Цветы из пепла

В прихожей послышался хлопок аппарации. Все охраняющие дом заклятия были недавно сняты, и его уже можно было увидеть с улицы. На фоне светлых чистых домов поместье Блэков казалось просто развалиной. Сделав несколько шагов вперёд Ремус неуверенно остановился. Может, не стоило так без предупреждений сюда приходить? Да нет, Сириус не станет даже внимания на это обращать. Ему наверняка здесь одному скучно, он будет рад компании. Но, с другой стороны, Сириус последнее время очень странный, раздражительный, и довольно агрессивно реагирует на эту же тему. Но все равно, не зря же он сюда пришел. — Бродяга! Сириус, ты здесь? — прошло несколько секунд, но ему никто не ответил. Обычно чуть ли не через несколько мгновений Сириус с улыбкой слетает с лестницы или из кухни к нему на встречу. Может он занят или в библиотеке, а то и в туалете, кто знает? Люпин решил пройти вперёд и сначала заглянуть на кухню. Там он увидел, что его друг дремлет на стуле, положив голову на стол, а рядом стояла полудоеденная буханка хлеба. Сам Сириус выглядел откровенно не очень, и не из-за его синяков и ушибов. Хотя и посиневший ушиб на пол лица его никак не красил. Сириус был каким-то помятым. Чёрные круги вокруг глаз, бледное худое лицо и его чудовищная худоба, выглядывающая из потёртых старых штанов и простой черной футболки. — Ей Бродяга. Сириус, просыпайся. — слегка тряся за плечо Ремус пытался разбудить его. Сириус не сразу хочет просыпаться, он жмурится, жалобно стонет, говоря этим, чтобы его не будили. Ещё раз сильно зажмурившись он открыл глаза и посмотрел на нарушителя, внезапно укрававшего его сон. — Лунатик? Что ты… — прервался он на долгий зевок. —… здесь делаешь? — с хрипотцой от усталости проговорил он, слегка касаясь пальцами всё ещё лежащей на его плече руки Ремуса, проверяя, не мерещится ли ему. Очевидно, он ещё не совсем проснулся. — Пришел проверить, не пропал ли ты тут, — Люпин отнял руку и сел рядом на стуле. — Сириус, ты что, всю ночь не спал? Выглядишь побитым. — Да ладно, все в порядке… — Я так не думаю. С того момента, как мы начали расходиться из Хогвартса, ты сам не свой. — Рем, не волнуйся, я правда в порядке. — Сириус заметно занервничал, словно его раскусили. Левая рука, лежащая на столе вдруг стала дёргаться, будто от нервного тика. Спустя пару секунд Сириус перевел свой взгляд с Ремуса на руку. Поднял её и не сильно сжал второй рукой, помотал ей и снова опустил на стол. Рука все так же дергалась. Сириус с недомоганием глядел на свою руку, затем спрятал её под стол и снова посмотрел на Люпина. Лицо стало спокойным но в нем все ещё пряталось тщательно скрываемое напряжение. — Кстати! — начал Блэк пытаясь сменить тему — представляешь, Кикимер что-то замышляет. Вчера к обеду, когда я пошел мыться, ванная была совершенно чистая, в отличие от остального дома… А после он что-то вытворял в одной из комнат на третьем этаже. Но я ни разу не видел его. Интересно, где сейчас возится этот паршивец. — Надеюсь, ты не собираешься его сюда звать? — Смеёшься? Мерлин, хотелось бы, чтобы он мне до конца жизни не попадался. — Чтож…— Ремус пытался не обращать внимания на то, как Сириус тёр руки под столом. Будто он так наивно полагает, что оборотень этого не заметит — Чем думаешь заняться сегодня? — Да без понятия, Лунатик… Сил нет даже на то, чтобы думать. — Для начала давай позавтракаем. Судя по тому, что лежит на столе, питался ты вчера не очень хорошо. Сириус поморщился, от мыслей «завтрак» и «еда» его затошнило. Вскоре поняв, что обычной минутной тошнотой дело не прокатит, он вскочил и побежал наверх к ванной, думая что успеет дойти. Но этого конечно же не произошло, и Сириуса вырвало прямо в коридоре. — Сириус! Что