Часть 1
6 октября 2020 г., 16:10
Consanesco (лат.) — поправляться, восстанавливаться
***
Джеймс проводит пальцем вдоль нижнего края страницы, которую читает, и его планшет показывает ему следующую. Он дочитал истории о призраках, перечитал своё собрание Лавкрафта, почитал последние фанфики про Итана/Крайсис и перешёл на нейробиологию. Он читает о том, как понимание нейрологии и нервных импульсов может привести к массивным изменениям в судебных процессах, когда Стив — который вытянулся на постели, почти уткнувшись лицом в живот Джеймса и обхватив его талию руками, — слегка шевелится. Джеймс сидит, облокотившись на изголовье, его планшет одним краем упирается в кровать, а Стив обнимает его примерно на уровне талии потому, что именно там он лежал, когда уснул. С тех пор, как Стива ранили, прошло три недели, и он провёл большую часть времени именно так: завёрнутый в складки мягкой одежды, либо с кондиционером на полную, когда его тело активно работало над заживлением, либо со включенным обогревом, когда он проваливался в сон и температура его тела снова падала. Большую часть времени, когда он спал, он спал рядом с Джеймсом (или лежа сверху на нём), и это бесконечная карусель покорми меня/трахни меня/спать, но из всех этих требований Джеймс соглашался удовлетворить только последнее. Придерживая планшет одной рукой, а другой обнимая Стива за плечи, Джеймс улыбается, когда Стив слегка поворачивает голову и вздыхает. — Не спишь? — шепчет он. — Хмммммм, — отвечает Стив, — ссслжнссскззз. Джеймсу требуется пара секунд, чтобы разобрать «сложно сказать», а потом он улыбается и на мгновение прикрывает глаза. — Хочешь что-нибудь? — Нннее. — Ладно. Большая часть их разговоров в последнюю неделю проходит примерно так же. Джеймс берёт частичные отгулы так часто, как только может, — он отработает их потом, и Тони, мистер Старк, который настаивает, чтобы Джеймс называл его Тони, Тони в курсе, он это одобрил. Пока работа выполняется, сказал он, мы особо не ограничиваем, когда именно это происходит. И у меня есть лаборатория, в которой я бываю около четырёх утра, если тебе понадобится посоветоваться. И это правда, кстати — не только про лабораторию, но и тот факт, что СИ не возражают. Раньше Джеймс никогда не интересовался ночными сменами, но, возможно, теперь станет: когда Стиву будет чуть получше, он будет больше времени проводить на рабочем месте, когда у Стива будет получаться проспать целую ночь, потому что он знает, что некоторые так и работают. В здание с настолько высоким уровнем безопасности, как в Башне, всё равно невозможно попасть, если у вас нет на это разрешения, так зачем не пускать туда людей по ночам? Спустя миг он получает сообщение и видит, что оно от Коннора. Он открывает письмо, думая, что, возможно, это информация о назначенном в понедельник совещании или типа того, но обнаруживает, что Коннор хочет сообщить ему... — Ох ничего себе, — он улыбается. — Аа? — спрашивает Стив, и Джеймс снова гладит его по спине. — Кейди беременна! — говорит он. — Это девушка моего начальника, Коннора. — Мммм! — отвечает Стив, слегка сильнее просыпаясь. — Пздрвлня! — Именно! — соглашается Джеймс, — я ему передам. — Потом он делает паузу. — От нас обоих? Стив издает негромкий, мягкий, но довольный звук. Джеймс улыбается. — «Шлём поздравления! От меня и от Стива, подмигивающий смайлик. Пришлите нам списки хотелок для подарков с Amazon». Так? Стив ещё немного ёрзает, кажется, чуть больше приходит в себя. — Мммага, — он приподнимает голову, чуть отодвигается. — Вс, что он зхочет. Джеймс широко улыбается макушке Стива, кладёт на неё свободную руку и погружает пальцы в пышные волосы Стива. — Отправить, — говорит он, нажимая на кнопку, а Стив чуть откатывается назад, так что теперь он скорее лежит на боку, чем на животе. Он щурится, глядя в направлении окон. — Ктрый час?— спрашивает он, и Джеймс переводит взгляд в угол экрана. — Три сорок пять, — отвечает он. — Ты проспал обед. Стив фыркает и перекатывается обратно. — И ужин тоже просплю, — говорит он. Так и получается.***
