Welcome to my life

— Чуя, если бы я знала, что у тебя негде спать, мы бы поехали в гостиницу. Кимико, уперев руки в бока, стояла посреди комнаты и задумчиво оглядывалась. — У меня есть надувной матрас, — устало сказал Чуя. — Он большой, мы с Мичизо поместимся, а ты спи на кровати. Кимико ещё раз с сомнением оглядела его, но потом махнула рукой и ушла на кухню, оставив их вдвоём. Чуя уселся на пол рядом с Мичизо и ткнул его локтем в бок. — Значит, утечка газа, да? — Он скептически вскинул бровь. — Клянусь, я тут не при чём. — Мичизо адресовал ему максимально честный взгляд. — Я не экспериментирую со способностью, Чуя. — Надеюсь на это. — Чуя задумчиво побарабанил пальцами по колену. — Готов сдаться Отделу? Думаю, чем раньше мы это сделаем, тем лучше. — Готов, — вздохнул Мичизо. — Когда едем? — На днях, — туманно ответил Чуя, почему-то подумав о Дазае. Может, посоветоваться с ним? Интересно, что он скажет? — Если честно, я боюсь немного, — признался Мичизо и скривился, видимо, от того, как беспомощно это прозвучало. — Думаю, всё будет хорошо, — не особо уверенно протянул Чуя. — Должно быть. И тут он понял, что совершенно необходимо рассказать обо всём Дазаю. Чуя даже удивился, как такое простое решение сразу не пришло ему в голову. Хотя... На тот момент, когда он узнал о даре Мичизо, у них с Дазаем ещё ничего ведь не было. Но, говоря начистоту, Чуя наверняка захотел бы посоветоваться с Дазаем даже если бы у них так ничего и не случилось. Он... доверял Дазаю. С ума сойти. — Давай отложим этот вопрос до завтра. — Он решительно поднялся и тронул Мичизо за плечо. — Пошли ужинать. Уже позже, когда Мичизо и Кимико ушли спать, Чуя уселся в одиночестве около распахнутого окна и, лениво дымя в него сигаретой, набрал Дазаю невероятное в своей гениальности сообщение: «Спишь?» «Вопрос на миллион, Чиби, — тут же пришёл ответ. — Как думаешь, сплю ли я?» Чуя фыркнул и написал: «Хорошо, что ты не спишь. Нужно поговорить» «Ты понял, что не можешь без меня прожить ни минуты? Честно говоря, я думал, это произойдёт несколько позже, но я польщён» Чуя закатил глаза, улыбаясь до ушей. Ну какой же Дазай всё-таки придурок. Его придурок. Охренеть можно. «Ты такой придурок)))» — с нежностью написал он. Подумал, не поставить ли смайлик, но решил, что это будет слишком, он же не девчонка какая-нибудь. «От придурка слышу))) Так о чём ты хотел поговорить?» Чуя задумался, постукивая телефоном по щеке. С одной стороны, ему хотелось немедленно обо всём рассказать. С другой — он чувствовал, что по телефону это лучше не обсуждать. Даже в смс. Он не знал, откуда взялось это странное опасение, даже предчувствие — но не собирался его игнорировать. «Ты будешь завтра в школе?» — спросил он. «Вряд ли, солнце. — Чуя живо представил, как Дазай со вздохом заправляет за ухо прядь волос. — Слишком много дел в Отделе. Будешь по мне скучать?» Чуя поморщился, соображая, как ответить. Он, вообще-то, уже соскучился, но не вываливать же эту информацию вот так вот сходу. Дазай тогда точно раздуется от самодовольства, как индюк. Идеальным вариантом было бы отшутиться, но подходящей шутки Чуе на ум так и не пришло, так что он ответил обтекаемо: «Вот завтра и посмотрим» «Я ранен в самое сердце. Мой Чуя не будет по мне скучать(((((» Господи. Ну точно придурок. Чуя закатил глаза и написал: «Может быть, и буду. — И, подумав, добавил: — А ты?» Он понял, что ждёт ответа почти с жадностью. И точно не обрадуется, если получит то, что сам написал Дазаю. Но Дазай, несмотря на свою абсолютную неопытность в отношениях, похоже, был куда менее закомплексован, чем Чуя. «Я уже скучаю, Чиби», — написал он, и Чуя немедленно пожалел, что не сказал ему чего-то столь же приятного. А это, как ни крути, было приятно. «Тогда будет круто встретиться завтра, чтобы ты скучал поменьше», — написал