Волчье сердце

Чэнг, услышавший за спиной движение, пытается увернуться, но Ланг это не волнует — она превращается, успевает его схватить и отшвыривает на несколько метров, не заботясь о том, что, если б он не был столь расторопным и знающим о том, как правильно падать, — мог бы запросто не пережить данного «полета» и сломать себе шею. Но, прежде чем броситься на него, испугавшегося и поползшего прочь, Ланг успевает перевести взгляд на Мулан, которая тоже, судя по всему, не была готова к её появлению — в глазах она видит тревогу, больше напоминающую страх. Проскользнувшая мысль о том, что сейчас стоит всё обдумать и даже попробовать вести диалог с этим кретином, моментально отметается, хоть Ланг и понимает — убивать его в присутствии Мулан будет сложнее. Но в отличие от того странного состояния, которое накрыло её в момент драки с кочевниками в теле мужчины, сейчас она всё равно ощущает себя увереннее и сильнее — чувствовать беспомощность мужчины, видящего её женщиной, куда острее и блаженнее. Она оказывается рядом в мгновение ока, толкает, затем наступает на него, опять дернувшегося и попытавшегося заорать, придавливая к земле и заставляя сморщиться от боли. — М-мулан… — Чэнг косится на стоящую в явном ступоре девчонку. — Сделай что-нибудь… Ланг наклоняется, вцепляясь в воротник его рубахи и выпускает когти. Слышится треск порванной ткани. Он дергается сильнее, зажмуривается, и уже орет, тогда снова приходится зажать ему рот, на этот раз сильнее, чем тогда, во дворе. Вторую руку Ланг медленно поворачивает ладонью вперед, подносит к его лицу, и вот в ней появляется её маленький клинок — с острым, как бритва, когтем. Она приставляет оружие к его сжимающемуся в попытках что-то крикнуть горлу сбоку. Всего одно неосторожное движение, и артерия окажется проткнутой — по правде говоря, более легкого способа убить такого слабака, как он, и представить сложно. — Ланг! Нет! — и тут отмирает Мулан. Она бросается к ней, и падает на колени рядом с тушей Чэнга, чтобы иметь возможность смотреть ей в глаза. — Нет, не делай этого, слышишь? Сиань Ланг сильнее сжимает пальцы на гладкой металлической рукоятке клинка. Она до последнего надеялась, что не придется объяснять Мулан элементарных вещей: да, вероятно, убийство — не самый гуманный способ избавляться от проблемных людей, но зато — самый верный. — Ланг… не надо… он не… — голос Мулан становится дрожащим и теперь в нем явно чувствуется страх. — …его пора прикончить… — хриплым голосом говорит она, чуть отведя глаза от Чэнга, — и к твоему сведению — я давно хотела это сделать… — Ланг, ты… — …да, я всё слышала, — она решает, что пора сообщить и об этом — Мулан тут же меняется в лице, — каждое слово… — …но это не повод, чтобы его убивать… — отвечает Мулан, смотря теперь на Чэнга, приоткрывшего один глаз, почувствовав, что она чуть отпустила его, и Ланг сжимает губы, — он того не стоит, слышишь? — Мулан, не вмешивайся, я прошу тебя… — …кому станет легче, если ты его убьешь? — заглядывая ей в лицо, спрашивает Мулан. — Он же просто дурак, который повелся на… Чэнг мычит и пытается вырваться, но Ланг сильнее прижимает его коленом. — …мне станет легче, — она ловит на себе неодобрительный взгляд Мулан. — Да, я собираюсь покончить с ним раз и навсегда… — …но я не хочу, чтобы ты… была такой, какой тебя считают… — опять произносит Мулан, а она отводит глаза, не выдерживая. — Ты не… — …ты не понимаешь, что он больше не станет молчать?! Он сдаст меня при первой возможности! — перебивая, повышает голос Ланг, перевернув в пальцах клинок и собираясь его вонзить в глотку, отчаянно мотающего башкой Чэнга. — …мы что-нибудь придумаем! Как-нибудь разберёмся… — Мулан хватает её за предплечье. — Но не становись той, которую все боятся… — …не мешай — и я разберусь с этим сама… — цедит Ланг, сбрасывая руку и готовясь нанести удар. Тогда Чэнг кусает её за ладонь, а она, не ожидая этого, разжимает ему рот, — он принимается орать, сыпля ругательствами, — а после, опомнившись, отвешивает удар по лицу, зацепив когтями. — Ланг, не надо! Стоит ей отвлечься на секунду — просто