Волчье сердце

— …чего ж ты не разгибаясь-то пашешь? — и Ланг остается, опять занимая прежнюю позицию — именно эта дамочка её и интересует. — На чужих людей… бедненький… — …тётя Уше… — Хунхуэй поворачивается к ней, оставляет топор и натянуто улыбается, — давно не виделись… — …ты за этот год так вырос… — она подходит к нему ещё ближе, и Ланг почему-то начинает мутить — они стоят практически под деревом, уйдя в тень от припекающего всё ещё солнца, — и ещё больше похорошел… — …да ну — бросьте… Парень вдруг начинает дергаться — его глаза бегают и дыхание заметно учащается. — …нет, я серьезно… — и её рука собственническим жестом ложится на его бицепс, облаченный в обтягивающий рукав рубашки, — ты всё ещё не нашел себе ту самую, суженую? — …не поверите — кажется, нашел… — …неужели? — её интонация меняется, пальцы — довольно костлявые и увенчанные старинными золотыми перстнями, — сильнее сжимают его руку, — это не та ли наглая девчонка — старшая сестра моей невестки? — …да — Мулан, и она… — он резко замокает, когда она вдруг дергает его на себя, а Ланг от неожиданности едва не падает с ветки. — …лучше забудь о ней, мой милый… — почти шепчет женщина ему на ухо, прижимаясь уже всем телом — Хунхуэй стискивая зубы, пытается оттолкнуть её, только — куда там, и даже Ланг не может в это поверить, — она никогда не даст тебе всего того, что даю я… не смей думать, что сможет — потому что… да не сможет. Уж я об этом позабочусь! — …нет, — мотает головой Хунхуэй. — Стойте… отпустите. — …даже если и отпущу, куда от меня денешься? — хохочет она. — …стойте… не надо, тётя… — …я тебе не тётя! — шипит женщина, и ещё сильнее хватает его, прижимая вдруг к дереву и пытаясь даже дотянуться до губ. — И ты обещал мне, что… — …я не хочу больше этого! — почти выкрикивает парень, и наконец выскальзывает из её объятий. — …да что ты понимаешь, мальчишка! Я даю тебе всё! — …что ты мне даешь?! — дергается от неё он. — Деньги? Да мне их уже девать некуда скоро будет! И они ничем не помогают — я вон и откупиться не смог! Всё равно пришлось идти и воевать! Я там чуть не сдох! Да будет тебе известно! А где ты была?! — …а ты не забыл, где бы ты сейчас был, — она теперь наступает на него, заставляя пятиться назад, на поленницу, — если бы не я?! Тебя бы прикончили ещё в детском приёмнике! Дохляком был — страшно смотреть! Двух слов связать не мог! Это же я отдала тебя в семью, где тебя откормили! — …за это я уже… всё отработал… — его лицо меняется, выражая теперь крайнюю степень бешенства, — отработал сполна, и я не хочу больше быть твоим… мальчиком! Ланг осторожно переступает с ноги на ногу. И ветка неожиданно громко хрустит. Уше сразу поднимает голову — резко вскидывает её, обращая взгляд именно туда, где она сидела ещё пару секунд назад. Взлететь и моментально нырнуть в пышную даже осенью крону китайского дуба — Ланг почти не понимает, каким образом всё так получилось. Её едва не заметили. И почему-то начинает все сильнее казаться, что… это не просто так. — Найди себе другого! Я хочу забыть обо всем этом. И просто быть другом твоего сына… и всё. Понимаешь?! — …замолчи, идиот!!! — Уше вдруг кидается затыкать ему рот. — Заткнись! Что я тебе говорила насчет того, что у каждого дерева есть свои уши?! Ланг, испытав нехилый выброс адреналина, прижимается к соседней ветке, чтобы слиться с ней хотя бы частично — оперение у неё схоже с цветом ствола — светло-бежевое на спине и переходящее к более темном у хвоста. — …чего ты-то боишься? Сама же говорила — тебя любая напасть минует! — Хунхуэй усмехается, не обращая на её настороженность внимания. — И меня ещё убеждала… что я заговорённый! — …так, а что, — с невинным выражением иссушенного лица, спрашивает она, — мой заговор не действует? Разве? И Ланг вдруг отчетливо понимает, отчего не может приблизиться к этому сопляку. Также, как и к Суню в голову попасть — её предположения были верными, — это эта тётка постаралась. Вот только… откуда ей известно, какие заговоры делают от ведьм? Только в случае, если… — Действует, — бурчит Чэнг, — только… мне кажется, одного заговора тут маловато будет… — Почему? Какие-то проблемы? — Да, проблемы… — Говори, — требовательно произносит Уше, опять смотря куда-то вверх. И Ланг вдруг кажется, что та даже принюхивается — нет, определенно, у неё могут быть проблемы, хоть она и не пахнет за километр, как те же лошади. — Я разберусь… — Ерунда… справлюсь и сам. — Нет — говори, я должна знать всё, что происходит… Чэнг, пару раз пооглядывавшись по сторонам, понижает голос: — Здесь ведьма. — Не может быть… — Может… — Откуда ты о ней знаешь? — Уше обходит его и разглядывает, будто товар. — Знаю. Она весьма… сильная и… настырная. Ланг напрягается ещё сильнее — ну, неужели, этого сопляка придется убивать на месте. На столь быстрый исход она не рассчитывала. По правде говоря — глупо, быть может, но надеялась, что обойдется. Да и мараться об него — последнее дело. — Уверен? — в вопросе слышится искреннее удивление, но Ланг не сомневается — это показуха. — Откуда она могла здесь взяться? — Её притащила Мулан… — …я так и знала! — Уше резко сжимает кулаки и тоже принимается оглядываться по сторонам. — А меня пытались накормить этими байками про тетушку и племянницу! Бред! — …но я… не хочу, чтоб Мулан это коснулось… — тут же договаривает Чэнг, — слышишь? Я, вроде как, дал слово молчать… и вообще… — …тш-ш-ш! — Уше подходит к нему и прикладывает свой палец к его губам, опять делая это с таким блаженным видом, будто только и ищет повод прикоснуться, как озабоченная. Или, может, это ещё не потухшие чувства с их прошлой связи взыгрывают так сильно. — Ничего больше не говори… И не волнуйся — я всё сделаю. Всё и даже больше. — …мне уже не по себе… — Чэнг отворачивает голову, — что ты собираешься делать? — …нууу, это уже не твоё дело, родной… — слащаво улыбнувшись, она разворачивается и, махнув волочащимся подолом довольно дорогой накидки, медленно уходит. Уходит, оставляя за собой сладко-отвратительный по запаху шлейф, от которого у Ланг опять случается приступ дичайшей тошноты. И если немедленно не улететь, то её непременно вырвет. — Ни о чем не беспокойся! — …эй, дровосек несчастный! — и только она собирается дернуть отсюда, как опять показывается Сунь. А Чэнг опять берется за топор, отворачиваясь и фыркая. — Ты чего — мамулечку мою обидел? На ней ж лица нет! — …как будто до этого было… — себе под нос бубнит Чэнг, — что не укрывается от её абсолютного слуха, — но когда дружок подходит ближе, противно улыбается и качает головой: — лицо — вообще не её конек, знал бы ты… — …чего? — лицо Суня выражает искреннее недоумение. — …в смысле — брось, никто её не обижал… просто… не поняли немного друг друга — бывает… — …я вот тоже тебя не понимаю… — …да — в смысле? — взмахнув топором и обрушив сильный удар на чурбак, интересуется Чэнг. — …в прямом — какого черта ты заступился за эту… кобылу? — от этих слов дёргается глаз не только у неё, но и Хунхуэйя. — Я б ей за такое поведение… — …может, хватит уже? — …ещё и скалится ходит! — будто не слыша его, продолжает Ван. — …я вижу, у вас с ней проблемы? — отбрасывая расколотое полено подальше, удивленно моргает Чэнг. — Скажешь — из-за чего? — …без понятия — на ровном месте вставила мне пяткой в рожу! Представляешь?! — …на ровном месте? — …да! — …угу, сейчас — поверил уже, — Чэнг поджимает тонкие губы, — если ты опять намудил чего — так признайся… но Мулан… — Мулан! Ага — её надо было не «мулан», а «мужлан» называть, бля! — передразнивая, кривится Ван. — Кем она себя мнит, мне интересно! Нет — ты считаешь, что это — нормально, когда баба так себя ведет?! — …не баба, а девушка, — Чэнг, воткнув топорик в следующее полено, подходит к нему и педантично поправляет воротник на повседневной форме парня, — а если ты завидуешь — советую закрыть рот и молчать. А то и правда без зубов останешься… — …мне тебе — завидовать? — хохочет Ван. — Ты с коня упал что ли?! Чэнг, вытерев лоб, нахмуривается. — …да кому она нужна такая — язык болтается ниже чем… — …я сказал — рот свой прикрой! — …вот — ты б лучше ей это сказал, братец, — Сунь наклоняет голову, и в его глазах можно разглядеть открытую издевку. — Что? Такая баба хорошей женой точно не станет, ибо хорошая жена — везде так сказано, — молчит, находясь рядом с мужем. И пока он ей не разрешит — ни слова не проронит. Или ты заповеди невестам не читал? — …а я не баба, чтоб их читать! — злясь, Чэнг делает к нему ещё шаг, врезаясь грудью в грудь. — Слышь! — …вот видишь, — Ван опять усмехается, — глянь на досуге — классная брошюрка, я серьезно. А твоя эта… Мулан… видимо, не в курсе, что ей нет дороги никуда, кроме как замуж… но она и туда не попадет с такими-то закидонами, ага? И ведь мало того, что просто молчать не может, так ещё и меч себе надыбала… — …и что здесь такого? — сквозь зубы выдавливает Чэнг. — …смотри — опасно это — бабу учить оружие в руки брать… а если чего не так, кто знает — не поднимет ли она на тебя меч-то? — …ты к чему всё это клонишь? — …пытаюсь уберечь тебя от ошибки, друг! — …спасибо, но… я обойдусь своими силами, — Чэнг возвращается к занятию дровами, — ты сам смотри — не прогадай… тоже мне — советчик… — …а ты — коли-коли давай, солнце ещё не село! — Сунь, хлопая его по спине, вальяжной походкой отправляется в сторону сада. — И мать мою ещё раз до такого состояния доведешь — рожу разобью! — …стоять! — покраснев, орет Чэнг, которого, похоже, все это достало. — …да-да, подери глотку — может, полегчает, только ты мне — не командир! Понял? — смеется Ван, не останавливаясь. — Сам и стой, и падай, если хочешь… Пока они, отчаянно жестикулируя и буквально выпрыгивая из штанов, переругиваются, — гораздо больше напоминая тех самых «базарных баб», о которых только что говорили, — Ланг наконец успевает слететь с дерева и незамеченной прошмыгнуть мимо. Рядом с бочкой, в которой всегда есть чистая вода, она останавливается и некоторое время смотрит на свое отражение — вопросы никак не желают покидать её голову, и самым