Тот, кто скрывает свое имя.

Намджун приезжает в офис в отличном расположении духа, поэтому, заметив рядом со своим кабинетном Тэхена в нежно-голубом костюме-двойке, который не очень вписывается в дождливый Нью-йоркский антураж, недовольно хмурится. — Мистер Ким, я принес вам отчеты, — тараторит Тэхен, проскальзывая в просторный кабинет. — Сегодня обойдемся без утреннего секса, можешь идти, и приготовь мне кофе. Намджун вешает свое пальто и включает компьютер, не замечая раздосадованого выражения лица Тэхена. — Ты трахался с мужем? — Тебе какое дело? Тэхен толкает Намджуна на стул, сам почти что наваливается на него и тычет в лицо фотографией Юнги. Очень сексуальной и горячей фотографией. Мужчина с ухмылкой выхватывает телефон и с азартом рассматривает своего мужа, собственнически подмечая на шее и ключицах оставленные им метки. — Ты говорил, что твой муж тупой и страшный. Но, знаешь, он выглядит горячее любой порно-модели, а то, что он мне прислал в ответ на мое фото, показывает, что он креативный и умный, — в этот момент Намджун скользит пальцем по экрану, чтобы увидеть сообщение от Тэхена, и не задерживает взгляд дольше, чем на пару секунд, и возвращается к своему горячему мужу. — Ты говорил, что тебя тошнит от него и что не можешь подать на развод, а сам его трахаешь. Тэхен злится, ему больно, потому что он не хотел быть любовником, не хотел быть тем, кто разрушает брак, но Намджун почти год жалуется ему на своего мужа и говорит, как он страдает, и только Тэ может спасти его. Только он единственный и неповторимый, кто может понять его, утешить, пригреть и подарить уют с горячим сексом. А вот засосы на бледной коже очень красивого парня говорят об обратном. — Я тебе не шлюха, поэтому не смей мне звонить, — зло произносит Тэхен и делает пару шагов к выходу, но его хватают за руку и швыряют животом на стол. Намджун становится сзади, рукой оглаживает аппетитную попку и, взяв второй рукой за пепельные кудряшки, шепчет в ухо: «Я буду тебя трахать когда захочу и сколько захочу, иначе ты вылетишь из компании и, поверь мне, больше уже никуда не устроишься, только если мыть полы в Макдональдсе». Офис начинает заполняться сотрудниками, поэтому мужчина отходит и, оставив слюнявый поцелуй на губах, от которого Тэхену хочется вырвать, садится за рабочее место, махая рукой на дверь.

***

Джин всю смену смотрит на свой телефон в надежде, что парень напишет ему. Но Американо нет даже в сети. Пока менеджер Ким сидит в Сеуле, Юнги плачет у себя в квартире, напиваясь виски. — И правильно, что не пишет. Я бы тоже не написал бы себе после такого, блять, — стонет Джин и кладет голову на стол, не моргая, гипнотизируя чёрный экран в надежде, что телепатия работает и он ему все же напишет. Его разозлило, что парень такой наивный и что никак не может взять в себя в руки, чтобы уйти от этого уебка, трахающего все, что движется и не движется. Хотя кто он такой, чтобы злится? Сам ни черта не делает со своей жизнью, только мечтает утопиться в реке Хан, и то, выбрал это сделать летом, а то как-то не хочется барахтаться в конце ноября в холодной воде. Джин заливисто смеется, до влаги в глазах от своих мыслей, он хохочет в голос, утыкаясь лицом в бумаги, потому что вся его жизнь — это ебаный цирк, а он — клоун-неудачник, который все надеется и никак не сдохнет. Смена проходит как обычно, то есть никак. Он ничего не делал на работе, но выжат морально так, словно отработал месяц на стройке без сна и выходных. Все, что хочет Джин — завалиться спать и желательно не проснуться, но перед этим он ставит будильник, потому что знает — в восемь придет Чимин и нужно заранее приготовить ужин для их традиционных посиделок. Джину не спится, он ворочается, в голову лезут всякие мысли, и самые острые из них — как там Американо? Юнги спит после двух бутылок виски и снотворного, ему хорошо, потому что во сне он счастлив.

