Бюро ритуальных услуг мистера Грейвза

Продолжая возиться с новой склянкой формалина, Майкл с раздражением перевел взгляд на дверь, услышав из-за той назойливый стук. И чего это последние дни все повадились ходить к нему в операционную, словно к себе домой? Уже смутно догадываясь о том, кого обнаружит за дверью, мужчина потянул за ручку, выглядывая в коридор и уже готовясь обрушить на незваную гостью поток совершенно справедливого негодования. — Ох, доктор Лэнгдон, как хорошо, что вы здесь! — с порога залебезила девчонка, молитвенно складывая перед ним руки, — разрешите зайти? Меня, кажется, что-то укусило… Боюсь, как бы не пошло заражение. — Ну, а я здесь причем? Госпиталь в паре остановок отсюда, — хмуро отозвался Лэнгдон, не выказывая пострадавшей и капли сочувствия. Видать, ловушки для стаи кусючих тварей, которых они не так давно обсуждали с Грейвзом, еще не успели возыметь должный эффект. Хотелось верить, что в этот раз им не придется отлавливать их по всему дому целых два месяца. — Ну, пожалуйста, доктор! — заныла Уотсон, таращась на него своими огромными глазами, что из-за аккуратно нарисованных черных стрелок немного напоминали кошачьи, — а вдруг это что-то опасное и мне нужна срочная помощь? Вы же не бросите девушку в беде… Несмотря на то, что Майкла все еще точило желание захлопнуть дверь прямо перед носом надоедливого секретаря, он все же нехотя посторонился, позволяя ей войти внутрь. Кто бы за его доброту и отзывчивость здесь еще доплачивал! — Сядь куда-нибудь, — кисло проговорил Лэнгдон, полезая в стеклянный шкаф за перекисью водорода и марлей, — здесь правда еще час назад труп лежал с проказой, так что… Разумеется, ни о каких прокаженных и чумных в его операционной не могло быть и речи. Уотстон все равно не сможет подловить его на вранье, а так хоть может испугается. А то мало ли: вдруг девице взбредет в голову бегать сюда к нему теперь по каждому чиху! Развернувшись, Майкл выжидательно взглянул на свою пациентку. Устроившись на краю кушетки, закинув ногу на ногу, она, признаться честно, не слишком-то походила на больную и страждущую… Странно, и чего тогда сюда притащилась? — Ну и? — уже начиная терять терпение, спросил Лэнгдон, остановившись напротив. — Простите, я что-то задумалась, — приглушенным почти до шепота голосом, пробормотала она, к удивлению мужчины вдруг начиная медленно задирать на себе юбку, — надеюсь, больно не будет? Невольно прилипнув взглядом к обнажившимся коленкам девушки, Майкл шумно сглотнул, замечая, как следом из-под ее юбки показался край капроновых чулок и… Кажется еще никогда в жизни звонок будильника не казался Лэнгдону настолько отвратительным и мерзким как сейчас. Прижимая ладонь ко лбу, дыша громко и тяжело, словно после бега на дальней дистанции, мужчина с трудом пытался собрать расползающиеся по углам мысли. Вчерашней ночью он слишком поздно уснул: доведенный почти до белого каления гребаной секретаршей, а вдовесок еще и обидевшись на выговор Венейбл, занявшей вовсе не его сторону в дурацкой разборке, Майкл никак не мог переварить события минувшего дня. И даже слопанная перед сном упаковка шоколадного печенья оказалась не способна спасти ситуацию! А ведь сладкое на ночь практически всегда помогало парню утешить душу и привести в порядок расшатанные нервы. Ни черта не выспавшись к началу новой рабочей смены, Лэнгдон с замученным стоном спихнул с себя скомканное одеяло, при этом невольно опуская взгляд вниз. — Твою мать… — вырвалось у парня сиплым шепотом. Давненько ему же не приходилось просыпаться по утрам с настолько убойной эрекцией. Прямо как в бравые подростковые годы - хотя это время Майкл не слишком-то любил вспоминать: несколько лет жутких неудобств и отвратительного чувства, что все твое тело абсолютно вышло из-под контроля. А уж в детском приюте, где никто и никогда не слышал о слове «приватность», пубертатный период так и вовсе превращался в настоящий ад: попробуй тут найти личное пространство и уединение, когда спишь в комнате на десять коек и моешься каждый день в общей душевой. К счастью, мужчина уже давно обзавелся и отдельной комнатой, и небольшой ванной, примыкающей к ней - спасибо Гревзу, что помимо работы обеспечил его еще и бесплатной жилплощадью. Но даже находясь наедине с собой, Лэнгдон не мог избавиться от легкой подступающей паники, стоило ему только задуматься о том, что послужило причиной сегодняшнего неловкого пробуждения. Пора бы уже прекращать так сильно беситься из-за каждой новой выходки этой напомаженной фифы, а то слишком уж много места она начинала занимать в его собственной голове. И даже сейчас, уже успев очухаться от прерванного на самом интересном месте сновидения, Майкл никак не мог отвлечься, продолжая выдумывать все новые и новые сценарии о том, чем оно могло бы продолжиться… Один вариант пошлей другого. Надо же, а ведь до сегодняшней ночи Лэнгдон даже и не пытался думать о новой секретарше в подобном ключе. Да и какой смысл? Как ни посмотри, все равно эта дамочка с косметичкой вместо мозгов не представляла из себя ничего больше, чем обычный яркий конфетный фантик. Да, цепляет взгляд, да, хочется рассмотреть поближе и потрогать руками - но на деле совершенно не стоит затрачиваемых усилий и времени. Сей печальный факт Майкл уже давно успел проверить на собственном опыте. Провалявшись в кровати еще с пару минут, словно надеясь, что недоразумение в его штанах пройдет как-то само собой, Лэнгдон, обреченно вздохнув, наконец заставил себя подняться и отправиться в душ. Зажмурившись и на секунду прижав ладони к лицу, когда по тому заструилась вода, Майкл на секунду поймал себя на довольно странной и даже опасной мысли: а что, если ему и правда поддаться на уговоры Грейвза и Галланта, пригласив девчонку Уотсон куда-нибудь? Обычно такие дамочки были достаточно легкомысленны и ветрены, чтобы суметь получить от них то, чего от благовоспитанных леди можно было дожидаться полгода, а то и больше. Но нет, в очередной раз пытаться сыграть в эту игру, рискуя при этом все равно остаться в дураках, Лэнгдон больше не собирался. Уж лучше разок справится тут в одиночку в душе! А там, гляди, и все его сегодняшнее наваждение мигом исчезнет без следа… Ведь так?

