Потерянное счастье или второй шанс.

      — Дазай, у меня получилось, я прошёл отбор! — рыжий выскочил из-за угла внезапно и легко набрасываясь на шатена с объятьями.       — Боже, Чуя! Это… это прекрасно! — руки уверенно подхватывают и прижимают к груди. — Ты молодец, Чуя! Я так тобой горжусь!       — Спасибо, — рыжий стёр слёзы, что стали наворачиваются, он был так счастлив пройти в команду. — Спасибо тебе, ну, что поддерживал меня и…       — Чуя, — Дазай пришёл в умилительный шок, его парень не так часто за что-то благодарил и высказывал на лице румянец. — тебе спасибо.       Он лишь крепче обнял его и поцеловал в макушку.       — У меня сегодня дома никого, может мы это отметим? — немного замято предложил парень, прячась в груди. — но если у тебя есть дела поважнее, то я.       Осаму просто заткнул того небольшим и невинным поцелуем, выражая, что для него он всегда свободен. И это было так.       Парочка счастливо взялась за руки и неспешно зашагала по улице.       Пистолет Дазая дрожал, а из глаз уже хотели политься слёзы. Он не может убить. Просто не может. Ведь они так счастливы, Чуя улыбается и прижимается к своему Дазаю. Он убрал оружие в кобуру, облокачиваясь на стену. Почему так больно?       Неспешно закуривает, чтобы хоть как-то привести свои мысли в порядок. Нужно сосредоточиться. Нужно подумать. Нужно решиться. А потом, наплевав на всё, достаёт дрянную книгу, переворачивая страницу.       Бог с ними.       Вариация 56 — провал.       Окружение быстро меняется и Дазай сосредоточенно вслушивается в общий гул. Однажды вот так оказался на поле боя и был чуть не подстрелен. Кто же знал, что в одной из вариация идёт кровавая война между эсперами и людьми?       Но здесь спокойно и тихо. Как-то даже по-родному. Это небольшой городок и очередная подворотня, что намного приятнее той, в которую он зашёл относительно недавно. Маленький, но милый городок. Люди немного шарахаются при виде незнакомого человека в странной, по их личному мнению, одежде. Но они тут же расплываются в улыбке — мало ли каких туристов занесло.       Это место похоже на детскую сказку про тихие города. Тут и цветочные лавки с малыми клумбами маргариток, и пекарни на старый лад, из которых доносился приятный аромат.       Листва зелёная, а солнце жёлтое. От всей этой прелести даже немного мутит. Скорее это из-за того, что Осаму немного иной ауры. Но что поделать когда ты скачешь по страницам книги? Бывали и такие измерения, где гнёт черноты был намного сильнее его самого.       Он не знает сколько времени прошло. Да и прошло ли оно вообще?       Если посмотреть в стекло витрины, то взгляд наткнётся на того же шатена. Мужчина лет двадцати пяти, правильные хоть и усталые черты лица и кучерявые волосы, что совсем не отрасли. Время не существует для человека, что буквально ходит по нему.       Снова и снова.       Вновь и вновь.       Пятьдесят шесть вариаций и миров, и лишь в двадцати из них, жил человек по имени Чуя Накахара.       Всего двадцать вариаций, где существовал рыжий парень!       Двадцать!       И то в доброй половине он погибал при жутких обстоятельствах. Чаще всего по вине другого человека — Дазая Осаму.       Это звучит безумно, но чаще всего именно любовь становилась причиной смерти, исчезновения или серьёзных травм.       Сейчас шатен способен залиться истерикой при воспоминании своих наивных мыслей. Ведь казалось, что нет ничего сложного в том, чтобы раздобыть книгу и, наплевав на всех и вся, отправиться по её страницам. Найти Чую, пусть немного иного, но Чую. Если понадобится, он был готов перестрелять всех, кто мог бы ему помешать. Даже самого себя.       Дазай вдохнул весьма свежего воскресного воздуха. Тело немного отторгает его, и, кажется, он не совсем совместим с этой приторностью. Нужно найти Чую. Он должен быть где-то здесь. На поиски может уйти много времени. Однажды прожил двадцать лет только для того чтобы узнать, что парень морское чудо, что уже отдал своё сердце какому-то пирату. Не мог на это смотреть. Каждый раз, когда видел счастливого Накахару, что загорается при виде его вариации, сердце сжималось. Он был так счастлив со своим, что вырывать его из истории и привязывать к себе казалось бесчеловечно.       Дазай непринуждённо развернул книгу. Здесь нет людей со способностями и всё это больше походит на приятную историю.