***

Намджун в приподнятом настроении спешит домой, представляя жаркую ночь с Юнги, поэтому, учуяв на пороге квартиры обильный запах алкоголя, зло кидает свой портфель с пальто. Пройдя в комнату, он разочарованно морщится, потому что Юнги спит в окружении двух пустых бутылок. — Юнги, — зовет мужчина, который очень настроен на секс, своего мужа, но тот только пьяно что-то мямлит. — Блять, — он присаживается на кровать и снова пытается разбудить. Спустя десять минут он жалко вздыхает и понимает, что это нереально, а, заметив пачку со снотворным, осознает, что Юнги не проснется еще ближайших часов десять-двенадцать, а может все шестнадцать. Не долго думая, он достает свой телефон из кармана и набирает контакт под буквой «H». — Свободен вечером? — без приветствия начинает он, переходя сразу к делу. — Для тебя всегда. Поедем в клуб или сразу ко мне? Намджун, придерживая телефон плечом, накрывает Юнги одеялом, потому что он заснул, не потрудившись расстелить кровать, и нежно гладит рукой по щеке. — Поедем в клуб. Буду через полтора часа. Уходя, Намджун оставляет на тумбочке воду с таблетками, и, накинув пальто, скрывается за дверью. Черная машина подъезжает к подъезду, и в это же время выходит парень с тёмными волосами, черным массивным, волнообразным чокером на шее, в яркой майке, черной, не застегнутой кожанке, несмотря на холодную погоду, и в светлых джинсах с дырками на коленях. — Джун-и, я скучал, — ласково произносит молодой человек и тянется за поцелуем. Намджун кайфует, когда ощущает на губах привкус холодной мяты от леденца. Он дотрагивается рукой до пары прядей, окрашенных в фиолетовый, и довольно улыбается. Намджуну нравится вкус Хосока, парень великолепно одевается в свои двадцать шесть и дает фору всем малолеткам. — Скучал по мне, Хосок, или по моему члену? — Ты не звонил мне пару месяцев, поэтому я соскучился. Нашел новую пассию? Хосок приоткрывает окно, чтобы затянутся тонкими вишневыми сигаретами, пока машина выезжает на главную улицу. — Бросай курить. Хосок выдыхает дым в окно, прижимается к мужчине, кладя руку на его пах, и, облизывая мочку уха, томно произносит: «Тебя возбуждает как я курю, поэтому не бросаю». Машина останавливается на светофоре, и Намджун притягивает к себе парня за подбородок: жадно целует и умирает от вишни с мятой, от такого контраста холода и сладости, такой же как и сам Чон Хосок. Слышится пиканье и им приходится разорвать поцелуй для того, чтобы освободить других водителей от стояния в пробке. — Одевайся по погоде. — Зачем? Все равно потом придется раздеваться, — он возбуждающе проводит рукой под своей майкой и делает движение вперед бедрами, вызывая смешок у Намджуна вместе с желанием трахнуть его прям в машине. — Как там Юнги? — Застукал меня с Тэхеном в офисе, благо хоть целующимися, — равнодушно отвечает Намджун, словно говорит о погоде за окном. Хосок заливисто смеется, его плечи забавно подрагивают и он хлопает рукой по ноге. — И что ты сказал? — Наплел, что только три раза изменил, и то, когда был пьян, когда мы были в ссоре и вообще, все это не значит ничего… — А потом ты его оттрахал хорошенько, чтобы все вылетело из головы? — Вот за это я тебя и люблю, Хосок-и. — Ну конечно, — мурлычет парень, снова оставляя легкий поцелуй на губах. — И он поверил? — Да, а утром увидел развратную фотку Тэхена в моем телефоне, этот мелкий решил меня так подразнить, что я отказался от секса с ним. Влюбленный идиот. — И Юнги наконец-то тебя выгнал? — Напился, — с легким разочарованием в голосе произносит Намджун, сигналя машине впереди, чтобы поторопилась. — Завтра приеду, и будет вести себя как ни в чем не бывало. Хосок аж присвистывает и тянется рукой к пачке за второй сигаретой. — У тебя муж либо золотой, либо больной, потому что ты ему изменяешь столько лет, и если бы меня не встретил два года назад, то по-прежнему менял бы партнеров каждую неделю. Со мной хоть какая-то стабильность и не опасно нахвататься всяких хламидий. — Побуду пару дней дома по вечерам, хорошенько оттрахаю, подарок ему куплю. — Ты — скотина, Ким Намджун! Мужчина притормаживает возле клуба, давая время выехать машине с парковки. — Но тебе нравится мой член, руки, — он проводит своими пальцами по подкаченным бедрам Хосока и горячим языком по шее. — И язык. — Ох, — вздыхает парень, прикрывая глаза, потому что Намджун — такой умелый партнёр в любовных делах, и плевать, что тот еще говнюк. — Я хочу потанцевать, иначе после секса в машине еще неделю не разогнусь. Паркуйся. — С Тэхеном у нас теперь будет только секс, без всего, что было, и то, на работе. Хосок снова заливисто смеется. — Не смеши меня. Ты и просто секс? Это с Юнги у тебя просто секс, а с нами нет. — Я говорил, что люблю тебя? Хосок наигранно прикрывает рукой рот Намджуну и получает поцелуй в ладошку. — Любишь ты только Юнги, а меня ты любишь просто трахать — это две разные вещи, Джун-и. Жаль, что такому парню достался такой кабель. — Я смотрю тебе вообще все равно? Хосок улыбается, взяв под руку мужчину и плотней прижимаясь из-за холодного порыва ветра. — Именно. Мне плевать, в браке ты или нет, есть ли у тебя еще пассии кроме меня. Я тебе говорил еще при первой нашей встрече, когда отсосал в примерочной в магазине. Мне главное — удовольствие, а ты умеешь его доставить и не ебешь мне мозги.