с тобой? Тебе плохо. Конечно. А говорил ведь, что все в порядке, — выбежавший из кухни Ремус пытался приподнять друга, но тот сложился по полам, обхватив руками живот, жёлтоватая струйка дурно пахнущей жидкости продолжала течь у него изо рта, никак не останавливаясь. «Побитый вид, рука. Теперь его стошнило. Он болен, и как всегда ни о чем не сказал. » подумал Люпин и озвучил свою мысль. — Может, ты заболел? — Не знаю… — попытался сказать Блэк, но вышел лишь хриплый шепот. Когда рвотные позывы прекратились, Ремус, бросив очищающее заклинание на испачканный ковёр, проводил Сириуса до ванной, чтобы тот хорошенько умылся. Через несколько минут они сидели в гостиной, Люпин сидел в удобненьком кресле попивая им же сделанный чай. Он ведь с утра ничего в рот не клал. А пустой желудок, не смотря ни на какое терпение оборотня, был все же сильнее уважения к другу. Который в тот момент на чай и смотреть не мог; впрочем, как и всегда. Блэк сидел на диване, свернувшись на пару с пледом, давно дырявым кое где. — Сириус, давай серьезно. Тебя надо будет осмотреть, к целителю сходить, в конце концов. Ты чем-то болен. Вот, сейчас ты сам закутался, хотя здесь не так уж и холодно, — аргумент был не мощным. Ощущение холода могло быть после сна, но вместе со всем остальным, это уже составляло неоспоримый факт. Ремус говорил спокойно, но Блэка почему то такой тон словно на иголки поставил. Сдерживать себя, чтобы не накричать и не огрызнуться, чтобы его оставили в покое становилось очень сложно. О, Мерлин! Да что с ним происходит? — А то я не знаю, да? — злобный тон всё-таки не удалось погасить. Но Лунатик оставался все таким же спокойным, он всегда был таким. Но не холодным, как какой нибудь мудрый старик наподобие Дамблдора. Лунатик добрый, всегда готов помочь, он буквально источает тепло и заботу. Но сейчас он казался Блэку кем-то чужим, тем, кто не сможет помочь, а только всё усложнит. «Дааааа, Блэк, ты докатился, совсем с ума сошел.» думал про себя мужчина. Но собрать свои мысли и что-то решить казалось невозможным. В голове была какая-то каша, густая липкая каша. — Блэк, Бродяга ты меня вообще слушаешь?! — Голос друга вернул его в реальность. Люпин выглядел обеспокоенным, он всегда излишне волнуется за других, но именно эта черта одна из самых сильных в нем, можно быть уверенным что он всегда поможет, увидит что ты нуждаешься в помощи, даже если ты ее не хочешь. И сейчас именно это и происходило. — А? Что? Да, да, я слышу тебя… Слышу, только, знаешь, давай потом поговорим. Я чувствую себя очень уставшим… Видишь ли, я сегодня не очень спал, — не дожидаясь ответа, Сириус распластался на обширном диване, и, закрыв глаза, почти сразу же уснул. Ему определенно нужен отдых, много отдыха. Хорошо накрыв его одеялом, Ремус забрал со столика свой недопитый чай и спустился на кухню, чтобы заварить себе ещё. И подумать, что делать со взрослым щенком, сопящим наверху, не способным по видимому, всё решить самостоятельно. Но, странно, Сириус всегда хотел жить по своему, не было никаких проблем, он не любит жить по чужой указке. Всегда рвался делать все по своему. А сейчас… Может просто отвык? Девять* лет в Азкабане и год бездействия в запертом доме многое могут изменить. В скоре Лунатику надоело просто сидеть и пить чай, в голове было слишком чисто, чтобы чем-то себя озадачивать. Стоит прогуляться по дому, а то и вообще выйти на улицу, хотя лучше дома. Прикинет за одно, какая тут понадобится уборка. Сириуса все-таки придется привлечь к уборке. Пусть ему здесь не нравится, но это его новый дом, хочет он этого или нет. Тихо шагая по длинным коридорам, с пылью и грязью которых не справился бы и за день самый лучший маггловский