замешкаться, отвести от него глаза, — он успевает этим воспользоваться. — …тварь! Убери от меня свои поганые руки! — Чэнг, решив, что может рассчитывать на поддержку в лице Мулан, довольно бесстрашно брыкается до тех пор, пока она не ослабляет хватку, приподнимаясь. — Мулан, видишь?! Я говорил тебе, что это — мразь, которая мечтает… Ланг осознает, что надо было кончать его, как только придавила к земле — просто резать и не думать. Она смотрит на свой клинок, опуская руку. Чэнг тут же отталкивает её от себя и отползает назад. А дальше вытирает кровь, потекшую по подбородку со щеки, расцарапанной будто крайне агрессивным котом. — …мечтает о том, как поубивает всех, кто считает её ведьмой! — продолжает Чэнг, яростно зыркая на неё. — Но она и есть ведьма! А от ведьм ничего хорошего ждать не приходится! Мулан, ты же это и сама понимаешь! — Сегодня. Сейчас. Ты. Собираешь. Шмотки. И. Валишь. Отсюда. — Ланг слышит Мулан, поднявшуюся с земли и отряхивающую коленки. — Понял? Чэнг на мгновение перестает тереть свою рожу, и растерянно моргает. — …ты едешь прямиком в столицу и говоришь императору, что не станешь участвовать в его кознях, и что Ланг не опасна, — продолжает Мулан, а Ланг, признаться, не может поверить в то, что слышит — решиться на сделку с таким мерзавцем — риск, слишком большой, чтобы вообще рассматривать его как способ воздействия, — и если он не оставит её в покое — будет… — …что будет?! — Чэнг вскакивает и сжимает кулаки. — Что — ты на него войной пойдешь? Предашь своих?! Ланг поднимает глаза, отмечая твердую решимость в позе Мулан. — …свои не крысятничают, как это делаешь ты! — …да, конечно, — они покрывают преступниц, как ты! — отбривает Чэнг, усмехаясь, но тут же спохватываясь — разодранное лицо по-прежнему кровоточит — он морщится. — Да? Это не предательство, по-твоему, м? Мулан поворачивает голову и смотрит на неё, а потом вдруг выдает мысль, достойную мудреца, много повидавшего в жизни, а не девчонки, только недавно начавшей понимать саму себя: — …речь не идет о предательстве… речь идет о том, что одни знают правду, а другие — нет… и всегда сперва нужно убедиться в чем-то своими глазами, но и иметь другую точку зрения вовсе не преступление… — …о, как ты заговорила! — оскаливается Чэнг. — Это тебя ведьма научила философствовать на пустом месте? Мулан, что с тобой стало — посмотри на себя! Она действует на тебя… ты сама этого не чувствуешь?! — …нет — я чувствую, что у меня скоро от этих заповедей невестам скоро крыша поедет! — и Мулан тут же становится снова той самой девчонкой. — Я до чего их доучила, что уже ненавижу того, кто их накалякал… а вообще — сейчас не об этом — я поставила тебе условие… — …значит, ставишь мне условия, но… не думаешь, что я тоже могу поставить их… — говорит Чэнг, и в его словах проскакивает насмешка. — …ты не в том положении, чтобы ставить мне условия! — …да неужели? — Чэнг делает шаг к Мулан, и Ланг опять вцепляется в клинок что есть силы. — Хочешь померяться ультиматумами, а? Давай… только потом не обижайся, если мой больше окажется… — …если ты хочешь жить, то сделаешь всё, о чем я сказала… — Мулан отворачивается, давая понять, что разговор на этом закончен, — а теперь — проваливай… — …я уйду, но запомни: скоро ты будешь делать всё, что скажут, если хочешь, чтобы твоя ведьма… А Ланг понимает, что не может позволить ему уйти — она резко вскидывает руку, швыряя клинок. Тот попадает в Чэнга, который сгибается пополам, что-то выскуливая. И, сделав всего один шаг, больше похожий на прыжок, она оказывается возле него, намереваясь теперь уже точно прибить. Но под руку попадается Мулан, кинувшаяся защищать его жалкую шкуру, — Ланг просто выставляет локоть, надеясь задержать ту, и затем разгибает руку до конца, но её магическая сила, видимо, решает иначе — девчонку откидывает назад так, будто она ударила её наотмашь. — …помогите! — орёт Чэнг, явно уловив, что поблизости обязательно кто-то да есть. Ланг почти не слышит его крика, — её грохочущее сердце перебивает все другие звуки, — только начиная осознавать, что именно произошло. Она смотрит