Fallen Like Snow

      Следующий день начинается со вкусного «шведского стола» на завтрак. Все находятся здесь, чтобы обсудить сегодняшнюю лыжную поездку, и Питер чувствует себя не лучшим образом после того, как мистер Озборн говорит, что это будет пустой тратой времени, если Тони не сможет насладиться прекрасной погодой на Платтене. Но Тони снова отмахивается.       — Питер здесь всего на неделю. Я не оставлю его одного, — Питер не может избавиться от румянца, расцветающего на его щеках. Тони либо слишком хорошо вжился в роль бойфренда Питера, либо не хочет тусоваться с друзьями. Питер считает, что первый вариант более вероятен. Он надеется, что это на самом деле так.       Первую половину утра они посвящают походу в Кенигслайтен. На самом деле, он не был таким уж долгим, но для человека с однодневным опытом это оказывается настоящей тренировкой. Когда они выходят из кабины подъёмника, Тони смотрит на Питера и ласково улыбается.       — Хочешь выпить в баре ‘Umbrella’? — Питер немедленно качает головой.       — Я могу пройти ещё немного.       — Это всё ещё каникулы, Пит, и тебе не обязательно мне что-то доказывать, — Тони пожимает плечами, переставляя палками по снегу. — Или кому-то ещё, — Питер благодарно кивает и смотрит на гору.       — Еще один подъём, а потом немного какао?       — Ах, малыш, пожалуйста... Я бы убил за горячее какао со сливками. Звучит прекрасно.       Поднимаясь на подъёмнике, они прижимаются друг к другу, окруженные парой других людей, чьи разговоры на иностранном языке Питер не может разобрать. Больше всего он боится парня-сноубордиста рядом с ним. Обычно они вылезают из подъёмников немного по диагонали, поэтому, если он наткнётся на Питера, они обязательно свалятся. Не так ли?       — Ой, kijk uit, je stok valt bijna! — Питер смотрит на парня рядом с ним, широко раскрыв глаза, и смущается. Что он сказал? Мужчина внезапно подаётся вперёд, чтобы схватить лыжную палку Питера, которая, как он сейчас замечает, висит только на ремне. Он чуть не уронил её.       — Эх, entschuldigung, мой немецкий не очень хорош. Англичанин? — спрашивает наконец парень. Его акцент немного забавный.       — Американец, — усмехается Тони, наклонившись вперёд, чтобы взглянуть на Питера.       — Круто! — парень широко улыбается и протирает варежками линзы своих лыжных очков. — Откуда именно?       — Нью-Йорк, — вежливо отвечает Питер.       — Вы всегда катаетесь здесь?       — Нет места лучше Тироля, — мечтательно вздыхает Тони.       — Это точно! — мужчина расслабляется, откидываясь на спинку сиденья. Подъёмник немного качается. Несколько секунд они сидят в тишине.       — Так, а ты откуда? — спрашивает Тони.       — Нидерланды! Там слишком ровно, так что я люблю приезжать сюда.       — Твой английский довольно хорош, — с улыбкой говорит Питер, и мужчина поворачивается.       — Спасибо! Это твой первый раз?       — Ага, — слегка смущённо признаётся Питер. — Я с трудом могу устоять на лыжах.       — Конечно, к этому нужно привыкнуть.       — Как ты начал кататься на борде? — искренне интересуется Питер.       — А, я катаюсь на скейтборде дома, — Питер не отвечает и только смотрит вперёд. Голландец весело продолжает. — На самом деле, перейти с лыж на доску оказалось довольно просто. Разница лишь в том, что доска крепится к ногам.       — Я... Я тоже катаюсь на скейтборде.       — Серьёзно? Это потрясающе! Тогда, может, захочешь попробовать сноуборд? — О, чёрт возьми, как Питер мог не заметить сходства? Но Тони уже купил ему дорогие лыжи.       — Наверное, не стоит, — неловко усмехается Питер.       — Почему бы и нет? — удивляется Тони. Питер сжимает губы, пряча их за лыжной маской и кивая на лыжи.       — Но я буквально только что получил эти лыжи.       — Если это единственное, что тебя останавливает, мы направляемся в магазин.       — То… — Питер останавливает себя, чтобы не произнести имя мужчины. Их одежда позволяет сохранять анонимность, чтобы никто не мог узнать их.       — Ничего страшного, малыш.       Когда они приближаются к вершине, мужчина вежливо благодарит их за весёлую беседу, и, что удивительно, выходит из подъёмника аккуратнее, чем ожидал Питер. Может, перейти на сноуборд не такая уж и плохая идея...