пылесос. Ремус ни разу не заметил даже признаков ненавистного Сириусу Кикимера. В последний раз, когда он здесь бывал, домовик попадался ему каждые пять минут. И вправду, домовой эльф словно испарился, уж не поспособствовал этому Блэк? Хотелось заглянуть в библиотеку, но она всё ещё была напичкана всякими защитными заклинаниями, так что посторонний человек не мог туда проникнуть. Оставалось снова спуститься на кухню. Похоже, Сириус заразил его своей безысходной безделицей. За всё время пребывания здесь в качестве члена ордена Феникса, Люпину довелось изучить каждый угол. И ничего загадочного и нового, во чтобы он мог влипнуть, не было. Да и Ремус давно перестал искать приключения на свою голову, с тех пор как умерли Джеймс и Лили… Но на кухне его ждала небольшая неожиданность. У двери, перегораживая к ней путь лежал Бродяга. Огромный черный пёс, больше похожий на волка, нежели на собаку, лежал на спине, раскинув лапы, как собаки, которые просят почесать им живот. Ремус тепло рассмеялся смехом, который давно стал на вес золота. Он опустился на колени и начал под весёлый лай чесать пушистый живот. Затем переместился на уши, мял их и тянул, вертел голову пса туда сюда, а тот игриво оскалился пытаясь поймать руки и небольно укусить. Ремусу вдруг вспомнилось, как в шестнадцать Сириус признался ему, что недавно был влюблен в него. Сам парень был просто ошарашен ведь взаимных чувств не испытывал. Но эта история быстро закончилась и забылась. Ремус простил его и сказал, что они всё ещё друзья. Но и Блэк от безответной любви не пострадал, он быстро забыл и вернулся к прежним предпочтениям в плане любви. Он вспомнил, как Сириус в виде пса под дружное ржание Питера и Джеймса, таким вот образом вертелся перед ним на спине, выпрашивая прощение. И странно, у всех давно семья, любовь в конце концов, даже у него самого. А Сириус, он все ещё один. А Марлин, Марлин, она давно умерла, — да и «любовью с будущим» их отношения нельзя было назвать. У Сириуса была девушка, и не одна. Он был известным красавчиком в школьные годы, но настоящей любви у него не было. Конечно, он мог просто не успеть. Тюрьма отняла у него много времени, здоровья. Тем временем, даже не подозревая, что его друг сейчас ностальгирует, пёс тянул его за штанину, приглашая на кухню. — Вижу, тебе стало намного лучше. Будем обедать, как думаешь? — в ответ Бродяга завилял хвостом и весело залаял. Да уж, в собачьем облике настроение у него поднимается значительно, — подумал Люпин. Чтобы пообедать, нужно было звать домовика, чтобы как минимум спросить, что из продуктов существует. Ведь в кухне дома Блэков Ремус чувствовал себя дезориентриованным, а Сириус наверняка не знал уже, что где. Потому подумав люпин решил. — Ну вот что! Давай мы с тобой сходим куда-нибудь, или вообще в Косую Аллею наведаемся, там пообедаем. Ты ведь уже можешь идти куда хочешь. И наружу, как я понимаю, ты ещё ни разу не высунулся. Лунатик говорил весёлым, не терпящим возражений голосом, он не собирался даже выслушивать любые отнекивания со стороны друга. — Давай, иди одевайся. Я жду. Пёс, виляя хвостом, побежал из кухни, и через пару минут к ждущему у двери Люпину присоединился Сириус Блэк. Добираясь до Косого переулка, они за одно отлично прогулялись, решив не пользоваться камином. К тому времени они ужасно проголодались и уже сидели в Дырявом котле, аппетитно поедая заказанный обед, изредка отвлекаясь чтобы поздороваться со знакомыми людьми, и, конечно же, с барменом Томом. Самым знакомым им там человеком, который по старой дружбе принес обед. Ведь это был по большей части бар, а обедали только посетители, снимающие комнату. После войны тут было очень мало народу, было тихо и невзрачней чем