— Говядина, — говорит Стив. — Бургер. Два бургера. Три бургера? Джеймс слышит, как у него урчит в животе. — Пока никакой твёрдой еды, — говорит Джеймс, — можешь съесть немного питалок... — Я не хочу капсулы, я хочу мяса, — отвечает Стив, и Джеймс поворачивается и смотрит на него. Стив, чуть сгорбившись, сидит в углу дивана. — С кровью. — Ну поговори об этом с Гари, — предлагает Джеймс. Стив закатывает глаза. — Гари мне не начальник, и ты тоже, — он садится ровнее. — Я закажу доставку. — Неа, через Джарвиса не закажешь, — отвечает Джеймс. — Я его об этом спрашивал, и он говорит, тебе не разрешено заказывать через него доставку, пока врачи не дадут добро, а твой телефон лежит в спальне, так что я доберусь до него быстрее, чем ты, и я знаю, что ты не настолько глуп, чтобы угрожать мне из-за грёбаного Макдака, так что сиди тихонечко и дай мне закончить твой проклятый молочный коктейль. Стив испускает очень тяжёлый вздох, опускает голову и уничтожает Джеймса взглядом исподлобья. — Грёбаный бульон и капсулы, — бормочет он. — О да, я в курсе, — говорит ему Джеймс. — Забыл, я питаюсь так же, из солидарности? Стив, кажется, чуть расслабляется, кивает, отводит глаза. Потом он протягивает руку и манит к себе Джеймса. Джеймс бросает взгляд на молочный коктейль, потом решает, что комфорт Стива — это приоритет, идёт к нему, берёт его за руку, позволяет Стиву притянуть себя ближе, так что он оказывается между ног Стива. Он стоит так, а Стив обнимает его за талию, кладёт подбородок ему на живот, смотрит вверх, Джеймсу в глаза. — Знаешь, ты не обязан всё это делать, — мягко говорит Стив с открытым выражением на лице, — ты можешь есть, что хочешь, это меня не расстроит. Джеймс не знает, в чём именно дело, — может быть, это потому, что его глаза так широко раскрыты, а обычно Стив смотрит на Джеймса с нежностью, чуть опустив ресницы, а, может быть, потому, что то, что сейчас сказал Стив, звучит странно. Что бы то ни было, Джеймс... Джеймс ему не верит. — А? — произносит он, и Стив чуть откидывается назад, чтобы лучше его видеть, улыбается. И обычно он улыбается совсем не так. Кроме того, куда делся весь его бруклинский акцент? Он много недель не выговаривал слова так отчётливо. — Если не хочешь есть со мной вместе бульон, ты не обязан, — говорит Стив. — Я ценю солидарность, но это... — Стив, я делаю это, потому что хочу, — отвечает Джеймс. На мгновение в глазах Стива мелькает нечто — возможно, отчаяние? Но потом он снова улыбается. — Я не против, — говорит он. — Ты можешь... И тут до Джеймса доходит — всё-таки он в качестве хобби читает книги по бихевиоризму, чёрт побери. — Стив, — очень медленно и внятно произносит он, — я тебя люблю. И ты меня любишь, верно? — Разумеется, — отвечает Стив. — Не забывай об этом, хорошо, — продолжает он, — потому что мой ответ — нет. — Ооо, милый... — говорит Стив. — Потому что, если у меня это будет, ты сможешь это стырить, — говорит Джеймс. — Так ведь? Или хотя бы попросить. Будет намного труднее тебе отказать, если вот оно прямо здесь, а ты смотришь на меня умоляющими глазами. Да? Искреннее выражение пропадает с лица Стива, словно его сдуло ветром. На мгновение он выглядит так, словно реально взбешён: глаза прищурены, челюсти сжаты, лоб сильно наморщен, но потом, потом... — Прости, — всё его лицо снова меняется: на этот раз глаза широко раскрываются, брови поднимаются, а челюсть отвисает — это удивление. Он выпускает Джеймса из рук и отодвигается назад, закрывает глаза, вот, вот он — настоящий Стив. — Да, план был именно такой. — Он проводит рукой по глазам. — Чёрт. Он снова делает это — горбится, словно пытаясь стать меньше, — и на этот раз Джеймс протягивает руку ему. — Хитренький, — замечает Джеймс, и Стив фыркает. — Прости, — повторяет он, но не поднимает глаз, так что Джеймс сам берёт его за подбородок и тянет вверх. — Никаких тебе бургеров, — говорит он. — Очень сложно это оценить по достоинству, — отвечает Стив. — Можно я скажу «спасибо» сейчас, но прочувствую благодарность