raised a rabbit

10 февраля. День.

Никогда раньше Тэхён не видел в своей комнате Джина «просто так», поэтому почти сразу же вытащил из ушей наушники, готовый узнать, что он поставил грязную сковородку к чистым, забыл постирать свои рубашки с другими, не вынес мусор или, что самое страшное, его опять сдал за обедом Намджун, рассказав что-то очень личное и слишком постыдное. К примеру то, что он случайно завирусил комп, и все вынуждены были скидываться на починку и восстановление папки с их любимыми видео. Или же то, что его вибратор теперь достояние их общаги, потому что «что это за чёрный колпачок?» оказался вибрирующим и, если честно, абсолютно выходящим за рамки понимания Намджуна. Иначе бы он не поднял его с кровати и не поставил посреди стола — слава всему живому — в их комнате, посчитав, что Тэхён мог это потерять. — Скинь в облако пару видео, — говорит спокойно, усаживается на диван прямо позади экрана компьютера и смотрит на странный взгляд Тэхёна. — Только без особых заскоков, немецкую классику. — Просишь у меня? Во все глаза смотрит на своего хёна, что сидел себе в белой майке да джинсах, кажется, что тот то ли только пришёл откуда-то, то ли собирался. Его лицо казалось подозрительно красивым — и от его профессионального взора не уходит подводка на глазах и явно сделанная для чего-то укладка, что казалась совсем свежей. — Намджун на работе, — уверенно кивает, после чего рассматривает какую-то коллекцию игрушек на полке — в том числе и Марио, на которые он давно уже глаз положил. — Сам я не в курсе, где вы всё это храните. — Зачем тебе? — А почему ты не на парах? Первая неделя учебы посреди февраля только заканчивалась, а Тэхён уже начал её пропускать. — Когда ты вообще в последний раз спрашивал об учёбе, — в голове крутится гулкое «никогда», и он, не раздумывая, вписывает один пароль, что-то ищет в поисковике про котят или кактусы, и открывает папку с папками — да, именно так выглядит секретное хранилище целой общаги с парнями. Интересно, сколько там гигов вполне законного, и больше ли, чем не очень законного? — Расскажу Хоби, ему вот правда интересно. Давит на слабое место Тэхёна, что ему часто болью в голове отдаётся. Он хорошо помнит день, как однажды он не хотел просыпаться и был рад сначала с улыбкой обнимать навалившееся на него тело Хосока, а после был вынуждено столкнут с собственного дивана. Ему никогда так не было стыдно за то, что он парень – да он даже мозгами подумать тогда не успел, хотя сама суть к этому никогда и не располагала. Мозги в таком деле, как утренний стояк, скорее всего, как бог для Намдужна. Знает, что не существует, но был бы благодарен, если бы не было. — Отправлю на почту через архив, — сразу же кликает по какой-то папке, едва ли смотрит на картинки видео, и удивительно быстро выбирает три, при этом что-то бормоча себе под нос. Конечно, он же не просто так получил разрешение на мантию невидимку в воспоминаниях Джина в любой момент, когда тот напишет. — Так быстро? — Джин глядит на то, как небольшие иконки становятся синими, смотрит на окошко отправки письма. — На каком ты там основании вообще выбираешь? — Всё, как ты любишь, — смеётся тихо Тэхён, после чего Джин слышит тихий писк телефона. — Надеюсь, я угадал. — Если там будут какие-нибудь женщины или групповые видео, то я тебя прикончу, — Джин смотрит серьёзно, нажимает на входящее сообщение, но чисто визуально по кадру не может увидеть ничего — вероятно, это, правда, была немецкая классика с затяжным началом. — Извини, но Джун качает только с женщинами, — тот выдыхает не так театрально, и Джин сразу замечает немного грустное лицо, что не казалось таким саркастическим, — и только до трёх человек, поэтому… — Скачать видео без девушек тогда обошлось реально дорого, — смеётся Джин, смотрит внимательно на лицо Тэхёна, на его удивлённый взгляд. Видимо, Джин не ошибался на его счёт, когда следил за его взглядами в сторону Хосока, что был ему чуть ближе обычного «хёна» по работе и по учебе. Вставая с чужого дивана, мужчина хлопает по плечу совсем ушедшего в себя парня, что смотрел в пол так, словно бы его сейчас расстреляют, а он и не против. Волнистые волосы едва дергаются на это. — Дешевле сходить в клуб, — говорит так, словно бы это что-то совсем обыденное, — и посмотреть вживую на законное, но не менее крутое. Подмигивает, хоть и хочет смеяться немигающим глазам Тэхёна. Тот точно был в шоке, и даже несмотря на то, что привык к постоянной лжи и подколам старшего в компании, верил. Вероятно, не зря верил, поэтому что Джин уже даже знал, куда в следующий раз сводить своего младшего — раз уж его поставили ответственным за пубертат Чонгука, то он должен взять ответственность и за Тэхёна, у которого с этим явные проблемы, вечно скрытые за уже окаменелой маской «шумного и игривого парня», что соглашался на любые отношения, не задумываясь, хочет ли он этого. — Спасибо, хён, — кивает, смотрит вслед Джину, а тот почти сразу же пропадает за поворотом в гостиную. Сейчас, когда Тэхён задумывается об этом, вопрос «зачем тебе это» кажется более адекватным — если у него правда есть возможность, то почему он нуждается в какой-то гетеросексуальной порнографии? Тэхён уже сомневается в его словах, но после того, как видит короткое сообщение «я буду шуметь», даже обижается — и зачем он так пошутил над ним? Правда, Тэхен не знал, что Джун уже давно всё знает. Если честно, то почти про всех. Хотя будет ложью, если предположить, что он просто взял в руки вибратор и поставил его на стол – он нервно улыбался и всем богам спасибо говорил, хоть и неверующий, что Тэхён оказался в его комнате. За такой прикол в одной из комнат могли бы прибить расспросами, а в другой бы буквально завалили советами.

