Дневник Лорана

Дядя сказал, что новый король Акилоса в знак сотрудничества наших народов присылает нам подарки. Лучших рабов иосского дворца, и одного лично для меня. Я в раздумье — не означает ли это, что кто-то все-таки прочел мою запись о высоких смуглых брюнетах? Но о внешности раба ничего не было сказано. Я вызвал Никеза на разговор и попытался выяснить, умеет ли он читать. Он сказал, что умеет. Тогда я дал ему книжку рассказов о животных, которой я всегда проверяю питомцев. Художник, иллюстрируя ее, перепутал страницы и нарисовал медведя там, где речь идет о волке. Ансель на этой книжке уже прокололся. Посмотрим, проколется ли Никез. При мне он открыть книгу не успел, дядя отозвал его раньше. Я спрашивал своих гвардейцев, не заходил ли кто в мои покои, пока меня не было. Они клятвенно заверили, что никто не заходил, хотя честно говоря, я им не верю. Как я уже убедился, «никто» может означать «двое слуг, питомец и дворецкий». Поэтому каждый раз надо уточнять — «совсем никто? а слуги?». Интересно, зачем Кастор решил подарить раба лично мне? Я с ним даже не знаком и не желаю знакомиться. Буду я еще поддерживать дипломатические отношения с каким-то ублюдком! Или это дядина идея? А зачем тогда это дяде? Он прекрасно знает, что мне никакие питомцы не нужны. И вообще, я холодный, как айсберг в океане. Никез по малолетству думал, что мне кое-что отрезали, пока не увидел меня в купальне. Я бы сам ему кое-что отрезал за такие предположения. Язык, например. Вот что мне с этим рабом делать? Разве что расспросить, что там с принцем Дамианосом случилось. Хоть позлорадствовать напоследок, раз самому поучаствовать не довелось.