попозже? Джеймс слегка улыбается, наклоняется и прижимается губами ко лбу Стива. Тот тоже клонится ближе, на его лице появляется болезненное выражение, когда Джеймс снова отодвигается, и Джеймс видит, что теперь перед ним снова сидит его Стив, в то время как несколько минут назад это был какой-то другой человек. — Конечно, — отвечает он. — Спасибо, — произносит Стив, и Джеймс чувствует, как приподнимается уголок его губ. Да, это было неискренне. — На здоровье, — отвечает он. — Пойду принесу твой коктейль. — Угу, — Стив откидывается на спинку дивана. — Мне всегда говорили, что я ни хера не умею врать. Может, и к лучшему, а? Прости. Джеймс качает головой. — Ты не врал — ты верил в то, что говоришь. Просто... — он пожимает плечами. — У тебя были на это иные причины, чем ты озвучил вслух. Это не ты — это сыворотка, я знаю. Сэм говорил. — Говорил, вот как? — замечает Стив, и Джеймс несёт ему коктейль и садится рядом, когда тот берёт его в руку. — Ага, — подтверждает Джеймс. — Поведение, схожее с зависимостью. Из-за сыворотки. Стив приподнимает брови, медленно кивает. — Ага, это правда, — говорит он. — Чёрт, прости меня. Джеймс пожимает плечами. — Я бы волновался, если бы мог подумать, что ты из-за этого можешь причинить мне боль, но мы же говорим о бургерах с кровью, не о герыче. Стив морщится. — Эээ, — начинает он, — вообще-то... Джеймс хмурится. — Что? — спрашивает он. — Мы всё же говорим о герыче? — Нет, — Стив смеётся, кладёт руку на колено Джеймса. — Нет, извини. Нет, мы просто... говорим о бургерах даже не с кровью. Джеймс хмурится, обдумывает это. Ему не нравится вывод, к которому он приходит. — Но ты говоришь и не про полную прожарку тоже, да, — отвечает он, и это практически не вопрос. Стив качает головой. — Нет, — он вздыхает. — Я... однажды вернулся с задания под прикрытием, а мои... пайки тогда были... несоответствующими. Я сам их тогда не собрал, а кто-то неправильно прочёл инструкции и, к тому времени как надо было возвращаться, я был... ну... — он машет рукой. — Мы передали сообщение, что мне понадобится красное мясо, когда я вернусь, но они... настояли, что сперва надо отчитаться. Джеймс цокает языком, хмурится. — Ну, да. И вот кто-то заходит посреди отчёта, с целой тарелкой больших котлет для бургеров, и спрашивает, готовить ли всё это сразу, и я сказал «да», а потом... Мне рассказывали, что я попросился выйти в туалет, — я даже не помню, как шёл на кухню, но... вдруг кто-то воскликнул «Господи», и внезапно оказывается, что я... — он смеётся, качает головой, — я стою в кухне, передо мной тарелка сырых котлет для бургеров, и я с полным ртом, все руки в мясе, а половина моей команды стоит передо мной с таким видом... ну вот как ты сейчас на меня смотришь, кстати. Джеймс чувствует, что на его лице написан ужас, но ничего не может с этим поделать, кажется. — Ох ничего себе, — говорит он. — Хуже всего то, что им пришлось силой у меня их отбирать, — Стив широко улыбается. — Даже когда я уже понял, что делаю. — Ага, — замечает Джеймс, — мы точно не будем полагаться на твоё самообладание. — Какое самообладание? — говорит Стив.***
В понедельник он начинает охрененно распускать руки, как только Джеймс переступает порог. Вернее, как только Джеймс садится рядом, — Стив устроился на диване с книгой в руках и передачей на ТВ, и то, и другое — про криминальную психологию. Но он начинает игнорировать их, как только Джеймс переступает порог. — Привет! — он широко улыбается, растягивая гласные, словно удивлён, что Джеймс дома. — Привет, — Джеймс рад, что Стив улыбается и был чем-то занят, и уже начинает снимать пиджак, но Стив говорит: — Не, погоди, снимешь через минуту, иди сюда. Джеймс повинуется, подходит к нему и целует. Он намеревается сделать это быстро, просто короткий, целомудренный поцелуй в губы, но Стив приоткрывает губы и негромко стонет, одной рукой вцепившись в рубашку Джеймса, а другую положив ему на затылок, его крепкие пальцы погружаются в волосы Джеймса. Он притягивает Джеймса чуть ближе, и тому приходится опереться