***

Прошлый год. Зима.

– Так это он? Юнги говорит тихо, мельком смотрит в сторону кладовой. Там на корточках, в огромной бежевой толстовке и куртке сидит Сокджин, что-то в телефоне печатает и фотографии делает. Кажется, его галерея за эту неделю уже заполнилась на добрую половину странными цветками в вазах и горшках, что каждый день завозили Намджуну на склад. – Да, – Намджун слабо улыбается, чуть наклоняется к другу, но тот быстро прилавок огибает. – Ты сразу пойдешь? – Что-то не так? Снимает с себя рюкзак, думая, что дело именно в нём и смотрит мельком в небольшой зал цветочного магазина. Днём здесь довольно пусто, хоть и безумно красиво. Юнги не часто сюда заходил из-за запаха цветов, но был вынужден прийти сегодня из-за довольно странного парня, что, назвав себя другом Намджуна, ходил за ним хвостом. – Это, – Намджун смотрит вниз, когда видит пристальный взгляд Юнги, что назад заправлял свои тёмные волосы. – Ты уверен? – Намджун-а, давай уясним, – говорит негромко, – Этот парень учится у нас в универе, работает, ищет квартиру. У нас есть для него место в квартире. Я прав? Получая в ответ только странную улыбку и обеспокоенный взгляд, он мысленно проклинает себя за то, что его прекрасный друг и, по совместительству, младший, слишком глупый. Гений с лучшими оценками в университете не смог отказать Сокджину, что за ним на прошлой неделе увязался после обязательной сдачи – и как он умудрился кому-то понравиться, появляясь в университете пару раз в семестр? – Вот и поболтали. – Квартира? – Юнги и сам пугается, когда слышит за спиной высокий, заинтересованный голос. – Вам нужен сожитель? Тогда Намджун только радовался тому, что будет жить со своим потенциальным другом, хотя чуть позже и не оценил того, как Юнги с Джином подружились, и сам Джун неожиданно ушел на второй план. Джин перестал приставать к нему по поводу и без, что хоть и радовало, но так же и удручало. На деле Сокджин был тихий, ровно как и Юнги, только во много раз заботливей и громче. Они вместе готовили, вместе спали – кровать Сокджина собрать можно было только после полок и покупки столов, и вместе смотрели телевизор. Намджун иногда думал, что стал внуком старой парочки, и верил в это с каждым днём только больше. Особенно после того, как Джин нашел ему работу в компании, где и сам работает – они вместе ездили на работу, вместе собирались, вместе чистили зубы и вместе надевали одежду друг друга, игнорируя слово "размер" и даже пользовались карточками друг друга. Последней каплей тогда были странные игрушки посреди кровати, что невозможно спутать. Намджун до сих пор жалеет, что зашел тогда спросить, греть ему еду на всех или нет. – Ох, – Намджун и до этого предполагал, что Сокджин так за ним ходил постоянно не только из-за того, что хочет подружиться, – извините? Но сейчас он вообще ничего не понимал, когда видел на кровати у Юнги пару коробок и пару игрушек с вполне очевидным предназначением. Даже с имитацией лисьего хвоста. Если в Сокджине он сомневался, то вот Юнги. Он, к слову, со школы был его другом, они даже жили по соседству – и толерантность Намджуна не хотела верить, что тот мог хоть когда-то думать о нём, как о влюблённости. – Мы тут советуемся, – Джин смотрел на него, широко распахнув глаза, хоть в руках и держал красивую чёрную пробку с серебристым мехом. У него уши красные, и Намджун подозревает, что что-то тут не ладно. Быть не может, чтобы он не заметил, как те начали встречаться, а он не в курсе. Они просто не могли его обмануть, настолько сильно подвергая их дружбу с слишком добрым Намджуном опасности. – Это пиздец, – Юнги сидел, положив локти на колени и лицо прятал в ладони. – Ты теперь должен нам признаться, что ты, как минимум, ебучий единорог. – Что у вас происходит? Спрашивает кратко, когда видит Юнги, что точно не хотел, чтобы он узнал. – Проходи, – Джин кажется подозрительно спокойным. – Мы все это купили вместе и… – Так, нет, – Юнги перебивает его и слышит скрипучий смех. – Это в научных целях, понимаешь? – Он делает подарок для кое-кого, и я не мог позволить ему купить что-то вроде вот этого ужаса. Намджун не улыбается, смотрит, совсем опустив веки, и едва ли может смотреть на это разнообразие. Видимо, он увидел все эти примеры только после покупки, но что-то подсказывало Намджуну, что та коробка с велюром внутри — дело рук исключительно Джина. Улыбка на его лице скорее не ободрительная, а до одури наркоманская. – Я вам верю. – Зачем я задумался о том, что это правда должно быть практично, вслух, – кажется, ещё немного и Мин заплачет, но быстро лицо из ладоней убирает и смотрит на игрушки так, словно бы те были не интересней камней на улице, – Надо было торт заказывать и всё. – Но разве это подарок, если он чисто для шутки, Юнги-я? С тех пор Намджун и не реагирует на подобное. Особенно он утерял интерес к чужой ориентации после того, как Джин, хорошо выпив, рассказал ему причину, по которой за ним постоянно в цветочный ходил — и вот ни черта он не влюблён был, просто надеялся, что так от него другие отстанут, увидев высокого парня, в которого он не влюблён, но вполне в его вкусе. На самом деле, такой опыт ему только помогал, а скромные вопросы к Юнги, что на все отвечал "никакой разницы между тобой и ним нет" лишь взращивали в нём безмерное понимание. К слову, он заходил один раз в тот клуб, куда Джин хочет отвести Тэхёна – и вот там он вниманием обделён не был. Даже со стороны Сокджина, что он тогда приехал "отбирать" из чьих-то рук.