***

      Дазай нашёл его. Маленький мальчик с короткой рыжей стрижкой и большими голубыми глазами. Он бежал через дорогу, неся коробку с, как ему казалось, котятами. Вот он. Ещё совсем юный. Совсем маленький. Ему нет и пяти, он скорее всего ещё не встретил местного Осаму.       — Тебе лучше этого не делать.       Дазай резко развернулся, наставляя оружие на наглеца, который словно знал, что крутится в его голове. Ни один мускул не дрогнул, несмотря на нестандартность ситуации.       — Кто ты?       Осаму прищурил глаза — это не та реакция, которую ожидаешь увидеть на подобное действие. И собеседник это понимал.       — Другой ты.       Без тени самоиронии сказало существо, что нельзя было назвать человеком. Так лично считал шатен. Тот, что человек, максимально похож на него, не считая абсолютно тёмного левого глаза и извилистых рог. Не пугало. Перестаёшь удивляться подобным вещам.       — Прогуляемся? — поинтересовался другой Дазай.       — У меня нет времени на тебя, — он собирался нажать на курок и не дать неизвестности разойтись дальше.       — Как он умер? — фраза была сказана настолько спокойно. Неизвестный знал, что это моментально найдёт отклик в душе собеседника. — Твой Чуя?

***

      — Ваш чай, — миловидная девушка поставила душистые чашки на отдалённый столик. Её немного интересовала странная парочка близнецов, один из которых явно фанат аниме с этими линзами и ободком. — приятного аппетита!       — Сколько ты прошёл? — незнакомец из переулка дождался пока девушка отойдёт и начал непринуждённо беседу.       — Пятьдесят шесть — Дазай не видел смысла врать, этот человек был интересен и явно много знал. — Ты?       — Уже не помню, — немного отстранённо покачал головой. — Перестал обращать внимание после тысячной. И знаешь что?       — М? — протянул Дазай в знак заинтересованности.       — Я повидал больше тебя.       Шатен не был готов спорить или выяснять отношения. Всё, что волновало — как можно скорее разобраться с этим человеком.       Рогатый открыл было рот, чтобы продолжить, но его прервали какие-то выкрики. Оба мужчины повернули головы к окну. На противоположной стороне улицы группа детей издевались над каким-то мальчишкой.       — Это всегда будет так. — невзначай продолжил собеседник. — либо вместе, либо не существуем.       — Не существуем?       — Двойная тьма — всегда вместе, рука об руку, — он снова перевёл взгляд на картину мордобоя. — вырывая половину из потока, ты теряешь его.       Дазай молчал. Он понимал к чему клонит собеседник.       — Ты сломаешь Чую если вырвешь его от своего Дазая, уничтожишь, — мягко продолжил собеседник, помешивая в чашке сахар. — слышал песню «каждому дьяволу положен свой ангел»? Это что-то наподобие этого. Самой вселенной вложено делить одну судьбу. В каждой вариации. В каждом времени. В каждом мире.       — Я видел миры, где его не существовало.       — Тоже верно. В таких местах «мы» не полноценны и не живём долго. Так же есть и те, кто теряет свой свет по ошибке, — он чуть откинулся на спинку стула. Повидал многое в свои года, если их можно назвать своими. — Думаешь, что один скачешь по этой дрянной книженции? — как-то горестно усмехнулся мужчина. — Я встречал многих. Кто-то всё же находил место с потерянной половинкой и оставался с ней. Срастаясь и сплетаясь. Для нас с тобой это самый оптимальный вариант, так ведь ты думаешь?       — Ты ведь и сам ищешь его?       — Да, — собеседник помрачнел, глядя куда-то на свои ладони. — Я убил его. Сам, — он убрал руки в карман, словно в них была вся проблема.       Дазай как-то побледнел. Он было открыл рот, когда по ту сторону стекла раздался громкий выкрик.       Из-за угла появился тот самый малыш Чу и яростно стал разгонять драчунов. Те, словно не ожидая подобного, ну или заприметив биту, с громкими криками кинулись в рассыпную.       — Видишь? — в голосе прозвучали какое-то тёплые нотки, а на лице проскользнула печальная улыбка.       Рыжий помог встать переборонованному мальчику, что-то эмоционально вещая.       — Разве не мило? — это предложение звучало странно из уст подобного существа. Но Осаму покачал головой. Да. Мило. — Так будет всегда. Неужели ты обречёшь его на страдания?       Дазай вновь взглянул на рыжего, что помогал отряхнуться кудрявому мальчику. Видимо из-за бинтов над ним и издевались. Теперь они связаны.       — Ты сказал, что сам убил его? — вернулся к теме, прорезая взглядом.       — Да, — он печально кивнул головой. — Я полюбил человеческое дитя, — Чуя был таким шкодным, постоянно таскался за ним, просился на руки. — Люди бросили нам его как подношение, но моя рука не поднялась. И я оставил его себе.       