Летящее Перо

Олень прошёл здесь совсем недавно. Кровь всё ещё была свежей и спорила своей яркостью с последними маками. Его подстрелили, но не смертельно, иначе он не смог бы забраться на гору – а именно туда и вёл кровавый след, всё выше и выше к голой тёмной вершине, тяжело нависшей над лесом. Чарльз остановился у подножия горы, проследил взглядом цепочку алых капель. И увидел кружащихся над вершиной стервятников. Нет. Пожалуйста, нет… – А-а-а-а! – Что ты делаешь, ganso*?! – Прости, пожалуйста, я нечаянно! Крики Джеффа, Армихо и Сары разбудили его, он подскочил на пыльном спальнике. Глаза горели, точно в них насыпали песка. Впрочем, так оно и было – здесь песок был повсюду, жёсткий и грубый, он царапал кожу и забивался в волосы. Сквозь брезентовый навес пробивались лучи солнца, и тень была слишком слабой, чтобы дать возможность выспаться. Но по тому, что свет был не мертвенно-белым, а золотистым, Чарльз понял, что самые жаркие часы уже позади. Снаружи продолжали ругаться. Чарльз приподнялся, вытряхнул песок из волос и только сейчас почувствовал запах кофе. Он резко откинул край навеса, окинул взглядом лагерь. Маленький костёр среди камней совсем не давал дыма, но в воздухе всё равно таяло сероватое облачко – пар от опрокинутого кофейника. Джефф безуспешно пытался оттереть коричневое пятно с джинсов, Сара дула на обожжённые пальцы, и оба ругались, а Армихо громче их обоих. Увидев Чарльза, все трое тут же замолчали. – Прости, не хотели будить, – пробормотала Сара. Вид у неё был совсем несчастный. Она испуганно вжала голову в плечи, когда Армихо зарычал на неё: – Дурёха криворукая! Понятно, почему твои дружки хотели от тебя отделаться! – У меня просто рука болит, – огрызнулась Сара. – Так кто тебя хватать кофейник просил?! – Тихо, – повысил голос Чарльз, выползая из-под навеса. Недовольно посмотрел на лужу пролитого кофе, уже впитавшегося в песок. – Я же просил не варить его. – И ты туда же, – закатил глаза мексиканец. – Последней радости лишаешь. – Без него с ног валишься, – пробормотал Джефф, потирая пальцами воспалённые глаза. Его лицо потемнело, губы потрескались от солнца и ветра, да и остальные выглядели не лучше. Последние трое суток, когда ночи напролёт проходили в пути, а днём было невозможно выспаться от духоты и слишком яркого света, дались им тяжело, но Чарльз всё равно не собирался давать им поблажку: - А с ним вы только сильнее пить захотите. Вода-то осталась? - Осталась, - не вполне искренне отозвался Джефф и достал из кармана сигареты. Замечательно. После кофе и курева у него в глотке будет суше, чем в этих прокалённых солнцем каньонах. Ох уж эти ковбои... До чего же нелепо, что приходится объяснять очевидные вещи трём взрослым людям, двое из которых к тому же старше его! Но не стоит сейчас давать волю своему раздражению. Нужно предотвратить ссору, и лучший способ это сделать – перейти к делу. Он подсел к костру и расстелил на камне потрёпанную карту северных штатов, которую купил ещё в Сент-Луисе. – Мы прошли по этой тропе, - сказал он, проводя пальцем извилистую линию вдоль северной части белесого пятна с надписью «Бэдлендс». – Сегодня ночью мы выйдем за пределы гор вот здесь. Лучше всего нам потом двигать напрямик через прерию на северо-запад, и уже через неделю будем в Найтингейле. Все четверо склонились над картой. В Скалистых горах брала своё начало извилистая синяя линия реки Миссури, у восточных отрогов в неё впадала речушка под названием Уиллоу-Крик. К югу от неё раскинулась долина, пунктирная линия разделяла между собой городок Найтингейл и земли резервации индейцев племени