одной рукой на подлокотник дивана, внутренне запаниковать на миг, опуская вторую руку на плечо Стива, но потом он вспоминает, что повреждено у него другое. Стив тянет ещё сильнее. — Эй, эй, — говорит Джеймс, не отрываясь от его губ, но он чувствует, как Стив улыбается. — Что, сладкий, неужели ты по мне не соскучился? — бормочет в ответ Стив, а потом его язык оказывается во рту Джеймса, а Джеймс действительно соскучился по его поцелуям. Рука Стива скользит вниз, сжимает его промежность через джинсы и... — Погоди, нет, стой, — говорит Джеймс, и у него болит в груди от того, как гаснет улыбка Стива, когда Джеймс отодвигается назад. — Что? — его голос звучит так опустошённо. — Гари сказал, никаких фокусов, — говорит ему Джеймс. — Я даже не знаю, можно ли мне сделать тебе минет, а уж тем более... — Солнышко, — Стив улыбается, выставляя руки перед собой, — у меня пока даже не встает, не волнуйся за меня, сыворотка решит вопрос, когда придёт время. — Он наклоняется вперёд. — Но я могу сделать минет тебе... Джеймс реально отодвигается от него. — Нет, — говорит он, — я видел твои снимки, я слышал, что говорили твои врачи. Ты не можешь — буквально, пока что не можешь. Ты же даже не можешь сохранять вертикальное положение в удобном кресле на протяжении целого приема пищи. Стив прищуривается, и, на секунду, Джеймсу кажется, что он всё похерил. В переносном смысле. — А ты занял жёсткую позицию, Джей Би, — говорит он. Можно было бы превратить это в шутку, зацепившись за «жёсткую», но Джеймс этого не делает. Он просто упирает руки в бока. Стив закатывает глаза. — Ладно, — соглашается он. — Что у нас на ужин? Джеймс приподнимает одну бровь, выпрямляется и снимает пиджак. — Угадай с трёх раз, — отвечает он, потому что они оба знают, что это будет суп.***
На самом деле, конечно, Стив уже не засыпает на середине порции. Он принимает питалки, пьёт свои бульоны и лёгкие супы, которые ему разрешили на этой неделе, и примерно половину времени бодрствует. И всё же, думает Джеймс, приятно лежать вот так. Голова и плечи Стива у него на коленях, вместе с несколькими подушками, благодаря чему колени Джеймса чуть менее костлявые на ощупь и чуть удобнее в роли подголовника, и на этот раз Стив точно спит. Джеймс опять пересматривает «Сверхчеловек», без звука и с субтитрами, а Стив просто тихонько дышит, повернув голову к животу Джеймса, согревая кожу Джеймса сквозь майку спокойным ровным дыханием. Он снова в толстовке, которую снимал только постирать, на самом деле. Сегодня утром он пожаловался на бороду, так что Джеймс пришёл с работы в обед и сбрил её ему, он делал это постоянно с тех пор, как Стив вернулся в апартаменты. Как обычно, сперва Джеймс подстриг её триммером, потом нанёс пену для бритья и начал брить так осторожно, как это только возможно. Он всё ещё нервничает при этом, конечно, но его руки практически не дрожат, — он пропустил маленький участок возле левой скулы Стива, но лучше так, чем его порезать, учитывая, что Джеймс впервые в жизни побрил кого-то всего неделю назад. Вдобавок, Стив может просто выдать это за разросшийся бак, если очень захочет. Кроме того, это также, скорее, потакание фантазиям Джеймса: у Стива уже намного лучше получается поднимать руку, он куда быстрее ковыляет с места на место. Он, наверное, как минимум в этот последний раз мог бы и сам побриться, возможно, но он этого не сделал — он позволил Джеймсу сделать это. Его щетина уже отрастает обратно, и Джеймс поглаживает её костяшками пальцев по направлению роста волос на челюсти Стива. Стив даже не шевелится.***
