Руминация.

      Они не говорят о том, что происходит. Следующие несколько дней Тони слишком занят, чтобы устроить новую «трансляцию», а парень старается не давить на него своим нетерпением. Наконец, в день выписки, он получает подарок: в небольшом пакете, который принёс ранний курьер, странная вытянутая хрень. Покопавшись в интернете, удаётся выяснить, что это – анальная пробка, которая предназначена для подготовки к самому сексу, и что это обычно используют при нежелании отдавать много времени растягиванию. Зачем она им, когда впереди вся ночь без ненужных вопросов уходящей в ночную смену Мэй, Питер не понимает, но привычно доверяется партнёру. Пробка так пробка. Проведя несколько не совсем приятных минут в туалете и убедившись, спокойно что ни сесть, ни сделать резкое движение с новой игрушкой внутри, не получится, он вытаскивает её и смазывает ещё, с трудом перебарывая мысли как следует поиметь себя перед целым днём в школе. Но, даже смазанная так, что в заднице уже хлюпает, пробка всё равно доставляет жуткий дискомфорт. Придя к выводу, что проходить с ней внутри весь день – испытание из разряда невозможных, Питер упаковывает игрушку с собой, намереваясь вставить уже перед встречей.       Днём он ожидаемо получает сообщение с информацией о том, когда прибудет машина, и, наскоро заправившись обедом, в туалете заполняет себя пробкой. Смазанная, она входит на удивление легко и совсем не холодит, хотя в пальцах казалась ледяной. Но думать об этом – не к месту и не ко времени. Заскакивая на заднее сидение нужного авто, Питер на секунду кривится, прикусывая губу: он по привычке хлопается на задницу, отчего игрушка упирается куда нужно.       -Всё в порядке? –уточняет девушка с водительского места и он хмурится, вспоминая имя. Диана? Дайна? Дарина? – Я – Даяна, - словно увидев затруднения парня, снова представляется она. – Вам что-нибудь нужно?       -Эм… нет, спасибо. Просто… ногу потянул.       -Мне записать Вас к штатному массажисту? Или нужен врач? – Питер отрицательно мотает головой, кожей ощущая абсурдность ситуации, и она моментально отводит глаза. Хорошая выучка или привычка не лезть ни в своё дело? –Включить Вам музыку, Мистер Паркер?       -Нет, спасибо.       Дальше едут молча. Только остановившись в гараже, девушка виновато улыбается и извещает:       -Мистер Старк распорядился поднять машину в его личную секцию вместе с Вами. Это его прямой приказ, и я не могу ничего сделать.       -Почему Вы говорите это так вино… - она выскакивает и двери с резким щелчком оказываются закрыты. – Эй, что за…       -Ехать внутри на подъёмнике – не слишком приятно, он иногда сбоит, но я не могу ничего изменить.       Через окно Питер видит её спину, обтянутую серым костюмом, и пытается не кричать, потому что так наверняка напугает или разозлит. Ему не до конца понятно происходящее, но это, пожалуй, не так важно, как то, что подъёмник и правда неслабо трясётся, отчего пробка внутри смещается, всё сильнее давя куда-то влево, заставляя сдерживать стоны. Лишь когда машина оказывает на уровень выше, он позволят себе откинуться на сиденье и тихонько выразить своё отношение, впившись пальцами в кожу. Кожа трещит, автомобиль трясётся, пробка внутри вибрирует и чуть запоздалой мыслью приходит идея того, что вибрировать-то игрушка точно не должна. Однако потом он почти подпрыгивает на месте – вместе с тряской приходит осознание, что она ещё и увеличивается внутри, распирая. Питер расстёгивает штаны, собираясь избавиться от сошедшей с ума игрушки, но, едва дотянувшись пальцами до основания, вскрикивает: от этого лёгкого прикосновения пробка расширяется ещё больше, в том числе – вытягиваясь в длину. Он ёрзает, силясь хоть немного уменьшись давление, но добивается лишь того, что игрушка смещается внутри, теперь безошибочно попадая в нужную точку.       -Привет, - открытую дверь он замечает не сразу, а когда замечает – может лишь потянуться вперёд, то ли прося остановить пытку удовольствием, то ли – сделать хоть что-то для облегчения. – Ох, детка… - улыбается Тони и подаётся вперёд, целуя в висок, в щёку, в подбородок, в край лба и в ладонь, которой его гладят по лицу. Питер задыхается от обилия ощущений и то и дело сбивается на сплошные стоны. – Малыш, как сладко ты смотришься…       -Как так… - хнычет парень, пока его, безвольно обвисшего, вытягивают из машины. – Почему оно… Я ведь всего лишь хотел…Тони…       У края подъёмника расстелено одеяло, рядом лежит большая банка смазки и, когда Питера осторожно опускают на мягкое, он заполошно дёргает, пытаясь не допустить нового расширения пробки. Однако игрушка оказывает сильнее мышц и принимается дёргаться, заставляя скрести пальцами по коже, оставляя розоватые полосы.       -Сейчас, малыш, - щёлкает чем-то за спиной мужчина. – Погоди секунду, - чужие прохладные пальцы стаскивают штаны и осторожно касаются основания. – Да подожди ты хоть… - то, что пробку вытягивают, парень ощущает словно сквозь плотный слой ваты. Он весь сконцентрирован на том, как первая капля смазки скатывается вниз по болезненно напряжённому члену. Так что, когда вместо игрушки в задницу проталкивается что-то другое, только стонет, машинально подбрасывая бёдра, да недовольно скалится, почувствовав пережимающие основание члена пальцы, которые что-то закрепляют. – Это поможет не кончить сразу. Всего лишь кольцо, не бойся… Вот так, потерпи, мне нужно всего несколько… чёрт, какой же ты сладкий и узкий, когда сжимаешь внутри! – зубы впиваются в загривок, горячее дыхание обдаёт шею и Питер даже с закрытыми глазами и спиной может уверенно сказать, что мужчина прикрыл веки. Его руки на бёдрах, натягивающие на член сильнее с каждым рывком, действуют даже сильнее, чем кольцо, мешающее кончить. Парень почти кричит, из глаз катятся слёзы и, когда навалившееся сзади тело теряет темп, начиная бессистемно дёргаться, дотягивается до члена, одним движением ломая кольцо. – Чёрт, Пит…       Он кончает, кончает и кончает, сжав зубы на одеяле и, кажется, почти намертво пережав чужой член в себе. Но мужчина за спиной не жалуется: внутри хлюпает и сперма, кажется, вот-вот потечёт по ноге. Мысль о том, что они, скорее всего, кончили одновременно, приходит с громадным запозданием, когда они, рухнув на бок, но не расцепившись, пытаются отдышаться.       -Зачем ты… зачем ты… - силится выдавить обвинение Питер, но в конце концов смиряется с тем, что время на скандал безвозвратно утеряно и расслабляется, позволяя прижать себя к чужой груди. Они оба мокрые и вот-вот начнут замерзать, так что надо бы подняться и отправиться в спальню, но получить, наконец, возможность ощутить любовника кожей – удовольствие на грани фантастики. – Хорошо…       ***       Они не говорят о том, что происходит. Пробка, брошенная в верхний ящик тумбочки «до лучших времён», остаётся там почти на неделю, хотя секс становится скорее ежедневной традицией, нежели чем-то необычным. Если Мэй дома, то Питер несётся на пару часов в Башню, где почти нападает на Тони и они занимают ближайшую горизонтальную поверхность на пару часов, не в состоянии отпустить друг друга из страха и непонятной смеси нежности и ярости. Если тётя собирается в ночную смену, парень заканчивает все свои дела и дожидается прибывающей на угол соседнего дома машины, чтобы провести время с любовником, который, словно издеваясь, не торопится в постель. В такие дни они предпочитают медленную, томительно-нежную близость, почти сонную и ленивую, но невозможно сладкую. Питер любит навалиться на мужчину и целовать его, ещё не до конца проснувшегося, пьянея от запаха кожи. Тони уклоняется от этого проявления неумелой подростковой любви и смущённо смеётся, однако из постели не уходит.       Им обоим всё нравится.       Близость, изначально бывшая взрывом, заставляющим судорожно кричать и задыхаться, постепенно перетекает в неторопливую, ничем не обусловленную форму. Теперь для секса нужен ряд условий: больше двух часов времени, сытость, не сильная загрузка работой и учёбой. Проходит немного одинокое Роджество, которое каждый проводит на своей вечеринке, потом наступает весна, с её «порой чувственного расцвета». Количество секса уменьшается, количество общения – увеличивается. Питер всё чаще ощущает неудовлетворённость от отношений, но не понимает, как что-то изменить.       А потом Тони, то ли решив с головой погрузиться в работу, то ли испытывая вину перед компанией и Пеппер, каждый день сообщающей о том, сколько всего она за него делает, закрывается на неделю в лаборатории. Питер поселяется за стеклянной стеной, наблюдая за любовником, но не смея нарушить его рабочий процесс. Смотря, как мелькают привыкшие к работе пальцы, а обычный кусок металла превращается в почти готовый прибор, он томится странной незавершённой радостью. Он счастлив за Тони, но не счастлив за себя. Через неделю такого дежурства, парень решает посвятить время себе, Нэду, патрулям и что-то совсем заскучавшей Мэй, уже давно пытавшейся организовать выход их маленькой семьи куда-нибудь на ужин.