Кроу. А к северу, совсем неподалёку от жирной черточки, изображающей железнодорожный мост через Миссури, на склоне гор темнел кружок с надписью «Форт-Глетчер». – А я думаю, сперва надо вот сюда, – вмешался Армихо и ткнул коротким пальцем недалеко от западной границы Южной Дакоты, где было написано: «Блэк Хиллс». – У подножия Чёрных Холмов есть один городок, называется Дедвуд… – Тот, где застрелили Дикого Билла Хикока? – Джефф усмехнулся, провёл рукой по редким волнистым волосам, откидывая их назад со лба; по лбу пролегла полоса неровного загара, оставленного безжалостным солнцем Бэдлендс. – Я бывал там. Та ещё дыра, закон там совершенно не работает. – Нам как раз и нужно держаться подальше от закона. – Ты не понимаешь: это самое опасное место на всём Западе! В Дедвуде ты можешь считать тебя везунчиком, если тебя просто ограбят: обычно там сперва стреляют в затылок, а уже потом шарят по карманам. – Значит, придётся отрастить глаза на затылке, – съязвил Армихо. – Во всём штате не найти лучше места, чтобы сбыть краденый самогон. Если даже мы не наткнёмся там на друзей сеньориты ganso, то… – Я уже говорила, что они мне не друзья, – тихо, сквозь зубы сказала Сара. Чарльз быстро взглянул на неё, отметив, что круги под глазами стали меньше, но никуда не исчезли. Армихо обратил на неё не больше внимания, чем на жужжащую муху: – …То точно сможем сесть на поезд безо всяких вопросов со стороны охраны и уже через два дня добраться до этого Найтингейла. – Я считаю, нам нужно идти напрямик через прерию, – тихо, но упрямо сказал Чарльз. Он был не против поездов, но слишком хорошо помнил, чем закончилась его предыдущая попытка сократить дорогу. – Мы сбили со следа наших врагов, нам не нужна новая погоня. – Нам нужно оружие, – жёстко ответил Армихо. – Пара хороших снайперских винтовок, побольше патронов и побольше динамита. С чем ты собрался брать крепость – с луком? Или просто подойдёшь к воротам и вызовешь коменданта на разговор? Я уже имел дело с фортами, и знаю, о чём говорю. – Я верю, что ты знаешь, – сказал Чарльз, глядя ему в глаза. – Но ты – воин, а я – вор. Для меня удачное дело – то, которое удалось провернуть быстро и тихо, без лишнего шума. Мне не нужны лишние смерти. Мне нужна смерть конкретного человека. – И ты называешь себя вором? – усмехнулся Армихо. – Ты скорее террорист, чем вор. – Называй, как хочешь. Но я всё равно считаю, что мы должны действовать осторожно. – А я считаю, что лучше подстраховаться. Поверь: я ни разу в жизни не пожалел, что у меня есть динамит. Зато много раз жалел, что у меня его не было. – Знаешь, пожалуй, ты прав, – неожиданно согласился с ним Джефф. – Я бы предпочёл, чтобы мы добыли динамит где-то ещё, но в любом случае нам не помешает немного дыма. Нельзя так просто пройти в крепость, да ещё и оружие унести. Нужно отвлечь гарнизон, устроить переполох. – Будет вам переполох, когда я убью коменданта Хаггарда, – сказал Чарльз. Сара напряглась: – Ты хотел сказать – коменданта Малоуна? – Нет, – настороженно взглянул на неё Чарльз. – Комендант Форт-Глетчер – майор Хаггард. – Да нет же, Малоун, – настойчиво повторила девушка. – Он родственник Эверетта, у них одинаковые фамилии! Армихо хлопнул в ладоши и злорадно расхохотался: – Так может, вы просто хотите ограбить разные крепости? Вот и славно! Прощайте, сеньорита Каннингем, было приятно познакомиться! Сара покраснела от возмущения, вскочила на ноги, сжав кулаки: – Что я тебе сделала? Почему ты вечно нападаешь на меня? Армихо тоже вскочил, его губы дрогнули в злом оскале: – Что ты мне сделала? Из-за твоих дружков я потерял свою