого признавать.       Гамма глянул на дверь, встал на ноги, уже собираясь выходить, но подошёл к Юнги и сказал:       — Отталкивать от себя людей и хамить им – не лучший способ, чтобы защитить себя.       Парень повернул к выходу, но его резко схватили за руку и чуть сжали.       — Извини, — произнёс Мин с поникшим взглядом. — Я не должен был на тебе срываться.       — Вы делаете мне больно, отпустите, — тихо сказал Чхве, глядя на жёсткую хватку на своей руке.       Юнги ощущал участившийся пульс под пальцами через белую рубашку юнца, то, насколько рука гаммы была тёплой. Ещё один вдох аромата сладкой ваты и рэпер отпустил его, подняв подбородок, и отошёл на шаг. Субин только украдкой посмотрел на айдола, а потом вышел в коридор, потирая запястье.       Альфа же, закрыв двери изнутри, понял, что катастрофически устал и хочет спать, но он боялся снова провалиться в кошмарную темноту.

***

      Гул в ушах стоял от топота собственных сапог, которые ступали по белому кафелю. В голове Чимина всё ещё стояла сцена, где доктор Ли оглашает результаты совместимости Чонгука и Сокджина. 54%... не такая сильная привязанность. Поэтому эти двое не чувствуют той невыносимой боли, которую испытывают другие истинные.       Доктор Ли обрисовал Джину и Джуну всю трудность ситуации и тоже предложил два способа избавления от истинности. И они согласились на второй вариант. Попробовать зачать малыша. Тем более, что Намджун давно хотел ребёнка, да ещё и от Сокджина. Пожениться они решили после того, как беременность подтвердится, чтобы уже не волноваться, а спокойно налаживать жизнь и готовиться к прибавлению. Джин весь светится оттого, что он, наконец, обретёт счастье. Семейное счастье. С Намджуном, которого любит всем сердцем.       От Юнги вестей вообще нет и по сей день. Не в соц. сетях, не в повседневной жизни. Фанаты шутили, что Мин постригся в монахи и ушёл в монастырь. Его телефон был выключен, как говорил Тэхён, который стучал к нему кулаками и ногами, но дверь в квартиру так никто и не открывал. Трэй только всех успокаивал и просил дать Юнги побыть одному. Чимин ему не звонил. А зачем? Они уже всё решили. Точнее, Чимин решил.       — Здравствуйте, Вы господин Пак Чимин? — спросила медсестра около стойки регистрации.       — Да, — кивнул парень.       — Прошу за мной!       Девушка в белом халате повела его по коридору и попросила подождать минутку. Омега сел на скамейку и безэмоционально уставился в памятку на стене о вреде случайного зачатия. В консультации, специализирующейся на омегах, было немноголюдно. Около кабинета, куда собирался идти Чимин, сидело трое омег. Одна была пожилой кореянкой с обесцвеченными волосами, она выглядела опрятно, но бедно. Её старческие дряблые руки держали безвкусную сумку и немного подрагивали. Второй омегой был низенький парень, который читал книжку и поглаживал свой округлый животик. А третьей была молодая девушка, которая без конца лила слёзы и вытирала их носовым платком.       — Какой месяц? — спросила старуха, сидевшая рядом с Чимином.       Парень напротив оторвался от чтения и улыбнулся женщине:       — Девятый. Уже вот-вот.       — Кого ждёшь?       — Девочку-альфу.       — Айгу! Вот это редкость, — воскликнула омега и хлопнула в ладоши.       — Да уж, — парень с особой нежностью погладил свой животик. — Сами в шоке. Муж сказал, значит, будет вся в него. Она ещё и пинается постоянно. Думаю, на футбол её отдадим.       — Эх, девочки-альфы очень бойкие, — старуха смахнула слезинку со своего морщинистого века, беременный парень засуетился. — Ничего-ничего! Это не из-за тебя… я просто… в юности по дурости сделала аборт и всё. Теперь детей иметь не могу. Сказали, бесплодна.       — И как же Вы потом? — спросил парень.       Тут и та девчонка в углу стала прислушиваться к их разговору.       — Ну, альфа от меня ушёл. А я так и прожила всю жизнь одна.       — Как же так? Он не поддержал Вас?       — Да он всё равно хотел уйти. Я с психу взяла и убила наше дитя, а теперь вот уж лет сорок, как мучаюсь в одиночестве. Мне бог такое счастье давал, а я отказалась, идиотка. Выбросила! — старуха стала плакать пуще прежнего.       Тут и девица подхватила её завывания. Женщина это заметила и всхлипнув, спросила:       — Дочка, ты то чего плачешь?       — Я… я не буду. Нет, — девица завертела головой и прижала руку к своему плоскому животу. — Но он же меня бросит, если я не избавлюсь от него!       Пожилая омега подскочила со своего места и обняла девушку. Та стала горько плакать в завываниях и лепетать о том, что её парень бросит, если она не сделает аборт. Чимину стало не по себе, он скрестил руки на груди, так как в свитере стало холодно.       Тот парень с большим животом смотрел на девушку с таким сожалением, пока старуха её успокаивала.       — Не будь ты дурой! Парня такого бросать надо, а не ребёнка выкидывать. Совсем сбрендила? — ругалась женщина, пока гладила девушку по её длинным волосам. — Не плачь! И ты тоже, ты вообще на девятом месяце. Тебе нервничать нельзя!       — Я… ага… — запричитал парень, смахивая слезинки с ресниц.       — Успокойся! Родители то хоть есть?       — Есть, — всхлипнула омега.       — А они знают?       — Нет.       — Так чего ты тут сидишь?! Иди к родителям, они наверняка помогут. А того козла бросай! Ребёнок не заслужил такого непутёвого отца, который настолько слаб, что готов отказаться от своего дитя. Тише, ну перестань! Успокаивайся и иди домой. Хорошенько всё обдумай!       — Угу, — молодая омега поправила своё кашемировое платье и пошла со старухой в сторону туалета.       Из кабинета вышла медсестра:       — Господин Пак, проходите!       Чимин растерянно встал с места и вошёл в кабинет. За столом сидел высокий мужчина в очках и белой панамке на голове.       — Здравствуйте, господин Пак, — сказал врач, на секунду оторвавшись от своих записей, и доброжелательно улыбнулся. — Пожалуйста, присаживайтесь!       Омега оглядел светлое помещение, вдохнул запах медикаментов и присел на предложенный стул. Сегодня он решил сходить к другому врачу, потому что не хотел больше слушать проповеди доктора Ли. К тому же, из-за внезапной беременности Чимина пришлось отложить в долгий ящик вакцину от истинности.       — Итак, пришли результаты анализов, — врач-бета щёлкнул по клавиатуре и глянул в монитор. — Из-за того, что Вы слишком часто в последние месяцы пили блокаторы, цикл сбился, а выпитые Вами противозачаточные не подействовали, так как их нужно принимать по чёткому графику. Я выпишу Вам витамины для нормализации функционирования организма, — мужчина распечатал бланк и сделал в нём необходимые пометки с дозировкой препаратов. — Ещё в Вашем положении теперь нежелательно кушать жирное, сильно острое, много сладкого тоже вредно. Никаких стрессов и нервных нагрузок. Больше гулять на свежем воздухе и… регулярный секс.       Чимин захлопал глазами:       — А ему там не будет больно?       Врач тепло улыбнулся и рассмеялся:       — Нет, что Вы. Я Вам объясню, когда будущий папочка-омега получает хороший и регулярный оргазм, малыш в его утробе испытывает сильный толчок, но не более. Это способствует развитию ребёнка, особенно, его нервной системы. Малыш после секса между его папочками будет быстрее засыпать и даст Вам спокойно поспать.       — Ох, я так боюсь, — поделился Чимин своими переживаниями и потёр красные щёки. — Вы так говорите, но я ещё пару дней назад подумывал…       — Об аборте?       Пак опустил глаза и поджал губы. Врач встал со своего кресла и подал руку омеге.       — Идёмте!       — Куда?       — Не бойтесь.       Они прошли за ширму, где стояла кушетка, а рядом с ней находился огромный медицинский аппарат с маленьким телевизором.       Врач попросил Чимина лечь на одноразовую пелёнку и оголить живот. Мужчина надел стерильные перчатки, выдавил на живот омеги прохладный гель и стал водить роликом по коже.       — Ну вот, — доктор нажал на парочку кнопок, продолжая водить роликом по низу живота. — Видите?       