***

Чимин приезжает чуть раньше восьми, как раз, когда Джин выбирает, что ему надеть в клуб. Настроения и желания идти тусить у него нет, поэтому, тяжело вздыхая, разглядывает свой относительно скучный гардероб, состоящий из костюмов для работы. Ради Чимина он цепляет улыбку и радостно встречает друга, который, не успев даже разуться, начинает выливать на Джина свои проблемы. — Ты представляешь, Шивон женат, — возмущается Пак, ставя на стол бутылку вина и следуя за другом в его спальню. По бардаку Чимин понимает, что Джин снова не знает, что надеть, поэтому он скидывает костюмы в кучу и, усевшись по-турецки, тыкает на верхнюю полку, где хранится одежда для суперважных случаев рядом с костюмом на похороны. Джин решил, если топиться в реке Хан, то, блять, красиво и с пафосом. Пусть все поломают голову над трупом. Он уже напридумывал в своей голове, как СМИ называют его «труп сбежавшего жениха», а полиция расследует дело, пока он спокойно попивает мохито в аду. — Женат? — Именно. У него жена и ребенок. — То есть скрытый гей? — Не знаю какой он там скрытый или не скрытый, но он женат, — Чимин мотает головой на майку в руке Джина и тыкает своим коротким пальчиком с массивным кольцом в сторону полки, мол, ищи дальше. — После того случая я по сто раз переспрашиваю, женат или замужем человек. — Сколько прошло с твоего романа с замужним мужчиной? Чимину приходится напрячься, чтобы вспомнить сколько лет прошло. — Четыре, нет, три, потому что я как раз выяснил о нем правду перед тем, как он укатил в Штаты. Точнее, именно это открыло мне глаза. Полгода отношений в мусорку выкинул. Сука, — последнее слово Чимин тянет высоким голосом и спиной падает на кровать, но, вовремя спохватившись о том, что испортит свою идеальную укладку, поспешил сесть. — Говорят время лечит, но ты все также зол на него. — Конечно, я-то думал, мы с ним будем до гроба, а тут такой сюрприз. — Можно я пойду в костюме? — жалобно просит Джин, строя милую мордочку. — Чтобы выглядеть аки кинковый папочка из порно? Нет уж, не пока я дышу, — Чимин категорически машет руками. — Сейчас все будет. Парень ловко вытряхивает все из шкафа и слышит протяжный стон Джина, потому что ему потом придется убираться. — Вот, — он протягивает малиновый легкий свитер. — И открой лоб. — Я спарюсь в свитере, сам идешь в легкой рубашке. Чимин довольно оглядывает себя в зеркале и поправляет изящно повязанный платочек, который скрывает последствия бурной ночи с женатым Шивоном. — Ты ведь не танцуешь. — Сидеть тоже жарко, Чим. Джин, психуя, кидает на кровать рубашку в голубую полоску с белым накрахмаленным воротником, жилетку, штаны с мелким принтом и не забывает про галстук. — Серьезно? — Это Ив Сен-Лоран, поэтому даже не начинай, или в этом, или не иду вообще. — Ладно, — сдаётся Чимин. — Но давай сходим по магазинам на неделе? — Хорошо, иди накладывай ужин, я пока оденусь.

