Нехватка

Мозг Кроули совершенно отказывался называть Артура Артуром и громко вопил каждой клеточкой, что имя это чужое и совершенно ему не принадлежит. А вот называть букиниста ангелом оказалось неожиданно легко и приятно. Мужчина и правда был каким-то неземным. Он был красив, мягок и ангельски добродушен. Он мог поддержать разговор в любой области и об абсолютно любом историческом периоде, высказав в шутку, что благодаря своим книгам предсказаний, может заглянуть даже в будущее. Но, при всей широте своих знаний, кажется, не знал самого главного — этой жизни. За примером далеко ходить не надо было: ангел, очевидно, формально знал, что такое свидание и зачем люди на них ходят (в книжке вычитал, небось), но при этом с большим удивлением посмотрел на переплетение их рук, когда Кроули накрыл его ладони своими и начал нежно массировать ухоженные пальцы. Кроули настоял на том, чтобы оплатить их ужин, хотя позвал его букинист. Сначала он подумал, что просто оценил состояние безрукавки крупной вязки, ухоженной, но очень уж старой, и это повлияло на его решение, но потом понял, что этот жест казался, скорее, привычкой. "Я привык платить за своего ангела", — проговорил он в голове, и это звучало как истина. А ангел сиял так, будто Кроули подарил ему весь мир, а не горку суши с жасминовым чаем. Весенний воздух был пропитан ароматами выхлопных газов — всё-таки они жили в Лондоне, а не на лоне природы, — но погода стояла чудесная, тёплая и непривычно безветренная, поэтому мужчины отправились в Сент-Джеймсский парк, где гуляли вокруг пруда сначала в густых сумерках, а потом и в полной темноте. Не задумываясь и не сговариваясь, они шли ровно плечом к плечу, Кроули по левую сторону, Артур по правую. Кроули казалось, что он знал каждый аргумент в каждом мелком споре, который возникал у них с его ангелом, и тот тоже всё знал, но всё равно проговаривал их для порядка. Складывалось ощущение, что они не узнают друг друга, а вспоминают. Кроули думал, что ему в последние полгода (или всю жизнь) не хватало именно Артура, а не кого-то ещё. В полночь строгий офицер полиции выпроводил мужчин из парка и закрыл за ними ворота. — Я провожу тебя домой. — Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение, и Кроули откуда-то знал, куда надо идти. На освещённых фонарями улицах он смотрел только на немолодое, с морщинками в уголках глаз и на лбу, лицо букиниста, на его прелестные кудряшки, похожие на пёрышки, слушал его мягкий голос, и чувствовал, что в первый раз в жизни по-настоящему влюбился. Как какой-нибудь чёртов лебедь, до конца своих дней. — Мы пришли, — сказал Артур совершенно неожиданно и поднялся на невысокую ступеньку крыльца. Их глаза оказались на одном уровне, и Кроули поддался непреодолимому желанию, которое буквально толкнуло его на Артура. Их губы соприкоснулись. Букинист тут же опустил свои руки на плечи Кроули в поисках опоры и оказался в его объятьях. Тому на мгновение показалось, что сейчас у него за спиной распахнутся стильные чёрные глянцевые крылья, и он увлечёт своего ангела в захватывающий стремительный полёт — именно так, должно быть, происходит ритуал ухаживания у ангелов, и он бы хотел ему следовать. Он не планировал этот поцелуй вообще, мгновение назад он не думал даже, что этот поцелуй будет хоть сколько-нибудь страстным, но Артур аккуратно раздвинул его губы языком, и Кроули ринулся в ответ исследовать его рот. Ровный ряд зубов, короткий толстый язычок, на котором ещё чувствовался вкус чая, мягкие губы, которые тоже было приятно вылизывать. Кроули осознал, что заходит слишком далеко для поцелуя на улице, и отстранился. С губ Артура слетел вздох разочарования, но Кроули уже не обратил на это внимание. — Ты здесь живёшь? Или работаешь? — спросил он, глядя округлившимися глазами куда-то вверх, над макушкой букиниста. — И то, и то: внизу магазин, наверху моя квартира. Очень удобно, знаешь ли. — И ты владеешь этим зданием? — Да, оно семейное. Несколько веков переходит по наследству. — Артур выглядел смущённым и недовольным. — Но почему ты спрашиваешь? Знаешь... Мы могли бы продолжить... — О да, мы обязательно продолжим. Я зайду к тебе завтра? — Кроули произнёс слово, которое не говорил практически никому: — Пожалуйста? Сейчас мне срочно надо бежать. — О, какая жалость. — Букинист как-то весь поник. Энтони нежно поцеловал его в уголок губ, что несколько исправило положение. — Заходи в любое время. Завтра будет закрыто, но вот там, — Артур указал на хорошо спрятанную кнопку, — звонок. — О, не стоит закрываться ради меня. Я могу прийти и после рабочих часов. — Всё в порядке. Я просто в принципе не особо горю желанием открываться. Кроули нежно поцеловал пальцы ангела на прощание и ушёл к себе. *** Уходя, Кроули ещё несколько раз оглянулся. В то мгновение на пороге Кроули ощутил себя, наверное, как ведьмы, проходя в церковь, — его словно прошило разрядом молнии, но ему не померещилось, точно: крупными золотыми буквами над