команду! Я работал с этими парнями несколько лет, каждый человек был проверен и перепроверен, а теперь, вместо того чтобы ехать домой с оружием, я застрял чёрт знает где, и всё из-за тебя! – Я же говорила: я узнала обо всём слишком поздно! Я пыталась вас предупредить… – Прекратите! – разозлился Джефф. Невзгоды последних дней только усилили обычную раздражительность Армихо, и тот тут же напустился на друга: – А ты не лезь, Крюгер! Не удивлюсь, если те пинкертоны вышли на нас из-за тебя! Уж слишком долго ты не возвращался из разведки… – Что ты сказал? – злым голосом переспросил Джефф, тоже поднимаясь на ноги, кладя руку на кобуру. – А теперь скажи то же самое, но только без увёрток. Скажи, что я крыса! И попробуй это доказать! – Тихо, – сказал Чарльз и опустил кулак на сложенную карту. Не вдарил кулаком, а просто положил его, но, видно, что-то очень злое прозвучало в его голосе, и все трое сразу замолчали. – Сядьте обратно. И – о чудо! – они послушались. Борясь с желанием схватить каждого из них за воротник и хорошенько встряхнуть, как мистер Браун однажды сделал с ним и Инолой, Чарльз медленно обвёл всех троих тяжёлым и холодным взглядом и заговорил: – Нравится вам это или нет, но теперь мы команда. Цели у нас разные, но дело общее. И вы не поможете делу, если поубиваете друг друга из-за ерунды. Собирайтесь, мы должны торопиться. Он убрал карту в сумку и поднялся на ноги, собираясь идти к лошадям. – А что насчёт Дедвуда? – крикнул ему вслед Армихо. – Решим на равнине, – отозвался Чарльз, не оборачиваясь. Тяжёлый путь через горы, невозможность как следует отдохнуть, жажда, страх перед безжалостными убийцами, затаившимися где-то среди этих скал – всё это постепенно убивало боевой дух его спутников. В последние три дня напряжение среди них нарастало. Сегодняшняя стычка была уже далеко не первой, и Чарльзу с каждым разом было всё труднее сохранять спокойствие. В голову лезли все страшные истории, которые он когда-либо слышал, о том, как Мать-Земля жестоко наказывает слишком самонадеянных путешественников, о том, как среди бескрайних песков или бескрайних снегов люди сходят с ума, как жажда и жара, голод и холод заставляют их нападать друг на друга. Даже по мелочам. Особенно по мелочам. Сегодня всё началось из-за ерунды – из-за пролитого кофе. А закончилось тем, что Джефф схватился за револьвер. Что дальше? Ох, и зачем только они увязались за ним… Наверное, Сакаджавея тоже временами хотела прибить Льюиса и Кларка. Он усмехнулся этой мысли. Все четыре лошади понуро сгрудились в тощей тени под скалой. Они за три дня измучились ещё сильнее, чем люди. Таима, мустанг, переносила жажду лучше прочих, но Чарльз видел, что ей непросто. Он погладил её по устало поникшим ушам, снял с пояса фляжку. Воды там оставалось на глоток, не больше, хоть он и старался расходовать её аккуратно. Не обращая внимания на режущую боль в горле, Чарльз уронил несколько капель на кончики пальцев и протёр зудящие глаза. Остатки выплеснул себе в ладонь, и Таима слизнула их сухим языком. – Не грусти, моя хорошая. Скоро будет легче. Рядом кто-то удивлённо вздохнул. Чарльз резко повернулся и встретился с Сарой, которая глядела на него так ошарашенно, будто снова увидела давешний труп. – Извини, – проговорила она, густо покраснев, так что даже веснушек не стало видно. – Я подумала, ты это мне. – Не трясись, я не собирался к тебе приставать, что бы там не говорил твой Редж, – буркнул он. – Он не мой, – огрызнулась Сара, на миг ее глаза злобно сощурились, но затем она снова сникла, отвела взгляд, и внезапно выпалила: – Извини ещё раз. Я и вправду