***

Юнги лежит звездочкой на кровати, смотря в потолок. В душе пустота, нет больше той злости и ненависти к себе и Намджуну, которая накрыла его вчера. Нет разочарования, отвращения, жалости, нет любви, только противная пустота, от которой хочется скрыться под теплым одеялом. По щеке скатывается одинокая слеза, Юнги ее даже не вытирает рукой, потому что нет смысла — все лицо опухшее от слез и алкоголя. Он не поворачивает голову к бутылке с водой, оставленной Намджуном, потому что не хочет снова захлебываться в слезах от осознания, что его муж видел его таким и все равно ушел к любовнику. Сколько времени он так лежит, Юнги не знает и решает, что так и будет лежать. Ему почему-то захотелось зайти в скайп, чтобы извиниться перед Мэйплом, поэтому он открывает телефон. Час дня, в Сеуле сейчас разгар ночи, поэтому он вздрагивает, когда видит звонок от Мэйпла. Он неуверенно поднимает трубку и тут же убавляет звук, потому что чуть не глохнет от музыки. — Ты взял трубку? — громко орет парень. — Сейчас, подожди. Пока Мэйпл выходит из клуба, как это понял Юнги, он пролистывает сообщение и пропущенные звонки. Наконец-то слышится хлопок двери и музыки больше нет, только дыхание вперемешку со щелчком зажигалки. — Я редко курю, но сейчас нервничаю. Не против? — Не против, — тихо выговаривает Юнги и покрывается румянцем, потому что его голос слишком низкий и заспанный, еще он начал шепелявить от волнения. — У тебя красивый голос спросонья. Прям возбуждающий, — немного пьяно хихикают в трубку и выдыхают табак из легких. — Я боялся, что не ответишь, потому что хотел извиниться. Прости, мне не стоило тебе все это говорить. — Ты оказался прав. — Ты один дома? — Он был, но ушел, потому что я напился. Сейчас лежу, и мне плохо. — Жаль, — вздыхает Джин, поднимая голову к звездному небу, он выскочил без пальто поэтому сейчас сжимается от холодного порыва ветра, надеясь подцепить воспаление легких и сдохнуть от последствий. — Что мы не рядом. Повисает пауза, фраза была сказана с такой болью и отчаянием в голосе, что Юнги не знает, что ответить. Их дыхание в трубке синхронное, и им хорошо просто молчать. — Покажи мне клуб, — просит слишком резко Юнги. — Показать? — Да, сними видео, хочу почувствовать атмосферу. Я давно не ходил по клубам. — Давай видеозвонок? — Я только глаза открыл, — мямлит парень, теребя край толстовки с пятнами от соуса. — И там шумно, поэтому неудобно будет говорить. — Ладно, но ты меня простил? Мы друзья? Будем общаться? Ты позвонишь еще? Юнги хохочет от такого потока вопросов, искренне и звонко смеется, и Джин сам начинает улыбаться. Ему нравится смех его нового интернет-друга и его голос, ему нравится сам Американо. — Хорошо. Знаешь, — он хочет его увидеть, но, боясь снова обидеть парня, решает умолчать. — Я замёрз, поэтому пойду сниму видео. Может успею на горячие танцы Чимина на столе. Ты обязан это увидеть. Через пару минут он присылает видео и прикладывает файл со своим сэлфи. — Какой красивый, — произносит Юнги, проводя рукой по немного пухлой верхней губе, по идеальным чертам лица, разглядывает кофейные глаза. — Прям айдол. Боже! Он смущающее зарывается под одеялом и, словно школьница, получив фотку своего тайного краша, визжит и разглядывает Мэйпла.