Чимин повернул голову и с тревогой посмотрел на чёрно-белый экран. Парень поморгал, ничего не понимая в пятнах на изображении.       — Где?       — Вот, — бета указал пальцем на крохотное пятнышко. — Сердцебиение ровное. Развитие полным ходом. Малыш, несмотря на Ваши нервные срывы, отчаянно борется за жизнь. Слышите? — включились звуковые колонки и из них стали слышны глухие стуки. Тук-тук. Тук-тук.       Омега заворожённо смотрел на экран, слушал, как маленькое сердечко ребёнка бьётся, и слёзы сами полились из глаз. Виски намокли от солёной жидкости, и парень всхлипнул, потому что душа дрогнула от этого звука. Такой крошка внутри...       — Он… т-такой маленький, — шептал Чимин, неотрывно глядя на своего малыша.       — Срок небольшой. Встретитесь через восемь месяцев, — улыбнулся врач. — Теперь будете думать об аборте?       Пака напугала эта фраза и он решительно сказал:       — Нет!       Чимин, выслушав рекомендации врача и взяв памятку с витаминами и режимом, вышел от кабинета. На парковке сел в свою машину и дал по газам. «Астон Мартин» послушно заревел, набирая скорость, и выехал со двора клиники на дорогу.       Парень вытирал мокрые глаза, пока ехал в сторону парка. Телефон, что всё это время валялся на пассажирском сидении, без умолку трезвонил, но омега не брал трубку, прекрасно зная, кто ему звонит. Однако, мобильник уже бил по мозгам, поэтому, выругавшись, Чимин принял вызов и поднёс аппарат связи к уху.       — Чимин! — орал Чонгук на том конце провода. — Чимин, твою мать, где ты? Мне Иан рассказал, что ты уехал без охраны. А доктор Ли видел тебя в клинике. В гинекологическом отделении. Какого чёрта? Что ты задумал?       — … — омега только всхлипнул, одной рукой управляя автомобилем.       — Ты сделал это? Скажи, ты сделал это? Блять, прошу тебя, не убивай его! Я всё для тебя сделаю, только не убивай! — голос Гука сорвался на рёв окончательно. — Чимин, ну зачем? Ты… ты не знаешь, как будет дальше. Это же наш ребёнок. Мой ребёнок. Ты не можешь так просто убить его. Блять, Чимин, ответь мне! Или я с ума сойду. Не надо этого делать. Хочешь, я убью Юнги, чтобы он перестал тебя мучить? Сокджина уничтожу… я весь мир положу к твоим ногам, только не делай аборт! Чимин… я же не прощу тебе этого. Так ведь нельзя… нельзя, чтобы так всё закончилось…       — Я… — омега прокашлялся, освободив горло от кома. — Я в парк Янчжэ сейчас заеду.       — Оставайся там, я сейчас приеду!       Альфа сбросил вызов.       Руль поворачивается вправо, автомобиль паркуется недалеко от парка Янчжэ. Жёлтая листва была повсюду, дул прохладный ветер, а по дорожкам парка бегали дети с игрушками в руках. Чимин невольно засмотрелся на мальчика и девочку лет четырёх, которые держались за ручки, а за ними шла молодая пара папочек. На их лицах были счастливые улыбки.       Чимин прошёл дальше, уже успокоился и перестал реветь. Сел на скамейку, свободно вздохнул, набрав в лёгкие побольше свежего воздуха. Мимо ходили люди и не обращали на него особого внимания. Конечно, ведь Пак в последние дни весь опух от слёз, что даже косметика не спасала. Сидел сейчас, как бледная статуя, и говорил сам с собой.       — Нам с тобой, наверное, надо поговорить, — обратился он к своему животу, но смотрел на деревья перед собой. — Я не знаю, почему ты выбрал именно меня. Неужели ты и вправду хочешь, чтобы я был твоим папой? Я ведь не очень то умею готовить, стирать, убирать. Но знаешь, одно я умею делать безупречно. Отчаянно любить. Несмотря на все обстоятельства и закидоны твоего отца, я продолжаю его любить, потому что не могу иначе. Я очень дорожу им, потому что он стал для меня всем. Я вообще много, кого могу любить. Люблю своих друзей, даже Сокджина, несмотря на то, что он истинный Чонгука, да ещё и, похоже, мой сводный брат. Мы с Гуком постараемся избавиться от этой напасти, потому что очень хотим быть вместе. Я не знаю, мальчик ты или девочка, альфа или омега, но мне уже так плевать, потому что главное… — Чимин тяжело вздохнул и заморгал, чтобы опять не разреветься, как девчонка, — … что ты мой ребёнок. Ребёнок от любимого человека. Я вдруг понял, я так сильно люблю Гука, что ты для меня являешься самым крутым подарком от него. Я сохраню тебя, потому что хочу… любить… и тебя тоже. Надеюсь, ты не причинишь мне столько же боли, как те люди, которых я люблю. Ты будешь гораздо лучше их всех. Лучше меня, лучше Чонгука. Ты слышишь? Маленький карапуз.       