***

Одну неделю спустя… «А вот это уже ни хрена не смешно» — мрачно прозвучало в голове парня, пока тот, опираясь рукой о запотевшую кафельную стенку, старался восстановить дыхание. Последние семь дней Майкла не отпускало чувство бесконечно повторяющегося дежавю: целый день пытаться избегать встреч с Уотсон, заваливать себя работой, дабы лишний раз не выбираться из подвала, а в конце, либо в середине дня неизбежно сорваться и поцапаться с девчонкой из-за очередной ерунды. Причиной для скандала умудрялось стать все, что угодно: косой взгляд, небрежно брошенное слово, криво сложенные на стойку документы: заканчивалось все примерно одинаково - взаимными оскорблениями и попытками задеть друг друга за живое. А порой еще и жалобами Венейбл, которую, похоже, уже в край доконали их идиотские разборки, больше напоминающие ожесточенную войну пары детишек в песочнице. К досаде Лэнгдона, несмотря на его ожидания, что Уотсон быстро завалит все свои рабочие обязанности, на деле она не так уж и плохо с ними справлялась. По крайней мере ни Венейбл, ни Грейвз не находили весомых причин выставить девчонку обратно на улицу. Очевидно ощутив эту защиту и поддержку с тыла, чертова секретарша теперь нисколько не стеснялась гордо задирать нос, как будто ее и саму негласно назначили в местные начальницы. Майклу же каждый день теперь приходилось измерять предел своего терпения: сначала цветы, после генеральная уборка, с которой мисс Эверс добралась и до его операционной, перепутав к чертям все реагенты на полках, позже еще и смена испорченных лампочек… И для чего вообще было их трогать? Лэнгдон уже давно привык, что они постоянно трещат и мигают! Ему может так больше нравилось! А все эти наряды, в которых Уотсон заявлялась на работу… Неужели одному только Майклу казалось, что это уже чересчур?! У них здесь не клуб, и не танцевальная вечеринка! Кого девица пыталась здесь так впечатлить и обольстить своими обтягивающими блузками и высокими каблуками? Клиентов? Пауков на потолке? Прыщавого почтальона? А может быть Дэвида, к которому у Лэнгдона за последнюю неделю вдруг на пустом месте разыгралась острая неприязнь? Кто ж пойди поймет эту фифу: наверняка привыкла заигрывать и флиртовать с каждым встречным. А если уж этот «встречный» еще окажется богатым и респектабельным - так и вовсе! Оставался только один справедливый вопрос: Майклу-то какое до этого всего дело? Ну как тут сказать… Когда каждое утро просыпаешься с назойливыми мыслями о том, как хорошо бы было отжарить девчонку прямо за ее же стойкой в приемной, волей-неволей начинаешь зацикливаться на своих несбыточных желаниях. Тоже самое происходило и с Лэнгдоном: он мог сколько угодно отбрыкиваться и повторять, что ему абсолютно все равно, с кем крутит шашни их новый секретарь, но где-то глубоко в душе мужчины уверенно засела не то ревность, не то обида… Не то банальный страх, в котором Майкл ни за что бы не признался даже себе самому. Страх вновь оказаться брошенным и преданным. Ведь в прошлый раз Лэнгдон поплатился за свою слабость настолько фатально, насколько только можно было себе вообразить: угробленные к чертям карьера, репутация, и как следствие - всякое доверие к людям. И в особенности к представительницам женского пола!