на Мулан, которая приподнимается на локтях и тоже смотрит на неё огромными, полными страха глазами, пытаясь не заплакать. — Мулан! — Ланг поворачивает голову только тогда, когда подбегает Кьюба, растерянно смотря на неё и на Чэнга. — Что тут такое?! — …на нас напала ведьма! — Чэнг косится на неё, и Ланг сжимает челюсти до боли. Кьюба застывает с открытым ртом, а потом бросается к Мулан, помогая встать. — Мулан… ты как? — Ланг видит, как та лишь кивает и отказывается от помощи. — …эй, вытащи это дерьмо из меня, и имей в виду — недолго тебе… — Чэнг пихает её в плечо, — а-а-ау-ч! Ланг, не дав закончить, забирает клинок, и собирается его спрятать, но Хунхуэй хватает её за руку и опять орет: — …она оставила следы! Так что теперь — её быстро на костер оправят! Вот! — …но ты сдохнешь быстрее, чем меня на костер отправят, даже не сомневайся… — Ланг кривит губы, проговаривая это, когда выдергивает руку из его мокрых пальцев и отходит на несколько шагов, пытаясь успокоиться. — …ведьма? — Кьюба опять оказывается возле них. — Да как такое быть может?! У нас разве есть ведьмы?! — …есть, пацан! — Чэнг зажимает пораненное плечо. — Или думаешь мы сами себя покромсали? Видишь? Дальше он отдает Кьюбе клинок, а тот рассматривает его, вдруг бросая на землю и дергаясь: — …птичьи когти! Он в форме птичьей лапы! Ужас какой! — …дай сюда! — Мулан, стараясь не смотреть на неё, подходит к Кьюбе. — …надо его дяде Чжоу показать! — …я сама разберусь, кому его показывать! — Мулан нагибается и подбирает клинок. — Ясно?! — …а она не вернется за ним? — Кьюба боязливо оглядывается по сторонам. — Эта в-ведьма, а? — …ты вообще чего здесь делаешь?! — нахмуривается Мулан. — Мне провожатый, в отличие от тебя, не нужен! — …так я… — и тут Кьюба обращает взгляд на неё, и напрягается — Ланг ощущает, как по лицу течет холодный пот. Руки она держит сжатыми в кулаки и чувствует, как когти против её воли лезут наружу, и впиваются в ладони. — …ты можешь внятно? Кьюба! — Мулан заставляет его перевести глаза на себя. — …я тебя пришел позвать — тебя потеряли между прочим, Мулан… — говорит тогда парнишка, — пойдем домой? — …ты иди, а я скоро подойду… — Мулан, сглотнув, пару секунд смотрит на неё. — Да и… про ведьму не надо на всю деревню трубить, понял? — …как это — не надо?! — Кьюба распахивает глаза. — Мулан… — …вот так — не надо и всё, и забери-ка вот его с собой — пусть ему царапины обработают… — Мулан кивает на Чэнга, брезгливо кривясь, — а потом — пусть собирается в дорогу… — …что — уезжаешь? — Кьюба не даёт Чэнгу ответить, и они, пару раз оглянувшись, удаляются по тропинке к воротам деревни. А Ланг, так желавшая, чтобы они поскорее испарились, вдруг понимает, что теперь стало ещё хуже — остаться наедине с Мулан прямо сейчас она не рассчитывала. Понимая, что объяснять всё, что произошло, придется, Ланг собирает мысли, раскрошившиеся, будто что-то хрупкое, под натиском паники, в кучку. — …зачем ты это сделала? — Мулан опять ловит её взгляд, и Ланг снова отводит глаза. — Да, я понимаю, что он — та ещё сволочь, но… зачем ты напала на него? — …а мне надо было смотреть на него и дальше? Интересно, до чего бы вы договорились в итоге? — съязвить — не самый удачный вариант, и Ланг отлично понимает это, но язык будто не слушается её и мелет всё, что держится в голове. — Ланг, ты сейчас издеваешься? — …я издеваюсь?! — …да! — восклицает Мулан, смотря на неё исподлобья. И Ланг внезапно чувствует себя провинившимся ребенком, которого отчитывает взрослый. — Ланг, если ты всё слышала, то… знаешь, что я доказывала ему, что ты — не такая, какой тебя считают… — а затем Мулан смотрит на клинок в своих руках. — Я готова была доказывать это кому угодно, но… — …но — что? — на выдохе спрашивает Ланг. — …ты едва не перечеркнула все мои слова и убеждения! — Мулан принимается ходить туда-обратно. — Ты первая кинулась на него, безоружного, замечу, и это уже ничем не изменить! И ты же ничего этим не изменила — только усугубила… теперь он точно будет считать тебя монстром! — …мне плевать, кем он будет меня считать, — Ланг качает головой, — меня