раньше. Но оживленные беседы старых посетителей, сохранивших свою темпераментность и после жестокой войны, оставившей свой след на каждом, давали этому месту жизнь лучше любого света и ухоженности. — Ты хочешь о чем то поговорить? — Спросил Блэк. Ремус ещё с утра хотел с ним серьезно поговорить, так зачем медлить. — Да, давай просто побеседуем, без твоих знаменитых нервов. — Да брось, я совершенно спокоен и полностью в твоем распоряжение. — Насчёт твоего здоровья… — Да успокойся, сходим мы к твоему врачу, что ещё ты хотел сказать? — Перебил его Сириус. После сна, по видимому, у него значительно поднялось настроение, да и выглядел он отлично. Уже не был похож на утопленника. — Хочу подумать, что мы с тобой будем делать в дальнейшем. Работы у тебя нет, дом как развалины древнего мира. Ты ведь, по видимому, собираешься забрать к себе Гарри. Да и я что-то последнее время не знаю, с чего начать, работа, прочее. Единственное, что у меня есть, это старый дом, проклятие и Нимфадора. — имя жены Люпин произнес мягче чем остальные слова. Но Бродяге катившееся к чертям настроение Лунатика совсем не понравилось. — Хватит быть таким страдалцем, Рем, все сложится, у кого, как не у тебя. А Гарри, пустят его по твоему. — в словах Блэка была нескрываемая ирония и печаль. Теперь уже его настроение плыло как по течению к чёрту. — Конечно пустят! — возразил Ремус. В любой другой момент он бы не стал так без опаски бросать слова, но сейчас он был полностью в них уверен. — Война давно кончилась, — при этих словах он поморщился. Страх и неуверенность сново начали заполнять душу, но Ремус продолжил — тебе уже никто не может запретить забрать к себе собственого крестника. Ты по сути его единственный близкий родственник после Дурслей. А они не дают ему должной заботы и воспитания, плохо к нему относятся… Так что ты легко можешь отобрать у них права на воспитание мальчика. Это раньше Дамблдор специально отводил внимание от того, что над ним там издеваются, а теперь… Слова друга казались Сириусу удивительно, правильными. Он сидел и серьезно слушал. А ведь правда, он не подумал. Да что там, он с самого приезда домой был очень негативно настроен. Но Ремус дал ему надежду, он никогда не говорил в пустую. Люпин остановился, он ждал реакции друга. Ну вот, сейчас он скажет, что Ремус не прав, что он говорит глупости. Будет расстроен ещё на долго, а то и вовсе разозлится. — Ты прав, Лунатик! — Блэк резко встал — Хватит всех боятся, я новую жизнь начинаю или как? Пора отпустить прошлое. — На лице расцвела детская грозная улыбка, как у детей, которые гордо говорят про свои планы на будущее. В глазах Сириуса заблестел огонь, тот самый, который Ремус не видел много лет… Сириус говорил громко, так, что даже Бармен Том со своей стойки вопросительно на него уставился. Но Сириусу было все равно, он почувствовал себя всесильным. У него есть цель, а значит смысл жизни, и никакие трудности не помешают ему стать счастливым. И сделать счастливым и его крестника, подарить ему шанс на настоящую жизнь ребенка, уже подростка. Он с улыбкой смотрел на Лунатика, а сердце бешено колотилось в груди. Ремус тоже улыбался, счастливо улыбался, боже как давно Сириус его таким не видел. Вдруг Блэк начал понимать что сердце бьётся слишком сильно, и отнюдь не от радости. Звуки шумного бара стали все больше утихать, становясь какими то далёкими. И в один миг его мир погрузился во тьму. Темно, темно, и одиноко, А счастье так тонко и далёко, Темно, темно, и холодно, Встанет ли завтра солнце, мы не знаем, мы не знаем, но мы обязательно встретим рассвет, мы должны… … Должны, должны, так много должны, А где же сейчас? А сейчас нет, и не будет, Но мы постараемся, очень постараемся…