дура, Армихо правильно ругается. – Армихо на всех ругается. – Но на меня хотя бы по делу, – Сара яростно жмурила глаза, но непролитые слёзы все равно слышались в голосе. – Зря я убежала из приюта. Мне там самое место. – Ну нет. Если над тобой где-то издеваются, надо либо бороться, либо уходить, – заявил Чарльз более грубым голосом, чем хотел. Шрам на левой скуле, оставленный отцом, начал саднить, и он непроизвольно дернул щекой. Сара быстро взглянула на него. Сделала маленький шаг к нему навстречу. Осторожно коснулась задивающего синяка под глазом: – Это о'Дрисколлы? – Нет, – ему захотелось едко объяснить, что избили его из-за её дружков, но он сдержался. Взял Сару за ладонь и впихнул ей щётку для чистки лошадей: – Собирайся. Чем раньше мы отсюда уйдём, тем лучше. *** Ночь принесла с собой прохладу, но не спокойствие. С тех пор, как они нашли убитого индейца, тревога и страх следовали за ними повсюду, и ночью становилось ещё страшнее. Двигаясь впереди маленького отряда, Чарльз вглядывался в темноту воспалёнными после солнечного дня глазами, и ему казалось, что за каждым поворотом, в каждой тени среди скал, в каждой купе чахлых кустов у тропы притаился враг. Он вздохнул с облегчением, когда высокие горы наконец расступились. Осталось проехать лишь небольшой участок извилистой тропы среди низких, чуть выше человеческого роста, скал, за которыми уже виднелось серебристое море прерии. Впереди послышался еле слышный шорох, дорогу стремительным ручейком ртути пересекла змея. Таима замерла, не сделав шага, нервно фыркнула, вскинула уши. Чарльз погладил её по пыльной гриве: – Что с тобой, моя девочка? Змея уже уползла, не волнуйся… И тут он понял, чего на самом деле испугалась Таима, и его самого пронзил холодный страх. В ночной тишине он услышал тот самый звук, которого ждал все эти ночи: звук человеческих шагов. Они слышались откуда-то спереди. Тихие. Осторожные. Крадущиеся. Чарльз быстро поднял левую руку, приказывая остальным остановиться, правой нащупал полированную рукоятку обреза. Звук шагов приближался, и вот уже из серебристой пыльной завесы показался худой дрожащий силуэт. Чарльз неподвижными глазами смотрел на него, сжимая оружие, но не вытягивая из кобуры, хотя ползучий ужас чёрными щупальцами наполнял вены. В том, как двигался этот человек, было что-то неестественное и жуткое, руки бессильно болтались, ноги не сгибались в коленях. Только сейчас Чарльз понял, что осторожные и крадущиеся шаги на самом деле были неуверенными – человек едва держался на ногах. – Господи, – хрипло пробормотал Джефф. Чарльз почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. То, что он сперва принял за лоскутья изорванной одежды, оказалось полосами запёкшейся крови. Незнакомец был абсолютно голый, босые ноги изранены о камни, всё тело – в порезах и синяках. Белки глаз дико и мутно сверкали на залитом кровью лице. Звёздный свет блестел на окровавленной лысой голове… нет, не лысой, осознал Чарльз с приступом головокружительной ледяной паники. С незнакомца содрали скальп. Заживо. Глядя прямо на Чарльза и в то же время как будто сквозь него, человек продолжал неуклюже приближаться, с трудом переставляя негнущиеся израненные ноги, шатаясь на каждом шагу, оставляя кровавый след. Протянул вперёд дрожащие руки с гноящимися ранами вместо ногтей. Забыв обо всём, Чарльз соскочил с седла, кинулся к нему, но человек уже упал на колени, а потом и на бок, сжался на песке, потеряв все силы. – Кто это сделал? – Чарльз бережно обхватил голову незнакомца руками, стараясь не задеть края огромной раны. – Они… заставили убить… святого