Нехватка

По удивлённому выражению лица Артура Кроули понял, что тот впервые видит оккультную символику на полу своей лавки. Впрочем, когда край ковра шлёпнулся обратно на пол, поднялось приличного размера облачко пыли, подсказавшее, что ковёр не трогали уже довольно давно. — Мне почему-то кажется, что стоит держаться от этого круга подальше, — произнёс букинист и задумчиво повёл нижней челюстью. — И, пожалуй, стоит почаще убираться. — Я куплю нам сюда робот-пылесос, — уверенно пообещал Кроули. — Слушай, мне кажется, я знаю всё в твоём доме: от кнопки звонка до настырного дикого одуванчика, торчащего в углу твоего заднего двора. Меня это, признаться, немного пугает. — Меня тоже, — согласился Артур. — У меня такое чувство, что наша встреча была неслучайной. В хорошем смысле. — А может быть какой-то плохой? — Я читал в газете, что может. — Артур потупился от мысли, что он мог бы хотя бы предполагать подобные вещи. — Ну, знаешь, сталкинг и подобные вещи. — Энтони только открыл рот, чтобы возмутиться, но Фелл продолжил: — Но у меня ни на секунду не возникло к тебе недоверия. И меня не оставляет чувство, что самое правильное место для тебя — это у меня дома. Или мы просто должны быть рядом. Кроули знал об этом раньше него. Он был дома и больше не хотел его покидать. Разве что для того, чтобы перевезти вещи и растения. — Знаешь, что, — предложил он, — давай проведём небольшой эксперимент: отправимся сейчас ко мне. Раз твой дом знаком мне, то моя квартира может вполне оказаться знакомой тебе. Кажется, будет любопытно. *** Кроули не понял почему, но Артур пришёл в неописуемый восторг от его квартиры. Всё началось ещё с кнопки звонка в виде кобры с раскрытым капюшоном, атакующей руку посетителя. Артур погладил нос змейки кончиком указательного пальца и только потом зашёл внутрь. В тёмной прихожей его ангел провёл рукой по шершавой стене и чуть ли не замурчал. Он воздал комплименты древним на вид ярко расписанным вазам, стоявшим почти у входа, а затем произнёс с крайне задумчивым и сосредоточенным выражением лица: — Я забыл, в какой стороне у тебя стоит скульптура орла: справа? Кроули прищурился и ответил: — Напомню: ты впервые в моей квартире. Справа. А слева знаешь что? — Тоже что-то пернатое, кажется. — Ангел недовольно наморщил нос. — Ох, дорогой, давай начнём с чего-нибудь, в чём я уверен: ты обещал мне показать свои растения. Веди. Зелёные засранцы испуганно, но приветливо зашуршали листьями при виде своего хозяина и его гостя. — Боже! — Ладони Артура взлетели к его щекам. — Они великолепно выглядят. Такие роскошные! Букинист погладил ближайший доверчиво протянутый к нему листик, и Кроули шикнул на них обоих. — Не балуй мне их тут! — Тон был строгим, но Артур только улыбнулся. Налюбовавшись растениями, Артур заглянул в приоткрытую поворотную дверь и повернулся к Кроули с шаловливой улыбкой и блестящими глазами. — Ты в курсе, — игривым тоном спросил он, — что у тебя там скульптура, персонажи которой занимаются всякими непотребствами? — Они борются, ангел, — с нарочито усталой интонацией, будто это было их личной шуткой долгие годы, ответил Кроули. — А непотребствами можем заняться мы с тобой, — он кивнул головой в сторону другой двери, — там, в спальне, например. Артур с любопытством заглянул в спальню, осмотрев с порога огромную кровать, застеленную хлопковым бельём цвета вулканического пепла, длинную полку с дисками, тонкую вешалку для одежды и маленький пустой столик, на котором лежала вчерашняя газета. Он сделал шаг внутрь и крепко, до боли, схватился за предплечье Кроули, будто пытался не упасть. — Это чувство... Я чувствую... любовь? Да, именно так. Много любви. — О, извини, это моё, забыл убрать в кладовку, — попытался пошутить Кроули, но Артур выглядел совершенно серьёзно. — Мне надо... — только начал и тут же прервался он. — Идём в гостиную. Пожалуйста. Нужно кое-что проверить. Они вернулись через оранжерею, прошли мимо непотребно борющихся ангела и демона и оказались в