Волчье сердце

— …Ланг, скажи, а… — и Мулан вдруг решает задать ей вопрос — она нехотя отрывается от увлекательнейшего занятия — от изучения её шеи губами, — когда ты говорила «дело не в тебе», то есть — не во мне, ты… о чем думала? — …так… — Ланг вдыхает полную грудь воздуха, — ты уверена, что именно сейчас хочешь это обсудить? — …ну, мне просто хочется узнать, чего ты… так испугалась… — Мулан дотягивается своей рукой до её, лежащей на животе, и переплетает их пальцы, — ты имела в виду, что дело в тебе, правильно? У тебя есть… какие-то страхи насчет… Произнести слово «секс» Мулан не может, только глаза чуть отводит, а Ланг приподнимается на локте, принимаясь смотреть на неё и думать: она что-то делает не так, или — Мулан всегда такая — в самый неподходящий для этого момент, ей крайне необходимо выяснить какую-нибудь несущественную деталь. Нет — в их случае, конечно, существенную — страхи насчет близости у неё и правда есть. Из разных периодов её жизни, вдруг собранные вместе, они могут запросто отвернуть от секса вовсе, вот только — объяснить Мулан сейчас и сразу всё — она не сможет, не получится абстрагироваться и углубиться в столь провокационную и сложную тему. — …это долгая история, Мулан… я, быть может, расскажу, но… как-нибудь в другой раз, договорились? Мулан, чуть крепче сжимая её пальцы, кивает. — Ланг, я только хочу знать… не сделала ли тебе больно и вообще — не загнала ли тебя в угол и не потребовала ли всего этого…? Ну, может, ты не хотела… а я… — Мулан… — Ланг снова ложится рядом и ласково проводит носом по её лицу — от уха до губ, — глупый ты мой человечек — ну, как тебе это на ум пришло, скажи мне? — …не знаю… — Мулан смущенно улыбается, — наверное, я и правда… — …эй, не вздумай сказать, что ты глупая, — закатывает глаза Ланг, заводя ладонь под её голову, нащупывая заколку, которая держит всю конструкцию из волос, расщелкивает ту и касается губами губ. — …вообще-то, я планировала назвать себя… «ещё ребенком» — как ты любишь мне говорить, но… — после слишком короткого поцелуя Мулан сама тянется к ней за следующим. — …считай, что это в прошлом… — Ланг, улыбаясь, целует её, уже смело зарываясь рукой в распущенные волосы и притягивая максимально близко. — …то есть? — спрашивает Мулан, облизывая губы, когда им обеим нужно сделать новый вдох. — В смысле? — …в прямом — я больше не буду называть тебя ребёнком… — Ланг подносит к губам руку Мулан, всё ещё удерживающую её, и медленно покрывает поцелуями каждый палец. А после, мягко высвобождая свою, кладет её обратно на теплый плоский живот и ведет ею вниз. — И считать им тоже… — Ланг… — Мулан вдруг начинает дышать судорожнее и закрываться. — …что? — она замирает, — как и её рука, — почти приблизившись к месту назначения. — Мулан? — …страшно, если честно… — Мулан прикрывает глаза и тут же распахивает их, — давай не будем… — …ты меня боишься? — Ланг моментально напрягается, хоть ещё несколько минут назад была полностью расслабленной. — …нет, но… И Ланг убирает ладонь с её живота, чтобы девчонке было спокойнее. — Мулан, давай договоримся — если уж ты решилась на такой шаг, как отношения с ведьмой, то… не бойся признаться в страхах, если они имеются, но только не ври… — …я не… — Мулан… — вздыхает Ланг, — я — ведьма, и я чувствую страх на расстоянии в пару километров… — …но ты же можешь ко мне в голову залезть и узнать, что я… — …а я не хочу лезть в тебе в голову и пугать тебя этим тоже не хочу. — Ланг опять приподнимается, — Мулан, ты меня слышишь? Мулан зажмуривается, сгибает ноги и, подтягивая их к груди, поворачивается на бок. Теперь она и правда выглядит напуганной. — …ладно — мне слегка страшно, что будет больно… но больше я пугаюсь, когда думаю, что… ты меня когтями