Чуя, немного ненавидя себя за чёрствость, но ничего не поделаешь: нельзя вот просто так взять и засунуть в жопу собственную гордость. «Не уверен, что получится, я завтра на работе целый день», — уклончиво ответил Дазай, и Чуя отчего-то напрягся. «Всё так серьёзно?» — спросил он. Ответа не было довольно долго, и Чуя совсем было решил, что Дазай уснул, когда телефон звякнул сигналом входящего сообщения. «Если честно, пока сам не понимаю. Такое ощущение, что не меня приставили следить за этим Верленом, а наоборот» Чуя понял, что напрягся, очевидно, не зря. «Почему ты так думаешь?» — спросил он, нервно покусывая губы. «Говорю, пока сам не понял. Но своей интуиции я доверяю. Постараюсь завтра выбраться, Чиби, но не обещаю. Всё пока... непонятно. А сейчас давай спать, ладно?» «Ладно... — Чуя намеренно поставил многоточие, давая понять, что хотел бы ещё поговорить — ни о чём, просто расставаться и правда не хотелось. — Спокойной ночи, Дазай» «Спокойной ночи, Чуя❤️» Ну... Окей. Сердечко на мгновение повергло Чую в шок. Это было настолько не похоже на Дазая, с его лаконичной, выверенной письменной речью, что кого угодно удивило бы. Это скорее Чуе с его характером полагается пачками рассылать сердечки и смайлики, но при общении с Дазаем по смс он сам себе напоминал какого-то буку. Для полного счастья не хватало только получить от Дазая что-нибудь типа «люблю, целую», и тогда точно можно было бы опасаться полного зависания системы. Он немного помялся, но так и не нашёлся, чем ответить, и, сердитый на собственную нерешительность, отправился спать.

***

На следующий день встретиться с Дазаем не получилось. В обед тот написал, что сегодня в полной запаре, пожелал хорошего дня и исчез с радаров. Объявился он только вечером — к слову, позвонил, а не написал, и Чуя сам удивился тому, как сильно был рад слышать его голос. — Привет, Чиби. — У тебя такой голос, как будто ты вагоны разгружал, — заметил Чуя, запираясь в ванной от любопытных глаз и ушей Кимико и Мичизо. — Привет. Как день прошёл? — Задолбался так, как будто вагоны разгружал, — усмехнулся Дазай. — Из хорошего: Ода идёт на поправку. — Ты с ним виделся? — Чуя понял, что ему на самом деле не плевать. — Да я буквально только что от него, — ответил Дазай, и Чуя машинально покосился на часы. Десять вечера. Поздновато, прямо скажем. Похоже, у Отдела своё понимание приемлемого времени для посещения больных. — Как там твой одарённый? — спросил он с любопытством. — М-м-м, слушай, мне тут идти надо, — внезапно сказал Дазай, как будто в сторону. — Завтра созвонимся, ладно? Не скучай там без меня, детка, доброй ночи. И, не дожидаясь ответа Чуи, отключился. Чуя уставился на телефон так, как будто Дазай мог выпрыгнуть из него, как стриптизёрша из торта на чьём-нибудь дне рождения. «Детка»?! Что, блядь?! Чуя никогда не жаловался на отсутствие мозгов и за прошедшее время успел неплохо изучить манеры и привычки Дазая. Как и Дазай — его манеры и привычки. И он не мог не догадываться, что за такое обращение, высказанное намеренно, Чуя при встрече откусит ему лицо. Чуя сосредоточился и проанализировал последнюю сказанную Дазаем фразу и сопровождавшие разговор звуки: на фоне слышались чьи-то отдалённые голоса, какое-то звяканье и прочий шум, означавший, что, где бы Дазай ни находился, он явно находится там не один. Никто из их общих знакомых в жизни бы не подумал, что Дазай может подобным образом обращаться к нему — ну, за исключением Ацуши, конечно, да и тот вряд ли, уж, скорее, в его фантазиях — и нет, Чуя не хотел, чтобы у Ацуши были какие-то, блядь, фантазии про него и Дазая, просто слово удачное в голову пришло, — наоборот. А значит, Дазай пытался показать, что он разговаривает с кем-то другим. Но зачем? И ещё один момент: Дазай оборвал разговор так резко, как будто не