просторной практически пустой гостиной. В ней стоял огромный белый диван, у стены напротив него располагалась массивная тумба с приставкой, нераспакованными дисками с играми, а выше висела огромная плазма, напоминавшая больше футуристическую тач-панель из космического корабля, чем телевизор. Артур настойчиво потянул Кроули на диван и сел на ту половину, которую Энтони всегда оставлял свободной. Букинист в своей светлой одежде так органично смотрелся на этом диване, будто шёл к нему в комплекте (с доплатой) сразу из мебельного. Кроули опустился рядом. — Неужели ты так же чувствовал себя у меня дома? — Артур, казалось, говорил сам с собой. Он потупил глаза и очаровательно покраснел. — Ох, это так неловко... У меня такое чувство, что мы с тобой провели на этом диване уйму времени и... — Наружу юркнул кончик языка, быстро облизав губы. — И я признавался тебе в любви. И ты отвечал. И было так горько и страшно. И мы были едины. Ты понимаешь, о чём я? — Да, — ответил Кроули, поскольку вспомнил. Он вспомнил тот День, когда мир должен был погибнуть, но вместо этого переродился. Всю боль от осознания потери Азирафаэля, когда носился кругами по его горящему книжному магазину, их магазину. Отголоски этой боли он чувствовал последние полгода. Он вспомнил, как шептал в шею ангела слова любви, пачкая его сажей от сгоревшей Бентли, а тот болезненно впивался пальцами в его кожу так, что потом остались синяки. По телу вновь пронеслось щекотное ощущение, какое он чувствовал тогда, при одновременной смене сущностей. У них был всего лишь месяц, за который они стремительно нагоняли шесть тысячелетий. Они жили здесь и жили у Азирафаэля, пытаясь понять, где им будет удобнее, но так и не смогли решить. Они вместе ходили по магазинам и спонтанно покупали безделушки. Они вместе пытались готовить и проваливались на каждом пункте рецептов. Они пили на кухне кофе поутру, разгадывая кроссворды, и смотрели на диване фильмы по вечерам, завернувшись то в пледы, то в крылья. Они упивались своей свободой и единением, а потом случился какой-то провал. Ангел читал в постели басни, сверяясь со словарём, в ночь перед этим. — Азирафаэль, — медленно произнёс Кроули, — нам точно надо с этим разобраться. *** Лежать на ангеле было мягко и удобно — лучшая подушка на все времена. Азирафаэль поглаживал голову демона, пропуская рыжие прядки сквозь пальцы, потирая проявившуюся на виске змейку. Кроули предпочёл оставить всю работу ему и просто наслаждаться лаской, от удовольствия зажмурив жёлтые глаза. Азирафаэль умел думать за них обоих, когда было нужно. — Вероятно, нам всё-таки попытались придумать наказание, — сказал ангел через некоторое время. — Единственное, что приходит в голову. Раз уж не получилось с водой и пламенем, нас решили разделить и нейтрализовать. Совершенно... — Не говори "непостижимо", пожалуйста, — пробормотал Кроули. — Я хотел сказать: "бестолково", но "непостижимо" тоже вполне подходит, — усмехнулся Азирафаэль. — Лондон — большой город, мы с тобой очень разные и могли бы и не встретиться. Но, ох, нас ведь оставили жить в соседних районах! Я даже приходил много раз на нашу скамейку в парке, потому что она всегда была единственной свободной. Кроули не видел лица ангела, но мог однозначно сказать, что он закатил глаза, поражаясь глупости коллег с обеих сторон. Азирафаэль глубоко вздохнул и продолжил: — Это всё только предположения, но мне кажется, что у нас теперь всего два варианта: изобразить, что мы не в курсе, и жить тихонечко дальше, пока нас не обнаружат, или показать, что с нами нельзя так обращаться, и прямо сообщить, что Рай и Ад — как это называется? — лоханулись? — Да, они те ещё лохи, я всегда тебе это говорил, — подтвердил Кроули. — Лично я получу гораздо большее моральное удовлетворение, если мы им об этом сообщим. Азирафаэль кивнул. — Прекрасно тебя понимаю. У тебя остались каналы связи? — Пожалуй, нет. А в Ад бы я спускаться не хотел. Ну, ты в курсе, как там. У тебя? — О, у меня есть прямая линия.