Чимин закусил губу, потёр щёки от холода, расстегнул свою куртку и стал гладить свой живот, как бы обнимая своего малыша.       — Если ты выбрал меня, то я выбираю тебя! И даже не вздумай сбежать от меня раньше родов. Я тебе не прощу, если ты решил так поиграть со мной, а потом исчезнуть. В обмен на это я постараюсь не нервничать, есть то, что ты захочешь, и больше гулять на свежем воздухе.       Омега всё гладил живот, и прохожие не тревожили их с ребёнком идиллию.       — Блин, жалко, что ты ещё маленький и даже ножкой толкнуть не можешь, чтобы я понимал, чего ты хочешь. Тогда я буду внутренне прислушиваться к тебе.       Пак закрыл глаза, слушая отдалённое пение птиц, шаги людей по тропинкам, шелестение листьев от дуновения ветра, и вдруг понял, что жутко хочет «Рамён».       — Ты уверен? — с улыбкой спросил омега, посмотрев на свой животик. — Тогда идём кормить тебя!       Идя по тропинке ближе к выходу из парка, Чим увидел, как к нему навстречу шёл Чонгук. Чёрное пальто было расстёгнуто, взгляд льва, настоящего альфы, перед которым хочется упасть на колени, будоражил все внутренности. Омега остановился и подождал, когда его супруг подойдёт сам. Проходящие мимо девушки и не менее симпатичные парни смотрели Чонгуку вслед, пожирая глазами его спину.       — Привет, — выдохнул блондин. Он хитро улыбнулся одними глазами и сделал шаг к альфе. Потянулся к нему, наклонив голову, чтобы поцеловать в губы, но Чонгук показательно отвернулся. — Айгу! Хм, альфа меня динамит…       — Сначала скажи, — твёрдо произнёс бизнесмен. — Ты сделал аборт или нет?       Чимин выждал паузу, глянув на ели в парке, а потом хохотнул:       — Вот ты вроде умный, но иногда такой дурак! Я на УЗИ ходил, а не на аборт, — омега распахнул свою куртку и погладил плоский животик, чуть выпячивая его. — Я бы не смог его убить. Он такой маленький, но уже толкает меня в туалет каждые полчаса.       Чонгук шумно выдохнул, прикрыв глаза рукой, потому что пока ехал сюда, чуть не умер от напряжения.       — Я бы тебе этого не простил, — сказал Чон, кашлянув в кулак от осеннего холода.       — Я бы сам себе не простил, — Чимин взял руку альфы и приложил к своему свитеру на уровне живота. — Нам с ним важно знать, что ты всегда рядом.       Брюнет улыбнулся с застрявшими в глазах слезами, потому что он тоже дохрена боли ощущает сейчас. Ему тоже нелегко, чёрт возьми!       Чонгук погладил Чима по животу с особой нежностью, а потом обнял своего омегу. Они стояли посреди тропы и обнимались, никого вокруг не замечая.       — Я хочу всё поменять, Чонгук. Чтобы больше никогда не было боли.       — Мы избавимся от истинности и тогда, обещаю, всё наладится!       — Хорошо, — омега взглянул в глаза мужу. — Тогда начнём прямо сейчас. Для начала я хочу особняк. Большой уютный трёхэтажный дом с участком земли для сада и бассейна. Хочу, чтобы мы с тобой всё там обустроили. И первым делом, детскую.       Чон улыбнулся, так как идея супруга ему очень понравилась:       — Всё, что захочешь, любимый! Дом… хм, мне нравится. Чтобы был ещё камин, и мы могли греться там вместе с детьми и пить чай.       — Угу, — Чимин уткнулся лбом в висок альфы и тихо сказал: — Мы вообще-то кушать хотим. Покормишь нас?       — Мои маленькие котята хотят кушать? Тогда пойдём кормить вас.       Чонгук подхватил на руки омегу, отчего второй взвизгнул, ухватившись за шею мужа. Альфа с улыбкой понёс парня по парку к припаркованной машине, а Пак сложил голову ему на грудь и блаженно улыбнулся, потому что Чимину очень нравится, когда его носят на руках.