хотел, чтобы его в принципе хоть кто-то услышал. Да что у них там происходит? Вывод из всего этого следовал только один: у них там происходит какое-то дерьмо, и Дазай очень не хотел, чтобы Чуя оказался в это дерьмо хоть каким-то образом втянут. Но при этом был втянут в него сам по уши. Заебись, расклад, нихрена не скажешь. Снедаемый нешуточной тревогой, Чуя сунул телефон в карман и твёрдо решил никому ничего не говорить насчёт Мичизо, пока не обсудит это с Дазаем. Лично. Несмотря на все усилия, мысли обо всём этом не шли из головы, и уснуть Чуе удалось только к утру. Как следствие, то ознаменовалось для него отвратным настроением и, в придачу, — проливным дождём. Теперь к нешуточному беспокойству за Дазая и непонятках о том, что делать с Мичизо, примешивались мысли о необходимости переться в школу на метро, которое Чуя терпеть не мог. Чуя шёл по тротуару, дымя сигаретой и благословляя небеса за то, что Кимико, благосклонно пожертвовавшая ему свой зонт, любит однотонный чёрный цвет, а не какой-нибудь вырвиглазный розовый в цветочек. Он в последний раз затянулся, тормознул около урны с намерением выбросить окурок — и в этот момент его как будто что-то толкнуло в спину. Чуя резко обернулся и краем глаза успел увидеть заворачивающий за угол знакомый чёрный джип. Коё? Твою мать, серьёзно? Чуя застыл с открытым ртом, переваривая увиденное. Память моментально перенесла его к событиям трёхнедельной давности, когда все они сидели за столом в конференц-зале Отдела по делам одарённых, и шеф Танеда даже не намекал, а прямо говорил о том, что если Портовая мафия ещё хотя бы раз попытается влезть в их дела, все договорённости с ними будут расторгнуты. Конечно, Коё — если это действительно была она, а не разыгравшаяся паранойя Чуи, — пока не сделала ровным счётом ничего, кроме того, что засветилась перед ним, случайно или намеренно. И всё же... Ему, блядь, срочно нужен был Дазай. Сложность состояла в том, что звонить ему Чуя не то чтобы опасался, просто чувствовал: лучше не надо. Дазай, очевидно, был занят, причём, не очень приятными и, вполне вероятно, опасными для жизни и здоровья делами. Чуя не сходил с ума от беспокойства за него лишь потому, что привык к подобному дерьму, постоянно происходящему в собственной жизни, и знал, что пока рано делать какие-то выводы, а, уж тем более — пытаться влезть с вопросами или помощью. Зачастую это было чревато ещё более серьёзными проблемами, и сейчас Чуя поневоле даже радовался тому, что сумел воспитать в себе такую выдержку. Но, как оказалось, держать себя в руках и действовать с холодным расчётом гораздо проще, когда какая-нибудь потенциально опасная хрень грозит произойти с тобой, а не с человеком, который тебе небезразличен. По правде говоря, сейчас Чуя был мало способен думать о чём-то другом, кроме как о том, как связаться с Дазаем и при этом не навредить ему. Или хотя бы узнать, что с ним всё в порядке. Эти мысли выбивали из колеи. Чуя пытался учиться, даже контрольную написал, правда, сам не понял как. Танизаки и Гин тоже были в школе, но на осторожные расспросы Чуи только недоумённо пожали плечами и сказали, что понятия не имеют, что сейчас происходит в Отделе — их вызывали только при необходимости, и пока её, видимо, не было. Сидя в рекреации на втором этаже, Чуя уныло жевал свой обед, не чувствуя вкуса, и раздумывал написать Дазаю смс, когда к нему неожиданно подсел Акутагава. — Добрый день, Накахара-сан, — церемонно поздоровался он. Чуя, торопливо запив водой то, что было на этот момент во рту, кивнул в ответ: — Привет. Что-то случилось? — А с чего ты взял, что что-то случилось? — Акутагава уставился на него так пронзительно и цепко, что Чую мороз продрал по коже. Он и не замечал раньше, что у Акутагавы такой тяжёлый взгляд. — Ни с чего я ничего не взял, — разозлился он. — Но