Предел 2. Лето 1992

Поужинала быстро, паштетом с виноградом. Чай пришлось пить без сахара, просто с конфетой. Моя жадная до сладкого душа не устояла, и, таки, притащила с собой горсть неполезных вкусняшек. Печально, конечно, что нет больше ни сахара, ни соли. Придётся-таки налаживать отношения с соседями. Но за ужином мне было тревожно. Где-то в груди тоненько звонил колокольчик, а сердце гнало по жилам капли горечи. Я отставила чашку и прислушалась к себе. «Беспокойство о будущем? Приватизация жилплощади? Маленький собственный резерв?» – я перебирала возможные причины моей тревоги. Пыталась понять, о чём предупреждала интуиция. Но нет, душа болела за дядю с тётей. Дурацкие остатки совести мучили и требовали узнать, всё ли в порядке с опекунами. Не хватил ли кого Кондратий. Мало ли. А ещё, мне требовалось время, что бы со всем разобраться. Придумать, как дальше быть. Телефонный аппарат обнаружился под столом. Перевёрнутый и с отколотым корпусом. Благо, советская техника – штука долгоиграющая, к тяготам бытия привычная. Я вернула средство связи на стол, положила трубку на рычажки. В конце девяностых мы приобрели другой, более современный. Но в школе магии стояли агрегаты, похожие на вот этот. Чёрный, дисковый, проводной. Телефон смотрел на меня и ждал. Я несколько мгновений собиралась с духом, потом потянулась к аппарату. «Ты не в курсе, – сказала я самой себе. – Сегодняшней встречи не было, забудь». Трубка привычно легла в руку, пальцы правой набрали номер на диске. Два гудка – и тётя сняла трубку. – Алло. – Тётя Маша! – радостно произнесла я. – Леночка! – ответила женщина, – Солнышко, как ты? Когда приедешь? – искренне поинтересовалась она. Обычные вопросы и вполне искреннее сочувствие. Но я уловила в её голосе едва заметную настороженность. Не думать о встрече не получилось. – Нормально, тёть Маш, всё хорошо! – убеждённо проговорила я, и решила выложить новость, которая должна бы мою тётю обрадовать. – У нас тут летняя практика, так что я задержусь ещё на неделю или на две. Родственница на другом конце провода печально вздохнула. Только в этой печали была слышна доля облегчения. Где-то процентов десять - пятнадцать. Такие бывают новости: одновременно и печальные, и радостные. – Ну что же, раз надо, то надо, – сказала тётя. Мы немного помолчали, и я чувствовала, что родственница вроде бы и рада поболтать, но не может. Слишком устала. Впрочем, опекуны были в порядке, иначе я всё поняла бы по тёткиному голосу. Отсрочку я получила, поэтому попрощалась, и тётя повесила трубку. – Ну и, – вздохнув, спросила я у дискового телефона. – Что дальше? Ещё не совсем стемнело, но мысль о хозяйственных хлопотах вызвала у меня тошноту. Спать тоже не хотелось, а общаться я пока не рисковала. Но меня снедало такое чувство, будто я опять что-то забыла сделать. «Например, отчёт по практике», – напомнил ВэГэ. «Блин, точно!», – я взмахнула руками и пошла за сумкой. Многострадальная табуретка на этот раз выполняла свои прямые обязанности, а кухонный стол стал на некоторое время письменным. Я поёрзала, устраиваясь поудобнее, и раскрыла дневник. Магический артефакт – подарок на поступление – разумеется, был с сюрпризом. Первые сорок пять листов в нём – для связи со спонсорами. Вообще-то, телепортация живого объекта (мага) на несколько тысяч километров – это дорого. На территорию аномальной зоны – баснословно дорого. И по финансам, и по энергетическим затратам. У меня, студентки-нищебродки и мага с рекордно низким резервом, таких возможностей не было. И не будет. Я лишь мечтала, что мне удастся вернуться на каникулы домой. Но оказалось, в мире магов есть лица, всеми необходимыми