волнует, считаешь ли ты меня… монстром? — …помнишь наш разговор, когда ты сказала, что… если вдруг захочешь броситься на кого-то, то я тебе помехой не стану, — Мулан снова поднимает взгляд, — ты именно об этом… — …я совсем не хотела тебя ударить… — Ланг чувствует, как в горле разбухает ком, — тебе не надо было… — …мне не надо было тебя останавливать, да? — …да, Мулан… — …и кто бы стал следующим? — неожиданно резко перебивает девчонка. — …ты о чем? — не понимает Ланг. — …сначала бы ты убила его, потом — кого? — …ты думаешь, что я убиваю ради удовольствия? — едва выговаривает шокированная такой логикой Ланг. — …ну, если ты считаешь, что только убийством можно добиться от человека молчания и покорности… — Мулан поджимает губы. — …а ты всерьёз считаешь, что те люди, которые думают лишь о себе, способны принять точку зрения, отличающуюся от их? Что они станут слушать? Или что они способны сопереживать кому-то другому? — …если не пытаться, то никогда не узнаешь… — …ты можешь пытаться хоть всю жизнь, но локоть, который, кажется, вот он — близко, — ты всё равно никогда не укусишь, — Ланг прикрывает глаза. — Мулан, ты же не можешь изменить того, что я — ведьма… и, значит, отношения ко мне большинства людей ты тоже не изменишь… — …если ты сама этого не захочешь — тогда не… — …от моего желания, знаешь, мало что изменится… — горько усмехается Ланг, — я проходила это едва ли не сто раз, Мулан — всегда всё заканчивалось одинаково… и история твоей… бабушки — не лучший ли тому пример? — …пример чего? — морщась, спрашивает Мулан. — …а того, что для всех ты одинаково удобным и хорошим никогда не будешь… и всегда найдутся те, кто будет пытаться тебя подчинить, и они сделают всё возможное, чтобы «заразить» этой мыслью окружающих… — …история моей бабушки… — Мулан подходит к ней, — заставила меня задуматься над тем, как можно это изменить… и помочь… тебе… И тут Ланг думает о том, что данная ей миссия «удержать равновесие» — да какое там! — она и себя-то вон в руках удержать не всегда может, — просто невыполнима. — …нет, не надо… — Ланг мотает головой, когда Мулан протягивает ей клинок, — оставь, если тебе спокойнее будет… — …угу, спокойнее — у тебя же ещё есть, правильно? — усмехается Мулан. — …скажи, ты действительно считаешь, что император откажется от своей идеи убить меня, только потому, что ты так этого хочешь? — вместо ответа Ланг задает вопрос и наклоняет голову, изучая выражение на лице Мулан. — …я не знаю, но… — …а этот дебил, ты считаешь, станет говорить ему что-то? Да, он, может, и свалит отсюда, но… жажда денег у него от этого не пропадет… — Ланг, дело не в нем, и ты это знаешь… будь на его месте любой другой человек — ты бы поступила также, верно? Но я не хочу, чтобы ты убивала людей, — повторяет Мулан, и у неё сжимается сердце. — Я не хочу, чтобы от тебя шарахались и пытались избавиться только потому, что ты внушаешь страх! — …и всё-таки, в чем-то он был прав — ведьмам нет места среди людей… — …есть, — Мулан подходит к ней, смотря в глаза, — и я тебе это докажу… — …извини, что ударила… — Ланг протягивает руку, но одергивает её, не коснувшись Мулан, — я не смогла это контролировать, я… — …ничего, хорошо, что ты в меня клинком снова не зарядила… — уголок губ Мулан приподнимается, — а то брони на мне нет, он бы точно воткнулся… Ланг морщится, закрывая глаза — ей не хочется даже представлять, что было бы, если б вдруг она снова бросила клинок. — Мулан! — и Ланг выглядывает из-за её плеча, и видит, хромающего по высокой траве Чжоу. — Ох, напросишь ты у меня ремня! Сколько тебя ждать можно?! Мулан едва успевает припрятать клинок и обернуться. — Пап… ты чего… — …это ты чего! — строго смотрит на неё Чжоу. — Я тебе что велел?! Сидеть и готовиться к завтрашним смотринам! Ты сказала — на десять минут выйдешь подышать, а сама — ушляндала на час! И ещё… с ведьмой связалась! Ланг закашливается — язык Чэнга, похоже, слишком развязался, раз отец Мулан делает такие заявления. — Пап… ты… — Мулан тут же оглядывается на неё. — Чэнг с Кьюбой мне понарассказывали! — и Ланг задерживает дыхание, чтобы снова