Он не бежал. Никогда не убегал, какие бы ужасы не видел. Не убежал и тогда. Они были вымотаны и бродили по чёртову демоническому лесу слишком много. Дазай не ел слишком долго и как бы не умолял рыжего парня, которого буквально вырастил с пелёнок, уходить как можно дальше от него, тот не послушал. Остался. Может до последнего думал, что Дазай не опасен, что не навредит, но когда демона заполняет голод он способен наброситься не то, что на человека — на своего собрата. И он набросился. Лишь утолив жажду чужой плотью смог вернуть себе рассудок, натыкаясь на части тела, что принадлежали его любви. Дазай сам уничтожил свое сокровище, не сдержавшись.       — Ну, а ты?       — Не спас.       Это был короткий ответ, который вряд ли мог передать всю опустошённость. Он не только не спас, он же и уничтожал. День за днём, раз за разом, словно проверял на прочность, заставляя смотреть лишь на себя. Дазай был эгоистом, думающий, что Накахара просто обязан быть рядом, словно верная псина.       Только ему самому нужна была защита. Нужна была забота и ласка. Внимание. Дазай же мог предложить только боль и страдание, истязая тело и душу. Ведь это его Чуя. Куда он денется? Всегда будет с ним. Смотреть на него, приходить к нему, спасать. Укладывать спать, отнимать лезвие, позволять касаться себя, пускай и в очень грубой манере. И Дазай продолжал. Продолжал до тех, пор пока не сказали, что во время его глупостей Чуя применил Порчу. Что просто применил и распался в прах. Исчез. Умер. Его больше не было. И не было потому, что он не смог вовремя помочь. Ведь приди он за ним — Чуя бы выжил. Отыщи он крыс в мафии раньше — Чуя бы выжил. Извинись он раньше — Чуя бы выжил. Чуя бы жил.       Но сейчас… Сейчас его уже нет. Его и этого дрянного мира, что всем своим существованием напоминало о рыжем ангеле.       — В моем мире книга — всем доступный артефакт, — он чуть отвлёкся от вида плавающих чаинок. — Любому, кто может заплатить цену, позволено вернуть любимых.       — Книги везде работают одинаково? — задал интересующий вопрос Осаму. Может удастся отыскать иную, ведь его не смогла воскресить человека. — Почему ты не можешь его воскресить?       — Наша книга была уничтожена, — покачал головой. Возможность воскрешение вскружила голову не только демонам, но и людям. — я нашёл способ ходить по страницам и без неё, но изменить не в праве.       Дазай напрягся. Не значит ли это, что чудовище пришло за его книгой? За его единственным способом вернуть любимого человека?       — Каждая привязана к своей точке, — он понял мысли, словно они принадлежали самому себе. От части так и было. — твоя для меня будет бесполезной.       Шатен даже как-то посочувствовал ему.       — Нельзя изменить прошлое, ты ведь это понимаешь? — невзначай кинул собеседник. — Эта дрянь меняет настоящее, основываясь на произошедшем.       Верно, прошлое неизменно, можно корректировать настоящее, но с основой на прошедшее. Словно переписываешь сценарий неудачной истории.       Дазай резко подскочил.       Всё основано на прошлом.       Нельзя воскресить человека, если он не умирал.       Собеседник понял без слов и задал конкретный вопрос:       — Ты видел тело?       Нет, он не видел. Хоронить было нечего, и всё, что покоится в деревянном гробу — ошмётки одежды.       Но Мори же не мог солгать? Да и остальные? Это ведь не могло быть простым спектаклем, направленным на него? Как минимум, это глупо и безрассудно, учитывая, что он буквально уничтожил свою вариацию, хватаясь за призрачный шанс отыскать Чую.       Записка. Чёртова записка. Его талисман и оберег.       Почему он вообще решил, что она принадлежит Накахаре? Может это подделка? Нет, уж слишком хорошо знает почерк и пускай даже он попробует его сменить, родные закорючки Осаму признает. Она была написана на ошмётке бумаги, но когда?       Собеседнику невдомёк сколько вопросов, мыслей и дискуссий происходили в голове мужчины. Он всё также не заинтересовано обвёл взглядом помещение. Всё-таки они слепы. Упускают возможности, а затем жалеют об этом и корят себя, ставят весь мир на кон за малый шанс исправить ошибку.       — Нельзя вернуть то, что не потеряно.       Верно. Нельзя.       Тогда получается, что Чуя… жив.       Что Чуя выжил в тот день, что живёт по сей день в остановленном потоке. Просто где-то там. Может инвалид или без памяти и силы, но живёт. Дышит.       «Пожалуйста, живи» — это не предсмертная воля или желание небес, это желание человека перед исчезновением. Может он планировал всё это с самого начала? Разыграть свою смерть? Нет. Чуя бы так не поступил, кто угодно, но не он. Плевать. Всё равно как, где и когда Дазай найдёт его и заберёт. Даже если придётся по новой перекраивать мир, он это сделает. Не успокоиться пока рыжик не очутится в его руках целым и невредимым.       Дазай был глупцом. Слепцом. Идиотом.