зацепишь… там… — Мулан, договаривая, и вовсе стремится спрятать лицо в складках одеяла. — Ланг… прости, я… — …ты действительно считаешь, что я позволю себе выпустить когти, когда буду касаться… — …ну, ты же говорила, что не можешь это контролировать… — перебивает Мулан, сжимая в напряженных пальцах ткань. — …знаешь, давай что сделаем… — а Ланг пытается оторвать её от одеяла, в которое та уже начинает заворачиваться, — я всё поняла, успокойся — первый раз, тебе страшно… нет проблем — отложим до следующего раза… я ничего делать не буду, но… ты ведь знаешь, что такое мастурбация? Мулан какое-то время лежит не шевелясь, а потом чуть заметно кивает, все ещё не вылезая из-под одеяла. — …ты возбуждена, и долго такой находиться — та ещё пытка… лучше сбросить напряжение… — продолжает Ланг. И тогда Мулан приподнимает голову, смотря на неё удивленно. — …в смысле? Ланг опять вздыхает — кажется, с тем, чтоб не считать её ребенком она погорячилась. — …в прямом, Мулан, если ты знаешь о мастурбации, значит, ты должна уметь… — и тут девчонка опять зарывается лицом в одеяло, а Ланг хочется выругаться, — так стоп — ты только на словах о ней знаешь? — … ну, я… однажды… — Мулан говорит в кровать, и понять её можно только весьма напрягая слух, — не получилось ничего и… в общем… не хочу об этом… — …так, ясно — прости, что я… спрашиваю, но… — Ланг удается — правда, не с первого раза, — перевернуть её обратно на спину, только теперь она вся в одеяле, как начинка в блине — вот уж точно, — в какой обстановке ты попыталась…? — …не хочу… — повторяет Мулан, наконец, перестав избегать её взглядом, — об этом… — …хорошо, не хочешь — не будем… — Ланг кивает, стараясь не потерять зрительный контакт, — просто… для такого дела нужно чтобы… никто не мешал… особенно, если первый раз… чтобы мыслей посторонних не было… и чтобы — как бы это не звучало, — ты была достаточно возбуждена… — …а как это… узнать? — …смазка… — говорит Ланг, надеясь, что сейчас не смутит Мулан и та снова не начнет закрываться, — чем больше её — тем легче пойдет… а чтобы её было достаточно, нужны возбудители… — …возбудители? — …ну, я это так называю, — чуть улыбается Ланг, — в сексе всё зависит от качества исполнения прелюдии и желании партнера подумать не только о себе, а в мастурбации — от возбудителей… фантазии там всякие и… — …угу… а если снова не получится? — смотрит на неё Мулан. — …получится… — Ланг касается губами её лба, — ты только не загоняй в голову всякие ерундовые мысли… расслабься… — Ланг… — …хочешь, я… выйду? — …зачем? — …чтоб тебе спокойнее было, — Ланг проводит ладонью по её щеке. — …спокойнее? — не понимает Мулан. — Это как? — …я буду тебя смущать, держу пари… — …нет, не хочу, чтоб ты… уходила… — Мулан трется об её руку, — я хочу, чтоб ты… была моим возбудителем… — …такого мне ещё не предлагали, знаешь ли… — и Ланг, улыбнувшись, вдруг становится серьезной, — уверена, что я всё снова не испорчу? — …уверена, что ты ничего не испортишь… — шепчет Мулан, пошевелившись под толстым слоем одеяла. — …тебя можно трогать или — только смотреть? — и она тянет края одеяла на себя, обнажая Мулан сперва по пояс, а потом — полностью. — …можно… — Мулан опять смущенно, и оттого слишком умилительно, улыбается, — и трогать, и смотреть… — …ш-ш-ш… — издает звук, похожий на кошачье шипение, Ланг, когда та тянется к её губам и ведёт горячей ладонью по её бедру, — ты меня будешь возбуждать или я тебя? — …то есть — мне тебя трогать нельзя? — спрашивает, чуть нахмурившись, Мулан. — …можно, но… ты будешь отвлекаться… — Ланг приближается к её уху, и дразнящим, медленным движением втягивает мочку в рот, посасывает её до тех пор, пока Мулан не издаёт стон, заерзав и перестав зажиматься, и после — касается