не закашлять. — Ты не ранена хоть? — …нет, папа, ты не так… — …так, а вещь, которую я тебе отдал на хранение… цела?! — …да, он… — Мулан дотрагивается рукой до веревки, на которой висит амулет, — в порядке, пап… — …смотри мне! — грозит ей Чжоу. — Ну и откуда в наших краях… ведьмы-то взялись?! Вот — лиха беда начало! Как я чувствовал, что… И тут он смотрит на неё — Ланг выпрямляется. — …уже вернулись? Ланг мельком кидает взгляд на Мулан, а та косится на отца. — Мулан сказала, что вы были у своих знакомых — нет, только не поймите неправильно, — я знаю, что такое остаться без дома, но… — Чжоу заминается, — вы нашли место, где сможете пожить? Ланг теряется с ответом — признаться, такого она не ожидала. — …папа! — а Мулан возмущенно надувает щеки. — Ты же обещал, что Ланг останется настолько, насколько захочет! — …ну, извините — у нас тут не постоялый двор! — и Чжоу, снова быстро посмотрев на неё, указывает дочери на тропинку тростью. — Домой! Живо! Ланг, медленно идя следом, пытается уложить информацию в голову: во-первых, ей только что намекнули, что пора бы и честь знать, но искать место, где можно перекантоваться, времени нет да и небезопасно это — Коготь может нагрянуть в любой момент; во-вторых, смотрины Мулан — то есть, какого-то кандидата всё же нашли — признаться, она не рассчитывала, что это произойдет так быстро; ну и в-третьих, весть о том, что поблизости «объявилась ведьма», совсем даже некстати — теперь ей втройне нужно быть начеку — Чэнг, Кьюба и Чжоу — три человека, которые могут устроить ей нехилые проблемы, а уж если им вдруг в голову придет объединиться — что и делать — ложиться и помирать, разве что. — …этого не может быть!!! — Ланг поднимает глаза — в самых воротах топчутся мужики и, когда замечают Чжоу, кидаются к нему. — Ты видел?! Чего творится-то! — …чего опять? — он идет за ними, а Мулан тормозит и ждёт её. — …это все новости на сегодня? Или ещё сюрпризы будут? — Ланг приподнимает брови. — Ты зачем сказала отцу, что я… — …прости! — Мулан кусает губы. — Ланг, я не знаю, как это вышло — он просто начал говорить про ремонт в доме… и потом… спросил вдруг про тебя, и я без задней мысли сказала, что ты… решила пообщаться со знакомыми… Ланг кивает, пытаясь не сорваться и не выругаться. — …я ничего такого не имела в виду — папа сам сделал выводы! — …ну, в принципе — всё логично, нельзя было рассчитывать на то, что я смогу вечно жить у тебя… — Ланг, качнув головой, выдавливает кислую улыбку. — …нет, ты не волнуйся — папа не выгонит тебя, или я тоже уйду… — …уйдешь-уйдешь… — Ланг смотрит на неё. — Замуж выдадут — вот и тебе и… — Ланг, — Мулан берет её за руку, — мне и так… — …что Ланг?! — она раздраженно шипит и затем выдергивает руку. — Меня не было всего полтора дня… улетала от одного, а вернулась — к другому… Тут их окликает Хуа Чжоу, и, проходя мимо жителей, Ланг вдруг слышит, как они обсуждают стертую черту. Черту, которая призвана защитить деревню от вмешательства ведьм и прочих злых сил. А затем она слышит, что один из них — самый активный, — предлагает снова пригласить из соседней деревни старуху-целительницу и попросить провести новую, — а Чжоу тут же соглашается с ним, говоря, что медлить не стоит. Вечером Чэнга за столом нет, и это, пожалуй, единственное, что хоть немного радует. Однако новость о том, что он ещё не уехал, перебивает эту радость. А ещё приходится выслушивать наставления Хуа Ли — женщина буквально набрасывается на Мулан и не дает той ни поесть, ни попить, рассказывая о том, как правильно вести себя при знакомстве с женихом и его мамашей. При каждом слове «жених» у неё возникает желание кого-нибудь отдубасить и срабатывает едва ли не рвотный рефлекс. А Мулан изо всех сил старается не вникать в это — Ланг лишь видит, как она сосредоточенно разрезает пирог на разного размера куски, перемешивая их, и затем собирая его в единое целое, будто мозаику. — …иди спать, Мулан, — говорит, наконец, уставший на всё это смотреть Чжоу, — завтра рано вставать… — …теперь будешь одна в комнате… как королева… — вздыхает тут Ли. — Сью тоже сперва радовалась, когда