Учебники после общения с Тони кажутся слишком лёгкими, друг с головой погружён в очередную «лучшую игру столетия», а женщина, которая после посиделок в тайском ресторанчике, становится ещё грустнее, запирается у себя и, судя по звукам, плачет. И, то ли Питер в последние дни реально сдал, незаметно превратившись в настоящего урода, либо он что-то конкретно упускает.       А ещё всё валится из рук.       Питер чуть не упускает грабителя, решившего поживиться сумкой пожилой женщины, падает с третьего этажа и разбивает треть чашек в доме, когда понимает, что что-то надо менять. Он набирает Тони, который, кажется, и не заметил почти двухнедельной разлуки, и просит закупиться на выходные. Мэй собирается уехать за город с подругами, Нэд сильно занят, уроки сделаны – ничего не мешает заняться налаживанием личной жизни.       -А, паучок… - бросает в трубку мужчина. – Конечно, приезжай. У меня есть пара улучшений для твоего костюма…       ***       Это не настолько сложно. Это не должно быть настолько сложно. По крайней мере, в порно всё выглядит совершенно реально, а там речь идёт об обычных людях без паучьих сил или реакции. Именно так и уговаривает себя Питер, пока любовник, после долгих уговоров всё же извлечённый из мастерской, вяло жуёт бутерброды. После, когда тот покорно следует за парнем в спальню, уговаривать себя классическими методами уже не получается. Приходится мысленно прокрутить в голове момент недавнего утра, когда от тоски хотелось бросаться на стены. Это помогает. Немного.       -Ты первый в душ, - улыбается Питер, когда понимает, что мужчина начинает осторожно пристраиваться к одеялу с идеей подремать. – Потом выйду и будем обниматься.       -Но…       -Не-не-не! –обрывает малейшие возражения парень. – Ты первый! Давай быстро мыться!       В принципе, это даже немного нечестно. Тони, с его пустым взглядом, безвольно болтающимися руками и трёхдневной – как минимум – щетиной совершенно не выглядит как человек, способный сопротивляться какому бы то ни было давлению. Питер отлично знает это состояние по собственному опыту и мысленно успевает сто раз извиниться, когда слышит, что любовник тяжело кряхтит во время раздевания. Судя по отчётам Пятницы, мужчина провёл сорок три часа в сгорбленном над столом положении без еды, туалета и тем более ванной. Так что его мышцы успели отвыкнуть от нормального функционирования, а организм – от питания (вряд ли кофе можно назвать полноценной едой даже с поправкой на калорийность).       Пока в душе весело шумит вода и кто-то – на вряд ли сам Тони, скорее всего очередная певичка, необработанную песню которой удалось достать – напевает, то и дело промахиваясь с тактом и высотой, Питер достаёт шутеры и выкладывает под подушку смазку. Ему предстоит крайне ответственное задание, способное оживить всю их сексуальную жизнь, тут нельзя не только проколоться, но даже чуть-чуть ошибиться. Тони бурчит, выключается вода, музыка останавливается.       Пора.       Парень обменивается парой ничего не значащих фраз с на ходу засыпающим мужчиной и скрывает в душе, выжидая ровно пятнадцать секунд. Именно столько, нужно человеку для того, чтобы устроиться в постели, если верить сайтам, посвящённым сомнологическим откровениям. Соответственно, открывая дверь, Питер ждёт удивлённого взгляда и возможности начать игру. Но из-под одеяла торчит только влажная макушка, а её обладатель размеренно дышит. Выйдя и даже чуть потянув одеяло на себя, он видит лишь счастливо заснувшего любовника, который, обняв подушку, блаженно улыбается.       -Ну и что мне теперь делать? – сам у себя шёпотом спрашивает парень и, усевшись на край кровати, обхватывает голову руками. Шутер, только что закреплённый на запястье, пускает ком паутины на потолок. – Ещё и здесь нагадил… Пятница, разбуди меня вместе с ним…       ***       Пятница, как верное продолжение своего создателя, «забывает» разбудить Питера в нужный момент, так что, проснувшись, он обнаруживает только смятую половинку одеяла и пустоту на другой стороне кровати. Судя по всему, Тони, едва продрав глаза, отправился обратно работать, не проявив никакого интереса к молодому горячему любовнику. «Молодой и горячий» выражается по этому поводу вслух, довольно громко и ничуть не смущаясь наличия в комнате записывающих устройств. ИИ, раз уж она настолько предана хозяину Башни, вполне в состоянии потерпеть его вспышку.       -Пятница, - наконец отдышавшись и вволю наоравшись, просит Питер. – Позови Мистера Старка сюда, у меня к нему крайне важное дело.       -К сожалению, он просил не беспокоить без особой надобности. Ваш вопрос входит в раздел уровня важности «дело государственной безопасности» или выше?       -Чёрт… - бурчит парень и, перевернувшись на другой бок, извещает: - Я объявляю забастовку до того момента, как Тони Старк не придёт и не ляжет рядом со мной в эту кровать. Официально заявляю, что не буду есть, спать и учиться, пока мои требования не выполнят. В итоге либо умру от голода, либо доведу себя до нервного припадка с попытками пробить головой окно. Опасность для жизни мстителя находится на нужном уровне важности?       -Мистер Старк будет извещён о вашем состоянии в ближайшее же время.       Тони приходит минут через десять, снова уставший, недовольный и уже успевший где-то облиться кофе. Открыв дверь и увидев завернувшегося в одеяло Питера, он тяжело вздыхает и, усевшись на самый кровати, принимается молчать. Парень молчит тоже. Для воплощения в жизнь изначальной затеи ему надо, чтобы любовник оказался лежащим рядом, ни больше ни меньше. А ради успеха можно и истеричной дивой притвориться, он же подросток, в конце-то концов.       -Пит… - пытается выманить его мужчина. Питер не шевелится, демонстративно сопя. – Ты издеваешься надо мной, да? «Опасность для жизни мстителя», серьёзно? Ты ведь понимаешь, что с некоторым вещами нельзя играть? Откуда вообще… - начавший было злиться Тони резко замолчал и, до скрипа сжав зубы,зашуршал одеялом. – Пит, что случилось? Ты… для тебя это совсем нехарактерно – вот так требовать, выставлять условия и… Ох, что ты творишь, а? У меня полно работы и совершенно нет времени на все эти игры… - Питер молчит, отлично зная, что в конце концов любовник сдастся и выполнит глупое мелкое требование, лишь бы не идти на открытый конфликт. В их отношениях до этого момента всё строилось на желаниях более взрослого участника, так почему бы не переиначить? – Пит, ты ведь понимаешь, что есть такие вещи, которые мы не в силах изменить… Пит? Эй, ты там живой?       Парень продолжает удерживать паузу, не реагируя ни на наезды, ни на попытки решить всё миром. Ему жизненно необходимо закончить начатое, а почему- он и сам не знает. Может, дело в истинно подростковой упёртости, а может – в нежелании отступать несмотря ни на что, но показать Тони насколько ему на самом деле тяжело в одиночестве после их горячих встреч кажется действительно важным делом, ради которого не стыдно рискнуть репутацией. Судя по всему, мужчина тоже соображает, что пересилить подростка, тем более – снабжённого паучьими способностями, не представляется возможным.       -Ладно, твоя взяла, - наконец сдаётся любовник и, откинув край одеяла, забирается с ногами на кровать. – Но учти, я выполнил твои условия, так что, как только лягу, придётся… - Питер рывком напрыгивает на мужчину, вцепляется ему в запястья и прижимается лбом. – Так, это уже не смешно. Паучок, тебя в последнем патруле по голове ударили или что? Хей, Питер…       Вместо ответа парень улыбается и, забрав руки вверх, выпускает паутину, основательно фиксируя Тони. Тот дёргается, в первый момент не понимая, что происходит, но достаточно быстро приходит в себя.       -Ты ведь понимаешь, что мы внутри Башни, которую я, фактически, полностью оборудовал под себя и взять меня в заложники не получится тут ни в одном помещении? – приподнимает бровь мужчина, видимо, не до конца разобравшийся в ситуации. Питер хихикает от того, насколько глупо звучит его угроза на фоне общей ситуации. – Тебе смешно, да? Смешно тебе, маленький манипулятор? – он ёрзает, подбрасывая вверх бёдра, совершенно не замечая, как сидящий сверху парень вздрагивает от каждого рывка. – Выпусти меня, понял? Я не хочу играть в эти игры! Я против! Давай, какое у нас там было стоп-слово – я его говорю! Отпускай, давай, и не вздумай…       -Ты теперь тут ничего не решаешь, - шепчет Питер и, прогнувшись, притирается пахом к чужому бедру. – Папочка, я так соскучился, что не могу больше ждать: раз ты не хочешь отдать необходимое, возьму сам…