«Кто надевает в клуб костюм?»

«Это Ив Сен-Лоран, детка»

«Ох, теперь накажи меня. Ты выглядишь словно богатый папочка из порно»

Джин выпивает залпом шот текилы и морщится, потому что она оказывается разбавленной. Решает, что пожалуется потом, он хохочет, читая сообщения, поэтому, впихнув уже хорошо пьяному Чимину телефон, просит его сфотографировать. Он сидит, закинув ногу на ногу, одна рука властно лежит на спинке черного-кожаного дивана, во второй — бокал с виски, ухмылка и взгляд, который ставит на колени. — Ля, ты секс, — икая, произносит Чимин и, отдав телефон, чудом не уронив его на пол, под руку с каким-то парнем идет на танцпол. «Не знал, что ты любитель дэдди кинка. Жаль, ты далеко, так бы посидел на моих коленях» Глаза Юнги опасно расширяются и, облизнув пересохшие губы, он быстро набирает ответ:

«Смотря на тебя, я начинаю терять голову, поэтому пойду остужусь в душе. А ты веселись» «И да, я бы не сидел у тебя на коленях, потому что я бы стоял на четвереньках»

Джин давится виски и присвистывает. «Ты — горячая штучка, и мне стоит срочно пойти танцевать, иначе придется воровать поднос у официантов чтобы прикрыться. Надеюсь увидеть твою фотку:)» — Нужно привести себя в порядок, — заключает Юнги, рукой трогая свои поблекшие коричневые волосы и думая освежить их, но перед этим отправляется спасать свое лицо после слезливой ночи.