ресурсами обладающие. Да ещё и желающие упрочить собственное влияние. Потому как на горизонте замаячила никем не занятая территория, и они были бы идиотами, если бы упустили такую возможность. То есть, технически, в России должны были существовать свои колдуны и ведьмы, но. Они впали в спячку. Вместе со всем волшебным городом Китежем. Позднее тут завелись магоотловы, и, по большому счёту, всё пространство превратилось в одну сплошную аномалию. Свято место пусто не бывает. Теперь Союз распался, а меня наняли. В добровольно-принудительном порядке. Уж не знаю, в складчину меня отправляли, или кто-то выступал генеральным, кхм, туроператором. Но я стала тестировщиком-испытателем. Мне пожелали удачи, снарядили в дорогу и дали артефакты. Дорогие и мощные. А я должна была выяснить, насколько хорошо они работают на территории РФ. Ах, да! Называлось всё это «летней практикой». Отчитываться о ходе проверки я должна была с помощью своего дневника. Просто писать в нём, а мои спонсоры получали бы информацию. Пусть связь и была односторонней, забываться не стоило. А вот что стоило сделать, так это обдумать свои слова. Поэтому я сбегала в комнату, достала из сваленных в кучу вещей тетрадь, ручку, и стала строчить сочинение. «Была доставлена по месту дислокации в три часа по полудни по местному времени», – написала я в черновике. И возмутилась сама себе. – «Что за хрень?!» «Что не так?» – полюбопытствовал мой самокритик. «Тяжёлое начало, – пояснила я, – слишком сухое и официальное». «Они тебя чуть не прибили при переносе, а ты собираешься написать им за это оду*? (*ода – похвала, выраженная в стихах)» – удивился ВэГэ. – Козлы! Вы меня чуть не прибили при переносе! Совсем мозги потеряли, да?! – выкрикнула я в потолок. И добавила, – как думаешь, они это специально? «Конечно, специально, – ответил голос, – но лишь некоторые. Возможно, вообще кто-то один. За что – не спрашивай, слишком мало данных. Могу сказать только одно: вряд ли это – что-то личное». «Ух ты, так от меня же с нетерпением ждут вестей! – поняла я. – Ну что, пора-пора-порадуемся?» Я придвинула к себе дневник и на первом листе написала. «Некорректный перенос (аж на целый метр в сторону от рассчитанной точки) позволил мне подслушать интересный разговор, при этом не выдать своего присутствия. Так что, наверное, даже, спасибо. Правда, ещё пара сантиметров, и мои дражайшие опекуны увидели меня вмурованной в стену. Пожалуй, их хватил бы инфаркт. А так – всё нормально. Я даже покуражилась, ибо содержание беседы мне не понравилось. Я прогнала незваных гостей из своего дома, для чего изобразила полтергейста. Птица и шляпа сработали отлично. Родственники не видели меня с расстояния вытянутой руки. Побочных эффектов (тень, отражение в зеркалах) не появилось. Так что я тут отрываюсь, спасибо. Время работы артефактов, – я сверилась с индикаторами на браслете, – 9 минут 36 секунд». Я поставила точку. Лист оторвался, на несколько мгновений завис в воздухе и медленно исчез. Информация ушла. «Как думаешь, нормально?» – поинтересовалась я у своего всезнайки. «Думаю, отлично. О том, что ты знаешь о попытке убийства, они догадаются. И то, что ты использовала артефакты для «куража» спишут на твою злость. Молодец». «Так что, теперь можно отдохнуть?» – спросила я, потягиваясь. «Куда? – вкрадчиво поинтересовался он. – У тебя ещё бельё не повешено сушиться». – А-а-а-агр-р-р-р! – рассердилась я. – Этот день когда-нибудь закончится?! «Если ты его не высушишь, то оно протухнет, и получится, что ты зря стирала», – взывал к моему разуму ВэГэ. «Да ну и чёрт с ним!» – отвечала я. «Хорошо. Чёрт с ней, со стиркой. – Неожиданно согласился он. И коварно