человека… – хрипло пробормотал человек. Чарльз уже понял, что перед ним индеец, но не мог узнать акцент. Его начала бить дрожь. Одно дело – снять скальп с уже убитого врага, тоже страшно, но там хотя бы человек уже ничего не чувствует, да и обычай этот остался в далёком прошлом… но сотворить такое с тем, кто всё ещё жив? Кто на такое способен? – Дай мне воды, – прохрипел раненый. – Воды, пожалуйста… У Чарльза рухнуло сердце. Он беспомощно оглянулся на Сару, Армихо и Джеффа. Их испуганные виноватые взгляды сказали ему всё. Воды ни у кого не осталось. – Воды, – жалобно шептал индеец. – Воды… Это были его последние слова. Из глаз выкатились две слезы, размывая кровь на щеках, и веки бессильно опустились. Чарльз окинул взглядом израненное и избитое тело. Некоторые раны ужасно загноились, кожа покрылась тёмными пятнами воспаления. Его мучили несколько дней, прежде чем скальпировать. «Они заставили убить святого человека». Теперь понятно, почему хейока не сопротивлялся – ведь на него напал человек из его племени. Если бы Чарльз отправился по следу убийц сразу же, как нашёл мёртвого хейоку, быть может, у него был шанс спасти и этого несчастного от мучительной смерти. Но он этого не сделал, и сейчас чувство вины навалилось на него огромной холодной глыбой, точно лавина. – Господи, – снова пробормотал Джефф, на этот раз не столько со страхом, сколько с отвращением. Чарльз услышал, как нервно зафыркали лошади, как по сухому песку шуршат звериные лапы. Он поднял голову. Из-за низких скал на тропу не спеша выходили серые псы. Некоторые из них лениво лизали кровавые следы на песке, другие остановились на месте, приняв охотничью стойку. Крупные звери с длинными мускулистыми лапами, с тяжёлыми челюстями, с тусклыми глазами, в которых горела жадность и жестокость. Это не койоты, которые едят мертвечину, потому что такова их природа. Это породистые охотничьи твари в ошейниках, которых кто-то натаскал на охоту на людей, приучил ко вкусу человечины. – Быстро на вершину! – рявкнул Армихо, одной рукой выхватывая мачете, второй взводя курок револьвера и тут же разряжая его в сторону одного из псов. В мгновение ока тишина исчезла – собаки визгливо залаяли, бросились на путников. Чарльз сорвал с пояса томагавк, зарубил одного из зверей в прыжке, и тут же бросился к своим. Сара и Джефф быстро карабкались на пологую скалу, Армихо прикрывал их, паля из револьвера, но псы как будто не боялись выстрелов, бежали и бежали, жадно подвывая и щёлкая зубами. На бегу Чарльз круто развернулся, рассёк топором серую шею, затем обрушил его на спину другого пса, в уши вонзился безумный, полный боли визг… а потом – кое-что похуже. Тетива звякнула как будто над самым ухом. Чарльз метнулся в сторону, и стрела налетела на камень, тут же отскочила, покатилась по песку. Он застыл на месте, глядя на стрелу – просто обструганная палочка, без наконечника, зато острый конец тёмный, будто погружённый в краску. Чарльз знал, что это значит. Он бы предпочёл, чтобы у стрелы был наконечник, и не охотничий костяной, а боевой, из зазубренного железа. Что угодно, только не это. – Прячьтесь за камнями! – закричал он, перекрывая бешеный лай, и тут же засвистел особым свистом, обозначающим: «Беги! Прячься!» Таима заржала ему в ответ, побежала по песчаной тропке, ловко лягнув попавшегося под ноги пса, за ней из последних сил побежали другие лошади. Пригнувшись за камень, Чарльз схватил лук, и стрела с перьями сойки вонзилась в горло лучника на соседней скале. Лучник захрипел от боли, выронил лук, схватился одной рукой за древко стрелы, да так и упал с высоты