Руминация.

      Питеру нравится переодеваться. Он меняет образы и меняется сам, с удивлением обнаруживая в себе склонность к театральности. Каждый новый парик, туфли или оттенок помады трогают что-то у него глубоко внутри, просто вынуждая менять поведение. И Тони, кажется, тоже нравится наблюдать за «превращениями». Они завтракают или ужинают в почти не публичных местах, старательно держа лицо и не привлекая лишнего внимания, пока папарацци сходят с ума, пытаясь поймать «русскую красотку» на выходе из Башни или каком-нибудь мероприятии.       Разумеется, всё происходит не сразу.       Просто Тони покупает чёрные чулки и высокий корсет, в котором Питер выглядит сантиметров на десять выше и лет на десять старше. А ещё, благодаря специальным подкладкам, у него появляется грудь. Они берут биллеты на последний ряд самого позднего сеанса в кинотеатре на самой окраине города и смотрят какую-то новомодную комедию. Не особо смешно, но и не особо скучно. Питер даже получает от этого «выхода в свет» немного удовольствия. На нём парик с ассиметричным каре и розовыми прядками на основном чёрном цвете. «Эмо» - фыркает какая-то девица на улице, «извращенка» - шипит её подруга, оценив их с Тони разницу в возрасте. «Хочешь высокие сапоги?» - спрашивает любовник, остановившись перед каким-то магазином.       Разумеется, Питер хочет.       И они выходят обратно с тремя большими пакетами и загадочными улыбками на лицах, грузятся в машину и не вспоминают о купленном ещё почти неделю, пока парень пишет контрольные и помогает Мэй с домашними делами. Но наступает момент, когда, облачившись в узкие джинсы и высокие сапоги, Питер снова появляется на улице под руку с любовником и только длинное светлое платье прикрывает его неоднозначное отношение к тому, что мужчина иногда обжигает дыханием чуть замёрзшую шею.       Это заводит.       Широкий шкаф в спальне Башни, который парень раньше считал издевательством над собой, внезапно начинает наполняться одеждой. И спальня уже не выглядит совершенно чистой и нежилой. Питеру нравится просто примерять образы, снова погружая в почти медитативное состояние полного баланса, когда не надо ничего решать или придумывать. И, если каблуки помогают убежать от давящей на нервы ответственности – почему нет?       Ещё через неделю у него появляется свободная мужская рубашка, снятая с плеча одного крайне соблазнительно миллиардера, филантропа и гения. Питер щеголяет в ней по собственной спальне, намеренно не показываясь на глаза любовнику, чтобы не провоцировать того на новые покупки. Хотя, чего греха таить, парню нравится его новое колье с сапфирами ценой ровно в двадцать миллионов.       «Нашла папика» - бросают случайно встреченные на улицах девушки, нет-нет, да одаривая Тони оценивающими взглядами. После таких «боевых столкновений» Питер чувствует себя особенно беззащитно и, пожалуй, точно стал бы сомневаться в себе, не будь у его любовника такой всепоглощающей страсти.       Тони обожает касаться обнажённой кожи. Он выражает это в неловких поглаживаниях на публике и крайне медленных, намеренно сводящих с ума ласках наедине. «Это – жажда, почти болезнь» - однажды признаётся он парню сразу после секса, когда они оба пытаются отдышаться. На Питере – обрывки клетчатой рубашки, где-то под кроватью валяются джинсы с оторванной пуговицей, одиноко стоит у двери один сапог, на Тони – часы и галстук, чудом не попавший под горячую руку распотрошившего дорогущий костюм парня. И, возможно, это звучит немного глупо, но Питер обнимает любовника и выдыхает ему в шею едва слышное «можешь касаться меня когда захочешь»…       ***       Они бродят по улицам. Чаще бесцельно, в поисках новых ощущений и еды, но иногда – следуя по пятам за заголовками. Тони называет это судьбой и раз за разом тыкает пальцем в очередную афишу, говорящую «счастье в двух шагах от тебя» или «дыши свободой и иди вперёд», заставляя своего молодого любовника заливаться смехом и ускорять шаг. В этот вечер явно намечается что-то особенное: мужчина с самого утра шлёт подозрительно милые сообщения и словно заранее знает куда нужно свернуть. Они почти бегом проскакивают парк, петляют по подворотням и, наконец, упираются в дверь неприметного магазинчика «всё для пар» с ещё более неприметной отметкой «+18».       -Сексшоп? – удивляется Питер. – Ты серьёзно привёл меня в сексшоп? Мы ведь можем распечатать любую игрушку прямо в Башне, или заказать онлайн, чтобы особо не светиться. Зачем было…       -Суть не в игрушках, малыш, - подмигивает Тони и толкает дверь. – Ты ведь ещё ни разу не был в таком месте, правда?       -Да, но почему тебя это интере…       -Первый раз всегда самый волнительный, - шепчет мужчина и подцепляет пальцами белоснежный локон парика. – Вспомни, как ты впервые почувствовал себя женщиной, как примерил образ. Знаю, нам пришлось обрезать твои прелестные кудряшки, но ведь что-то осталось внутри, правда? И тебе по-прежнему нравится наряжаться для меня и гулять в таком виде среди людей?       -Да, мне было немного неловко, но… - Питер тщетно пытается выдавить что-то более-менее разумное, но в итоге лишь ещё больше запутывается в собственных мыслях. Ему приходится глубоко вздохнуть, чтобы немного прийти в себя и сообщить: - Дело в одежде, ты ведь знаешь. Мне нравится ощущать твою заботу без необходимости прятаться. В этом и суть.       -Знаю. Ты говорил. А знаешь, что мне нравится? – горячая ладонь ложится на бедро и, поиграв пальцами, медленно поднимается вверх, обводя талию и вызываю сладкую дрожь. – Мне нравится то, какой ты податливый. Раньше надо было бороться, постоянно уговаривать или уламывать, а теперь – можно просто скомандовать и ты добровольно раздвинешь ноги и сыграешь что бы я ни пожелал.       -Звучишь как маньяк.       -Я и есть маньяк, - мужчина обводит верхний край бюстгальтера прямо через несколько слоёв ткани и, толкнув к стене, жадно вцепляется в шею. – Я помешался на тебе, Пит, просто с ума схожу от невозможности постоянно быть рядом.       -Тони…       -Не надо. Не говори ничего, я не для ответного признания это сказал. Ты… - Тони осыпает мелкими поцелуями припудренный подбородок и отступает. Поправляет штаны, пряча очевидную реакцию тела на близость любовника и плотнее запахивает куртку. Сегодня он замаскировался ещё сильнее, чем в прошлый раз, когда намеренно приклеил на лицо пышную бороду, и потому выглядит мало похожим сам на себя. Сейчас в почти седом старике никто при всём желании не узнал бы блистательного Тони Старка. Это пугает и заводит одновременно. Питер подаётся вперёд и тянется к чужим губам, намеренно сгибая колени. Ему нравится, когда мужчина чуть нависает, показывая свою силу. – Ох, Пит, ты ведь знаешь, что…       Вспышка фотоаппарата на секунду ослепляет их всё же слившуюся в поцелуе пару, и молодой парень с победным визгом исчезает за углом. Питер дёргается, проклятые каблуки мешают как никогда, но любовник стискивает его локоть.       -Что ты делаешь? Я могу остановить его!       -Зачем?       -Если кто-нибудь узнает…       -О чём?       -О нас!       -Боже, Пит, о чём люди могу узнать по этой фотографии? – Тони хмурится и, прижав парня к себе, целует прямо в центр лба. Несмотря на общее напряжение, от этого немного родительского жеста Питер привычно расслабляется. – Посмотри на меня внимательно. Ну разве можно узнать в этом старике Тони Старка?       И правда. Парень несколько секунд внимательно изучает лицо напротив и осторожно кивает. В них, воплотивших в себе образы других людей, настоящих «их» уже и не опознать. Но Тони всё равно остаётся лично для него тем же самым чуть насмешливым механиком с манией делать всё в лучшем виде. Так что Питер переступает с ноги на ногу и, утыкается носом любовнику в щёку, успокаиваясь.       