Потерянное счастье или второй шанс.

      «В мафии крыса. Пришлите подкрепление!».       Это было последнее сообщение, что смог отправить Накахара. Задание, на котором он должен был расслабиться и скинуть пар, развернулось в жестокую мясорубку. Ждали ли конкретно его или организация просто не собиралась бежать, а отстоять свои «идеалы», было не ясно.       Руки в разодранных перчатках опустились на кроваво-красный пол, роняя телефон. Он даже не знает отправилось ли сообщение, получат ли его. Экран вдребезги. Тяжело дыша он пытается приподняться. Малейший перерыв в перестрелке может стать фатальным. От одежды противно пахнет кровью, его и неизвестных ему людей, которые не вернутся домой. Хотя, в месте затопленным дымом тяжело что-то унюхать. Прошлые военные, хорошо вооруженные люди и несколько сильных эсперов. И как ВДА и ПМ проглядели подобное на своей территории? Ничего, он справится. Справится.       Пули пролетают навылет, от земли отрываются ещё минуты назад живые тела. Ещё немного. Людей, кажется, не уменьшается, сколько бы крови он не проливал. Всё прут и прут. Когда же это кончится?!       Все звуки смешиваются в один сплошной гомон. Люди умирают и появляются вновь. Непонятно, где небо и земля. Он сейчас на полу или на потолке? Или на стене? В воздухе? Всё приобрело два оттенка: красный и чёрно-угольно-серый. Один непрекращающийся туннель. Мясорубка.       Чуя не сразу понял, что умирает. Казалось, жизнь просто исчезает из тела, оставляя непонятную оболочку. Он бегло оглядывал себя в бою на наличие смертельных ран. Ничего, но ощущения, что жизнь покидает тело по песчинке, не исчезло.       А потом он понял.       Тело словно стало легче, а вернее — меньше. Благодаря гравитации удавалось сдерживать штаны, не путаясь в них. Жилетку, портупею и плащ пришлось скинуть. О шляпе и думать позабыл. Какая шляпа, когда приходится контролировать абсолютно всё вокруг себя дабы выжить?!       Тем временем тело стало ещё меньше. Он практически тонул в рубашке, что развевалась при полёте. Обувь противно шаркала, а штаны скатывались. Если бы не гравитация, что расползалась красной волной по всему телу — погиб бы самой смешной смертью. Просто запнулся бы об штанину, теряя драгоценные секунды.       Решение вызвать внутреннее божество пришло само собой. Но, казалось, даже от этого не было толку. Людей стало уменьшаться. Не от того ли, что Арахабаки разгрыз человека с подобной способностью? Где-то на подсознании услышал скрипы тормозов — подкрепление?       Но Накахаре было всё равно.       Неужели, это и есть смерть? Белый свет приятно обволакивал душу, давая понаблюдать за своим искалеченным вместилищем. Звенящая тишина не резала уши, а даже наоборот — давала незримую опору в происходящем. Вот он. Финал его жизни. Справедливая смерть исполнителя — пасть на поле боя, защищая мафию. Жаль, что он толком не успел со всеми попрощаться. Больше никаких сожалений. Если бы он знал, что быть мёртвым так спокойно. Нет, он бы не покончил с жизнью. Но смерть бы не так сильно пугала, хотя она и не наводила ужаса.       Долгожданное спокойствие.       Глаза болезненно открылись. Что? Он не умер? Или попал в ад? Иначе как объяснить боль во всем теле? Холодно, хотя в аду должно быть жарко.       Нет, он не мертв. Небо. Разве в аду есть небо?       Руки неприятно немеют, разливаясь холодным свинцом по всей плоти. Требуются огромная сила, чтобы просто двинуть пальцем.       Чуя жив. Наверное. Возможно. Он и сам не разобрал.       Со временем приходит понимание, а вернее, уставший голос Арахабаки решает объяснить причину резкой смены курсов с небес обратно на землю. Возраст.       Среди подчинённых той мусорки был весьма интересный персонаж. Человек, способный забирать возраст. В надежде довести врага до состояния младенчества и полной потери контроля собирал года, отматывая жизнь назад. Вот только он не учёл, что Бог хаоса и разрушения не будет нежен, если найдёт. Арахабаки в воплощении маленького ангела разорвал его на куски, продолжая громить всё на своём пути. Тело не выдерживало нагрузки и, так как оно было юно, могло разорваться от напряжения. Божеству пришлась не по вкусу идея вернуться домой. Одно дело, когда мешок с костями не выдерживает, и сосуд теряет контроль, и совершенно другое, когда он просто разбивается, отправляя Бога обратно, ожидать сумасшедшего, что рискнёт запечатать его вновь.       «Бред полнейший, но сработало!». Возраст, который был так грубо отнят у него, послужил грузом на земле, а после — и компенсацией. Все года перекрыли разрушения, приводя в рассудок. Воскресили и вернули в норму, кроме многочисленных повреждений и тела, до которого его уменьшили.       «Пять лет».       Такой вердикт вынес рыжий, осмотрев своё тело.       М-да.       Накахара обнаружил себя в какой-то подворотне.       Отрыв одежду среди мусорных баков и кое-как перебинтовав, начал изучать территорию. Было трудно передвигается, да и ориентировался тоже. Правый глаз ужасно плохо видел, смазывая картину — пришлось завязать. Смутная печаль не работала, тело не до конца восстановилось.       Быть такого не может.       Прикинув карту местности, осознал себя маленькой точкой оборванца где-то к северу. Чуть припомнив, перед глазами встал нехилый взрыв, что, скорее всего, уничтожил большую часть тел. Как и выживших. Чуя решил списать большинство повреждений на прекрасную, но убийственную силу.       Вы когда-нибудь видели свои похороны? А вот Чуя видел.       Этот опыт никогда не забудет. Стоять и смотреть, как дорогие люди хоронят тебя, пока ты пытался выжить и добраться до… дома?       Что будет, если он выдаст себя?       Выйдет и скажет: «Я вообще-то блять живой!».       Убьют?       Это мафия. Что, если сочтут недееспособным и избавятся? Он даже лист в воздухе удержать не может, к тому же побитый и полуслепой.       А людей-то много. Вон, даже Дазай пришёл. Ха. Интересно, теперь он счастлив? Наверное, да.       Что ж, Чуя, ты хотел начать жизнь заново, не каждому даётся такой шанс.       Развернувшись, мальчишка зашагал по могильной траве маленькими босыми стопами. Будет трудно, но он справится. Дорогие люди похоронили его, наверное, ему тоже стоит похоронить себя.       «Пожалуйста, живи».       Белый комок бумажки, на котором размашистым почерком Чуя выводил свою последнюю волю. Словно прощание для Осаму. Было глупо, но уйти, не попрощавшись, просто не мог. Тот, наверняка, повесится. Первое время, конечно, коллеги смогут притуплять его порывы, но за этим неполноценным не всегда уследишь. Накахара надеялся, что такое маленькое пожелание не только поможет оставить свою любовь, но и, хотя бы на время, остановит попытки покончить с собой.       Вот он. Снова один. Он и мир.