продолжил. – А выжимала на центрифуге ты его тоже зря? Хочешь ещё раз?» Это был удар по больному. Мало того, что мне и стирать лишний раз не хотелось, но отжим – это уже слишком. Я поднялась и нехотя поплелась в ванную. В тазике меня дожидались отцовы вещи: брюки, рубашки. Год назад, после похорон, не раздала, даже не доставала из шкафа. Теперь вот, родительская одежда валялись в пыли после обыска. А я ещё зачем-то принялась её перестирывать. Зачем? Уж она-то точно могла подождать. Но нет, я взяла из груды пожитков то, что первым попалось под руку. Эх.. «И куда их теперь девать?» – спросила я. Верёвки для сушки у нас были натянуты над ванной и на балконе. Но на балконе я ещё не убиралась, а здесь уже всё было занято. – Ой, боже ты мой… – мрачно произнесла я и ушла на кухню. Вернулась в ванную, волоча за собой табуретки. Сполоснула их из душа, перевернула и повесила одежду на ножки. Да, рубашки волочились по полу. Но я решила, что это не критично, к тому же полы, ну, кхм, чистые. Во всяком случае, по сравнению с тем, что было. Ночью меня разбудил шум. Работающего пылесоса. Я сперва не поняла, что за *** происходит. Потом вспомнила, что вроде как ложилась спать. Спустя тридцать секунд решила, что если соседи соберутся отвесить полуночному уборщику люлей, то я к ним присоединюсь. Но мат из открытых форточек не доносился, дом спал. Стало быть, гул звенел только в моей голове. Шум, между тем, усилился, и я, даже, пошла проверить собственный пылесос. Но он как стоял в углу, полностью выключенный, так и стоит. Наконец, я сообразила оглядеться и заметила-таки оберег. Он тревожно пульсировал фиолетовым светом и тянулся щупальцами во все стороны. Я помчалась к сумке, чтобы перечитать инструкцию, но поняла, что без света я ничего не увижу. Щёлкнула выключателем. Единственную комнату озарил яркий свет, и почти сразу послышалось сдавленное ругательство со стороны балкона. А у меня по спине прошёл холодок. «Вот только домушников мне не хватало», – я судорожно рылась в сумке в поисках камня иллюзий. Нашла, сжала в кулаке. В следующее мгновение на моём месте появилась фигура бугая под метр девяносто в растянутой майке и семейных трусах. – Твою мать! – он огласил квартиру смачным ругательством. – Кот! Я тебя щас прибью! Мужик, щурясь от яркого света оглядывал квартиру. Я же настоящая, скрытая иллюзией, смотрела на балкон. Там на секунду показалось лицо какого-то пацана. Он удивлённо вытаращился на моего призрака, хлопнул глазами и снова исчез. «Ну что, играем дальше?» – спросила я саму себя и тоненько мяукнуа. – Шкет! – пробасило моё творение и попелось на кухню. – Ночью жрачки нет! – Мау-мау? – вопросила я. Бугай с силой ударил по столу. Я потирала ушибленную руку и думала про себя. «Ну же, пацан, не подведи! Я увела «хозяина хаты» из комнаты. Вали давай!» На балконе послышался какой-то шум, а мужик открыл кран на кухне. Через пару минут я увидела в окне убегающую фигуру. – Фууух, пронесло! – я опустилась на табурет и деактивировала артефакт. Таймер показывал три минуты работы, уровень заряда даже ещё горел зелёным. «В этот раз – да, – подтвердил Голос. – Но мне не нравится работа оберега. Он должен был закрыть твой дом от такой мелочи, как воры». «Воры – это не мелочь. Криминал у нас сейчас набирает обороты», – возразила я. «Тем более, – внутренний голос говорил серьёзно, – нужно в ближайшее время зарядить артефакт магией». «Где бы её взять? – возмутилась я. – У меня – шиш с маслом, а не магия!» ВэГэ на минуту задумался. «Магия накапливается в старых вещах, – сказал он. – В твоём случае, дореволюционных. Украшения, деньги, зеркала, фотографии, –перечислил мой персональный