Тони прав.       Всё в порядке.       Они в полной безопасности.       Господи, как же хорошо, у него такой чуткий и отзывчивый партн…       -Ну что, поищем подружку для Джонни?       ***       В магазинчике, оказавшемся самым настоящим большим магазином, сумрачно. Питер думает, что теперь вся жизнь будет проходить в темноватых тонах, пока идёт между стеллажей, рассматривая заставленные непонятными штуками полки. Слева на него смотря голые торсы и задницы в одежде, только названием напоминающей одежду. Справа взирают потерянные ими головы в париках с наклеенными ресницами и стразами на лицах. Двигаясь узким коридорчиком, он сворачивает влево и застывает перед статуей в виде фалоса высотой с человеческий рост.       -Да уж, с размерами они явно польстили, - комментирует увиденное подкравшийся со спины Тони и гладит замершего парня по заднице. – Представляешь, кто-то реально хотел поставить такое у себя дома.       -Думаешь?       -Знаю. Я консультировался по поводу покупки магазина и мне рассказали свежую сплетню, дескать «есть же сумасшедшие на свете, обычных фотографий им мало, на статуи перешли». Вроде даже имя называли, только я забыл… «Стоун» или «Стивенс»? Точно было как-то на «С», дай минутки, точно смогу вспомнить!       -В смысле «консультировался насчёт покупки»? – вылавливает из путанной речи самое главное Питер. – Ты хочешь купить это место?       -Уже купил, - мужчина неожиданно вытаскивает из кармана голубую коробочку и, открыв её, демонстрирует пару ключей. – Дарю.       -Что? Нет, Тони, так нельзя…       -Почему? Я хочу, чтобы ты тоже занимался бизнесом и готов вложиться в твоё первое дело, чем это плохо?       -Потому что это неправильно. Я – не содержанка какая-то… - Питер замолкает, когда собеседник с намёком оглядывает его наряд. Действительно, всё надетое было куплено в качестве подарков за секс, но это не значит, что теперь можно… - Я это не приму.       -Хорошо. Скажу Пеппер, что она напрасно старалась выбить для этого места скидку по налогам. И продам тому, кто первый предложит деньги. Например, тебе.       -Могу дать разве что пару долларов, - хмыкает парень.       -Продано.       -Что? Ты не можешь…       -Место принадлежит мне, значит я сам устанавливаю цену. Два доллара – отличная сделка, не думаешь?       -Я всё равно несовершеннолетний! И ты не можешь…       -Золотко, я – Тони Старк, самый богатый человек в мире. Я могу всё! И, раз уж мы пришли к соглашению… Как насчёт расплатиться натурой?       -С ума сошёл? Тут везде стекло и… В конце концов, мне надо подготовиться!       -Выбери любой флакон, это теперь всё твоё, - мужчина толкает его куда-то в угол и, вопреки ожиданию, Питер падает задницей на что-то мягкое.       -Ох, ты теперь ещё и мебелью торгуешь, - смеётся Тони. – Надо же, как удобно! Снимай трусы, детка, отметим наше деловое соглашение!       -Тони, погоди, так нельзя…       -Почему? Это место наше, я запер дверь, тут достаточно далеко от витрины, чтобы даже фонарь не достал. И, что самое главное: у меня есть член, а у тебя – отверстие в теле как раз для него. Чудесные условия, разве нет?       -Ты – сумасшедший!       -Как и ты, моя сладкая детка, иначе мы бы никогда не смогли сойтись, разве нет? – Питер пытается встать, но положение совершенно неудобное, да и давящие на плечи руки никак не способствуют подъёму на ноги. – Не сопротивляйся, я не сделаю тебе ничего неприятного. Наоборот, нам будет очень, очень хорошо, обещаю.       -Мы не должны…       -Правильно. Мы не должны стесняться своей страсти. А ты не должен бояться того, что с тобой сделает обычный человек без суперспособностей, правда? Ведь что я могу сделать такому сильному, ловкому и безумно соблазнительному парню?       -Тони…       -Вот видишь, ты уже и не злишься, - мурчит Тони и подаётся вперёд, прихватывая губами шею. – А знаешь, я передумал. Двух долларов всё же маловато.       -Да? – моментально подхватывает его игривый тон парень. – И что же ты предлагаешь?       -Хочу три.       -На пятьдесят процентов больше прошлого варианта? Да ты с ума сошёл!       -Ага. Ещё когда ты впервые мне улыбнулся. Всё никак не мог прийти в себя, почти отрешился от мира, и даже это не спасло, - Питер вздрагивает, когда рука любовника скользит по ноге от колена вверх, к паху и, после секунды сомнений, поддаётся: покорно раздвигает ноги и позволяет ощупать себя всего. – Ох, моя сладкая детка, мой милый мальчик, мой единственный грех…       Всё происходит спонтанно. Путанно и непонятно, но от этого не менее жарко. Питер гнётся в терзающих руках и заполошно стонет, не в силах удержать себя в руках. Подол платья задирается под самый подбородок и, когда Тони целует его в живот, падает ему на голову. Парень смеётся, оставшееся напряжение скатывается само собой и так удачно подвернувшаяся под руку банка смазки помогает не останавливаться.       -Иди сюда, - просит мужчина помогает подняться на неустойчивые ноги, а потом – и облокотиться на ближайший прилавок. Питер вздрагивает, когда кружевные трусы трещат и скатываются обрывками былой роскоши к коленям. Стреноженный, теперь он может лишь упереться руками на прохладную поверхность и прикрыть глаза, чтобы не видеть расположившийся прямо перед лицом резиновый член на присоске. Тони собирает волосы в кулак и давит, заставляя сильнее прогнуться. Парень послушно отставляет задницу и прикусывает губу, когда её обжигают горячим дыханием. – Господи, такой горячий, такой невозможно узкий, такой тугой, и только для меня… - стонет мужчина ему в спину меньше, чем через минуту, и, наконец, льёт на ягодицы смазку. – Учти, если будешь плохо себя вести, аннулирую наше соглашение и придётся тебе тогда снова выкупать у меня это место. Только уже не сраные три бакса.       -Ммм?       -В следующий раз попрошу минимум четыре…       ***       Они выбирают несколько мелочей «чисто для себя» перед тем, как уйти: Питер прихватывает уже открытую банку смазки, а его любовник – кожаные чулки с серебряной резинкой. В переулке прямо у них над головой вывеска «два шага до шока», а меж домами – огромная растяжка с лицом очередной попсовой дивы и написанным вязью «слева всегда лучше». Чисто из чувства противоречия Вселенной, парень сворачивает вправо, утаскивая Тони к крохотной кондитерской, оформленной в голубых тонах. Внутри пахнет корицей и лавандой, мягкий жёлтый свет совсем не давит и лёгкий разговор завязывается сам собой.       -Любишь корицу?       -И клубнику, - кивает Питер. – И вообще просто обожаю сладости. Ни дня не могу прожить без чего-то, содержащего кучу сахара.       -Вот как? А мне запрещено питаться «всякой дрянью» после обследования на прошлой неделе.       -Правда? Ты мне не говорил.       -А ты не обязан знать обо мне абсолютно всё. В конце концов, ты же не мой секретарь, чтобы заниматься такими вещами. Кстати, отличая мысль… - за ними уже начинает собираться небольшая очередь, в основном – из бабушек и подходящих им по возрасту старичков. Они бурчат что-то о «неуважительной молодёжи» и Тони торопится заплатить. – Надо назначить тебя секретарём, чтобы ты каждый день таскал мне сладкое.       -Назначить меня секретарём? А что скажет Пеппер?       -А что она может сказать? Я – диктатор, и, между прочим, действую вполне сносно. Калигула вон в своё время коня назначил Консулом и ничего.       -Вообще-то, его за это убили.       -Вообще-то, мы живём в другое время…       -Питер?       Парень замирает на месте, в надежде, что можно закрыть глаза и всё само собой разрешится. Но, даже несколько раз сморгнув, он никак не может избавиться от отражения лица Мей в витрине…