ты бы не стал ко мне просто так подсаживаться, чтобы доброго дня пожелать. — Верно. — Акутагава продолжал препарировать его взглядом, и Чуя решил, что если всё продолжится в том же духе, то он точно ему врежет. — Не стал бы. — Ну вот видишь. Выходит, у тебя ко мне какое-то дело, — сделал невероятно логичный вывод Чуя. — Или вопрос. — И то, и другое, — после паузы наконец сдался Акутагава. Чуя выжидательно вскинул брови. Акутагава огляделся и, понизив голос, сообщил: — Дазай-сан пропал. Чую словно с головы до ног окатили ледяной водой. — В каком смысле — пропал? — уточнил он, пытаясь контролировать голос и понимая, что нихрена, блядь, у него не получается. — Он не отвечает на звонки, телефон недоступен, как и у Оды-сана. — Акутагава вновь пронзил его взглядом. — Тебе что-нибудь об этом известно? — Нет, — Чуя покачал головой и, плюнув на меры предосторожности, набрал Дазая. «Абонент вне зоны действия сети». Пиздец. — Насколько я знаю, у него были какие-то дела в Отделе, — медленно произнёс Чуя, невидяще глядя на экран телефона. В голове роились мысли, одна хуже другой, он усиленно гнал их прочь, но они возвращались. — Я вчера вечером разговаривал с ним. — Да, я знаю, — кивнул Акутагава, к немалому удивлению Чуи. — После этого Дазай-сан позвонил мне и велел за тобой присматривать. Чуя незамедлительно и неслабо охренел. — Что, блядь? — прошипел он. — Присматривать?! За мной? — А чему ты удивляешься? — холодно поинтересовался Акутагава, вздёрнув бровь. — Без Дазая ты не можешь использовать способность даже для защиты. А произойти может всякое. У нас гораздо больше врагов, чем ты можешь себе представить. Чуя смотрел на него с плохо скрываемой злостью, смешанной с феерическим недоумением. Дазай велел его защищать? И кому — какому-то мальчишке, о котором Чуя по факту не знает ничего, кроме того, что Дазаю от него досталось? — Ну давай, расскажи мне, сколько у вас врагов, — раздражённо фыркнул он в лицо Акутагаве. — Не у вас, а теперь уже у нас, Накахара-сан. Чрезвычайно много. — Своей невозмутимостью в этот момент Акутагава очень сильно напомнил Чуе Дазая. Твою мать, да куда же он делся? Чуя потёр лоб рукой, пытаясь сообразить, что же теперь делать. — Не советую предаваться панике, — вполголоса бесстрастно заметил Акутагава, внимательно оглядывая коридор. — Озвученный Дазай-саном план действий таков: в том случае, если он не объявится до конца учебного дня, я должен доставить тебя в убежище. — Какое ещё, нахрен, убежище? — устало спросил Чуя, который уже задолбался удивляться и решил воспринимать всё как должное. — Увидишь, — туманно отозвался Акутагава, вставая и закидывая на плечо рюкзак. — Не советую пытаться решить что-либо самому и, тем более — уходить раньше времени. В стенах школы мы в относительной безопасности. — С чего вдруг? — Чуя тоже поднялся. — Если кому-то приспичит напасть, не думаю, что школа станет для них препятствием. Вряд ли местные суперзлодеи пекутся о гражданских. — Суперзлодеев не существует, — нудно уточнил Акутагава. — Так же, как и супергероев. — Он вдруг усмехнулся — криво и надменно, вновь напомнив Чуе Дазая в первые дни их знакомства. — Не думаю, что кто-либо станет нападать на школу, в которой учится и работает такое количество сильнейших одарённых Японии. А вот за её пределами — легко. — Ты так говоришь, как будто мы к войне готовимся, — хмуро заметил Чуя. Акутагава помедлил, не глядя на него и с задумчивым видом теребя лямку рюкзака. — Дазай-сан был очень убедителен, — наконец неопределённо отозвался он и взглянул на Чую. — Ещё раз повторяю: из школы — ни ногой, пока я не дам отмашку или с тобой не свяжется Дазай-сан с другими инструкциями. Мне кажется, что всё гораздо серьёзнее, чем мы можем себе представить. Все остальные тоже уже в курсе. С этими словами он развернулся и ушёл, оставив