***

Джин проклинает Чимина, потому что все-таки напился, и сейчас с тяжелой головой наощупь ищет свой телефон и довольно улыбается, видя пришедшее сообщение в скайпе. Зайдя в диалог с Американо, он поднимает бровь: ему прислали видео. Пока оно загружается, он решает выпить таблетку как только встанет, потому что голова слишком тяжелая и отдает в правом полушарии тупой болью. На экране появляется черная кофта, красивые пальцы с кольцами, которые настраивают камеру и потом уже сам парень. — Привет, — смущаясь произносит Американо на видео, рукой поправляя и так уложенные и чуть приподнятые черные волосы с челкой, приоткрывающей лоб и изящно тонкие брови. — Я подумал, что нечестно, если пришлю только фото, ты же мне видео прислал и… — он запинается, смотря из-под пышных ресниц на камеру, немного прикусывая губы, и вот этот момент Джин пытается понять, его член встал, потому что он проснулся или из-за этого парня, находящегося в н-количестве километров в дьявольском Нью-Йорке? — Валить и трахать, — заключает Джин, сглатывая и стараясь не думать, чтобы не закапать одеяло слюной. — Я подумал, что смогу сыграть на гитаре и спеть тебе, для тебя, — исправляется Юнги и нервно трет ладонью шею, но для Джина это движение такое сексуальное, что он вздыхает, а его щеки начинают гореть. — Боже, какой ты красивый, — шепчет мужчина, останавливая запись чтобы полностью рассмотреть черты лица и кошачье глаза, подведённые карандашом и акцентированные темными тенями. Серебряные серёжки-кольца на фоне черных волос и кофты очень сильно привлекают свое внимание к нижней части лица и придают коже еще более бледный аристократический вид. Он проводит пальцем по экрану и плевать, что выглядит как псих, просто не может успокоить сердцебиение и резкую волну возбуждения. Ему парень понравился еще ночью по голосу, и общаться с ним было так комфортно и классно. Они оба были на одной волне — это он понял, пока они «грязно» чатились. Может он все еще под действием алкоголя? Или у него не было давно секса? Или какие есть еще аргументы, чтобы Джин связал себя перед тем, как начнет писать, не подумав. Хотя он уже это делает. «Твой муж — слепой ебанат, потому что как можно изменять тебе? Ты выглядишь настолько прекрасно, что я уронил свою челюсть на пол и забыл какой сегодня день недели» «О, Боги Рима, какой ты красивый, бляяять. Твой муж просто кусок говна. Я приеду и въебу ему или выебу, сука, да с тебя надо пылинки сдувать.» Быстро печатает Джин, оставляя опечатки из-за сильного эмоционального возбуждения и все еще непроснувшегося сознания. А потом замирает, когда слышит первые ноты на гитаре и тихий голос. Он влюбился в парня, имя которого не знает, который живет на другом континенте в другом часовом поясе. Разве такое может быть? Тихий голос, но очень насыщенный, и сразу понятно, что песня исходит из глубины сердца. Юнги прикрывает глаза, немного показывая свою шею с темно-фиолетовым пятном и Джин злится, что засос оставил его ублюдок муж, а не он. У парня потрясающее произношение, почти без акцента и это сразу наводит на мысли о том, что муж, скорей всего, вдолбил в его голову, что он неполноценен. Он уже поет уверенней, только не задерживает взгляд на камере больше, чем на десять секунд, раскрывая глубину своего голоса, показывая его красоту. Вот тембр высокий, а затем — резкий шепот, от которого у Джина бегут мурашки. Доиграв, Юнги смотрит своими темно-кофейными глазами в камеру, и Джин клянётся, что не слышит ничего вокруг, кроме своего выпрыгивающего сердца. — Моя любимая песня. Послушай Холзи, и если что-то понравится, я смогу сыграть. Надеюсь, тебе понравилось? «Ты еще имеешь наглость спросить меня, понравилось ли мне, после того как влюбил в свою игру на гитаре? Да я тут беру билет, чтобы прилететь к тебе и насладиться вживую твоим голосом! Ты шикарно поешь. Почему ты не выкладываешь каверы? Я хочу, чтобы больше людей услышали тебя. Блять, твой муж гандон и уебок, и я ему завидую, потому что он может каждый вечер наслаждаться твоей игрой и пением» Ему не хватает одного раза, поэтому он снова включает воспроизвести и слушает. Слушает. Слушает. — Кто это так ахуенно играет? — А? — Джин вздрагивает от испуга, когда видит Чимина в его большой светлой кофте, которая превращает Пак Чимина в миленькую зефиренку, если не обращать внимание на оставшийся след от подушки на лице и припухлости под глазами. — Ты что тут спал? — переводит тему Джин, потому что не хочет с Чимином обсуждать Американо. Скорей всего, парень скажет, мол, вся эта дружба через интернет — такая фигня. Может и фигня, но не сам Американо. — Не захотел ехать к тому чуваку, чет не было настроения. Так кто это играл? — Не знаю, Гук скинул, мол, чувак круто играет, послушай. — Ааа, так и подумал, кавер на такую классную песню от Холзи. — Ты ее слушаешь? — Есть парочка любимых, но я больше по веселой и глупой попсе, чем по ее лирическим текстам, слишком личное и слишком глубокое. Прочитай перевод «Незнакомцы» и поймешь, что за красивой музыкой скрыто столько печали. «Как же знакомо» думает Джин, но, толкнув Чимина, бодро произносит: «Айда кушать, и тогда порубимся в игры или смотаемся по магазинам». — Ты же не хотел. — Передумал. — Тогда есть, в душ и шопинг, — подпрыгивает Чимин, но от резкой смены положения своего тела ойкает: — Все же в двадцать шесть бухать — не как в двадцать. Старею.