мы её отселили, а потом — бегала ко мне под бок… — …мам, а почему я должна в той комнате спать? — Мулан поднимает глаза. — Там же больной… этот Сунь валялся… а если там микробы какие-то остались?! — …чего — какие микробы! — машет рукой Ли. — Я ж белье сменила ещё вчера, когда Сью уезжали — пол и даже подоконник помыла! Никаких микробов! Давай-ка! — …а можно я… — и Мулан поворачивает голову к ней, — в сенях с Ланг посплю, а? — …ага — в сенях — простудиться хочешь?! Смотрины сорвать?! — …ну, мама! — Мулан пытается не давать волю эмоциям, но выходит плохо, и Ланг приходится положить ладонь на её ногу и слегка погладить, успокаивая. — И так за меня всё решили, так можно я хоть последние дни поживу так, как мне хочется! А?! — …ты как скажешь — последние! — Чжоу хмурится. — Тоже мне — замужем жизнь не заканчивается, между прочим! — …правда что ли, мам? — издеваясь, спрашивает Мулан. — Не заканчивается? — …всё, Мулан, забирайся на боковую! — Ли убирает у неё тарелку и провожает в комнату. — И выспись, бога ради, — а то ты как сонная муха последнее время… — …я стояла в дозоре часто… — буркает Мулан, оглянувшись на неё, и Ланг едва заметно кивает, — вот и приучилась не спать по двое суток… — …вы видели её? — Ланг непонимающе моргает, когда переводит глаза на задавшего вопрос Чжоу. — …кого, простите? — …ведьму, — он не сводит с неё внимательных карих глаз. Ланг звякает ложкой по глиняному блюдцу. — …знаете, у страха глаза велики… всё, что вам рассказали… Кьюба и… — она с усилием произносит имя Чэнга, — это стоит поделить на два, и только потом верить… — …вы ещё не поговорили с Мулан о том, что… — …я поговорю… — Ланг опережает его, поражаясь своей наглости, — обязательно поговорю… если вы мне позволите — прямо сейчас… Чжоу в задумчивости смотрит в дверной проем, куда недавно ушли Мулан и Ли. — …думаете, что перед завтрашним днем такой разговор… пойдет ей на пользу? — …честно — я думаю, что ей сейчас как никогда нужно… дружеское плечо, — заверяет его Ланг, услышав, что Ли возвращается, пожелав дочери спокойной ночи, — а уж о чем поговорить мы найдём… Ланг тяжело вздыхает, останавливаясь перед дверьми спальни — возможно, она не должна была так поступать, но зато это лучше, чем среди ночи пробираться сюда из сеней, или — дергать Мулан. Пожалуй, так у них гораздо меньше шансов попасться: Чжоу точно не придет без стука, а Ли сперва орет «подъем», и лишь потом — входит. — …мама, оставь меня в покое, пожалуйста… — трясущимся голосом просит Мулан, когда она оказывается внутри — девочка лежит спиной к дверям, натянув на себя одеяло. — Я не хочу ничего обсуждать… Ланг обходит кровать и приседает, берясь за одеяло и стягивая его, чтобы увидеть лицо Мулан. Та сперва упирается, но потом, когда всё же открывает зажмуренные глаза, отпускает толстую ткань. И резко садится, смотря на двери и потом — на маленькое окно. — …как ты… сюда попала? — шепчет Мулан взволновано. — Мама ведь ещё не легла! — …твой отец разрешил мне побыть с тобой… — также шепотом отвечает Ланг. — Если ты, конечно, не против… — …разрешил? — моргает Мулан. — Что — правда? Ланг кивает, всё время боясь того, что сейчас Мулан укажет ей на дверь. Но та утыкается в её плечо, всхлипывая. — Мулан, т-ш-ш… нет-нет, не плачь, посмотри на меня, — и Ланг, получив таким образом разрешение остаться, целует её в макушку, поднимается с корточек и садится рядом. — Не плачь — всё обойдется… мы же вместе, а значит, что-нибудь придумаем, слышишь? — …п-придумаем? — Мулан смотрит на неё, пока она стирает дорожки слез, катящихся по щекам. — Например, что? — …вариантов может быть много — я уверена… — Ланг кивает, улыбаясь и стараясь успокоить Мулан. — Надо только решить, какой будет наименее хлопотным… — …наименее хлопотным? — Мулан, шмыгнув носом, задумывается. -Сбежать? — …да, я тоже об этом подумала… — Ланг перестает улыбаться и, запустив пальцы в свои волосы, зажмуривается и валится на кровать. — Но будет ли этот способ самым эффективным? Сомневаюсь… — Ланг, что-то ещё случилось? — …что? — она открывает глаза, глядя на лицо Мулан, склонившейся на