Чую в одиночестве обдумывать всё произошедшее и сказанное. О том, чтобы изображать примерного ученика, сейчас и речи быть не могло, но делать было нечего — Чуя поплёлся на урок, пытаясь вспомнить, какой сейчас вообще предмет. По расписанию стояла биология, но вместо Ёсано Чуя с удивлением обнаружил за учительским столом самого директора Фукудзаву. Его он видел всего пару раз — в основном директор заседал в своём кабинете и редко из него выходил. Чуя поздоровался — Фукудзава кивнул в ответ и проводил его внимательным — слишком внимательным — взглядом, из чего Чуя сразу сделал вывод, что тот, скорее всего, тоже какой-нибудь одарённый. Ситуация определённо накалялась. Прозвенел звонок. Фукудзава поднялся и, обведя весь класс тяжёлым взглядом, задержал его на Чуе. Чуя напрягся. Что-то сейчас будет? Но Фукудзава, так ничего ему и не сказав, обратился ко всем: — Класс. Доброго дня. Ёсано-сан заболела, поэтому сегодня я её заменяю. Я не биолог, но когда-то преподавал философию в Токийском университете. — Он сдержанно улыбнулся. Ученики тоже неуверенно захихикали — директора в школе уважали и боялись, он был неизменно окружён ареолом какой-то загадочности, и никто не знал даже сколько ему лет. Доподлинно было известно лишь, что он отлично владеет мечом, что ему примерно за сорок — и, в общем-то, всё. Теперь вот выяснилось, что он ещё и философию преподавал. Чуя напряжённо следил за ним, чувствуя, как внутри разрастается уже даже не тревога — самая настоящая паника. Чуя понятия не имел, откуда она взялась, потому что пока особых причин для неё не имелось. Кроме исчезновения Дазая, конечно, но даже тут всё ещё рано было делать выводы — до конца учебного дня оставалось три часа, а по собственному опыту Чуя знал, что за такое время может случиться всё, что угодно. — Что ж. — В почтительной тишине Фукудзава уселся обратно за стол. — Честно говоря, я совершенно не готовился к уроку, поэтому предлагаю свободную беседу. Я хочу поговорить с вами на тему, которая всегда меня очень интересовала. Как и взгляд молодого поколения на неё. — Он задумчиво покатал по столу карандаш. — Это тема самопожертвования. — В каком контексте, господин директор? — подал голос Субару, по наблюдениям Чуи — самый дотошный из его одноклассников. — В любом. — Фукудзава адресовал ему внушительный взгляд. — Самопожертвование на войне и в мирное время. Ради семьи, друзей, общества. Вопрос ко всем: смогли бы вы пожертвовать своей жизнью ради других людей или какой-либо высшей цели? — Это очень сложный вопрос, господин директор, — сказал Танизаки и почему-то покосился на Чую. — Так сразу и не сообразишь. — Для этого у нас есть целый урок. — Фукудзава откинулся на спинку стула. — Думайте. Рассуждайте. Рассуждения вслух приветствуются. — Думаю, что смог бы пожертвовать собой ради своих близких, — не очень уверенным тоном заявил Субару. — Если взять примеры из мировой истории...— подал голос кто-то с передних парт. — А давайте мы не будем брать мировую историю, речь-то о нас? — тут же перебили задние парты. — Погодите, давайте представим, что началась война... Чуя с удивлением разглядывал своих одноклассников. Обсуждение, поначалу вялое, быстро переросло в жаркую дискуссию, и к середине урока класс разделился на три неравных лагеря. Самая малочисленная часть — человека четыре — самокритично утверждали, что своя жизнь — это высшая ценность. Большинство склонялось к мысли о том, что ради самых близких можно её всё-таки отдать, несмотря на то, что не очень, конечно, хочется. Несколько человек выступали за героическую смерть на войне ради блага общества и государства, но их реплики встречались неизменным закатыванием глаз членов первого лагеря и отчасти — второго. Чуя так и не решил, к какой группе отнести себя и тихо радовался, что до него особо никому