языком ушной раковины, шепча: — а я хочу, чтобы ты сконцентрировалась на собственных ощущениях… — Ланг… — её имя вдруг звучит слишком отчаянно, так, словно всё провалилось, даже не начавшись, и ей приходится посмотреть в лицо Мулан. — …что случилось? — …я… у меня… ступор какой-то… в смысле, я догадываюсь, как… но… — Мулан кусает губы и зажмуривается, — так у всех бывает или только у меня? — …у кого-то бывает, у кого-то — нет… — Ланг успокаивающе целует Мулан в плечо, — так… если я помогу, ты не тормознешь в последний момент? Не закроешься? — …постараюсь… — девочка открывает глаза и задерживает дыхание, когда она берется за её руку и, сама направляя, ведет по её телу. — …не волнуйся… — Ланг снова целует её. И Мулан приподнимает голову, и с долей любопытства наблюдает, а вот у неё смотреть на это не получается — слишком возбуждающе это выглядит — Ланг изо всех сил старается себя уговорить не воспринимать это так, чтобы можно было выпускать когти. Её рука, лежащая поверх руки, спускающаяся всё ниже, и смещающиеся её пальцы, в конечном итоге, оказывающиеся между пальцев Мулан — и теперь касающиеся бархатной кожи, — это зрелище выше её сил. Видеть, как выгибается под этим прикосновением тело и чувствовать, как всё быстрее бьётся сердце, чувствовать, как стремительно между собственных ног становится до умопомрачения мокро — Ланг не может, — она, прикрывая глаза, стонет, пытаясь одёрнуть руку, но Мулан не даёт этого сделать, цепляя её пальцы, и продолжая вести ими дальше. — …Ланг… — боясь, чтобы Мулан не дала задний ход, она прижимается к ней теснее и принимается шептать на ухо, что всё будет нормально, — одновременно толкая её руку к цели, заставляя снова выгнуться и развести ноги, — чувствуя теплую влагу, которая пронзает ставшие внезапно чувствительными подушечки совершенно новым ощущением: мягким, обволакивающим и отдающим куда-то под ребра. — Я хочу… твои… пальцы… — …на моих пальцах сейчас… будут когти… — и Ланг, убрав руку, скользит по простыни вниз, быстро целуя по пути бок Мулан, — есть идея получше… ты не против? Мулан дает ей ответ, простонав что-то, когда она, оказываясь почти на полу, резко дергает её на себя за бедра. — …помни, ты обещала не сворачивать на полпути… — Ланг целует её в коленку и наклоняется. А Мулан снова поднимает голову и успевает сделать только один вдох, перед тем, как рухнуть обратно на кровать, теперь уже не сдерживая стон. Ланг касается губами её пальцев — подрагивающих, напряженных и всё ещё не решающихся двинуться дальше. — …Ланг! — почти вскрикивает Мулан, дергаясь, когда она, игнорируя её руку, прижимается ртом к мокрым складкам и вытягивает язык, проходясь им вверх-вниз. Приходится всё же сползти на пол, чтобы было удобнее. Мулан двигается почти к краю кровати, уже забыв о стеснении и лишь шире разводя согнутые ноги. А спустя ещё несколько подобных дразнящих движений её языка, один палец Мулан, до этого практически мирно лежащий на клиторе, начинает движение. И Ланг неотрывно следит взглядом за ним. Кто бы мог подумать, что процесс, который она знала почти досконально, учитывая, что с мужчинами оргазма добиться никогда не получалось, окажется для неё сейчас, — видящей его так впервые, — чем-то новым. Ошеломляющим. И безумно заводящим. Как только ноги Мулан напрягаются сильнее, а дыхание окончательно сбивается, все чаще превращаясь в полустоны, Ланг понимает, что она близко. И нет никаких сил, чтобы не влезть, да — возможно, чуть помешав, — но зато почувствовать, как та, выгнувшись, подается ближе и затем шепчет её имя, а этот шёпот расползается по всей спине, выстреливая по позвоночнику горячей волной, чем-то даже похожей на оргазм. И палец как-то незаметно заменяется её языком. Несколько