***

      Они возвращаются в Исскогель после раннего обеда, и Тони устраивает для Питера частное занятие сноубордингом, потому что не может сам обучить парня. Но, вместо того, чтобы кататься на лыжах самому, Тони остаётся на арене рядом с детским холмом, попивая виски и наблюдая, как учится Питер. На удивление, прогресс довольно быстрый. Очевидно, что Питер умеет обращаться с доской под ногами. Большинство ошибок, которые он совершает, связаны с желанием сойти, что невозможно, ведь его ноги пристёгнуты. Это заставляет его строить смешные рожицы. К четырём часам, когда снег становится серого оттенка из-за падающего на него солнечного света, Питер взволнованно направляется к Тони, сунув сноуборд под мышку.       — Кажется, это намного лучше? — он даже удивлён.       — Рад, что тебе понравилось. На доске ты смотришься даже лучше, — Тони одобрительно кивает, допивая остатки своего типичного австрийского Alm Dudler.       — Правда?       — Да, это вроде как… даже не знаю, грациозно? Сидит как, — Тони кидает перчатку в Питера. Парень смеётся и садится рядом с Тони, обратно кидая в него вещь. — Как влитое.       — Ты ужасен.       — Я знаю.       После особенно долгого сна и прекрасной тёплой ванны Питер выходит к ужину отдохнувшим и на удивление уверенным в себе. Он садится рядом с Тони и, подперев голову, смотрит на него с глупой улыбкой. Весь вечер проходит так гладко, что Питер едва замечает, что Тони берёт его за руку. Они делят свою еду, и на мгновение Питер думает, что Тони, как и он сам, забывает, что всё это фальшивка. Сегодня они ложатся спать относительно рано. На завтра передают плохую погоду, поэтому они хотят хорошо отдохнуть, прежде чем взбираться на гору. Снежная погода означает, что будет плохая видимость и придётся приложить больше усилий. Это заставляет Питера нервничать, но, учитывая, как хорошо прошёл сегодняшний день, он уверен, что всё будет в порядке.

***

      — Нет…       Питер в замешательстве открывает глаза. Он понятия не имеет, который час, но его разбудил голос. Чей это голос? Тони?       — Нет, пожалуйста, перестань…       Это Тони. Это определённо Тони. И Питер может услышать его через стену. Питер садится в кровати, вздрагивая от боли в мышцах. С каждой секундой Тони становится всё громче. Он звучит так, словно ему больно. Питер на цыпочках пробирается в спальню Тони, дверь в которую оказывается приоткрытой, и, когда Питер заглядывает внутрь, он чувствует внезапный прилив сочувствия. Тони спит без футболки. Его кожа покрыта холодным потом и светится в лунном свете. Его дыхание прерывистое. Кажется, будто он вообще не дышит. Лицо Тони искажено болью.       — О, Боже, нет... Нет!       Питер не может больше контролировать свои ноги, шагающие к мужчине. Левой рукой он касается плеча Тони, а другой — обхватывает его подбородок.       — Тони, Тони, проснись. Я здесь, и ты здесь…       Тони распахивает глаза и крепко хватается за Питера, сжав его руки в конвульсиях. Он задыхается и дрожит, и сердце Питера падает куда-то в желудок, когда он видит неожиданную уязвимость этого мужчины. Челюсть Тони сжата, и большим пальцем Питер мягко выводит на ней круги, пытаясь помочь ему расслабиться. В уголках глаз Тони выступают слёзы, и Питер помогает ему сесть.       — Привет, — мягко говорит он, пытаясь поймать взгляд Тони, который тот от стыда отводит в сторону.       Мягкий разочарованный вздох срывается с губ Тони, прежде чем он говорит. Он всё ещё тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание.       — Мне жаль, что тебе пришлось увидеть это.       — Не говори так, — Питер садится рядом с Тони на кровать, и им требуется некоторое время, чтобы понять, что они всё ещё держатся друг за друга. Однако ни один из них не хочет отпускать. Кажется, что Тони всё ещё не пришел в себя, чтобы его можно было снова оставить одного.       — Я не хотел тебя будить…       Питер усмехается.       — Буквально в единственный раз, когда тебе позволено проявить бескомпромиссный эгоизм, ты решаешь, что моё благополучие важнее твоего.       — Я, — Тони осторожно ложится обратно в постель. Его хватка на Питере ослабляется, но не исчезает совсем. Он смотрит в потолок, кажется, подбирая слова, но так и не находит. Он так и не заканчивает предложение.       Питер слегка хмурится, поднимаясь.       — Позволь мне принести тебе немного вод...       — Нет! — неожиданно выпаливает Тони, пугая Питера, и его хватка снова становится сильнее. — Нет, пожалуйста, не оставляй меня одного.       Он буквально умоляет. Его голос дрожит, и он выглядит так, будто вот-вот сломается.       — Это был просто сон, Тони, ты не один, я здесь. Я просто принесу тебе чего-нибудь выпить.       — Не уходи… Пожалуйста, — Питер тихо вздыхает, когда по щеке Тони скатывается слеза. Он никогда раньше не видел его таким. Таким хрупким и маленьким. Питер поджимает губы и кивает.       — Не возражаешь, если я прилягу с тобой?       Тони слегка кивает головой, и его трясущиеся руки наконец отпускают Питера. Он отодвигается в сторону и откидывает одеяло, чтобы парень мог прилечь с ним. Питер залезает в кровать и ложится на бок, чтобы взглянуть на своего босса. Взгляд мужчины до сих пор прикован к потолку.       — Я вернулся в Афганистан, — шепчет Тони.       Питер не ожидал, что этот человек так открыто расскажет о том, что его так напугало. Однако Питер сразу понимает, что Тони имеет в виду. Около десяти лет назад его похитили террористы. Команде генерала Джеймса Роудса удалось освободить его, но это всё, что раскрыли СМИ. Вскоре после этого Stark Industries полностью закрыла свой оружейный отдел и сосредоточилась на возобновляемых энергоресурсах. Знаменитый дуговой реактор Старка — то, что спасло компанию и вызвало у Питера крайний интерес к работе в Stark Industries. Это образец гения биохимической инженерии, который Питер хотел изучить и улучшить. Он надеется однажды получить этот шанс.       — Тебе не нужно говорить об этом, если ты не хочешь.       — Мне нужно. Нужно избавиться от этого, — ответ Тони звучит решительно. — Они пытали меня водой. Я... Я не мог… — он вздыхает и закрывает глаза.       Его тело снова начинает трясти, и Питер мгновенно берёт его за руку, чтобы успокоить. Мужчина открывает глаза, но, кажется, словно он смотрит куда-то сквозь Питера. Парень придвигается поближе и нежно кладёт руку на грудь Тони. Второй рукой он берёт ладонь Тони, чтобы приложить её к своей груди.       — Посмотри на меня, — шепчет Питер.       — Я смотрю.       — Нет, не смотришь, — после этих слов Тони, кажется, фокусирует взгляд.       — Что ты делаешь? — тихо спрашивает он. Питер медленно втягивает воздух, отчего его грудь приподнимается вместе с ладонью Тони.       — Дышу, — пальцами другой руки Питер шевелит на груди Тони. — Как и ты, — он слабо улыбается. — Сейчас ты в Герлосе, в Австрии, в отеле Alpina. Сейчас около трёх часов ночи, понедельник. Ты лежишь в огромной королевской кровати вместе со мной, Питером Бенджамином Паркером, самым надоедливым стажёром, который у тебя когда-либо был.       — Это не так, — Тони хмурится, и Питер приятно удивляется, слыша смешок и замечая, как уголок рта Тони приподнимается. — Ты мне помогаешь.       — Ага, — Питер мягко смеётся, но быстро смолкает. — Это работает? — некоторое время он молчит, пока они не начинают дышать синхронно. Медленно, но уверенно. Свет всё ещё выключен, но Питер может видеть отражение луны в тёмных глазах Тони. Мужчина, кажется, изучает его, и Питер позволяет ему.       — Да.       Они немного говорят. Тони объясняет, что после ночных кошмаров он обычно отправляется в свою лабораторию, и он не знает, что бы делал, если бы Питера сейчас не было рядом, чтобы вытащить его. Он благодарен, хотя всё ещё потрясён. Питер слушает его рассказ, а Тони в ответ слушает Питера. Их беседы более глубокие, более экзистенциальные, чем те, что они вели раньше. Что автоматически делает их более значимыми для них обоих.       В какой-то момент глаза Питера начинают закрываться, усталость снова накатывает на него. Он старается не заснуть ради Тони, но его босс говорит тише и монотоннее. Питеру не нравится, что мужчина осознаёт его усталость и пытается усыпить. К сожалению, Тони побеждает. Выбор слов и манера речи Тони погружают парня в сладкие объятия сна. Ответы Питера становятся редкими и невнятными. Он несколько раз просыпается, но это длится не дольше минуты, прежде чем его веки снова начинают закрываться. Питер может лишь слабо чувствовать, как рука Тони гладит его лицо, пока он погружается в сон без сновидений. Прямо перед тем, как отключиться от усталости, он слышит, как Тони тихо бормочет:       — Спасибо.