Во вторник Стиву наконец разрешают есть твёрдую пищу — но она должна быть жирной, желательно с соусом, чтобы добавить влаги. Ну и вот, вечером, когда фирменные митболлы Джеймса наполовину готовы (Стив сам попросил приготовить именно их, о да, засчитайте очко Джеймсиське), в дверь звонят. Джеймс оборачивается через плечо, хмурится, потом замечает, что Стив начинает с трудом подниматься на ноги. — Нет! — восклицает он. — Я открою! — Малыш, — укоризненно цокает языком Стив, но Джеймс накрывает крышкой кастрюлю и спешит к двери. — Нет, ты впустил Сэма днём, когда меня не было... — Джарвис впустил Сэма. — ...теперь моя очередь. Кто там, Джарвис? Стив закатывает глаза, но снова вытягивается на диване, когда Джарвис отвечает: — Медбрат Бианки, — говорит он, — для запланированного осмотра Коммандера. Джеймс распахивает дверь и улыбается. — Привет! — говорит он. — Ciao, — широко улыбается в ответ Гари. — Как вы оба? — Sto bene, grazie, — хрипло отвечает с дивана Стив. — Sempre migliorando. Джеймс оборачивается на Стива через плечо, хмурит лоб, но отступает в сторону, чтобы пропустить Гари. — Я готовлю ужин, — говорит он. — Не хотите к нам присоединиться? Потом он осознаёт, что только что пригласил медбрата Стива в квартиру Стива есть еду Стива и, на секунду, волнуется, что перегнул палку. — А, о, нет-нет, я не хочу мешать... — Вы не помешаете, мы же сами приглашаем, Гари, останетесь на митболлы? — говорит Стив, и Джеймс чувствует, как напряжение в его груди ослабевает. — О, митболлы? — переспрашивает Гари, и глаза Джеймса снова широко распахиваются. — Эээ, да, — он пытается заранее развеять ожидания Гари. — Но больше в шведском стиле, чем в итальянском, правда. Гари посмеивается, а Джеймс закрывает дверь. — Это идеально, — говорит Гари, — я всё равно ем итальянские митболлы только так, как их готовит моя бабушка. Стив фыркает. — Faremmo tutti la…stessa cosa, se potessimo, — говорит он, а Джеймс усаживается рядом с ним, и Гари тоже садится. Стив уже запыхался, а он ведь в итоге даже так и не встал на ноги. Джеймс сочувственно поглаживает Стива по коленке. — Могу я как-то помочь с ужином, Джеймс? — спрашивает Гари, и Джеймс слегка улыбается, качает головой. — Всё хорошо, — отвечает он. — Рис уже готов, он только греется, нам нужно подождать, пока приготовится всё остальное, может, минут пятнадцать? Брови Гари ползут на лоб. — Riso, а? — говорит он. — Una scelta insolita. И хотя он совсем не выглядит расстроенным, Джеймс знает достаточно испанского, чтобы слегка понимать итальянский, и этого достаточно, чтобы понять, что Гари сомневается насчёт риса. — Mi fido di lui, — отвечает Стив, шевеля пальцами в сторону Джеймса, и Джеймс не может ничего поделать с собой, надеется, что это не прозвучит настолько расстроенно, как он себя чувствует, но он не хочет больше сдерживаться. — Извините, — и они оба смотрят на него, — но вы бы не могли говорить по-английски? Я-я не говорю по-итальянски, и по ощущениям это опять всё как тогда с Чёрной Вдовой. — Разумеется, — отвечает Гари, выглядя наполовину извиняющимся и наполовину пристыженным, — о господи! — а Стив одновременно переспрашивает: — С Чёрной Вдовой? — Мне так неловко, — продолжает Гари, а Стив в это время слегка тянет Джеймса за рукав и сам наклоняется к нему, хоть этого достаточно, чтобы Джеймс придвинулся к нему поближе. — Вы говорили со мной по-итальянски на прошлой неделе, и я не так всё понял, приношу свои извинения. Пока он говорит, Стив целует Джеймса в щёку. — Прости, милый, — говорит он, но потом добавляет, — что там насчёт Черной Вдовы? Я... не знал, что ты знаком с Нат. Джеймс поворачивает голову и несколько секунд пристально смотрит на него. — Помнишь, как ты проснулся в комнате восстановления после операции? — спрашивает он. — Да, — кивает Стив. — Что первое ты помнишь? Стив хмурится. — Я помню, что я подумал, что я... дома или в Бруклине или типа того, далеко в прошлом, подумал... кто-то меня двигал, но потом я оказался тут, наверху, вместе с тобой, помнишь? Я хотел есть. Джеймс смотрит на Гари, который приподнимает брови и отводит взгляд. — А, — говорит он. — Что? — Стив переводит взгляд между ними. — Что... — а потом он словно обмякает, и одновременно его брови смыкаются. — Что я сделал? — Не ты, — говорит Джеймс, а потом, когда Стив поворачивается к нему, готовый возражать, — это был не ты! Я тебе потом всё расскажу. Ладно? Обещаю. Стив выглядит совершенно не в восторге, но медленно кивает. — Хорошо, — он осторожно откашливается, — если