главным из них всё ещё остается тот, который, раз за разом прокручиваясь в голове, приводит её к неутешительному выводу. — …вот уж не ожидала, что… когда-нибудь встречу ещё одну ведьму… да ещё и на своей, уже помеченной, территории, — сзади неожиданно раздается голос — и Ланг, не поворачиваясь, понимает, чей он, и что происходит. — Какими судьбами, дорогуша? От этого елейного тона Ланг вцепляется в деревянный ободок, выпуская когти. — …не трясись так — пока о тебе знает лишь ограниченный круг людей… а обо мне — вообще никто… — и тут напротив встает мамаша Суня — Ланг моментально видит её в отражении, и сразу хочется отшвырнуть мешающую бочку от себя, а затем — вцепиться в глотку этой стерве, — нет — вру… ты обо мне теперь знаешь… но ведь… у ведьм своя, особая, солидарность, не так ли? — …какого черта? — Ланг медленно поднимает глаза. — Ты кто такая? — …а кто ты такая? — тут же копируя её мимику и манеру голоса, говорит Уше. — Неужели, разучилась узнавать себеподобных? — …какого черта ты… — …ну, не будь так груба — я ведь могу и разозлиться, — зловещая улыбка на мгновение демонстрирует далеко не все и далеко не идеальные зубы Уше, — судя по тому, что ты не свалилась в конвульсиях от запаха моего ядовитого ожерелья — силенок у тебя достаточно… значит, и потенциал для разрушений есть. И, пожалуй, я могу… предложить тебе… скажем, сотрудничество? Сиань Ланг, задержав дыхание, сглатывает — на то, что их встреча произойдет вот так, почти средь бела дня, почти на виду и почти сразу после её догадки, — она не рассчитывала. Какое-то время смотря в глаза напротив, она вдруг понимает, что это и правда — большая редкость — две ведьмы на одной, весьма ограниченной, территории. Судя по рассказам и вообще — по ощущениям, ведьм на земле осталось совсем мало — даже почти не осталось, — их умело и стойко начали истреблять. А тут — просто феноменальный случай. — …давай так, — снова коварно сверкнув глазами, произносит Уше, — я ж первая появилась тут — стало быть, мне и карты в руки. А тебе — что останется, согласна? — …ты о чем? Какое сотрудничество? — Ланг пытается не выходить и себя. Но это всё труднее дается — она кожей чувствует исходящую угрозу. И весь её организм приведен в полную боевую готовность — стоит только отпустить «тетиву», только секунда на промедление, на переключение на какую-то другую мысль, и всё — стрела полетит в цель, — она вряд ли уже сможет вот так стоять и спокойно разговаривать. — Запомни — я не собираюсь… — …да, я вижу! — и усмешка летит ей в лицо с пригоршней воды. Ланг успевает подставить руку — и поток воды, просто ударившись об неё, падает на землю, как падали бы камни или другие твердые предметы, несмотря на то, что вода имеет совершенно другую форму и плотность. А Уше расширяет зрачки до такой степени, что глаза становятся почти черными, и снова плещет воду — куда яростнее, — и Ланг приходится повторить всё снова. На третий раз её нервы сдают, и она, сделав полшага назад, резким взмахом другой руки обрушивает на противника всю бочку. Та, перевернувшись в воздухе, отлетает куда-то в сторону, громыхнув, когда Уше, издав душераздирающий вопль, видимо, от того, что намокла, бросается на неё и толкает обеими ладонями в грудь — Сиань Ланг отбрасывает назад, и ей огромного труда стоит удержаться на ногах. Могла бы она, не опасаясь людских взглядов, превратиться — другое дело. Но здесь, пусть и в дальнем углу, они все равно на виду у всех. И пусть уж лучше эта идиотка так глупо раскроет себя — посмотреть на то, что будет, Ланг совсем даже не против. — …ах ты, сука… — шипит Уше, уже снова кидаясь к ней, сцепляя свои отвратительно-старые пальцы на её одежде, и едва не повалив на спину. — …от суки и слышу! — …впитывай — они мои, слышишь меня?! Я сюда пришла за добычей, и ты, жалкая пародия на ведьму, мне не помешаешь! — …убери клешни, — Ланг хватает её за ожерелье и, хоть ладонь сильно обжигает, дергает ведьму на себя, — и я тебя предупреждаю: оставь эту семью в покое… — …посмотрите на неё, — брызжет слюной Уше, — ведьма, защищающая жалких людишек… я уже сказала — они мои. Точка. На свадьбе я их по одному опустошу, и никто, включая тебя, дрянь, мне не помешает… И тогда Ланг, без каких-либо слов, перекидывает свободный конец ожерелья через голову Уше ещё раз, делая петлю, и натягивает его ещё сильнее. Та дергается и шипит, вонзая пожелтевшие за пару секунд ногти в её ключицы, глаза наливаются кровью и, кажется, вот-вот вылезут из орбит. — …т-тварь… — задыхаясь, всё ещё брыкается Уше, — да я тебя… в порошок сотру… — …если сама раньше не сдохнешь… — Ланг ещё усиливает натяжение, но тут по закону подлости сзади раздаются шаги — она слышит их ещё тогда, когда человек не появился в поле видимости, — считай это последним предупреждением… И она резко убирает руку — ведьма падает на землю, держась за горло. — …да п-пошла ты… и не с-смей приближаться к моему сыну… — слышит Ланг, также тяжело дыша и убирая когти, — иначе ты сдохнешь раньше, чем вообще поймешь… — …насмешила — «твой» сын — ага, рассказывай эту сказочку кому другому, но не мне, — она поворачивает голову, смотря на Уше сверху и, сплюнув почти на неё же, уходит, едва не сталкиваясь по пути с сержантом Ваном, обеспокоенно ищущим женушку. На одну проблему внезапно накладывается вторая — Ланг весь вечер нервно ходит туда-обратно в сенях, пытаясь осознать, как вообще всё могло так случиться. Исключать то, что эта старая карга подослана сюда специально, нельзя. Но с другой стороны — теперь в версию заговора с Когтем мало верится, ведь, тогда бы он давно был здесь. Похоже, это две разные истории. Сунь явно находится под влиянием своей мамани-ведьмы, также, как и папаша… и этот чертов выскочка-Чэнг. И вся канитель со свадьбой была затеяна именно ради того, чтобы… погубить семью Хуа. От этой мысли руки непроизвольно сжимаются в кулаки, а внутри клокочет жуткая ненависть. Зачем? Почему? Кому это надо больше: загибающейся ведьме, которая, похоже, сильна только в энергетически-паразитическом состоянии, или — кому-то другому? Появляется ещё куча новых вопросов, но все они, так или иначе, крутятся возле этого медальона, висящего на шее Чжоу. — …ты не забыла про теплую одежду? — шепотом спрашивает Ланг у Мулан, когда они оказываются наедине, по обыкновению, умываясь перед сном. — …нет, я помню… — Мулан выглядит несколько настороженной, — на прогулку пойдем? В смысле — на охоту… — …да, но дело не в охоте… — Ланг оглядывается по сторонам, — всё объясню позже. — …хорошо, ага… — …и проследи, чтоб за тобой не следили… — …о, — Мулан, перестав чистить зубы, смотрит на неё, — фто? — …так, ты за ужином ничего не ела и не пила подозрительного? — …всё как обычно, а что? — Мулан, смущаясь, отворачивается и сплевывает пасту. — …твои родители… уже легли? — Ланг вдруг видит, что света в доме нет. Обычно его гасили уже после того, как все приведут себя в порядок и разойдутся по спальням. — С чего бы это? — …да, они устали — завтра много дел — ещё больше, чем сегодня… ну и завтра планируется попойка… — …что — попойка? — ещё больше настораживается Ланг. — …ну да — поросенка колют и вино, приведенное в подарок, будут пробовать… так сказать — обмывают знакомство, только об этом и разговоров было… ох, мужчины… — …значит, завтра — единственная возможность… — …возможность? — Мулан не понимает её слов. — Для чего? — …всё расскажу ночью, и не усни смотри, — Ланг, быстро умывшись, касается её плеча, — если не будет возможности выбраться… дай мне какой-нибудь сигнал… — …сигнал? — ещё больше удивляется Мулан. — …так, давай, чтоб без лишних вопросов и проблем — в час ночи ты приходишь. А если что-то пойдет не так… — …в час так в час… я поняла… — Мулан кивает, — не волнуйся — родители крепко спят… — …да, но кажется мне, что не просто так они начали столь крепко спать… — вздыхает Ланг опять обводя двор, где темнота почти непроглядная, взглядом. — Будь аккуратнее. Ладно? — Ланг, — Мулан, помолчав, касается её руки. — Что-то случилось? — Да. Случилось, — она какое-то время смотрит на её лицо, хоть видно его крайне плохо. — Не знаю, как смогу тебе всё рассказать, но… — …ты нашла того, что кто помогает Когтю? — нетерпеливо перебивает Мулан. — Нет — дело в другом, — Ланг вдруг ощущает себя чертовски неправильно — перед глазами вдруг вспыхивает искаженное лицо ведьмы-Уше и затем в голове проносится мысль о том, что истреблять друг друга ведьмам, вообще-то, не полагается — таков закон. И, может, та была права, когда назвала её «пародией» на ведьму — Ланг все сильнее убеждается в том, что, чем больше времени она здесь проводит, тем сильнее перестает быть той, кем она являлась. — Это вообще не связано с Когтем… Взбудоражив Мулан и сама не меньше нервничая, Ланг принимается обдумывать, что будет делать дальше. А ведь делать что-то всё равно придется, иначе — действовать начнет уже другая ведьма. Никаких сомнений в том, что она остановится или — откажется от своего плана, нет. И это самое страшное — похоже, Уше готовилась к нему основательно. И тут вдруг Ланг понимает — той должно было быть известно о её прибытии, иначе, каким образом она смогла бы войти в деревню — черту, способную задержать такую вот нечистую силу, разорвала Мулан, когда привела её. И, судя по всему, сказать Уше об этом мог только… Чэнг. И тот факт, что они в прошлом были любовниками, эти подозрения только подтверждает. Она вскакивает и от переполняющей её ярости едва ли не бросается на стену. Теперь вместо двух громадных проблем — целых три: черт-знает-что-удумавший Коготь, эта старая карга, и молоденький щегол, возомнивший себя крутым ловеласом. Просто прекрасный набор — один лучше другого. — … Ланг? — наконец дверь скрипит, и появляется Мулан. — …ты чуть не опоздала… — она оборачивается, — что-то случилось? — …да… — Ланг подходит, и видит на лице девочки настоящий испуг, — наверху что-то происходит… в мастерской… — …я уж думала… — …нет, там что-то… нехорошее происходит… шаги и какие-то… повторяющиеся звуки отвратительные… как