Безвременник

– Эй! – заорала Меланья. – Какого хера тут вообще происходит, объяснит мне кто-нибудь или нет?! – спохватилась на миг, огляделась, заморгала: – Ночь на дворе, а никто не бежит, как будто мы тут одни… – Может, в каком-то смысле так и есть, – Лоренцо держал её, как ребёнка, крепко, но бережно, не давая хотя бы ей пойти вразнос, – я сейчас по крайности попытаюсь объяснить, раньше-то думал – не поверишь, и никто не поверит… Она верила, только перебивала часто. – Слушай, ты же священник, и что – взял и заключил договор с этой? Нерождённой королевой ада? – Мне же всё равно нет прощения. Я всё проклял после казни сына, объявил небеса пустыми и наложил на себя руки. И ничего из этого мне уже не исправить. Но если мне ещё есть что отдавать – то всё, решительно всё я отдам за то, чтобы снова увидеть Артура. А маленькое несчастное и потому злое создание предложило мне такую возможность. – Ты прямо такой пафосный, прямо как всякие древние-бессмертные, это так всё офигеть тру! – Меланья минутку помедлила и выдала: – А знаешь что, Энцо, я дура – и то понимаю, что эта ваша Мао так и планировала. Станет вам такая масявка мелкая сидеть на попе ровно целых пять лет! Она знала, что очень скоро Анька психанёт, такая – злые вы, уйду я от вас! И в одиночку станет для Мао сосудом. – А ведь ты права. Только что нам делать-то теперь с этим… – Переспать. Сперва ещё выпить, думаю. Навряд ли до завтрашнего утра Анька с Мао успеют учинить Армагеддон. И, надеюсь, ты живёшь не на вокзале. Потому что ко мне – некуда. Мать убьёт. – Я живу при клинике, помогаю тут на полставки. Пока так. – Найдёшь для нас подсобку? – Я бы лучше искал Анну. И вообще, не слишком ли ты спешишь? – А сколько ты знал Аньку, когда подписался типа сделать ей ребёнка? И вообще, я предлагала переспать с проблемой, а не нам с тобой! – Мелания, ты очень интересный человек. – Спасибо на добром слове, сходи тогда за пивом? А я тут посижу, раз всем пофигу. Пиво Монтанелли решительно забраковал, но согласился на вино «из пакета», которое даже при дешевизне показалось ему приемлемым по качеству. Потом так и доложил: – «Татьяны», уж прости, не завезли, так что вино «Таисия». – Ну так же даже круче! …И опять же никто в палату не совался, никто не мешал ходить туда-сюда, более того – проносить спиртное, наверно, это тоже были козни Мао, и у этих козней была цель, но оба об этом пока не думали толком. Стаканчиками вроде запаслись, но как-то быстро их пороняли и частично даже на них наступили, так что теперь, сидя на полу у Аниной койки, пили вино прямо из пакета, то и дело передавая его друг другу. И всё больше проливая. И давно уже забыли заедать, хотя Лоренцо купил не только этот самый пакет. Какое-то дикое безумие, говорил он себе, пока ещё мог анализировать хоть что-то. Какой-то, как говорила Мао, вырвавшийся наружу хаос. Затягивает, завораживает, куда это их ведёт? А потом он уже не думал, а только остановившимся взглядом следил за светлыми каплями, стекавшими по коже Мелании, по татуированным на ней тёмным лепесткам. – Что? – а она засматривала ему в лицо снизу вверх, с каким-то даже страхом и уж точно с неверием. – Ты прекрасна. Так прекрасна, что мне даже трудно дышать. – Да иди ты, правда, что ли? – Клянусь. – Ёлки, Энцо, ну и кто теперь спешит? – но замерла, коротко выдохнув, когда его губы коснулись шрамов на её запястье. Глупой памяти о её растоптанной любви… Он не мог, не хотел отрываться, пару раз почти неощутимо провёл языком по её коже, потом только смог сказать: – Я не… – Ты всегда «не». Предлагаю спать, срубает. Только один вопрос, ты на него Аньке не ответил: что там за цветочек и куда ты его дел? – Вот же, приколол у сердца. – А давай его съедим? Пополам? – Ты так уверена? Тут же хватает более вкусного… – Это так красиво! Романтично, символично! Давай! Лоренцо только вздохнул. Оторвал пару лепестков и таким привычным жестом, который не забыть было, положил их в ротик Мелании. Как облатку, пронеслась нехорошая мысль, пока и сам жевал лепестки. – Ещё… – она совсем не поняла – ведь что-то неладно. Он понял, но было поздно. Только успел поднять её на руки и уложить на койку. И лишь тогда сам пошатнулся и упал. – Ну вы, блин, даёте, – пропищала Мао, кружась под потолком. – А ничего, что безвременник вообще-то ядовит? Ну ладно, так даже прикольнее!