обещаешь. — Я уже пообещал! — отвечает Джеймс, и Стив заметно это обдумывает, потом кивает и снова наклоняется ближе, чтобы поцеловать Джеймса в щёку. — Ладно. Гари улыбается, глядя на них, и Джеймс чувствует, как слегка розовеет. Стива это, кажется, совсем не волнует, он смотрит в сторону кухни. — Хотите осмотреть меня перед ужином, чтобы пропал аппетит? — предлагает он. Гари хихикает, встаёт и стягивает пиджак. — Конечно, — отвечает он. — Приподнимите майку. Джеймс встаёт, когда Стив откидывается на спинку дивана, — он может накрыть на стол, пока Гари будет убеждаться в том, что от свежих ран Стива скоро останутся одни воспоминания.***
Ужин удаётся на славу (что, честно говоря, не сюрприз для Джеймса — он приготовил именно это блюдо, потому что его легко готовить на скорую руку и на вкус оно потрясающее, а также туда можно добавить бекон и особенно жирные сливки для тех участников трапезы, которым могут понадобиться дополнительные калории). Они едят на диванах, за журнальным столиком, потому что для бедра Стива удобнее находиться на мягкой поверхности. Гари не остаётся надолго после этого — его ждёт дома кот, чьи фотографии просто очаровательны, — но он благодарит Стива и Джеймса за прекрасный ужин (что очень мило с его стороны), подтверждает, что Стиву нужно избегать физической нагрузки (чем сильно расстраивает Стива), а потом уходит. Обычно ему нужно приходить только в те дни, когда у одного из его пациентов запланирован осмотр, но сегодня ещё произошёл небольшой несчастный случай в дежурной команде (и Джеймс будет вечно хранить молчание насчёт того, что один из Мстителей прищемил дверцей бронированного автомобиля палец другому Мстителю), так что Гари уже и так был на этаже медпункта перед тем, как спуститься к Стиву. Сразу после того, как Джеймс прощается с Гари, за тем закрываются двери лифта и Джеймс закрывает входную дверь, он поворачивается к Стиву и... — Так насчёт Чёрной Вдовы, — говорит Стив. — Что случилось? Джеймс чувствует, как улыбка сползает с его лица. Так легко было почувствовать себя вправе разговаривать с Наташей Романофф так, как он это сделал, когда был напуган, шокирован и уверен в своей правоте, сидя у постели своего раненого бойфренда. Так легко было дерзить и ехидничать, так легко позволить своему настроению управлять собой, потому что иначе у него просто не хватило бы на это энергии. А сейчас он смотрит на своего бойфренда и пытается понять, как сказать ему, что он наорал на одну из его лучших подруг. Что намного хуже, он смотрит на одного из Мстителей и пытается понять, как сказать ему, что он наорал на международно признанную специалистку по работе под прикрытием. — Эээ, — начинает он, — так вот... Эээ, когда Джарвис сказал мне, что тебя ранили, я поднялся наверх, но дверь для меня была заперта. А когда Сэм впустил меня — я не знал, что это был Сэм, — но когда он меня впустил, я побежал и типа ворвался туда — я сам типа виноват, мне не следовало так врываться, но я типа ворвался, а она повернулась такая типа, кто это такой, чёрт побери... — Что? — ...и тогда я разозлился, я так разозлился. Типа, я сказал «а это кто на хрен такая», а потом Сэм типа остановил меня... — Что за чертовщина. — ...чтобы я ничего больше не сделал, и потом всё было нормально, но она пришла тебя навестить. А я, мы, мы все переживали, а она ещё переживала за Соколиного Глаза, Сэм сказал, что она переживает из-за него, но она всё время говорила с Сэмом, а не со мной, а я такой потом «я здесь», а она тогда типа начала разговаривать на разных языках, и я её не понимал... — Джеймс... — ...