будто… — …кто-то кого-то жрет? — Ланг, — Мулан закрывает лицо ладонями, — я серьезно! — …я тоже серьезно, Мулан, — ей приходится взять её за ладони и кое-как заставить посмотреть на себя, — там ведьма. — …к-кто, прости? — …ведьма, — повторяет Ланг, — которая питается чужой энергией… На лице Мулан появляется ещё более очевидный ужас, и Ланг, прикладывая палец к её губам, принимается уговаривать её не закричать. — …пошли-ка отсюда… я кое-что тебе расскажу, — Ланг тянет её за собой, — только никакой паники и истерик… — Ланг… стой! Этого не может быть… — Мулан едва успевает за ней, быстрыми шагами направляющейся к, пожалуй, самому спокойному месту за пределами деревни — озеру. Где, впрочем, также особенно нечего есть, но это волнует её сейчас в последнюю очередь. — Ведьма? Ещё одна ведьма?! — …я тоже сперва не поверила, но… — она останавливается и делает глубокий вздох, — но это так… она раскрыла себя первой, и она знает, кто я такая… мы успели с ней пообщаться… — …может ты… преувеличиваешь? — Мулан — это я ещё не договариваю… — …и чего она… хочет? — голос Мулан становится дрожащим. Ланг поджимает губы — сказать, как есть, она не может, боясь, что Мулан ей не поверит, хотя, скорее всего, придется. — …обычно, такие, как она, хотят… только одного — высушить человека как… — Что — высушить?! — ужасается Мулан. — Стой… она — черная ведьма? Та самая. О которых говорил… — Да. — Ланг кивает. — Паразитическая сущность, которая не может жить без постоянной подпитки энергией. Положительной энергией другого человека. Постоянное воздействие на организм такого рода магии влечет за собой эмоциональное истощение… а это куча проблем: нарушение психических и поведенческих реакций, неконтролируемая агрессия, нарушение сна и аппетита… вследствие чего наблюдается постепенный отказ внутренних органов, затем — и вовсе смерть… — …почему… она выбрала… нас? — и Ланг видит, что девчонка трясется как осиновый лист. — …я не знаю, Мулан, но… мне кажется, что все дело в этом… амулете, который носит твой отец… я чувствую, что он что-то скрывает. Что-то важное… — …подожди, я хочу знать — сколько надо времени, чтобы… провернуть всё, о чем ты только что сказала? — …всё зависит от опытности ведьмы и сопротивляемости жертвы, — Ланг говорит максимально отстраненно, понимая, что эмоции сейчас точно будут лишними, — к примеру, как говорил тебе Тунг — если это ребёнок или — дряхлый старик… у таких нет шансов, она убьет за ночь… — …мама сегодня жаловалась на головные боли… — Мулан вдруг поднимает глаза медленно, несмело, будто чего-то боится, — на сильные боли, черт… они же весь вечер вчера вместе провели… — …ну, вот — я сейчас начала подозревать, что она бросила крючок в твою мать… — …какой ещё крючок?! — восклицает Мулан. — …у нас, у ведьм, есть такое понятие — «крючок». Это значит, что в голову к будущей жертве, заранее, при каких-либо обстоятельствах, закладывается определённая разрушительная мысль… постепенно эта мысль пожирает все остальные нормальные в голове жертвы… и таким образом ведьма контролирует… — Ланг, нет, остановись! — едва не плача, мотает головой Мулан. — …ты рассказывала, что они встречались за пределами дома, так? Перед покупкой платья? — Ланг понимает её состояние, но считает, что должна разложить всё по полочкам. Мулан, закусив губу, кивает. — …вот — тогда она зацепилась за какую-то ниточку у неё в голове, и сейчас тянет её… мысли, знаешь ли — могут быть едва ли не опаснее оружия, — Ланг снова возобновляет шаг, — эта ведьма теперь знает её слабости… и будет ею манипулировать… — …как с этим бороться? — наконец-то задает правильный вопрос Мулан. — Или — нужно будет убить ведьму? — …второй вариант — самое верное средство, — отвечает Ланг, конечно, понимая, что справиться с весьма тертой черной ведьмой у восемнадцатилетней девочки не выйдет, — но продумать и тем более — осуществить его — вот настоящая проблема. — …как она вообще попала в деревню?! — …мы разорвали черту, — напоминает Ланг, мысленно отвешивая себе подзатыльник, — прости… — …так-так-так, погоди, а если её в срочном порядке… восстановить… — Мулан отчаянно хочет, чтоб сейчас всё разрешилось только с помощью этого, — ведьма почувствует, что ей не рады, и уйдет? — …нет — поздно, — но Ланг вынуждена разочаровать её, — теперь, чтобы черта оправдывала себя, нужно снова проводить обряд… снова проводить и её, уже свежую, а на это нет времени — и главное — никто делать этого не будет… — …но почему? — …потому что, — Ланг кажется, что сейчас они разговаривают на разных языках. — Нам с тобой не поверят, а если и поверят — всё равно выставят идиотками… — …но тогда… мы… в безвыходной ситуации? — морща нос, и снова готовая вот-вот зареветь, спрашивает Мулан. — Эта ведьма будет питаться энергией моих… родителей пока они не… — …так, упокойся, — Ланг хмурится, — Мулан, не забывай, что я тоже ведьма и кое-что, но знаю. И тебя в беде не брошу, да? Мулан, шмыгнув носом, быстро кивает. — …значит, поэтому ты не могла прочесть мысли её сына? — Да, и