Безвременник

Аня огляделась. В этот раз хотя бы не пещера. А краснеющее закатное небо – над крестами и мраморными ангелами. Ага, «это было бы готично, если б не было гламурно». И опять, конечно, она здесь не одна. И лицо знакомое. Только как будто в изломанном отражении – из-за шрамов. И старше, чем там, в больнице, пусть и ненамного. – А вот ты, как я полагаю, Артур? И тебе до такой степени нет покоя? – А ты, позволь, кто? – Как выразился твой отец – я та, кого нельзя принимать всерьёз, потому что я девчонка. Как я сказала в ответ – именно поэтому я дам всем прикурить. Звать меня Анна. – Ты знаешь… падре Монтанелли? – и аж вздрогнул, чуть не затрясло его. – Гораздо лучше, чем мне бы хотелось. И не надейся, не придёт он на твою могилку. Во-первых, он совсем ненамного тебя пережил. Траванулся снотворным, прямо как я, только мне-то пятнадцать… Во-вторых, он продал душу ну не то чтобы дьяволу, но продал. – Дьявола не существует. Так же как и Бога, – вряд ли это для парня было главным, но Ане показалось – от главного он пока просто закрывается. – Блин, ты как в моей любимой книжке, знаешь, как там лично сам дьявол на подобную заяву чуваку ответил? Мол, ну что за жизнь – чего ни хватишься, ничего нет! Тебе уж совсем странно такое говорить, ты умер и видишь, что с этим ничего не закончилось. – С тех пор, как я умер, ты первая, кого я увидел. И то только когда меня занесло вот в это место, туда, где я жил и где меня казнили. – Да, это потому что сюда пришли серьёзные перемены. Которые вот свели меня с твоим отцом. И знаешь, я поняла, почему ты столько лет на него крысился. И поняла не сразу. Он кажется таким добрым, понимающим, таким прямо… вот хочется прижаться и никогда больше не отпустить. Но на самом деле он слабак и гнусный лицемер. Он клялся – мол, ради того, чтобы снова тебя увидеть, он готов вообще на всё. Даже создать новое тело для маленькой злой девочки, которая сейчас хочет захапать и ад, и землю. Создать на пару со мной, когда я стану совершеннолетней. Само по себе так невыносимо мило, не правда ли? После всего его типа отеческого во мне участия… Ну так вот даже на этом пути он споткнулся об одну малолетнюю шалаву. При моей жизни она числилась моей подругой. И однажды ей уже удалось охмурить парня, который нравился мне. Уж не знаю, как, но ненадолго. Однако этот подвиг она радостно повторила. И хотя бы Илюха ей попользовался и выкинул, а твой отец, стоило ему помолодеть, сразу ещё и поглупел раз в тысячу. Он на неё смотрит как на королеву какую! Только что на колени не становится! Она, по-моему, сама с этого хренеет. Аня перевела дух и очень внимательно посмотрела на бледного от злости Артура. – Ну что? Тебя не в первый раз предали, меня не в первый раз предали, неужели мы это так оставим? Могу навести тут какой-нибудь шухер, а ты – хочешь, так завались к ним и объяви, что «баба-яга против»! – Я к нему первый не пойду. Пусть сначала осознает, как ему должно быть стыдно и сколько он потерял. Как ради моей матери или меня – так нет, сан, статус, сытый покой дороже, а тут какая-то… Я бы подождал, пока она ему рога наставит или, например, пустит по миру. – Ну, где-то я тебя пойму, честно говоря, мне тоже интересно, куда его заведёт такое вот безумие на старости лет. А кроме того, чтобы наблюдать за этой веселухой, что ещё устроим? Ты как, весь в семейных обидах или предпочёл бы зажечь тут всё? – Я сам пока не понял, что изменила моя казнь. Может, тоже посмотрим вместе?