***

— Видела сегодня утром афишу: на Бродвее со следующей недели покажут новую постановку «Анны Кристи»! Значит скоро и к нам приедут с гастролями! — с азартом проговорила Мэллори, пока Галлант, лениво допивая свой кофе, топтался в ее приемной, — подумала, может сегодня вечером заехать, спросить, когда будут билеты… Ты не хочешь пойти? — Я уже бывал на старой постановке, — без особо энтузиазма отозвался парень, криво улыбнувшись, — все эти страдания, стенания, заламывания рук… Честно говоря, не слишком я люблю все эти трагедии и драмы на сцене. Мюзиклы мне как-то больше по душе. — Ну это же О’нил, — пожала плечами Уотсон, сортируя по цвету ручки и карандаши в своем стаканчике, — классика… Обычно она вся только из страданий и состоит. — Ох, пупсик, этого добра, поверь, мне и здесь хватает… Не сразу обратив внимание, как Габриэль оглянулся куда-то в сторону холла, девушка, еще секунду назад пребывая в прекрасном расположении духа, резко изменилась в лице, стоило в приемной лишь замаячить Лэнгдону. Пожалуй, на сегодняшней день, когда Мэллори за первую неделю работы уже вполне сумела освоиться в стенах бюро, недодоктор Лэнгдон оставался здесь единственным, что неизменно портило ей настроение. Желчный, вечно чем-то недовольный и придирающийся к каждой мелочи мужчина доводил Уотсон просто до дрожи в руках. И совсем не той приятной дрожи, которая овладевала девушкой при первом знакомстве с Майклом. О нет! Сейчас это куда больше походило на попытки сдержать себя в рамках приличия, пока руки так и чесались заехать патологоанатому чем-то увесистым по физиономии. Несмотря на то, что целыми днями они успешно избегали общества друг друга, утром и вечером им неизбежно приходилось пересекаться для передачи документов. В эти непростые моменты им порой удавалось разойтись тихо и без скандалов, но чаще всего события в приемной разворачивались совсем по иному сценарию. А все потому, что Мэллори отказывалась молча проглатывать чужое хамство и пренебрежение по отношению к себе! Хотя, справедливости ради, иногда девушка и сама невольно становилась зачинщиком их с Лэнгдоном грызни, но он сам был виноват, что доводил ее до такого! Сохраняя на своей мордашке крайне занятой и высокомерный вид, девушка нехотя вытащила из стопки документов пару бланков, протягивая из доктору. Только бы в этот раз он смылся отсюда как можно скорее! — «Анна Кристи», значит? — вдруг тихо пробормотал Майкл, попутно оставляя подписи на бланках, — надо же. Не знал, что кроме каталога лаков для ногтей ты в этой жизни читала что-то еще. — Хочешь сказать, что я по-твоему тупая? — тут же взъелась Мэллори, быстро пряча в угол тот самый несчастный каталог, — между прочим, я год назад защитила диплом по английской литературе восемнадцатого века! — Ну да, это конечно сильно меняет дело, — насмешливо фыркнул мужчина, даже не поднимая взгляда от документов, продолжая оставлять на тех пометки, — а потом такие дипломы идут детям в качестве поделок для папье-маше… — Вот видишь, крошка, мне даже и на билеты тратиться не надо, — сдавленно хихикая, произнес Габриэль, наблюдая за бодрой перепалкой со стороны. — Уж кто бы говорил! — не слушая Галланта, огрызнулась Уотсон, глядя на ухмыляющегося Лэнгдона, — успешные врачи обычно только практикуются в моргах, а ты здесь торчишь уже почти десять лет! Какая потрясающая карьера для врача! Просто с ума сойти! — Да что ты своими куриными мозгами в этом вообще соображаешь?! — мигом растеряв все свое бахвальство, зашипел Майкл в ответ. Сама того не зная, Мэллори со своим замечанием о провалившейся медицинской карьере попала аккурат по самому больному месту. — По крайней мере я понимаю, что самоутверждаться за чужой счет - это унизительно, смешно и жалко! — рявкнула девушка, шлепнув стопкой бумаг по столу, — но тебе видно заняться больше и нечем! Видит бог, Лэнгдон пытался избежать прямых оскорблений, но следующая фраза уже бесконтрольно сорвалась с его языка: — Ну и сука же ты. Челюсть в этот момент одновременно отвисла сразу у двоих присутствующих: у Галланта от изумления, и у Уотсон от справедливого негодования и шока. — Давайте только обойдемся как-нибудь без драки, — пока в приемной продолжала висеть тревожная, раскаленная до бела тишина, добавил Габриэль, — пупсик, давай-ка я у тебя эти ножницы со стола пока заберу… Ох, ну слава богу! С облегченным вздохом Галлант, вместе с остальными, обернулся ко входу, откуда только что раздался требовательный и громкий дверной звонок.