***

      На следующее утро они не говорят о ночном кошмаре. Тони ведет себя так, словно ничего не было, и Питер не хочет заставлять того говорить об этом. Миллиардер уже рассказал о себе больше, чем Питер мог представить, и он был благодарен за этот знак доверия. Вместо этого они уходят после завтрака и отправляются к подъёмнику.       В этот день катание выдаётся недолгим. Через полчаса после того, как они начинают, погода меняется, и снег застилает глаза. Питер не видит ни на метр вперёд, и, когда он чуть не сбивает маленького ребёнка, Тони решает, что пора заканчивать. Озборн предлагает Тони заняться вопросами бизнеса, но они оба радуются возвращению в отель.       — Ты можешь пойти со мной, — предлагает Тони, но Питер качает головой. Он не хочет тратить свой день на выслушивание разговоров о ценах на акции и продаже компаний, и, хотя он знает, что это не самая любимая тема Тони тоже, бизнес есть бизнес.       Вместо этого он решает попробовать что-то новое и ищет на главной странице отеля информацию о развлечениях. Он останавливается на занятии йогой в полдень. Он всё равно хотел попробовать, поэтому решает пойти. Проводить время с Тони весело, но, возможно, ему нужно расслабиться и уделить немного времени себе.       Надев леггинсы для йоги, которые он отыскивает в своём чемодане (Тони буквально купил ему до смешного огромное количество вещей), Питер выходит из комнаты, чтобы отыскать спортзал.       «Йога для начинающих» оказывается не такой, как представлял себе Питер. Он предполагал, что пожилая духовная женщина зажжёт несколько свечей и расскажет о поиске центра вашего внутреннего мира, но, вместо этого, классом руководила девушка едва ли старше него. Она объясняет, что йога может быть как способом расслабиться, так и возможностью укрепить душу ​​и тело. Питеру нравится это занятие, и он решает сделать его постоянным, когда вернётся домой.       После небольшой разминки девушка показывает им упражнения, и Питер замечает, как его голова пустеет. Впервые с тех пор, как они прибыли сюда, он не оставался наедине с собой, не считая ночей, и он начинает осмысливать всё, что он чувствует. Он удивляется, когда осознаёт, что его чувства по отношению к миллиардеру изменились с ненависти на симпатию, и ему действительно нравится проводить с ним время. Конечно, у него всё ещё остаются недостатки, но у кого их нет? Он даже не заботится о том, чтобы притворяться бойфрендом Тони, и, на самом деле, он даже не считает дни до возвращения домой.       Время пролетает незаметно, и вскоре он обнаруживает себя лежащим на полу в позе, которую девушка называет «шавасана», и в течение трёх минут сосредотачивается на своём дыхании. Йога оказывается увлекательнее, чем он думал.       — Веселишься? — знакомый голос вырывает его из его мыслей, и Питер видит Тони, стоящего в дверях небольшого спортзала. Питер улыбается ему, потому что действительно рад увидеть миллиардера. Когда он подходит к Тони, то замечает, что взгляд мужчины сфокусирован на его бедрах, и Питер осознаёт, что он в обтягивающих леггинсах. Он решает не комментировать это, немного польщённый пристальным взглядом миллиардера.       — Да, это довольно здорово. Определённо хочу повторить, когда вернусь домой.       Тони прочищает горло, неохотно отрывая глаза, чтобы поднять взгляд на Питера и посмотреть ему в лицо. Его глаза тёмные, почти чёрные, почти голодные.       — Отлично, поехали. Уже время обеда. Я хотел забрать тебя, — голос Тони звучит немного глубже.