***

«Понял»

Кратко отвечает Тэхён, натягивает большие наушники и включает дальше свой сериал про средневековье. Плевать. Главное — это довериться Джину с тем, что он не спалит его.

«Точно никого нет?»

Сообщение от Чонгука. «Точно» Отвечает Сокджин, после чего крутит в руке телефон, думает о том, стоит ли посылать ему сообщение от Тэхёна сразу, но понимает, что так он спалит присутствие самого Тэхёна в квартире. Спугнуть своего друга он не хочет ни в коем случае, и сейчас, только он берёт всё необходимое — телефон и самого себя — мысленно кивает тому, что остальное точно есть в комнате Чона. Закрывает на ключ свою комнату, быстро хватается за дверную ручку комнаты Чонгука, без спросу открывает и быстро за собой закрывает, словно бы кто-то мог это заметить. — Напугали, — говорит излишне официально. — Мы правда только одни дома? — Правда-правда, — пихает рукой Чона, заставляя того спешно слезть с собственного кресла. — Дай сяду. Тот послушно садится на свою софу, растягивая ноги вперёд, пальцами щиплет кожу на коленях сквозь спортивные серые штаны, не знает, чем себя занять, пока Джин клацает что-то мышкой, перекачивая видео на компьютер школьнику. Вот кто бы ему поверил, что мужчина, который на восемь лет старше, сейчас сидит в его комнате и скачивает на компьютер школьника порно? Никто. Что уж там говорить о том, что он два дня ломался от совместного просмотра порнографии — и нельзя сказать, что это было как-то неприятно или похоже на педофилию со стороны Сокджина. Это было похоже на предложения просто глянуть кино на досуге и краткое обозначение времени, когда дома совсем пусто. Просто тот ловко воспользовался своим положением и тем, что Чонгук попросил у него совета с тем, нормально ли смотреть порнографию — и, да, он правда спросил об этом, потому что давно уже смотрел на диски, которые контрабандой продавали его одноклассники. Не то чтобы он не хотел тратить неплохую сумму на обычный диск с видео, с которым ему могло бы ещё и не повезти; он просто полагался на то, что хён его поймёт. Он, всё-таки, единственный, кто открыто рассказал ему о том, что в общаге на компе их лидера есть в открытом — ну, почти — доступе видео, за которые платить не надо. Ну, а если и надо, то вот на вкус старших он мог полагаться, особенно если учесть то, что он безумно хотел бы узнать чуть больше о Намджуне. Он его больше всего в компании уважает, возможно, только Шугу чуть больше любит за то, что он никогда не злился и всегда подвозил, игнорируя тотальный бардак и состояние Чона. Что касается Джина, то тут было немного сложнее. Он всегда относился к своему хёну как к другу, потому что тот был единственным, кто не злился и не упрекал его за школьные рассказы и переживания — возможно, только потому, что уже давно от учёбы отвык; но они правда оказались более близки, когда стали вместе обедать — Чон приходил раньше всех — и даже готовить вместе еду, когда ему пришлось вписаться в кружок домохозяйства. В голове всё ещё всплывали формочки для печенья, которые