он не сын ей — она, скорее всего, просто вцепилась в его папашу… — Не сын? — Ланг качает головой. — Какой кошмар — но тогда… получается, что она и их… энергией питается? — Да, не исключено… — А как ты пришла к этому выводу, ну, что она — ведьма? Или она сама к тебе подошла и сказала… — Ну, я подозревала это ещё с первого взгляда… — Ланг подходит к озеру и, присев, опускает обожжённую ладонь в воду, — подозрения усилились после того, как я поняла, что не могу прочесть её мысли… и когда добавился этот запах… откуда он был мне знаком — теперь я знаю, — я сталкивалась с истребителями ведьм пару раз — они использовали цветы гибискуса вместе с китайским чесноком… адская смесь… — …но почему она решила к тебе подойти и раскрыть себя? Или она может читать твои мысли, а ты — нет? — Твой сослуживец ей напел, — Ланг со злостью плескает воду — рука болит, и ей явно стоило бы быть осторожнее, потому что теперь и вторая ладонь будет доставлять исключительно дискомфорт, — наконец поднимаясь и поворачиваясь. — Что? Чэнг? — Это был вопрос времени, Мулан. Он бы все равно не смог держать язык за зубами, и к тому же — они с этой ведьмой — давние знакомые. — Знакомые?! — Тогда, больше скажу — они любовники… Мулан застывает с открытым ртом. — …она знает его с маленьких… у него не было родни, я так поняла, и она пристроила его в семью, откуда потом сама же и увела, совратив… — приподнимая уголок губ в усмешке, говорит Ланг, — скорее всего, что её основной профиль — чёрная вдова… — …с чего ты так решила, что она — чёрная вдова? — …судя по перстням на пальцах что я видела… все кольца — обручальные, только с разной стилистикой исполнения… — …у неё несколько мужей…? — …да, думаю, их было не просто «несколько», а много — все умерли, после того, как она выкачала из них все, что можно. Сейчас она зацепилась за этого сержанта… — …ну, а Сунь — он что… не понимает… — …ну, если бы ты не знала о существовании ведьм, то и ты бы не понимала… к тому же — я так думаю, что с ними она живет уже давно, и Сунь, скорее всего, не знает, что она ему — не мать. — …и поэтому он такой? — уточняюще спрашивает Мулан. — …какой? — …неуравновешенный и агрессивный… — …возможно — ведьма сосёт из него всю положительную энергию, но при этом… он — её единственный источник этой энергии на случай неудачи… и потому она делает это скрытно, как бы невзначай… — …и как её остановить? — спустя какое-то время выдавливает Мулан. — Ты знаешь? — …ты же сама сказала — убить, — вздыхает Ланг, обреченно поднимая глаза к небу, где вовсю светит белая полная луна, — других вариантов нет. — …нет, — словно не веря и повторяя, произносит Мулан. — …вернее, они есть, но нам не подойдут — нет времени. — …мне придётся… её мечом… рубить, да? — …нет-нет, Мулан — не стоит марать меч об такую… — Ланг решает, какое слово подобрать для сравнения, — пакость… тебе ничего делать не придется — только помочь мне. Согласна? — …согласна! — решительно выпрямляется Мулан. — …и вообще — ведьм, в особенности черных ведьм… лучше всего убивать не с помощью обычного оружия, а следовать некоторым ритуалам… убивать по правилам, придуманным задолго до того, как первая ведьма вообще появилась на земле… — …угу, а если этого не сделать? — …есть шанс, что она выживет… — …и что входит в эти ритуалы? — …сожжение или отрубание головы… — говорит Ланг, задумываясь, — но, вообще, если уж совсем честно, то… ведьмам нельзя убивать себеподобных. Это закон, и за его нарушение… — …почему нельзя? — …ну, потому что нас мало, — вздыхает Ланг, — и если мы будем убивать друг друга… — …ты никогда этого не делала? — …нет… я и ведьм-то до этого раза не встречала с тех пор как из Египта была привезена… — Ланг, подожди, но… тогда тебе… не стоит… — Мулан снова становится крайне задумчивой, — это может… быть опасно для тебя, да? — …я не знаю — выбор не завезли, если ты заметила… — …нет, Ланг, подожди, ты… — …нам лучше подумать над тем, как… всё провернуть… — прерывает её размышления Ланг, стараясь сосредоточиться на насущном, а всю драматическую философию и лирику оставить, — будет только один шанс, послезавтра ведь… свадьба, правильно? — …да, но… я хотела сказать, что… ты не обязана рисковать жизнью из-за… моей семьи… — договаривает Мулан. — Мулан, я, конечно, тронута, что ты думаешь обо мне… но давай сосредоточимся на более приземленных проблемах. — Ланг наклоняет голову, стараясь не поддаваться внутренней панической атаке — чем больше она думает обо всем этом, тем сильнее её подталкивает просто сбежать. — Что скажешь? — …хорошо, — соглашается Мулан, — ты права... — …так свадьба всё же послезавтра? — …да, только… может, не будет этой свадьбы? — с надеждой заглядывает ей в глаза Мулан. — Если убьем ведьму, тогда… — …а ты разговаривала со своей сестрой — что она? — …то есть? — …она любит этого идиота? — …ну, кажется, что да… — Мулан разводит руками, — мы как-то об этом напрямую не говорили… — …хочу предупредить, что эта «любовь» может быть искусственно-вызванным чувством… как у