нет дела, когда директор Фукудзава внезапно обратился к нему: — Накахара-сан, а как вы считаете? Вы так скромно молчите весь урок. — Он усмехнулся, глядя на Чую так, будто знает все его грязные тайны, и Чуя проглотил рвущийся наружу дерзкий ответ. — Или ещё не определились? Все его одноклассники почему-то резко заткнулись и, как один, уставились на него. Чуя оглядел их, чувствуя себя не в своей тарелке, но нихрена не сделаешь, отмолчаться теперь точно не получится. У него, безусловно, имелось свое особое мнение по этому вопросу и, в отличие от всех, кто тут бил себя пяткой в грудь, Чуя неоднократно убеждался в его справедливости на практике. Но об этом, конечно, лучше было умолчать. — Я думаю, что если бы была возможность выжить, каждый из нас попытался бы ею воспользоваться, — твёрдо сказал Чуя, глядя Фукудзаве в глаза. — Вряд ли среди нас есть камикадзе. — Он усмехнулся. — Мне кажется, что вопрос поставлен немного некорректно, и суть его в другом. При всём уважении, директор. — Вы можете использовать любую удобную вам формулировку, Накахара-сан. — Фукудзава не сводил с него изучающе-тяжёлого взгляда. — В чём же, по-вашему, его суть? Чуя вспомнил, как нёсся наперерез автофургону, спасая детей. И ответил: — В том, что когда идёшь на такой риск, не думаешь о том, чем всё закончится. Ты просто делаешь то, что должен. То, что можешь сделать. — Он запнулся под давлением оценивающих взглядов, но всё-таки закончил: — И собственная гибель кажется нереальной. Кажется, что это не про тебя, а про кого-то другого. Кажется, что ты вообще никогда не умрёшь. Поэтому, на мой взгляд, уместно говорить не о самопожертвовании, а о том, на какой риск готов идти человек. Насколько ему хватит смелости, ну, не знаю, броситься в огонь или в воду, чтобы спасти тех, кто горит или тонет. Очень часто ведь это вообще незнакомые люди. Но это последнее, о чём думаешь в такие моменты. — Он понял, что если продолжит, точно спалится, и добавил: — Ну, мне так кажется. Я сам никогда, конечно, в такие ситуации не попадал. Одноклассники молчали, удивлённо разглядывая его — все, кроме Танизаки. Тот, понимающе усмехнувшись, уткнулся в свой телефон. — Интересная теория, — протянул Фукудзава, рассматривая Чую каким-то совершенно новым взглядом. — Хорошо. Тогда вот вам такой вопрос... Но задать свой вопрос он уже не успел: в этот самый момент дверь распахнулась, с громким стуком ударившись о стену, и в класс вошли трое. Трое полицейских в форме. — Господин директор? — обратился к Фукудзаве один из них. Тот медленно поднялся. — Директор Юкичи Фукудзава, офицер, — кивнул он, хмурясь. — Могу узнать о причине вашего визита? — Безусловно. — Полицейские, пройдя в кабинет, остановились рядом с учительским столом и медленно осмотрели всех. В классе стояла гробовая тишина. Одноклассники Чуи переводили ошарашенные взгляды с Фукудзавы на полицейских и пытались слиться с партами и стенами. Но опасались они совершенно зря. Потому что все трое смотрели прямо на Чую. — Накахара Чуя? — уточнил один из них. Чуя медленно поднялся и так же медленно кивнул, чувствуя на себе взгляды абсолютно всех находившихся в кабинете людей. От предчувствия беды отчаянно заныло сердце. — Вы должны пройти с нами, — не терпящим возражений тоном заявил офицер. — Не так быстро, — остановил его Фукудзава. — На каком основании? Это ученик нашей школы, и в данный момент он находится в учебном процессе, а значит, школа несёт за него ответственность. Как её директор я имею право знать, что происходит. — Как скажете. — Офицер смерил его грозным взглядом — Фукудзава, к слову, и бровью не повёл, — а потом вновь посмотрел на Чую. И в тот момент, когда его губы начали двигаться, Чуя понял, что вернуться домой ему сегодня не суждено. — Накахара Чуя. Вы арестованы по подозрению в убийстве Дазая Осаму.