на дорогу, совсем рядом со скальпированным человеком. Чарльз обернулся и увидел, как среди скал бегут, ловко прячась от выстрелов, тёмные фигуры с луками и револьверами. Даже в темноте было видно, что их лица закрыты банданами, а волосы у некоторых очень длинные. Индейцы… Армихо и Сара укрылись за большой скалой, отчаянно отстреливаясь, Джефф неподалёку от них стрелял реже, но метко – два стрелка рухнули в песок, третий с криком метнулся в сторону, прижимая к груди простреленную руку. Но вот совсем рядом снова звякнула тетива, и уже сам Джефф дёрнулся и растянулся в песке. Стрела глубоко вошла ему в плечо. – Прикрывайте нас! – крикнул Чарльз, пробегая мимо Армихо и Сары, на бегу разрядил обрез в подбежавшего слишком близко типа в маске, и тот отлетел назад, растянулся на песке, дико крича – заряд дроби оторвал ему руку, в песке неподвижно застыла кисть, сжимающая томагавк. Чарльз упал на колени рядом с Джеффом, схватился за древко стрелы и рванул его наружу. Из ранки брызнула кровь, Джефф вздрогнул, как от удара плетью, хрипло вскрикнул. Ему пока что больно, это хороший знак. – Джефф, не сопротивляйся, - попросил его Чарльз. Разорвал рубашку на плече и прижался губами к ранке, втягивая в рот кровь – не солёную, а горькую, как желчь. Джефф изумлённо выругался. Вокруг продолжался дикий шум – стрельба, крики, лай, ночь озарялась вспышками выстрелов, в которых метались чёрные тени, но Чарльз ничего не замечал вокруг, полностью сосредоточившись на ране, снова и снова сплёвывая кровь, пока горький вкус не сменился обычным, солёным. Вокруг стало тихо. Чарльз посмотрел на Джеффа. Тот был в сознании, но ему явно было нехорошо: длинное худое лицо блестело от пота, выглядело болезненно-бледным и усталым. Немного яда всё-таки осталось в его крови. Чарльз огляделся по сторонам. На склоне холма темнели трупы собак, и всего шесть человеческих тел, а ведь нападавших было так много… – Сбежали, – зло выплюнул Армихо – Жалкие трусы! Как поняли, что мы не готовы сдаться, так сразу смылись! Молодец! – неожиданно улыбнулся он, хлопнув Сару по худому плечу так, что девушка чуть не грохнулась на колени. – Видишь, можешь стрелять, когда захочешь! А то всё: «у меня рука, у меня рука!» Сара ничего не ответила. Она была бледна и выглядела так, будто её сейчас стошнит. Правую, раненую руку, она прижимала к боку, левая судорожно стискивала револьвер. Кажется, теперь Чарльз понимал, почему она раньше так плохо стреляла. – Так ты левша, – проговорил он. Девушка судорожно помотала головой. – Н-нет, – пробормотала она, запинаясь – всё ещё не могла прийти в себя после отвратительной схватки. – Я н-не… я не левша, я нор-нор-нормальная… – В таком случае я – сестра-кармелитка, – ухмыльнулся Армихо. Судя по тому, что острил он теперь куда доброжелательнее, неожиданный талант Сары сильно поднял её в его глазах. Он подошёл к Джеффу, помог Чарльзу поднять его на ноги. Но стоило им сделать буквально пару шагов, таща друга на плечах, как вдруг Сара закричала: – Осторожно!.. Чарльз обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за обломка камня поднимается фигура с закрытым банданой лицом. Глаза бешено сверкали на залитой кровью коже, правая рука подняла револьвер. Сара тут же вскинула своё оружие, но не успела выстрелить – враг дёрнулся, выгнул спину, выпятив грудь. Из центра груди, продырявив рубашку, высунулся окровавленный наконечник стрелы. Не успело тело грохнуться на землю, как лучник подбежал к нему сзади, выдернул стрелу и пинком отбросил убитого в сторону, потом выпрямился, глядя на четверых незнакомцев. Чарльз замер на месте, одной