него, так и у неё, если что, — так что, убив ведьму, уже можно будет судить о том, насколько этот брак реально необходим, а пока… — …ну, мама и папа как-то упоминали, что для Суня брак очень выгоден, потому что в училище даются какие-то льготы семейным офицерам и… — …знаешь, ещё неизвестно, как поведет себя этот Сунь, когда лишится мамочки… — …а что может быть? — …да всё, что угодного, — отвечает Ланг, — этого никто не может знать — всё зависит от того, насколько она его контролирует и как именно этот контроль осуществляет. Может, она опаивает его ядом каким, а, может, и — внушением балуется… у каждого метода свой срок действия и свои результаты. — …а она правда опасна? — Мулан, наверное, и сама понимает, как глупо звучит данный вопрос, но почему-то всё равно смотрит на неё, ожидая подтверждения. — …да — она опасна, — Ланг догадывается, что Мулан просто не хочет воспринимать ту информацию, которой она её тут напичкивает, и думать о предстоящем убийстве, соответственно, тоже не хочет, — было бы по-другому, мне было бы плевать. — …и какой у нас план? — несмотря на словосочетание «у нас», Ланг понимает, что всё будет зависеть лишь от неё. — Ты знаешь, как именно на ведьм воздействуют, чтобы… — …знаю, — Ланг смотрит на свою ладонь, где вздувается несколько маленьких пузырей от ожога, — ты сказала, что завтра будут колоть поросенка? Мулан подтверждает это кивком. — …нужна будет его кровь, — Ланг медленно поднимает глаза, — не капля и не две — много, примерно… с палец… — …ничего себе — с палец… а где взять-то столько? — Мулааан… — тянет Ланг и укоризненно поджимает губы. — …хорошо, я всё поняла — сдается та, поднимая руки, — надо, значит, будем добывать… — …и ещё — ты сказала, что они планируют пить вино? — …да, планируют… — …так — красное? — …да, кажется, красное, а что… — …отлично, кровь нужно будет добавить в бокал, — теперь Мулан выглядит не просто настороженной, а сверхнастороженной — почти испуганной. — И дать ведьме выпить. — …э-э-э… и что дальше? — …свиная кровь для ведьмы, как крест для вампира, — поясняет Ланг, видя округлившиеся глаза Мулан, — выпьет — станет уязвимой, а там — моя забота. — …ой-ой-ой, какой странный план… — …почему это странный? — …я хотела сказать — непродуманный, а вдруг она не выпьет? — волнительно спрашивает Мулан. — Или что-то пойдет не так? Или — вдруг она что-то почувствует до того, как сделает хотя бы глоток? — …надо сделать так, чтобы выпила всё до дна, — настаивает Сиань Ланг, — и ничего она не почувствует — нельзя давать ей этого шанса — почувствовать, слышишь? — Ланг, мне кажется, что… — …я бы и сама могла, но… из моих рук она, однозначно, ничего не возьмёт — знает, что будет подвох… а вот из твоих… — …секунду — ты хочешь, чтоб я ей этот бокал протянула?! — …да, именно ты, — Ланг не понимает, почему Мулан, уже согласившись помочь, теперь дает задний, — больше некому, знаешь ли… — …так-с, а есть ещё способ сделать её «уязвимой», как ты говоришь? — …много шума сделаем, — произносит Ланг. — …почему? — …потому что придётся раскрывать карты, — Ланг качает головой, демонстрируя свое негативное отношение к данной идее, — и тогда плохо будет не только ей, но и мне… — …а почему именно завтра? — …потому что — все будут пить, ты под каким-нибудь предлогом отведешь её в сторонку, дашь вино с кровью напополам — как только ей выключит — мы вытащим её за ворота, и там… — …но, разве, на свадьбе этого нельзя будет сделать — там уж точно никто не заметит — все будут гулять и… — …нет, Мулан — только завтра, — ставит точку в этом вопросе Ланг. — …ладно, но, — мнется с ноги на ногу девчонка, — а если до завтра она… что-нибудь задумает? — …хочешь — давай, сегодня пойдем к ней, сразу наверх, нападем с голыми руками и попробуем свернуть шею напару, а? — …нет, пожалуй, к таким активным действиям я точно не готова… — …значит, придерживаемся моего плана. — …она правда не может прочитать твои мысли? — Мулан съеживается от холодных порывов ветра, гуляющего у озера. — …нет, не может, — успокаивает её Ланг, — главное, чтоб твои не прочитала… — …вот именно — а если… — …ты с ней не общаешься ведь? — …ну, как бы… напрямую нет, но… — …вот и продолжай в том же духе — не подходи к ней на близкое расстояние, не бери ничего из её рук, и ни за что не позволяй ей к себе прикоснуться… — Ланг, устав смотреть, как Мулан дрожит, подходит и обнимает её сзади. — А самое главное — не верь ни единому слову, брошенному в твой адрес. Что бы она тебе не сказала — не слушай. — …а что она будет говорить? — Мулан приподнимает голову, только что устроенную на её плече. — …я повторяю: что бы там она не сказала — не слушай, — Ланг утыкается носом в её висок, — если только замешкаешься и начнешь анализировать — всё, пиши пропало, как только она поймет, что задела тебя — она может поставить крючок… — …а ты… так делаешь? — ожидаемо спрашивает Мулан. — …что — крючки ставлю ли? — …угу, — Мулан прижимается спиной к её груди, снова кладя затылок на плечо, — не хочешь — не отвечай… — …у