движений, и Мулан резко сводит ноги, — практически положив ей их на плечи, зажимая её, не позволяя отстраниться, — вся напрягаясь и несколько раз всхлипывая, кончает. Вспоминая свой первый оргазм — оборванный, слишком быстрый и отчасти даже — болезненный, Ланг может с уверенностью сказать, что Мулан даже в этом повезло — всего одна прежняя неудачная попытка не успела создать эмоциональную преграду. А, вспоминая свой недавний оргазм, Ланг понимает, что он, определенно, стоил того, чтобы подождать. Да, «ждать» пришлось долговато, но… — …а кто-то боялся… — говорит Ланг, пройдясь поцелуями по бедру Мулан, раскинувшейся в позе морской звезды, — что не получится… — …так… каждый раз будет…? — …всё будет зависеть от человека рядом… — Ланг утыкается в плечо Мулан, чувствуя, что ей явно понадобится прибегнуть к собственному совету сбросить напряжение. — …а ощущения… различаются… — Мулан успокаивает дыхание, — когда ты с кем-то и когда сам? — …да — различия есть… — …ну, если с тобой так будет каждый раз, то в одиночку я не хочу даже пробовать… — …с чего ты реши… — …ну, ты говоришь «от человека рядом», — и Мулан целует её в макушку, не давая закончить, — мой человек рядом — ты… А Ланг улыбается ей в плечо, обнимая. — …мы и спать поперёк кровати будем? — …не знаю — можем и поперек… — …нет, давай вдоль… — Мулан перебирается к подушке и захватывает её к себе в объятия, укладывая сверху. — Мулан… — зовет Ланг, чувствуя, что та начинает задремывать. — …ага… — …я давно хотела тебе кое-что сказать… — …угу, говори… — Мулан уже явно не готова воспринимать информацию, но Ланг понимает, что если не сейчас, то другого более подходящего момента может не быть. — …спасибо… — Ланг вдруг осознает, что за последнее время она абсолютно искренне не произносила этого слова. И не бывало у неё такого чувства благодарности кому-то, просто потому что тот рядом. — …и тебе спасибо… — тихо шепчет Мулан и крепче обнимает её, — за то, что возишься со мной… Уснуть у неё ожидаемо не получается, зато она вдруг понимает, что есть время просто полежать, слушая дыхание Мулан и чувствуя тепло, согревающее изнутри. А стук раздается ровно тогда, когда она всё же решает покемарить. — Мулан! Подъем! — голос Шушу за дверью заставляет всё же вздрогнуть. — … тоже мне — петухов что ли нет? — шепчет Ланг, прячась от света, проникающего в малюсенькое окно, — или ты просила её разбудить себя? — …не-а… — Мулан обвивает её руками за талию и тоже прячет лицо, — давай ещё поваляемся, м? — …сомневаюсь, что она успокоится… — Ланг потягивается, все ещё не открывая глаз. — …ты такая теплая… — Мулан, обычно жалующаяся на излишнее тепло, вдруг сползает вниз и забирается под одеяло, прижимаясь к её спине горячими губами. — …а ещё я — тяжелая… — усмехается Ланг, — ты меня почти спихнула… — …да? — сонно бубнит Мулан. Но тут стук, конечно же, повторяется и девчонка, недовольно засопев, высовывается, крикнув: — …спасибо, тетя Шушу! Уже встаем! — …так, слушай… — Ланг застывает, наконец увидев при дневном свете простынь, которая выглядит, мягко говоря, не очень, после того, как она же едва в клочья её не порвала, — и что с этим делать? — …ну, придется сказать, что надо забрать и выстирать, а потом — новую простынь искать… — говорит Мулан, стягивая белье с кровати, — и сообщить как-нибудь… якобы, стирки старая не выдержала… — …лишних вопросов точно не будет? — …откуда ж я могу знать? — Мулан оборачивается и смотрит на неё так, словно она спрашивает ерунду. — Мы ещё из комнаты не выходили даже… Ланг озадачивается сильнее — действительно, им стоило подумать об этом прежде. И ей в первую очередь. — …может, и не стоит тогда выходить? — …ты о чем? — …да так, — вздыхает Ланг, — разрушать моя магия умеет, а