Безвременник

И опять какая-то пустая пещера. Ну то есть для Лоренцо «опять», хотя и взгляду Меланьи тут не на чем было остановиться. Кроме, конечно, мелькающего туда-сюда пятна. – Ну что, Носова так и осталась официально мёртвой, – деловито перечисляла странная малышка, – Монтанелли в её времени никогда и не было и никто его там не видел ни в каком возрасте. – А я? – возмутилась Меланья. – Тебя не было в плане. Вот это всё из-за тебя, но ты так, подхвачена вихрем событий. И тебя там теперь не помнят. Будто и не было никогда, кому ты сдалась-то? Лоренцо сделал инстинктивное движение заслонить девушку, поднял руку в протестующем жесте. – Там не сдалась, – уточнила Мао, отлетая чуть назад. – Что, и тела не найдут? И не буду я лежать в гробу вся такая красивая, и не будут люди повествовать в легендах, как романтично мы ушли?.. – Блин, – с чувством сказал Монтанелли. И просто закрыл ей рот поцелуем. – Как мило вас научили плохому, монсеньор, – отметила Мао. Вряд ли они её услышали. На губах у них таяли, смешивались остатки хмеля и яда, до предела обостряя ощущения… – Я тут не лишняя? – поинтересовалась малышка. – Не-а, – Меланья среагировала даже первой. – Иди к нам. Я всегда думала – если доживу до детей, никогда не буду с ними как моя мать со мной. Она протянула руки, неумело подставила, ловя пятно. Голова Мао мотнулась, малышка пискнула, Меланья чуть её не уронила. Но Лоренцо поймал и прижал к себе. Как-то ухитрился – обеих. Спросил у Меланьи, почти и не сомневаясь в ответе: – Никогда не было ни сестры, ни брата? – Ага. Матери и меня-то всегда было много. Но я научусь! – А я помогу. Нас-то был целый выводок, да и потом всякое… Малышка Мао, ты соглашаешься? Она обмякла, прижалась, всё ещё непонятно было толком, как же она выглядит, но ощущалась в руках как обычный, живой младенец. Тёплого счастья хватило едва ли на минуту. Мао вырвалась и взвилась под потолок. – Ну нет, так я не играю! Так вот вообще неинтересно! Дочки-матери какие-то, не верю! Вы всё равно не будете любить меня достаточно! Потому что вам уже есть кого, монсеньор, и вы же собирались отдать решительно всё ради него, разве нет? Или это вы так, воздух сотрясали, потому что и отдать-то было нечего? Есть что, есть! Её, – тонкий красный луч на миг указал на Меланью. Та тихо вскрикнула, бледнея. – Мелания не «что-то», – запростестовал Монтанелли, – она даже не котёнок, чтобы её можно было просто отдать! И кому отдать, как я могу хоть кому-то, если явно ничего хорошего её не ждёт? – И что вы со мной делать-то собрались, ироды? – заметалась сама девушка. – Кажется, я беру свои слова обратно, дети совсем не мило! Самые жестокие создания! – Правильно, давай, ревнуй его, ты всегда будешь для него на двадцать пятом месте, ты просто сухой листик, упавший ему на плечо, а его сын не хочет делить его даже с Господом Богом, не то что с такой, как ты! Этой семейке вообще больше никто не нужен! А мы с тобой не нужны и вовсе никому. Меланья выругалась так закрученно, что Лоренцо аж уши заткнул. И там, где только что были его руки, осталось пронзительное ощущение холода и пустоты… – Ты нужна своим родителям, гадость ты мелкая, им без тебя плохо! И брату стыдно! Энцо, – она дёрнула его за руку, – давай её домой вернём! – А у вас что, больше всех прав? – усомнилась мелочь. – Никто не может отменить уже свершившуюся месть, если только сама Адская девочка, и то ей потом за это крепко влетит. В этот раз не простят уже. Так что или ты, монсеньор, бросаешь Меланью и мы тут с ней сидим и плачем, или никогда тебя к сыну не отправлю. – А тебе так хочется сидеть и плакать? Это же ж… как там один мой приятель говорил, такое длинное, умное слово… контр...продуктивно, вот! – наконец выговорила Меланья. – Ты хочешь делать людям гадости? Так сильно хочешь, что готова до кучи и себе насолить? А как же узнать, куда ты Аньку закинула, там же наверняка что-то интересное! Как же мир посмотреть? Лоренцо снова бережно её обнял. И даже не говорил ничего, будто спугнуть боялся, видя, что девушка нащупала верный путь. Мао задумалась.