***

      Питер осматривает себя в зеркале. Чёрная кашемировая водолазка облегает его тело так, как никакая другая одежда. Он тянет за длинные рукава и выпрямляет спину, делая четверть оборота, чтобы посмотреть, как клетчатые брюки обтягивают его задницу. Он сглатывает и водит руками по телу. Ткань мягкая. Это даже выглядит дорого. И почему-то это заставляет его чувствовать себя до странного хорошо. И тот факт, что Питер носит деньги Тони, заставляет его чувствовать себя еще лучше. Деньги, которые его босс потратил лично на него. Он позаботился о том, чтобы Питер хорошо выглядел, и это заставляло Питера испытывать чувство, которое он не мог объяснить. Слова Эм-Джей, которые она сказала ему перед отъездом, всплывают в голове.       Сладкий папочка.       Питер втягивает воздух, чувствуя, как его член дернулся от этой мысли. Всё в фейковых отношениях Тони и Питера являло собой прекрасный пример… «Сладких» отношений. Всё, что делал Питер до этого — получал, но он ещё ни разу не попросил о чём-то сам, и, чем дольше он стоит перед зеркалом, разглядывая себя, тем больше ему начинает нравиться эта идея. В буквальном смысле. Тихий голосок в его голове говорит ему, чтобы он не слишком увлекался. Всё это по-прежнему фальшивка. После этих каникул всё будет кончено. Так ведь?       — А я думал, что это я тщеславный, — раздавшийся за спиной Питера голос Тони заставляет его вздрогнуть и резко обернуться. Тони усмехается. — Это просто я...       — Я не... Я не тщеславный, я просто… — Питер медленно поворачивается к зеркалу и наклоняет голову. Он кое-как привёл свои кудри в порядок, но не хочет признавать, что потратил на это больше получаса. Тщеславный? Он? Конечно, нет.       — Пит, ты уже семь минут таращишься на себя в зеркало. Всё отлично, ты выглядишь великолепно.       Тони подходит ближе, пока не оказывается прямо позади Питера. Парень не может оторвать взгляд от зеркала, смотря на отражение их двоих. Вместе. Взгляд Тони такой тёмный, будто мужчина мысленно раздевает его. И если раньше Питер отругал бы Тони за такое, то сейчас он определённо не возражает против его внимания. Его брюки в паху натягиваются ещё сильнее, сдавливая член, и Питер надеется, что Тони этого не видит.       — Ты красивый парень, — говорит Тони низким голосом, посылая вибрации по телу Питера, ведь губы миллиардера почти касаются мочки уха Питера с каждым произнесенным словом.       Питер моргает, глядя на их отражение, уверенный, что зеркало перед ними — Зеркало Еиналеж из Гарри Поттера. Этого не может быть. Должно быть, он что-то себе навоображал. Но нет. Он чувствует, как спиной прижимается к груди Тони, и теплое дыхание мужчины щекочет его кожу. Питер не может сдержать тихий вздох, сорвавшийся с губ.       — Я сказал что-то не то? — тихо спрашивает Тони. Питер качает головой и мягко отвечает, скрестив руки перед собой, пытаясь скрыть свой растущий стояк.       — Нет, мистер Старк, это... Всё в порядке, — никто из них не двигается с места, потому что оба не уверены, в какой ситуации сейчас находятся. — Думаю, мне нравится быть красивым?       Тони усмехается.       — Счастливчик, — его рука на несколько секунд задерживается на руке Питера, прежде чем он отходит, разрушив момент, прочищая горло. — Ты всегда красивый.       Тони быстро выходит из комнаты, и Питер клянётся, что мужчина тихо выругался. Разве это не то, что он хотел сказать? Питер сглатывает и снова поворачивается к зеркалу, чтобы ещё раз взглянуть на себя. Если Тони сладкий папочка... Может быть, Питер — сладкий мальчик?