меня другой способ — с мужчинами, например, он действует почти безотказно, а с женщинами… пока я не встречала ни одной, которая бы… была мне настолько нужна для чего-то, чтобы… соблазнять её… и как-то привязывать к себе… — Ланг… а у нас всё получится? — вопрос задан с явным подтекстом, но она нарочно делает вид, что не видит двусмысленности этого предложения. — Правда? — Ну, я думаю, что… получится… она — старая ведьма, и её силы на исходе — надо только не промахнуться, и бить точно в цель, — не бойся. — Ланг, я… спрашивала не о ней… — Да, а о ком? — она всё ещё не хочет напрямую обсуждать то, что между ними вспыхнуло, будто спичка, и совершенно неясно, во что теперь выльется. — О нас с тобой, — Мулан разворачивается к ней лицом. — Нууу, знаешь, если бы люди сразу были в курсе, с кем именно у них всё получится, а от кого нужно бежать без оглядки — мы бы просто не выжили. Я имею в виду человечество — не эволюционировали бы до нынешнего уровня. — Ланг, улыбнувшись, качает головой. — Животные же не спрашивают друг у друга — получится ли у них — просто делают своё дело. — …так они и не разговаривают… и кроме еды и охоты им ничего и не надо… — …да — зато у них не бывает неразрешенных проблем и ненужных вопросов… — …ты намекаешь, что и нам не надо спрашивать? — …нет — я намекаю, что мы — люди и, соответственно, можем выбирать, с кем и как строить будущее. Хотя… этот вопрос… да — он, скорее, не имеет ответа. Ну, что изменится от того, что я сейчас отвечу то, что ты хочешь услышать? — Ланг тяжело вздыхает. — Тебе легче станет? — …да, я понимаю, что… в твоих глазах выгляжу… по-детски с этими вопросами, но… — Мулан избегает прямого взгляда в глаза, — может быть мне нужно услышать, что… для тебя всё, что происходит, не просто так, а важно, как для меня… — …да, я, примерно, догадываюсь, о чем ты, но… в силу возраста и жизненного опыта, у нас с тобой очень разные представления о понятии «важно»… — Ланг проводит руками по её предплечьям и собирается отойти, но Мулан подается вперед, обнимая её крепче и явно не собираясь опускать. — И ты извини меня, если… — …ты боишься, что… если проявишь чувства или позволишь мне больше, чем убеждена, что именно столько и «можно», то… — Мулан замолкает, шумно дыша рядом с её ухом, — знаешь, как папа мой говорит, что «некоторые боятся боли ещё до удара, и сразу проигрывают в схватках, которые могли бы выиграть». — …когда я росла, в соседнем доме жил мальчик… — Ланг не знает, подходящий ли момент для такого рассказа выбрала, но, может, они поймут друг друга лучше, когда Мулан будет в курсе. — У него тоже была не особенно благополучная семья… вернее — он был там чужим. Его подкинули цыгане, когда останавливались в нашей деревне. Он не мог ни с кем найти общего языка — и в этом я была точной его копией. Мы быстро подружились. Со временем я начала чувствовать к нему что-то… более глубокое, чем просто дружба. И он, вроде, был непротив… в смысле — он был единственным человеком, которому я могла рассказать всё. И в том числе о своих чувствах — тогда я не задумываясь выболтала ему всё, что на сердце… и буквально через пару недель… я случайно заметила, что начал общаться с другими ребятами… с теми, которые раньше его и на дух не переносили… — …это в него ты… влюбилась впервые? — Мулан чуть отстраняется и смотрит на неё. — …да, в него, — Ланг прикрывает глаза и усмехается, — в общем, всё закончилось весьма прозаично и быстро — мы были на одной ступени в начале, а потом ему предложили взобраться «повыше», и он выбрал путь «по моей голове» — я рассказывала ему, а он — им. И потом… наблюдал за стычками — не принимая участия… он всегда боялся заступиться за меня, аргументируя это тем, что он — слаб физически… — …а если бы заступился? — Мулан кусает губы, не зная, как лучше спросить. — Ты бы всё равно была с ним, даже после предательства? — …да, допускаю, что была бы — мне важна была попытка. Попытка, которой так и не случилось, — Ланг снова усмехается, — защитить себя я тогда уже могла и сама… — …это больно… — Мулан не спрашивает, но всё равно у неё в глазах стоит вопрос. — …до сих пор при любых воспоминаниях — да, — кивает она. — Говорят, что первая любовь не забывается. Нет — это первая боль не забывается. И именно она, так или иначе, влияет на восприятие всего остального… — …пожалуйста, извини, что я… — …нет-нет, — Ланг мотает головой, — не извиняйся — не за что, ведь ты первый человек, который заставляя меня что-то рассказать или вспомнить, желает не доставить мне ещё больше боли, а — помочь… — …жаль, что тебе пришлось… увидеть столько всякого и встретить столько людей, которые… — Мулан сглатывает, — побоялись попробовать тебе помочь… — …ну да, — Ланг не хочется выглядеть слишком жалкой, и она как обычно едко усмехается, — а как ты отважилась — я всё ещё не знаю… — …а ты любой романтичный момент можешь испортить, да? — наморщивает лоб Мулан. — …о да, если ты ещё не поняла — я в этом просто ас, — улыбается Ланг, — и мне, кстати, пора на охоту…