помощник. – Какие-то другие предметы быта». «И как много её накапливается? – скептически поинтересовалась я. – Как долго она не выветривается?» «До нескольких единиц, – ответил собеседник, – но после стольких лет хранения в аномальной зоне..» «Вот и я о том же», – проворчала я. «И все же стоит попытаться. Это лучше, чем оставлять тебя без защиты», – заметил голос. «Можно, – согласилась я. – Но у меня разве что пара таких фотографий». Сна всё равно не осталось ни в одном глазу. Я поднялась и пошла в комнату, где в куче сваленных вещей лежали альбомы. Мне нужен был самый старый, где-то в нём хранились дореволюционные снимки. – Апчхи! – сказала я, вороша пыльную кучу. Страницы шелестели под моими пальцами, мелькали лица давно мертвых людей. Мне нужна была мамина прабабушка, которая была прабабушкой и тёти Маши. Но фотографии на месте не оказалось. Как и другой, где прабабушка выходила замуж во второй раз. Справедливости ради, часть снимков выпала из альбома в результате обыска, но они лежали рядом, в той же куче. Но я уже знала, что ничего там не найду. Интуиция мага – штука, которой следует доверять. Особенно моей. «Их нет, – сказала я. – Их здесь нет». «Уверена?» – переспросил Голос. «Да. Их забрали», – я положила альбом обратно в кучу и некоторое время растерянно на неё глядела. «Мы не знаем, что у тебя искали, но мы знаем, что у тебя нашли, – заметил Голос. – Батарейки. У Магоотловов есть вещи, требующие магической подпитки». «Ты тоже не веришь, что они исчезли?» – спросила я собеседника. «Скорее всего, притаились, – незамедлительно ответил он. – И именно поэтому так важно, чтобы заработал оберег». Фиолетовый троглодит словно почувствовал, что о нём говорят, и опять потянулся ко мне щупальцем. И пусть мои ноль целых две десятых уже восстановились, этого ему было слишком мало для нормальной работы. «Но не давать же ему сожрать другие артефакты!» – мысленно воскликнула я. «Если по-другому не получится, то придется», –ответил он. – Да я же тогда практику завалю! – я не выдержала и сказала вслух. А сама представила, каково это: завалить проект на такую сумму. Мне же тогда будет лучше вообще не возвращаться! Хотя… Я посмотрела на браслет с индикаторами, и что-то он мне подозрительно напомнил наручник. «Чё-о-о-о-орт!» – мысленно завопила я. «Не снимается», – подтвердил мои худшие опасения ВэГэ. – Не-е-е-е-ет! – простонала я и осела на пол. «У тебя всё равно не было выбора, – вразумлял меня внутренний голос. – Ты или оправлялась на родину с артефактами, или не отправлялась». «Меня верну-у-у-ут, – ныла я, – и накажут за провал!» По щекам катились злые слёзы, а руки бессильно сжимались в кулаки. «Мне тоже не нравится этот вариант. Но есть вещи важнее. Твоя жизнь, например», – заявил мой самокритик. Я вспомнила грозящий мне навязанный брак и передернулась ещё и от этих перспектив. Но, видимо, минус на минус должен в кои-то веки дал плюс, и меня осенила догадка. «Стой, погоди, ты сказал – вещи?» – спросила я собеседника. «Да, а что?» – недоумевал Вэгэ, пока я бегала на кухню. – А мы сделаем вот так! Сказала я, вытряхивая из сумки всё, что в ней было, прямо на стол. Сумку я протаранила в комнату и обеими руками протянула артефакту. Оберег попульсировал, да и присосался к ней аж пятью щупальцами. Сумка, вопреки ожиданиям, не развалилась на части. Даже не стала хуже выглядеть, она просто стала обычной сумкой. Больше не уменьшала объём и вес переносимых предметов. Но я решила, что эта жертва того стоила. Оберег больше не пульсировал. Ровное едва различимое мерцание окружило квартиру. «Молодец», – похвалил Вэгэ. – Мы ещё повоюем, – я мрачно усмехнулась и выключила свет.