дверью было написано "А. З. Фелл и Ко". Артур... Блять, надо было не тупить и спросить его фамилию — наверняка ведь "Фелл". В его жизни стало слишком много совпадений. На следующий день он сдерживал себя всеми доступными способами, чтобы не отправиться в лавку Артура сразу же, как проснулся. Кроули бесконечно долго принимал горячий душ и заодно прошёлся триммером по той растительности на теле, которая казалась ему недостаточно элегантной. Затем он старательно сверх меры одевался, перебрав десяток одинаковых чёрных рубашек и примерно столько же брюк, но выбрал в итоге рубашку винного цвета и зауженные джинсы (которые, надо признаться, ухватил на распродаже в женском отделе). Волосы он оставил на свободе, в старательно созданном за полчаса творческом беспорядке. По дороге к Артуру Кроули заглянул в винный магазинчик и прикупил пару бутылок вина. Они улеглись в его стильную кожаную сумку (которую он тоже урвал в женском отделе, но утверждал, что она унисекс) рядом с томиком Лафонтена. Кроули планировал сначала разобраться с мучительным своей незаконченностью вчерашним поцелуем (нужно было очистить голову, и ангел, кажется, ещё вчера был не против более интимного продолжения), а потом разбираться со всеми а-з-фелльными совпадениями. Бурая кнопка звонка прекрасно маскировалась под дверную коробку, но Кроули смог бы позвонить даже с закрытыми глазами. На третью нетерпеливую трель к двери подошёл ангел, не отрываясь от чтения. Уже только повернув замок изнутри, он поднял глаза и, увидев, кто к нему пришёл, широко улыбнулся. Кроули решил не журить его в этот раз за то, что открывать дверь подобным образом небезопасно. Стоп. С чего он вообще должен был говорить букинисту такие вещи? Всего третий день знакомства, напомнил он себе. Внутри лавки пришлось на пару секунд зажмуриться: настолько рябило в глазах от множества разноцветных обложек книг и ярких аксессуаров на каждом миллиметре пространства. Кроули глубоко вдохнул воздух, состоящий по большей части из книжной пыли, и почувствовал себя как дома. Не хватало только места, где он мог бы вытянуть свои ноги, например, после долгой утомительной прогулки. Мужчина по-хозяйски пошёл вглубь лавки и вскоре нашёл такой уголок: он был огорожен полками, и там стояли бюро, резной столик, кресло и кожаный диван, накрытый двумя покрывалами. — О, располагайся, дорогой, — прозвучал в спину голос Артура. — Чай? Кофе? — У меня своё, — ответил Кроули, достал из сумки бутылки вина, а саму сумку скинул куда-то между диваном и бюро. — Но, если ты очень хочешь, можем пить из чашек. Артур засмеялся и удалился куда-то ещё глубже в лавку. Кроули, тем временем, сел на диван. Тот принял его тело в ласковые объятия, и в скрипе кожи послышалось "Я скучал". Столик стоял на идеальном расстоянии от дивана — так, чтобы не приходилось далеко тянуться, — но Кроули точно знал, что его ангел всегда сидит только в кресле, выставленном симметрично напротив. Букинист и правда предпочёл кресло дивану, поставив на стол бокалы и тарелку с кубиками сыра и положив поближе к Кроули штопор. Пока гость возился с пробкой, Артур коротко рассказал об истории здания. — Ты мне хотел что-то показать? — спросил он, когда Кроули разлил вино по бокалам. — Для начала я хотел бы с тобой выпить. Они беседовали о каких-то незапоминающихся пустяках. Артур смаковал вино так же, как и суши: вдыхая аромат, катая на языке, с выражением блаженства на лице. Кроули был доволен, что угодил его вкусу, хотя бутылки попросту сами легли в его руки в магазине. На третьем бокале щёки его ангела приятно порозовели, как лепестки шиповника, глаза его блестели и вполне определённым образом постреливали в сторону Кроули, пальцы теребили воротничок рубашки. Кроули решил перейти в наступление. Кошачьей (как он сам считал) походкой Кроули подошёл к Артуру и положил руки на подлокотники кресла, поймав того в своеобразную ловушку. Серые глаза мужчины горели в предвкушении, и Кроули не стал тянуть. Он накрыл губы букиниста поцелуем, и через некоторое время почувствовал, как тот начал поёрзывать в кресле. На ягодицы Кроули опустились руки, побуждающе сжались и потянули его вперёд, в кресло. Мужчина не поддался, улыбнулся и разорвал поцелуй. — Позволишь? — сказал он и опустился на колени перед Артуром. Тот, возможно, не до конца понимал, а только чувствовал, что должно произойти, но согласно кивнул. Кроули казалось необычайно необычно правильным быть на коленях перед ангелом. Даже без всякого сексуального подтекста, хотя сейчас он был вполне себе без "под". Пышные, но упругие бёдра ангела просто требовали, чтобы по всей их длине провели руками, чтобы их сжимали, а потом, когда они больше не будут обёрнуты в ткань брюк, их было необходимо тщательно покрыть поцелуями и укусами. Проведя по ним пальцами от колен до паха, Кроули расстегнул ширинку брюк Артура и выпустил наружу его возбуждённый член. Артур прикрыл рот рукой, но Кроули его "успокоил": — Тебе понравится, ангел.