***

      — Дазай-сан, вот вы где.       Ацуши нашёл наставника на своём излюбленном месте — на могиле.       — …я тоже надеюсь, что завтра будет потеплее. О, Ацуши-кун, утречко, — он весело помахал рукой. — Ацуши, это невежливо! Поздоровайся с Чиби!       — Дазай-сан…       — Хотя, нет, не стоит! Я ревную~       Ацуши выдохнул.       Через пару недель они смогли уговорить шатена не дневать и ночевать на сырой земле. Но это была наименьшая из проблем. Как только он покинул кладбище, настали пытки.       Осаму буквально сошёл с ума. Кидался на людей и самого себя. Пару дней пришлось продержать его в палате под сильными успокоительными. Он бредил. Постоянно плакал, прося прощения. В перерывах сидел, пялясь в одну точку и ведя диалоги сам с собой.       А потом нашел треклятую записку.       Целыми днями пялился и улыбался, как безумец, изредка роняя на неё слёзы.       — Даже на том свете ты меня не оставляешь, Чуя.       Он никому не показывал тот ничтожный клочок. Чуть не пристрелил Кенджи, когда тот попытался просто посмотреть.       Родные и дорогие люди искренне пытались помочь, но любая попытка пресекалась несколькими отверстиями в теле. Спасибо Йосано, её сменам длиною во все часы в сутках, инструментам, от которых уже тошнит.       Он был болен, ужасно и бесповоротно. ВДА совместно с ПМ тряслись от мысли столкнутся с новой волной идей.       Дазай стал одержим идеей воскрешения. Первые три года опасность для мира представлял никто иной, как бывший член ВДА. Он покинул агентство под предлогом «хотят разлучить с любимым». А то, что этот любимый давно мёртв, его не волновало. Никто не мог переубедить или остановить. Ещё бы, он второй раз потерял дорогого человека, и впервые потерял по своей вине.       Разговоры и угрозы не работали, как и мольбы. Дазаю пытались помочь специалисты, но каждый новый психиатр выбегал из помещения после десяти минут диалога.       Дрянная книженция, из-за которой он прополоскал город, была бесполезна. От неё не было толку в воскрешении. Никакого.       Это было ударом. В порыве бешенства он просто сжёг её.       Отчаяние захлестнуло с новой силой. Но чем больше отчаяние, тем сильнее следует надежда. Осаму стал искать ответа в двух словах, выведенных родным почерком. Ему. Только ему одному. Его талисман.       Постойте!       Если книга не смогла воскресить, значит… человек жив?       Мори и Фукудзава исчезли. Первый оставил свой пост, в то время как второй всё ещё был главой агентства, давая своим подчинённым возможность контролировать свою силу.       Они просто исчезли. Бразды правления ВДА на себя взял Куникида, в то время как Осаму без труда занял криминальное кресло. Он не нарушал обещание, данное другу перед смертью. Ведь, что значит спасать жизнь людей, если он не смог спасти одну дорогую ему? Шатен искренне не желал познать такое горе другим. Человечность всё же осталась, и было ужасно представлять Ацуши, что плакал бы над смертью Рюноскэ. Потому он с чистой совестью возглавил Порт, бросая все силы на экономическое развитие, приумножая капитал. Очень скоро те деньги, которые некогда предлагала Гильдия за Тигра, стала ничтожно малой. Несущественной.       С выросшим капиталом поднялось влиянии Порта.       ВДА тоже не оставалось в стороне, активно сотрудничая и развиваясь.       Неполноценный часто ходил на могилу. Посидеть, помолчать, поговорить. Иногда поплакать. Пытался отыскать «живого» напарника, но результатов никаких. Он старался как можно ближе придвинутся к образу погибшего. Завещание то, что составляют в мафии почти сразу, при вступлении… Чуя завещал ему всё. Дазай переехал к нему в квартиру, угнетаемый чувством отчаяния, что витало в воздухе. До чего он довёл это солнце?