и потом ты сказал «заткнитесь или валите», а потом ещё, что ты хочешь, чтобы она говорила... по-английски. Не помню, в какой последовательности, но да. Она, мы не, я. Мы. Не поладили. Стив выглядит так, словно в комнате слишком светло для него, словно он запутался и слегка раздражён, но потом он наклоняет голову набок и садится ровнее. — Так, ладно, — говорит он, — расскажи мне всё ещё раз с самого начала, но на этот раз только то, что происходило. Мне не нужно, чтобы ты оправдывался или извинялся, или что-то такое. Просто расскажи, что произошло и что было сказано при этом. И Джеймс пытается, он реально пытается. Он пытается быть беспристрастным, пытается рассказать Стиву, что и когда произошло, пытается объяснить, что не хотел этого говорить, что он понимает, что они все нервничали, пытается дать Стиву понять, что это не конец света, но, когда он заканчивает говорить, Стив сидит очень тихо, а выражение на его лице странно усталое. Он пристально смотрит куда-то в район коленок Джеймса, его глаза наполовину прикрыты, лоб чуть наморщен, и Джеймс узнает это выражение — это та его удручённая улыбка, только без самой улыбки. — Я разочарован, — негромко говорит он, а потом, прежде чем Джеймс успевает начать переживать из-за этого, делает глубокий вдох и смотрит на Джеймса по-настоящему. — Я с ней поговорю. Джеймса бросает в холод и жар одновременно. — Ты не обязан, — отвечает он. — Всё нормально, я понимаю, что мы... — Не в обиду тебе будет сказано, Джеймс, — замечает Стив, — но она лучше понимает, что к чему. И да... — он кивает, чуть морщится, — вы оба вели себя нетактично, но вы оба были напуганы, оба были расстроены. Она, кажется, забыла о том, что она проходила через это и раньше, и ей следует лучше понимать, что к чему. Я хочу сказать, для начала, она лучше натренирована. — Стив, — начинает Джеймс, потому что меньше всего ему хочется стать причиной разногласий, но Стив берёт его за руку. — Нет, послушай, — отвечает он, — я знаю, что тебе стыдно, и, честно говоря, ей наверняка тоже. Я попросил её, перед тем как мы начали с тобой встречаться, не проводить проверку твоей личной информации. Очевидно, она этого действительно не стала делать, иначе она бы знала, кто ты такой, но... Она, как и я, как и Тони, во многих смыслах, мы ведём себя, как собаки с любимой костью, когда происходит нечто подобное. Ей стыдно, что ты застал её врасплох, и поэтому она повела себя так, словно ты сделал это специально, хотя она и понимала, что это не так. Я видел, как так поступал Тони, я знаю, что сам так поступал. Мне просто грустно, что она всё ещё так делает, но так уж работают защитные механизмы, полагаю. Джеймс прикусывает нижнюю губу. — Во всяком случае, — Стив слегка взбодряется, — она не должна была говорить то, что сказала, или намеренно тебя исключать из разговора, и я поговорю с ней, потому что я не разговаривал с ней уже три недели, она, наверное, нас избегает. А потом я попытаюсь сделать так, чтобы вы всё начали с начала. Вы оба мне очень дороги, но я не стану выбирать. Ты понимаешь? Джеймс быстро кивает. — И я имею в виду, — уточняет Стив, — что если кто-то попросит меня выбрать между тобой и этим человеком, для меня выбор будет ясен. Ты никогда бы не попросил меня выбирать между тобой и моими друзьями... — Нет! — ...и я ожидаю от своих друзей такого же уважения. Иди сюда. Джеймс проходит вдоль дивана и садится рядом со Стивом, подныривает под его здоровую руку, чтобы Стив мог обнять его за плечи. Он явно чувствует себя лучше, это точно. — Итак, — продолжает Стив, — я ни на кого не сержусь, тем более не на тебя, так что не переживай больше из-за этого. Ладно? Джеймс кивает, кладёт руку на ногу Стива, потому что он всё ещё волнуется за его бедро и живот. — Ага, — отвечает он. — Хочешь горячего шоколада? Наступает длительная пауза, а потом Стив протягивает ему руку. Джеймс хмурится, глядя на неё, не уверенный, что именно происходит, а потом пожимает её спустя секунду, совсем уже ничего не понимая. — Привет, меня зовут Стив Роджерс, — говорит Стив, — мы, наверное, не знакомы. Джеймс фыркает и встаёт с дивана. — Архиговнюк, — хихикает он. — Мне казалось, Сэм тебе уже объяснил, что буква «А» на шлеме именно это на самом деле и обозначает.***