рукой удерживая потерявшего сознание Джеффа, другой сжимая обрез, настороженно глядя на незнакомца. Это был высокий и крепко сложенный мужчина лет тридцати пяти, белый, но одет как индеец – на ногах замшевые легины, изрядно потёртые и заштопанные, на плечах туника с вышивкой из оленьих зубов, на шее кулон из медвежьего когтя. Его светлые волосы сильно поредели на лбу, но на висках и затылке оставались достаточно длинными, пряди у висков заплетены в тонкие косицы. Лицо было изуродовано: длинный извилистый шрам пересекал лоб, левую бровь и глазницу, глубокая неровная борозда спускалась вниз по щеке, теряясь в короткой бороде. Левый, пересечённый шрамом, глаз был совсем белым и слепым, правый сверкал зорко и ясно. – Вы кто такие? – хрипло спросил он. Рассудив, что враг не стал бы убивать их врагов, Чарльз заговорил максимально спокойно и ровно: – Мы просто путники, мы не причиним вам вреда… Но его ответ потонул в раздражённом рычании Армихо: – О, ничего особенного! Всего-навсего одна воровка, два контрабандиста и вдобавок один террорист! Вам не о чем беспокоиться, синьор! Незнакомец опустил лук, усмехнулся: – Хорошая шутка, мистер. Идёмте. Они вернутся, и их будет больше. Спустившись на дорогу, незнакомец склонился над скальпированным человеком. Провёл рукой по его лицу, закрывая глаза, тихо пробормотал что-то на певучем языке. Язык шайеннов, понял Чарльз. Лошади вернулись, и он помог Армихо посадить Джеффа в седло, потом подошёл к незнакомцу, который уже закончил молитву и теперь медленно заворачивал изуродованное тело в одеяло. – Хахуо**, – старательно произнёс Чарльз. Незнакомец посмотрел на него, в зрячем глазу мелькнуло какое-то подобие улыбки. – Правильно говорить «хахоо», – сказал он. Он тоже говорил с акцентом, но не шайенским, а каким-то мягким, смутно знакомым. – Тебе не за что меня благодарить. Я чуть было не подстрелил тебя. Ты… среди них много таких, как ты. - Я заметил. Кто они? – Стервятники, – с отвращением ответил незнакомец, поднимая тело на руках и свистя стоящей неподалёку лошади – красивому бело-рыжему пинто. – Чёрный Щенок был хорошим человеком. Не заслужил, чтобы с ним такое случилось. – Перед смертью он сказал, что его заставили убить святого человека, хейоку. Я… видел труп этого человека, три дня назад. Незнакомец тяжело вздохнул, опуская завёрнутое тело на круп лошади: – Помоги мне закрепить его. Ты и твои друзья в большой опасности. – Я понимаю, – Чарльз нервно обернулся на Джеффа, который тяжело обмяк на лошади, навалившись на плечо Армихо. – Ему в рану попал яд. Судя по вкусу, волчий корень. Есть шанс вылечить? – Шанс есть, – невозмутимо отозвался незнакомец, – но есть и цена. – Я сделаю всё, что вы скажете, – сказал Чарльз, наклонив голову, старательно не обращая внимание на то, как Армихо мрачно нахмурился. – Как тебя зовут? – Опалённый, – ответил незнакомец, окинув всех четверых взглядом зрячего глаза, потом снова посмотрев на Чарльза. – А как зовут тебя, я знаю. Он залез в перемётную сумку, вытащил оттуда свёрнутый плакат. Чарльз развернул листок бумаги, уже зная, что увидит. Что ж, ложь мистера Брауна продержалась достаточно долго, но рухнула под грузом того, что случилось на ферме Ларкин. Чарльз посмотрел на свою старую фотографию, снятую в Ван Хорне – странно было смотреть на своё лицо без шрама – потом пробежался глазами по удлинившемуся списку грехов. «Подозревается в участии в подставных боях… Зверское убийство майора Абрахама Лэя и леди Джоанны Ларкин… Конокрадство…» Как только Чарльз увидел цену за свою голову, то сердце у него похолодело. Двести восемьдесят