вот — чинить — уже сложнее… — …зашить, конечно, можно, но… будет выглядеть так, словно… росомаха в гостях побывала… — Мулан, покачав головой и осмотрев довольно длинные рваные полосы, всё же сворачивает простынь. Ланг спешит исчезнуть из дома Шушу, пока та не начала задавать вопросы — она по одному взгляду, обращенному на себя, уже чувствует, как ту прям распирает от желания выяснить, «как спалось», несмотря на то, что обсуждать это они бы всё равно не стали, — да и Кьюба, сонно выползший в одних труселях — то ещё зрелище. Мулан выходит чуть позже, и закатывает глаза от летящего в спину: «Маме привет! Не волнуйся — я ничего говорить не буду!» — …она вообще о чем? — Ланг смотрит, закрылась ли дверь. — …ну, насчет того, во сколько я пришла… то есть — мы… — отвечает Мулан, — а то мама начнет спрашивать — кошмар… мне тогда влетит… Кьюбу ещё недоглядела… — …надо было мне… через окно входить и выходить тоже… — задумавшись, говорит Ланг, — тогда бы точно можно было бы быть уверенными в том, что… никто ничего не скажет… кстати, она спит как — крепко? Или — так себе? — …не проверяла… а ты думаешь, что она могла… — Мулан заминается, оглянувшись, — нас слышать? — …не исключено… — озвучивает Ланг, глядя под ноги, — знаешь, не понравился мне её взгляд… нет — если она не прислушивалась специально, то… не должна, и… можно, конечно, предположить, что это я… весьма плохо располагаю к себе людей, только и всего… — Ланг! — Мулан, закусив губу, смотрит на неё с мольбой. — …что? — она, моргнув, поднимает взгляд. — …давай не будем думать о том, что всё будет плохо… а то… мысли же материальны, помнишь? — …прости, но я — реалист, Мулан, — Ланг усмехается, чуть наклонив голову, — и мало верю в то, что наши мысли каким-то образом влияют на ход времени и на судьбу тем более… — …да-да-да… я помню, — кивает Мулан, — ты во всем ищешь подвох, но, может, мне просто не хочется портить настроение прямо сейчас… а? — …ладно-ладно, — соглашается Ланг, — считай меня просто пессимисткой. На удивление, им — на совсем даже недлинном, — пути никто не попадается, и можно даже какое-то время идти, держась за руки. — …а что это — все одновременно проспали? — спрашивает Мулан, видя совершенно пустой двор. — …бери выше — перепили, — произносит Ланг, отпуская её, когда они сворачивают к крыльцу, — но твои родители, вроде, ничего… Однако, подойдя поближе, удается увидеть сдвинутые брови Чжоу и перекошенное от злости лицо Ли. Мулан сглатывает и смущается, останавливаясь неподалеку, и Ланг чувствует, что та почти передумала вообще оставаться здесь. А ведь ещё предстоит чертов «семейный» завтрак. Дальше им на время приходится разойтись по разным сторонам — Мулан уходит с родителями, а она — в сени, где, наконец-то, можно переодеться. За столом Ланг оказывается сидящей напротив Мулан, — жадно накинувшейся на еду, — и вынуждена всё время отводить глаза, и пытаться не думать о том, что та, будто нарочно, принимается её провоцировать — то ложку в рот отправит слишком медленно, то вообще — сметану с блюдца слизывать начнет. Остальные же сидят довольно понурыми: Чжоу продолжает мрачные гляделки с женой, Сью и Суня нет, но молодоженам позволительно проспать после первой брачной ночи, а сержанта Вана мучает явный отходняк, как Чэнга, который приплелся позднее всех, и явно ещё накатил по дороге. — Мулан… — вдруг в дверях показывается мордаха Сью — Ланг, признаться, совсем не так себе представляла счастливых жен. — Можно тебя на минутку? — Да, конечно… — Мулан скрывается с сестрой в коридорчике, а уже через пару минут взволнованно выглядывает и зовёт её. Ланг, едва не подавившись, отставляет от себя чашку, и под ещё более подозрительные взгляды Чжоу и Ли, выходит из-за стола. Едва