Позднее они уже лежат вместе в постели, Стив уютно угнездился, а Джеймс снова читает, когда Джеймс внезапно замечает краем глаза, что что-то изменилось. Он поворачивает голову и обнаруживает, что Стив пристально смотрит на него, очень сосредоточенно, тогда как раньше просто расслабленно лежал. Он не спал, но и не двигался, а сейчас он выглядит... взбудораженным. — Что? — спрашивает Джеймс. — Может, ты со мной хотя бы немного поцелуешься? — просит Стив. — Стив... — начинает Джеймс, но Стив останавливает его, поднимая здоровую руку. — Нет, погоди, ты только послушай, — говорит он. — Ничего напряжного. Я и не могу сделать ничего напряжного, потому что сыворотка всё ещё... отводит энергию от всех интересных мест. Просто поцелуемся. Ладно? Джеймс хмурится, опускает планшет. — Ну не знаю. — Пожалуйста, милый, я просто... — Стиву заметно трудно продолжить мысль, — ...хочу немного контакта, просто почувствовать на себе твои руки. Нет? И это кажется... неплохим компромиссом. Так ведь? Это достаточно справедливая просьба, вообще, — ведь давным-давно, когда он рассказывал про свою бывшую, да и много раз после того, он говорил, как хорошо жить с кем-то, кто близок с тобой, как одиноко может быть, если у тебя этого нет. И хоть Джеймс обнимал его и нянчился с ним, но большую часть времени Стив тогда спал, к тому же он ведь ранен. — В чём подвох? — спрашивает Джеймс, и Стив делает паузу. — Подвох? — повторяет он. — Где мы, чёрт побери, по-твоему, в пьесе Шекспира? — Джеймс подумывает, а не заметить ли вслух, что он не ответил на вопрос, но тут Стив качает головой и спустя миг отвечает. — Я... — он прерывается и начинает заново. — Я не пытаюсь тебя обхитрить, я не собираюсь схватить тебя и трахнуть, когда ты меньше всего этого ожидаешь, милый, я просто... — ему, кажется, неловко, и Джеймс уже хочет потянуться к нему. — Я скучаю по твоим рукам на тех частях моего тела, что целы, и я скучаю по поцелуям. Ты не обязан соглашаться, но мы не будем делать ничего напряжного, так что мне бы очень хотелось, чтобы ты сказал «да». Джеймс на секунду прикусывает губу и замечает, как глаза Стива следят за этим движением. Голос Стива ещё хрипловат, но глаза ясные, он подёргивает ногой под одеялом, — Джеймс это чувствует через матрас и видит краем глаза. — Ляг на спину, — говорит ему Джеймс. — Руки только выше пояса. — А нельзя мне, ну знаешь. Немного пожамкать? — спрашивает Стив, он выглядит искренне разочарованным этими правилами. Джеймс прищуривается. — Если ляжешь на спину, можешь ухватить меня за задницу, но больше ничего ниже пояса. Только целоваться. — Только... ладно, только целоваться, — Стив кивает, кажется, начинает всё сильнее нервничать с каждой секундой. — Только целоваться, малыш, иди сюда и поцелуй меня, а? Джеймс выключает настольную лампу на своей тумбочке, потом чуть сползает ниже, чтобы Стиву не пришлось целоваться с его животом, а потом очень осторожно опирается на одну руку, чтобы не переносить свой вес на Стива. Тот улыбается, ласково и нежно, приподнимает подбородок, когда Джеймс опускает голову, приоткрывает рот, когда Джеймс целует его, и после этого Джеймс практически физически ощущает, как с него волнами стекает облегчение. — Ммм, спасибо, — между поцелуями бормочет Стив, поворачивает голову и негромко стонет, кладёт руку на талию Джеймса, потом на выпуклость его ягодиц, а потом на верхнюю часть его ноги — скорее придерживает, чем сжимает. И Джеймс немедленно чувствует себя мудаком. — Прости, — говорит он, потому что реально он как мудак себя и повёл, — а поцелуи — это всего лишь поцелуи, обнимашки — это всего лишь обнимашки, и разве Стив не сказал совсем недавно, что ему говорили, что его трудно обнимать? И вот он — Джеймс — лишает его физических проявлений нежности, и вот он — Стив — благодарит его за пару поцелуев. — Всё ок, — бормочет Стив, не отрываясь от губ Джеймса. — Ты прсто хтел пмочь. — Прсти, — отвечает Джеймс. Стив коротко качает головой, чуть больше приоткрывает рот, и вот оно — Джеймс чувствует, как он улыбается. — Я люблю, — начинает Джеймс, но Стив не даёт ему больше ничего сказать. Вместо этого он говорит: — Ааа-хааа, — и то, что подразумевается под этим, невозможно не понять, даже когда он стонет это прямо в губы Джеймсу. Я тебя тоже.