***

      Некоторое время спустя Питер и Тони, обнимающий его за талию, входят в столовую. Питер всё ещё немного взволнован их разговором, не зная, что думать о Тони. Он ненавидел его до недавних пор, а теперь уже говорит ему, что ему нравится быть красивым? Мечтает называть его папочкой и хочет быть его сладким малышом? Этого всего так много, так что Питер борется с беспокойным чувством. Его собственный разум усложняет задачу, и он хочет хотя бы на минуту отключить свои мысли.       К счастью, их обеденная компания оказывается намного лучше, чем вчера. Хаммер и Озборн-старший подписывают какие-то контракты, так что за столом остаются Пеппер, её муж и Озборн-младший. Питер с облегчением вздыхает. Притворяться «второй половинкой» Тони довольно стрессово, так что парень рад, что ему не придётся общаться с трудными людьми.       Разговор сегодня протекает плавно, он более личный и менее деловой. Питер узнаёт, что муж Пеппер — Маркус — детский терапевт, в то время как Гарри Озборн изучает право. Сегодня Питер не отказывается от предложения официанта подать ему вина, расслабляясь в приятной компании. Прикасаться к Тони намного проще, и Питер понимает, что миллиардер тоже более расслаблен, почти беззаботен. В конце концов, Питер теряет счёт выпитому.       — А потом я случайно взорвал лабораторию, — Тони заканчивает одну из своих любимых историй о том, как он забыл выключить бунзеновскую горелку, и Пеппер вставляет несколько язвительных замечаний.       — Вы не представляете, как сильно воняло во всей лаборатории. Запах держался ещё несколько дней.       Питер хихикает и осушает свой бокал. Это был второй, третий? Четвёртый? Он уже даже не уверен.       — Я так злилась на него, — продолжает Пеппер. — Не разговаривала с ним несколько дней. К сожалению, я забыла, что пообещала помочь ему с экспериментом на следующий день, и он грубо напомнил мне, что я не могу нарушить своё обещание лишь потому, что немного рассердилась.       Весь стол смеётся, у них легкое настроение, и Питер внезапно чувствует себя дезориентированным. Алкоголь внезапно обрушивается на сознание, и мир расплывается в красках. Ощущение беззаботности и лёгкости становится слишком сильным, и Питер смутно осознаёт, что выпил слишком много. Может быть, это становится причиной его следующих слов:       — Я люблю, когда грубо.       Все за столом спешат посмотреть на него. Тони — с удивлённым голодом, судорожно сжимая пальцы вокруг вилки, а остальные трое — в весёлом изумлении.       — Что ж, тогда здорово, что ты с Тони, — Пеппер улыбается ему. — Он может быть довольно... разрушающим.       — Я люблю быть разрушенным, — Питер переносит большую часть своего веса на Тони, опираясь на него. На секунду он прячет лицо в изгибе шеи Тони, но отстраняется, чтобы продолжить болтать, чувствуя желание рассказать миру все свои секреты. — И ещё я люблю чувствовать себя красивым, — он с гордостью смотрит на своего бойфренда.       Бойфренд... Да, вот и всё. Это первый раз, когда он действительно видит, как миллиардер краснеет, и его нечёткий мозг убедил его призвать его к этому. Ни одного связного слова так и не слетает с его губ, зато он мягко прижимает указательный палец к щеке Тони. Тот краснеет ещё сильнее. Выражение лица его бойфренда заставляет Питера слегка нахмуриться, и ту же руку, которой он касался Тони, он спускает к его узким клетчатым брюкам. В них стало… Тесно?       — Я думаю, у меня встал.       — Окей, это просто наша фразочка, — Тони хлопает Питера по плечу и незаметно убирает руку парня с его члена. — Пеппер, Маркус, Гарри, было приятно поболтать с вами, — Пеппер пытается скрыть улыбку в кулаке, в то время как Гарри открыто смеётся над ними.       — Но То-о-они, — тянет его имя Питер, и мир начинает вращаться вокруг него. Мужчина медленно поднимает их из-за стола, помогая Питеру опереться на него. — Мы ещё даже не дождались десерта.       — Ты сможешь съесть десерт в своей комнате, — отпускает грязную шуточку Гарри, подмигнув ему и поиграв бровями, но Питер даже не понимает, что тот имеет в виду. Он всё равно ухмыляется, снова повернувшись к Тони, и наклоняется.       — Ты сможешь разрушить меня позже? — он пытается прошептать на ухо, но громкий смешок Гарри даёт понять, что это прозвучало куда громче.       — Всё, что угодно, милый, если ты уйдёшь со мной прямо сейчас, — чуть ли не рычит Тони, поджигая каждую клеточку тела Питера, заставляя того гореть сильнее, чем алкоголь.       — Да, сэр, — говорит он, и громкий стон Тони эхом разносится по комнате.       Питер не помнит, как они возвращаются в свою комнату, но в следующий момент Тони уже отпирает дверь в пентхаус. Питер вваливает в дверной проем, и Тони обнимает его за талию, удерживая в вертикальном положении. Краски кружатся вокруг, словно в карусели, и Питер тянет руку, пытаясь уловить цветную дымку, так ничего и не поймав в кулак.       — Давай уложим тебя в постель, Пит, — Тони стягивает одежду, раздевая его, и Питер чувствует себя хорошо, так хорошо, так безумно хорошо.       Миллиардер наконец-то разрушит его, покажет, о чём говорила Пеппер. Питера немного укачивает, пока его ведут к кровати, прежде чем он падает лицом в матрас. Он ждёт, когда Тони присоединится к нему, прижмёт его, чтобы шептать на ухо грязные вещи, но ничего не происходит.       Спустя несколько секунд Питер поворачивается на спину, пытаясь найти Тони, только сейчас понимая, что тот ушёл из комнаты. Внезапно его наполняет одиночество. Это настолько ужасно, что Питер с трудом поднимается на коленях, решая пройти в спальню Тони. Он раскачивается и спотыкается, следуя за потоком красок к двери в другом конце пентхауса. Не постучав, он открывает дверь.       — Питер? — Тони уже лёг в постель.       — Не хочу спать один, — невнятно бормочет Питер и падает на кровать. Здесь тепло, намного теплее, чем в его собственной постели, но смущённый взгляд мужчины беспокоит его, не давая уснуть. — Устал. Не хочу бросать тебя. Кошмары.       Питер прижимается к сильной груди, наслаждаясь близостью с Тони. Это кажется правильным в этот момент. Не остаётся ни опасений, ни сомнений, ни ограничений, только тепло тела миллиардера. Его бойфренда.       — Я нравлюсь вам, мистер Старк? Вы бы хотели одеть меня в нижнее бельё, уложить в свою постель и заставлять меня называть вас папочкой? — грудь, на которой он лежит, внезапно напрягается, и в ушах раздаётся низкий стон. Тони нравится, когда его называют папочкой? — Папочка? — снова пробует Питер, конечно, исключительно в экспериментальных целях. Просто чтобы посмотреть, как отреагирует мужчина. На этот раз он чётко слышит лёгкий стон.       — Пит, ты пьян. Просто спи, хорошо? — Питер широко улыбается и утыкается лицом в грудь миллиардера.       — Да, папочка. Я собираюсь спать. Защищать тебя от кошмаров, — Тони снова стонет, но никак не комментирует это обращение.       — Спокойной ночи, малыш.       Не проходит и минуты, как Питер засыпает, охваченный чувством беззаботности. Ему кажется, что он летит на облаке, глядя в небо и прижимаясь к своему папочке. Жизнь прекрасна.