долларов. Он обскакал Фила Ричардса. – Ты охотник за головами? – спросил он, взглянув на Опалённого. Тот уже вскарабкался в седло, посмотрел на него сверху вниз: – Я просто охотник. Охотники за головами мертвы. Мы собрали деньги со всей деревни, наняли их, чтобы они помогли нам справиться с бандитами, они отправились их искать, и Чёрный Щенок пошёл с ними. – Я так понимаю, сейчас этих охотников больше нет, и ваших денег тоже нет, – язвительно сказал Армихо. – И в обмен на то, что вы поможете нашему человеку, вы хотите, чтобы кто-то другой избавил вас от опасности? – Возможно, – дружелюбно сказал Опалённый. – Я не могу решать за всю деревню. Поехали, вашему другу нужна помощь как можно скорее. Чарльз посмотрел на друзей, те ответили ему усталыми взглядами. Выбирать не приходилось. Он подошёл к Таиме, сел в седло и направил лошадь вслед за Опалённым. – Что это за типы? Откуда они взялись, что им надо? – Если бы я знал, – мрачно сказал Опалённый. – Они появились здесь совсем недавно – может, месяц назад, не больше. Нападают всегда толпой. Подстерегают людей в пути, выскакивают из засады. Тех, кто сопротивляется, убивают. Утаскивают с собой самых беззащитных – стариков, подростков… И больше ничего не берут. Не забирают деньги, не угоняют скот, не отнимают еду. Даже кое-что оставляют, – Опалённый порылся в сумке и протянул Чарльзу потрёпанное перо. Коричневого цвета. – Стервятник, – проговорил Чарльз, окидывая перо взглядом. Опалённый мрачно кивнул: – Так мы их и зовём, Стервятниками. Если нашёл такое перо поблизости, это значит только одно: они забрали кого-то из твоих близких. В лучшем случае ты найдёшь его мёртвым. А в худшем… таким, как Чёрный Щенок. В таком случае самое лучшее – это прекратить страдания, - впервые в его ровном и холодном голосе прозвучала боль, и дальше он молчал. Всего через полчаса последние острые гряды сменились маленькими скалами, трава между ними росла всё гуще. Наконец маленький отряд выехал в прерию. Наступил рассвет, по бледному небу протянулись розовые облака. В ясном утреннем свете волосы Опалённого засверкали яркой медной рыжиной – теперь понятно, почему его так звали. Прерия постепенно просыпалась, из травы вылетела потревоженная стая птиц, из своих нор выбегали луговые собачки, поднимались на задние лапки, провожали людей взглядами. – Какие хорошенькие, – тихо сказала Сара. – Как могут настолько милые существа жить на одной земле с такими жестокими людьми? – Не знаю, – вздохнул Чарльз. Перед глазами всё ещё стояла картина ужасной бойни, во рту ещё ощущался горький вкус отравленной крови, от которого болела голова. – Ты… ты прекрасно сражалась сегодня. Почему ты раньше не стреляла левой рукой? Сара посмотрела на него, как будто он сказал несусветную глупость: – Быть левшой плохо. – Что? – Да брось, будто ты не знаешь, что это так! Меня всегда учили, что дьявол пользуется левой рукой, и если человек левша, то он рождён под знаком дьявола… – Впервые слышу. Меня, наоборот, учили, что левая рука ближе к сердцу, и если человек левша, значит, он добрее и милосерднее других. А ещё такие люди часто умнее прочих. На самом деле он в это не очень верил. Он много раз встречал леворуких стрелков и бандитов, и они были ничуть не лучше прочих. Но от этих слов Сара неуверенно улыбнулась, и Чарльза это порадовало. Пусть уж лучше улыбается, чем боится. Самому ему было не до улыбок. Они оставили Бэдлендс позади. Но зловещие горы не собирались отпускать их просто так. *ganso – гусь, гусыня (исп.), используется как синоним неуклюжего и неловкого человека. **hahóo – спасибо (язык шайеннов)