она переступает порог кухни, Мулан дергает её за руку. — Суню… плохо… — она смотрит так, словно ждет от неё какого-нибудь чуда. Но Ланг уже давно поняла — его не будет. И это было лишь вопросом времени. — Ты не могла бы… посмотреть его? Ланг собираясь ответить, что не собирается этого делать вдруг видит Сью, у которой в глазах полный шок, смешанный со слезами. И взгляд Мулан тоже становится до жути просящим. — Погоди… я не лекарь… — вдавливает она, все ещё косясь на Сью. — …ей страшно, — Мулан мотает головой в сторону сестры. — Можно сказать родителям, но… Ланг какое-то время стоит, пялясь в одну точку, и лихорадочно обдумывая ситуацию. — …ты хотя бы… глянь и скажешь… стоит ли беспокоить их, — договаривает после паузы Мулан, — пожалуйста, Ланг… Сью, прилипнув к Мулан, идет с ними. В комнате занавешены окна, парень валяется на кровати как мешок — не шевелится, только голова свешивается в совершено неестественной позе. Ланг закатывает рукава, хотя прикасаться к нему ей не хочется. — Симптомы? — спрашивает она, обернувшись, Мулан толкает Сью в плечо. — …ну… ему вчера поздно вечером плохо стало… живот заболел — потом ночью… рвота была… и… голова, говорит, раскалывалась… — Так — рвота какого цвета? — Ланг приседает на корточки и рассматривает бледное, как простыня, лицо Суня. — Густая или… — …э-э-э… — мнется Сью, опять получая тычок от Мулан, — темная… не густая… как вода… а ещё — свет ему мешает… — Это отравление, — констатирует Ланг, пощупав пульс и потрогав тыльной стороной ладони, покрытый холодным потом, лоб, — серьезное отравление — нужно промывать желудок… а если яд находится в организме более суток, то… давно отравил и кровь… а с кровью шутки плохи — может умереть… Сью меняется в лице. Мулан тоже открывает рот, разводя руками: — …и что теперь делать? — …пусть придет лекарь — посмотрит, послушает… может, предложит промыть… — …а чем он мог… — Сью переводит взгляд с Суня на неё, — отравиться? Мулан, кусая губы, отворачивает голову в сторону. — …мало ли — алкоголь некачественный или… — Ланг пытается как можно скорее уйти, — в общем — я не доктор, и говорить не буду… на мой взгляд — отравление, а дальше — пусть специалист смотрит… — Сью, скажи его отцу… — выдавливает тогда Мулан, — пусть он… ну не знаю — что там обычно делают… — …как это вообще случилось? — Сью едва сдерживает новый поток слез. — Ещё недавно… всё было… Когда они оказываются наедине, пока Сью идет сообщать эту невеселую новость, Мулан шепчет ей на ухо: — …это ведьма его…? — …да, ведьма вливала в него яд, а сейчас, когда подпитки нет — он пошел наружу… — Ланг кивает, — прости, но… скорее всего, он — нежилец. Не знаю, как ты скажешь об этом сестре, но… — …что?! — Мулан не может поверить. — …она у вас станет вдовой в рекордные сроки… — усмехается Ланг, но, взглянув на Мулан, тут же убирает улыбку с лица, — прости ещё раз… Как только обо всем становится известно, начинается ор, скандалы и беготня: сержант Ван, паникуя, принимается устраиваться допрос Чжоу, на все вопросы которого тот отвечает, ничего не понимая — не видел, не знаю, не присутствовал. После посылают за лекарем, который приходит спустя пару часов. А Суня в это время ещё больше рвет черной, непроглядно-черной водой. И Ланг убеждается — это и правда сильный яд, которого накопилось столько, что как кожа не почернела — неизвестно. — ...