***

      — ...азай, — первое, что услышал Осаму по своему возвращению.       Он прекрасно помнил день, когда наплевав на всех и вся, кроме Чуи, покинул это место. Место, где по его мнению уже не было Накахары. Если кто-то вместе с книгой покидает мир, вселенная просто замораживает его покуда человек не вернётся или не появится новая книга.       Дазай буквально заморозил целое измерение, убивая его. Сейчас всё вернулось на круги своя, словно и не покидал никого. Всё те же люди, что пытались ему помешать.       — Он жив.       Дазай не стал давать людям возможность задуматься по какой причине для них он резко передумал отправляться в путь. Ведь секунду назад, шатен убил несколько людей, что пытались его остановить. Это было странно и опасно, потому следовало как можно скорее отнять книгу у безумца, что смотрит своим потемневшим взглядом надежды.       Он сжёг её. На глазах миллионной публики, что застыла в шоке, смотря на горящий том.       — Что ты творишь, безумец?! — первый очухался Куникида, пытаясь спасти вещь, но был оттолкнут.       Очкарик выглядел побито и тяжело дышал, как и многие здесь. Ещё бы — они пытались остановить Осаму от заморозки собственных жизней и так долго готовились к этому делу. Бросали все силы, чтобы объединиться не то, что с мафией или правительством, а с любыми, кто мог помочь. Если учесть сколько попыток устранить мужчину было провалено — это не самая страшная цена.       — Он жив, — повторил Дазай. Он настолько сильно испугался, что книга попадёт в другие руки, что перепишут этот мир.       Давно хотел сжечь эту хвалебную дрянь, что не способна помочь, потому позволил бешенству затянуть разум, делая не самую умную вещь.       — Да что ты несёшь?!

***

      Дазай вернул всё на круги своя. Не было ни секунды, чтобы он не рыскал по свету, пытаясь отыскать того, кто был приблизительно похож на Накахару. Мелкие организации не раз подсовывали людей, выдавая их за чудом выжившего. Омерзительно. Они осквернят память и светлый образ человека. Осаму уничтожал их и скоро «золотая жила и благосклонность босса мафии» стала больше похожей на клеймо. Многие боялись пускать в свои ряды людей, что имели хоть одну общую черту с погибшим мужчиной.       Дазай убил его во второй раз покинув страницы этого мира, но теперь он не отступится. Не успокоится.       — Алло, — звонок от бывшего ученика немного застал врасплох и отвлёк от созерцания списка пациентов одной французской клиники. — что случилось Ацуши-кун?

