Безвременник

– Ну до чего же вы скучные, – это снова был голосок странной малышки. Сейчас она была у Ани в комнате – вместе с Артуром и самой Аней. Конечно же, туда они попали через окно, в лучших сказочных традициях. Поскольку никто не был уверен, что иначе не напугают деда с бабушкой. – Ну разумеется, не нашли вы ничего лучше, чем в компе ковыряться! – Человек в жизни не видел компьютеров, – заметила хозяйка комнаты. – И перестань шмякать обо всё мою куклу. Мао и правда вселилась в пупсика-младенца и теперь носилась по комнате в утяжелённом варианте. Время от времени что-нибудь да сшибая. – Носова, ты, на минуточку, умерла, это всё в лучшем случае музейные экспонаты. В худшем кукла будет на помойке или в детском доме. – Как говорит наша Мурзенко, ты не умничай, вот не умничай! Умерла я именно что на минуточку! – А это уж не от тебя зависит! Мы договаривались. – Но договор нарушила не я и не ты. Тут подал голос Артур: – Вы мне мешаете читать о международном положении, – но, впрочем, уже и развернулся в кресле. – Анна, а ты бы хотела, чтобы твои родные смогли снова тебя увидеть? – Если нельзя вернуть тот финт, при котором меня откачали и я реабилитируюсь в больничке – то нет. Если кто из них сейчас зайдёт и что-то заметит – сердечный приступ гарантирован. Даже скорее два. Так что вторично прошу предметами не швыряться! А, и не курить у меня в комнате. Меня бы точно убили. – Меня уже бесполезно. – Носова, а ведь даже теперь есть способ отменить твою смерть, – задумчиво сообщила Мао. – Я тебя верну, если ты подпишешься под согласием на то, что Меланья никогда в жизни больше не увидит мир людей. Твоя жизнь за её жизнь. – Ну, её мне не жалко, но как она умрёт? – А она уже. Она додумалась съесть цветок, который был у несвятого отца. Они пополам додумались. Они у меня, в моём царстве. И я могу с ними делать решительно всё, что мне захочется. – А можно вопрос? Зачем тебе Меланья как постоянный экспонат? Что в ней такого особенного? Она избранная, и никто об этом даже не подозревал? – Да ну, много чести, она абсолютно случайная величина. Я просто хочу знать, насколько ты ценишь чужие жизни. И насколько готова мстить. Ради того, чтобы вернуться к своим старикам, не лишать их смысла жизни… Заодно, после твоего такого страшного крика о помощи, они наконец начнут к тебе прислушиваться. Может, переведут в другую школу, и у тебя будет совсем другая жизнь. Аня хмурилась. Звучало всё это неплохо, даже слишком гладко. Именно это ей и не нравилось. Поди пойми, где подвох. Ага, вот оно! – Ты ведь возвращаешься со мной? Ты ведь не дождёшься, пока я стану совсем взрослой и найду себе нормального парня, ведь так? Ты хочешь новое тело, а для этого повязать меня кровью и к тому же протащить через все прелести подростковой беременности. Которую, к тому же, и свалить не на кого, в смысле, ну нет отца и не было! Вот уж на суррогатное материнство в пятнадцать я не подпишусь точно, да и бабке с дедом такого не надо, да и как это вообще – даже первого раза близко не было, а уже в животе вот ты! Тут до неё дошло, что их слушают, стало неловко, но совсем не хотелось этого показывать. Тем более что Артур уже успел снова отвернуться. Так что неизвестно, как он среагировал на такие откровения. Его интересовало другое: – А теперь у меня два вопроса. Во-первых, мелкая, а зачем тебе обязательно тело? Ведь в нынешнем состоянии у тебя в тысячу раз больше возможностей! В тюрьму не посадят, так просто не прибьют, можно летать, проникать куда угодно, да мало ли что! – Я хочу родиться, – заявила Мао со всем упрямством маленького ребёнка. – Пережить этот опыт. И всё, что дальше. – Вот уж поверь, оно того не стоит. Даже если мать тебя очень, очень любит. – Ага, – поддержала Аня. – Фигня эта жизнь, и чем дальше, тем хуже. – А я, может, хочу сначала сама попробовать, вдруг мне повезёт больше. Давай второй вопрос, Риварес… или на какую фамилию ты предпочитаешь отзываться? Последнее Артур решил проигнорировать: – Какие у тебя планы на Монтанелли? – Ага! Ведь только у тебя есть эксклюзивное право портить кардиналу кровь! – Мао неуклюже уселась на полку, сунула кукольный палец в кукольный ротик и изобразила глубокие раздумья. – А я, может, хочу, чтобы он стал моим отцом.