что ты пил? — теперь Чжоу наседает на Чэнга, который, кажется, не сильно и расстроен от новости о болезни дружка. — Что?! — …дак… как все — вон Мулан знает… Мулан вздрагивает, перестав гладить по голове рыдающую Сью. — Мулан тоже пила? — лицо Чжоу становится ещё более суровым. — …ну, мы понемногу… — опять ляпает Чэнг. — …так, становится всё интереснее… — и теперь взгляд отца обращен на Мулан. — Верно? — …пап, я всё объясню… — …меня волнует, чем отравили моего сына! — орет прибежавший Ван. — …версия про алкоголь, похоже, отпадает… — …да?! — сержант дергается на Чжоу. — Кто сказал?! — …если бы отравились, то все! — …из разных бутылок пили! — …из разных! — переходит на такой же крик Чжоу. — Но я сам эти бутылки разливал! Своими руками! — …господа… — тут в кухню заглядывает лекарь — немолодой, но крепкий внешне мужчина с бородой, — это не пищевое отравление… успокойтесь… это кое-что похуже… — …то есть?! — Ван теперь уже на лекаря лезет, и Ланг успевает подметить, что характер дурной у парня вовсе не в мамочку, как они недавно думали — в папочку. — Что значит… — …такие симптомы и главное — рвотные массы такого цвета… говорят о том, что яд вовсе не обычный, а специально-смешанный… мне бы у него анализы взять и посмотреть на реакцию с разными… — …ты лечи его лучше, балабол! — …чем я и занимаюсь… — склонив голову, говорит лекарь, — значит так — сейчас больному нужно как можно больше воды… пусть пьет… Пока даются остальные рекомендации, Ланг выходит подышать. И совершенно неожиданно за ней выползает Чэнг. Она следит за ним краем глаза, а тот, вдруг подходя слишком близко для человека, который знает о том, кто она, выдает: — …что, ты его так завернула? — он усмехается, нагло глядя ей в глаза. — Я слышал, он тебя шлюхой назвал? Что — прав был? — …пошел ты, — цедит Ланг, делая шаг в сторону. — …ага, а если я сейчас пойду и расскажу родителям Мулан, о том, кого на самом деле их доченька привела в дом? Что будет? — …я скажу — что будет… — она теперь тоже смотрит ему в глаза с наглой уверенностью, — я вырву тебе поганый язык и… — …полегче, ведьма… — он сжимает кулаки, — стоит мне только открыть рот, и все грехи, даже если они не твои, станут твоими… — …да, стоит тебе только открыть рот — и я порву тебе пасть, — Ланг хватает его за грудки. — …а не боишься, если её порвут тебе? — Чэнг вырывается, но она не позволяет этого сделать. — …ты думаешь, что сговорившись с императором, получишь что-то в награду за мою голову? — …откуда ты… Ланг видит в его глазах испуг и медленно, с чувством, — чтобы до его затуманенного алкоголем мозга, дошло, — произносит: — …я много чего знаю, а вот таких дурачков у императора, не перечесть сколько бегает кругом — что-то ни один ещё не удостоился никакой награды, даже если тварью последней становился, как и он сам… — …да плевать — ведь я получу гораздо больше, чем просто награду, — Чэнг вдруг перестает дергаться и улыбается, — я получу… Мулан. И её терпению приходит конец — она, с силой ударив его по морде одной рукой, тут же швыряет от себя. Он приземляется на спину, отлетев на несколько метров, и принимается орать. Ланг бросается на него и зажимает рот. — …сдаётся, мне, ты получишь кое-что другое, а не Мулан… — шипит она, видя, как расширились от ужаса его глаза, — завещание написал? Чэнг мотает головой и мычит ей в ладонь. Ланг выдыхает и отпускает его. Но успокаиваться на этом он не намерен: — …давай — тронь меня, и писать завещание придется тебе… — Чэнг переводит дыхание и пытается подняться, трогая свою щеку, — и вообще — зря ты такая недружелюбная… я предпочитаю договариваться миром… но если не выходит… я готов начать действовать… — …только помни, что я уже давно готова тебя на куски порвать… — …и что тебе мешает? — он снова усмехается. — …марать руки не хочу, — Ланг тоже находит в себе силы скривить губы в усмешке, — я их недавно помыла, а ты — из дерьма сделан… — …да-да, конечно… — он встает на ноги и оглядывается — во дворе по-прежнему тихо. Вот что значит, напились на славу. — Теперь моя очередь тебя предупредить — без лишних движений, ведьма, иначе ты пожалеешь об этом…