***

      — Чуя!       Сёдзи* с громким стуком отъехала в сторону. Коё от неожиданности повернулась на громкий звук, отрывая изящную руку от рыжих волос. Её лицо вновь стало холодным, несмотря на то, что перед ней предстал демон, которому не хватало лишь дыма и пара злости. Глаза мужчины горели, он в короткое время преодолел расстояние чуть ли не отпинывая мягкие подушки и роскошные бутылки.       На женщине был лёгкий пьяный румянец, что она и не пыталась скрыть. Она хотела было высказать что-то насчёт отвратительного появления и громкого грохота, что чуть не сломал её двери, но придержала слова при себе.       Взгляд мужчины стал намного приземлённее, когда он наткнулся взглядом на Накахару, что забылся пьяным сном. От него несло перегаром, а краснота разошлась на шею. Как бы ему не было плохо.       — Ты его напоила?! — он резким движением отнял своё сокровище, прижимая к себе. Мальчик мягко сопел в шею.       Озаки снова прикусила язык, заворожённо смотря, как в момент поменялся человек, целуя ребёнка на своих руках. Сейчас он был похож не на пожирающего всё и вся демона, а скорее на любящего родителя.       Дазай чуть не сошёл с ума когда вернулся. Радостно открыл дверь с колким вопросом, как проходит встреча матери и сына… моментально впал в пустоту. Взгляд забегал по комнате, словно пытался найти пятый угол. Чуи не было. Снова. Его снова не было. Это больно ударило и шатен даже подумал, что действительно сошёл с ума. Что он нафантазировал себе, словно Накахара выжил и теперь живёт с ним в теле ребёнка.       Но маленькая жилетка на подлокотнике кресла говорила об обратным. Озаки. Коё Озаки.       Шатен не помнит момента, когда хотел пристрелить эту женщину, но именно её он выбрал мишенью, мобилизовав людей. Найти. На поиски Коё не ушло и получаса, учитывая, что она была у себя. Но Дазай готов спорить, что прошло как минимум сотни веков прежде, чем он оказался у дверей борделя.       Эта дрянная гадюка забрала его Чую. А ведь он рассчитывал на неё. Доверил.       — Мы просто выпили, — это звучало бы почти оправданием подростка, если бы не было сказано холодным голосом хозяйки борделя. — немного расслабились.       — Ему сейчас нет и девяти, — прошипел Осаму, только сильнее прижимая своё сокровище, что что-то лепетало во сне. Он произнёс что-то нечленораздельное, словно защищая сестрицу, и обвил руками шею мужчины. От подобного действия шатен немного растаял. — Чтобы больше подобного не было, Коё! — это был уже не Дазай. Не тот привычный человек, а дикий зверь, что был готов уничтожить любого, кто посмеет ослушаться его слов или перейти дорогу. Перед женщиной предстал настоящий босс мафии, которого боялись до потери пульса и вывоза в чёрных мешках. Это было сказано не совсем в контексте выпивки, а по причине того, что женщина посмела увести Чую. Не будь это Озаки, он бы прирезал человека на месте.       Босс портовой мафии не обронил и слова, покидая комнату и не удосужившись прикрыть сёдзи, хотя она немного покосилась, не ожидая гостя с таким порывом. Дазай тихо, но резко объявил о успешном завершении поисков, распуская людей. В трубке послышался немного взволнованный голос подчинённого, что видел шатена и то, как он обезумел в поисках женщины.       Дазай тихо прижался ко лбу в надежде, что у его мальчика нет жара. Нужно будет достать таблетки и несколько рассолов. Мало ли какой он проснётся. Как никак организм Накахары сейчас слабее некуда.       — Дазай? — тот немного ватно оторвался от груди заглядывая в глаза. Чуя хотел было задаться вопросом, почему они в машине, ведь он точно помнит, что разговаривал с наставницей.       — Чуя, как ты? — взволнованно спросил Дазай, встречаясь с немного красным взглядом моря. — Потерпи немного, сейчас приедем домой и выпьешь таблетки. Не тошнит?       Чуя немного сонно и несущественно покачал головой из стороны в сторону. Всё, что сейчас хочется, это спать. Он автоматически и спокойно расслабляется на груди, позволяя гладить себя по голове и сгорбленной спине.       — Дазай? — Чуя вновь привлёк к себе внимание, задавая вопрос, что настойчиво крутится в голове. — Ты что-нибудь натворил пока меня не было?       Накахара не почувствовал, как музыкальная рука на секунду испуганно замерла прежде, чем как ни в чём не бывало продолжила с новой силой прижимать маленькое тело.       — Нет, — мило соврал Дазай, тихонько чмокнув макушку. Он никогда не скажет этим голубым глазам об этом. Никогда. — Попробуй уснуть, — нужно поговорить с Коё насчёт её беседы с рыжиком. — Потом поедим мороженого, хорошо?       — Хорошо, — Чуя уже и не понял на что ответил, растворяясь где-то в мире грёз.