ней. — Случилось? — …да, — кивает Мулан смотря с обеспокоенностью. — …н-нет… обо всем, что случилось, ты, вроде, знаешь… — …ты уверена, что обо всем? — и Мулан перестает плакать, переключаясь на неё. — Так, Ланг, рассказывай… — …Мулан, я… — слова застревают в горле как кости. — Не знаю… — …ты не нашла феникса? — …нет — нашла… — …и что? — Мулан тут же впивается в неё взглядом, желающим всё знать. — Это правда? — …что именно? — …что она — в смысле — птица… это… моя бабушка? — …это правда, — говорит Ланг, — но является ли правдой то, что я узнала от неё — вопрос… Мулан выжидающе замирает, затем пристраиваясь рядом и подкладывая под свою щёку и заодно под её голову подушку. — …оказывается, что я не стала ведьмой, — Ланг поворачивается к Мулан, ещё больше удивившейся, — я ею родилась… — …что — родилась? — …моя мать была ведьмой… Мулан открывает рот, но Ланг опережает её: — …похоже, что меня и правда ввели в заблуждение — намеренно или случайно… но ведьмы могут иметь детей… твой отец рожден ведьмой… я — тоже… и я была беременной… так что — и такое бывает… — …погоди, твоя мать — это та, которая променяла тебя на… — Мулан замолкает и потом, глянув на неё, договаривает: — мужика? — …нет — свою настоящую мать я не видала никогда — меня воспитывала чужая женщина… — …а откуда моя… бабушка знает это всё? Ланг опять закрывает глаза. — …ну, фениксы, вроде как, символизируют ещё и мудрость вдобавок к женскому началу… — …а она тоже может превращаться? — Мулан приподнимает голову. — …я думаю, что нет — она показалась мне в облике человека… только потому что иначе бы мы не смогли пообщаться… — сглатывает Ланг. — Она сказала, что я — последняя из живых ведьм, чьи предки создали символ… — …символ? Ланг поворачивается на бок и открывает глаза, смотря на амулет, который висит на шее Мулан. — …символ из легенды, которую рассказал твой отец… символ, расколовшийся на три части… — …то есть, ты… имеешь к нему отношение? — перебивает Мулан. — …я тебе больше скажу — твоя бабка тоже имеет… я поняла, что она — праправнучка ведьмы, средней из трех сестер… — …стой-стой… а ты тогда… — …ну, видимо, младшей — той, которая сумела сохранить в себе два начала и удержать равновесие… — …той, которая создала этот амулет? — …да, выходит… — выдавливает Ланг. — …то есть такие ведьмы всё же существуют? — с надеждой спрашивает Мулан. — Ну, которые… — …я не знаю, правда — вообще-то… моя мать, судя по всему, была чёрной ведьмой… — отвечает Ланг, вспомнив слова ведьмы-феникса. — …в смысле — черной? — …хотя это весьма странно — если взять за основу всё, что мне известно о черных ведьмах, то… им несвойственны никакие человеческие проявления в плане эмоциональной привязанности и прочего — их цель убивать, захватывать и пожирать души людей… — …как Уше? — вспоминает Мулан. — …да, — говорит Ланг, — наверное… — …но если твоя мать была… черной ведьмой, то почему ты… такой не стала? — …мда уж — не стала, — Ланг усмехается, — знаешь, сегодняшняя ситуация доказывает обратное — я в шаге от того, чтобы стать такой… — Ланг, нет, — и Мулан дотрагивается до её руки, — я знаю, какая ты, и ты нисколько не похожа на таких, как эта… — …я не просто так с раннего детства понимаю животных… моя мать была оборотнем… — Ланг вздыхает и опять ложится на спину, принимаясь гипнотизировать потолок. — …оборотнем? — на лице Мулан, нависшей над ней, видно искреннее недоумение. — …её духом была лиса… и, наверное, она умела превращаться… — …лиса — символ соблазна? — …да, и, выходит, что мужчин я покоряю одним взглядом не просто так… — Ланг усмехается, — наследственное, черт бы его… — …погоди-погоди, — Мулан трет лоб, морща его. — Тогда, может… все это — ерунда?  — …что — всё? — …ну, про белых и чёрных и про… серых ведьм? — Мулан, хохотнув, снова становится серьёзной. — Может, каждый сам должен решить… может, вы все рождаетесь, то есть — приходите в мир одинаковыми и дальше… выбираете путь? — …я не знаю — судя по словам твоей бабки — моя мать, будучи чёрной ведьмой, каким-то образом начала испытывать чувства к человеку… и даже не забрала его душу ради того, чтобы откупиться самой, зная, что так не принято… — …ну и, наверное, это как раз доказывает то, что она не была черной ведьмой… черная бы так не поступила — им этого не дано — ты сама говорила… Ланг задумывается — может ли быть сказанное Мулан правдой. — …знаешь, я не выслушала рассказ до конца… меня просто… из колеи вышибло подобное… — признается она, — но одно я знаю точно — таких совпадений не бывает — скорее всего, что это может быть правдой… и ещё — мы… с тобой… получается, очень дальние родственники… Мулан долго смотрит на неё, очевидно, не зная, как реагировать. — …я должна… была встретиться с тобой, а ты — со мной… — …угу, мы к этому выводу уже приходили… — …а ещё, — и тут Ланг вдруг вспоминает про фрагмент из будущего, где была девочка, которую она вдруг, именно сейчас, думая об этом, внезапно стала ассоциировать с дочерью Мулан, — могу тебя обрадовать — тебе не придется всю жизнь трястись из-за амулета… тебе нужно просто… похранить его до определенного момента… — …до какого такого момента? — …я не уверена, что должна тебе сейчас всё рассказывать… — …ну, Ланг! — обиженно произносит Мулан. — Так нечестно — ты что-то знаешь, а я… — …поверь — чем больше знаешь, тем больше народу хотят тебе рот зашить… — усмехается Ланг, — и я знаю не больше тебя… — …получается, моя бабушка… спасла тебе жизнь… — …да, для того, чтобы я… помогла тебе с этим… — Ланг опять кивает на амулет, решив, что говорить о том, в чем она сама до конца не уверена, не стоит, — им слишком многие интересуется… — …а ты думаешь, что Чэнг врал? — …про что? — …про императора и про то, что… амулет принадлежит династии… — …ведьма, которая… приходила к твоей бабушке перед тем, как её… сожгли… я так думаю, что именно она передала ей амулет… — …и эта же ведьма до этого приходила к императору? — Мулан моргает. — Та, про которую упоминал Чэнг… мол, она сказала, что амулет должен находиться в надежных руках… и с тех пор… — …да, возможно… — соглашается Ланг. — Прежний император — отец нашего нынешнего… лошадка тёмная… ещё какая… логично, что сынок продолжает дело папаши… и потому охотится за мной… — …а откуда он может знать, что… — …этот урод упомянул, что он знает твою семью… и я так думаю, что это тоже далеко не случайность… — …откуда он знает мою семью? — теперь Мулан задает именно тот вопрос, который сидит в голове Ланг именно с того момента, как Чэнг сказал об этом. — …очевидно, император в курсе, чей сын твой отец… и не случайно он был послан в самое пекло… где, ты говоришь, он ноги почти лишился? — …на войне, в битве с… — …кочевниками… — договаривает Ланг, — а что насчет того человека, который хотел прибрать амулет себе? — …себе? — …ну твой отец упоминал о каком-то человеке… — проговаривает Ланг, глядя на задумавшуюся и испугавшуюся вдруг Мулан, — мог ли это быть… человек от императора? — …ты хочешь сказать, что император подослал убийцу, чтобы… забрать амулет у моего отца?! — …так, а поговори-ка с отцом об этом… как-нибудь при случае… — озвучивает Ланг, ещё больше задумавшись, — только осторожно — чтобы не нервировать его… — Ланг… — зовет Мулан спустя пару минут, — мне не по себе стало от такого… — …о-о-о, — тянет Ланг, — то ли ещё будет… Мулан пихает её в бок. — …а как здесь всё прошло? — спрашивает Ланг. — Сунь выкарабкался, раз они ухать успели? — …не знаю — лекарь с папой очень долго о чем-то говорил… кажется, они начали подозревать, что яд тот… в общем — папа напрягся… опять мне допрос устроил про то, не знаю ли я, куда ушла Уше… и, кажется, он отправил мужичков-лесников прочесывать округу… лекарь велел Суня срочно везти в столицу, лечить… Сью хотели оставить — папа с мамой настаивали, но его папаша заканючил, что… жена должна следовать за мужем… — …так-так-так… — Ланг такие новости совсем даже не радуют, — получается, они начали Уше искать? В ближайших окрестностях? — ...ну, да… — кивает Мулан, мрачнея, — они не найдут её ведь? — …нет, если не полезут на ваш задний двор и… — …а если… полезут? — глаза Мулан становятся похожими на два блюдца. — …ох, знаешь, давай решать проблемы по мере их поступления, ладно?