отпечатались на коже Сокджина так красиво, что их в итоге еле остановил Хоби, настаивающий, что Сокджин — не еда. Но даже сейчас Чонгук не уверен, правду ли ему сказал брат. Ведь если не говорить о вкусе в видео, где Джин ему друг, то в обычном плане Сокджин и сам был его собственным вкусом. Высокий, широкие плечи, приятная шея, на которой он руками, пальцами постоянно следы красные оставлял. Его собственный идеал, сравнимый с Тейлор Свифт, что у него раньше в комнате, в доме родителей на плакате красовалась. — Это нормально, что мы будем сидеть рядом? — спрашивает, не понимая, как это вообще будет, ибо обычно это что-то вроде пятиминутного захода у Чона; он в этом слишком глуп, и видеть, как к этому готовится, ему даже боязно. Столько времени ради жалких пяти минут, который Чон прямо сейчас мысленно молит увеличиться хотя бы до шести. — Ну, я собираюсь сидеть в этом суперском кресле, — отвечает отстранённо, и когда Чонгук смотрит на него, на его шею, на светлую кожу и чуть прозрачную белую майку, понимает, что ему уже никакое порно не нужно; и никаких шести, да там и четырех, если он на него пялиться будет, минут его организм не выдержит, — но если очень хочешь, я могу сесть с тобой на софу. Хочешь? Смотрит всё так же на монитор, когда видит долгожданное «скачано» на двух файлах и отсчёт в двадцать секунд на третье видео. Чон же, вспоминая вечер в ванной неделю назад, мысленно хоронит свою репутацию — он не вспоминает его сейчас так часто только из-за того, что Джин тоже был хорош. Чонгук не слишком тупой, и не совсем страшный – на него много кто заглядывается, и хён был в их числе. Мысленно вспоминает про учёбу, но решает, что сделать все свои задания надом позже. На часах не больше четырёх дня. — Нет, — сразу же отвечает, немного смущаясь. — В плане, разве это не смущает? — Смущает, — виновато, со смешком признается, смотрит на Чона, — но потом будет легче, и ты сможешь отвечать за своего друга при других. Понимаешь? Получая в ответ кивок, он возвращает взор на монитор, после чего забрасывает в пустую папку, смотрит на первые кадры и, не раздумывая, выбирает то, где девушка кажется не такой взрослой; как Джин и думал, Тэхён отправил порнографию исключительно с блондинками — и чёрт бы его побрал за такой выбор — неужели Джин правда спалился, когда на работе флиртовал с одним и тем же иностранцем? Откидывая эти мысли, он включает, мельком смотрит на Чона, поворачивает монитор и отъезжает, не беспокоясь за стоящие на столе салфетки. — Но что может случиться? вдруг переспрашивает Чон, что все таки не понял, что значит "отвечать". — Представь, четырнадцатое февраля, ты с прекрасной девушкой, — Джин смотрит на долгую заставку, — а у тебя не встал. Представляешь? — Нет, — Чон едва улыбается. — Только если с тобой. — Ах, ты, — прикрывает глаза от тупости его шутки. — Тогда представь, что ты спустил в штаны, просто поцеловав её. Так понятно? — Ну, — явно хочет что-то сказать, но смущается, вспоминая тот вечер в ванной комнате. — Прямо за школой под окнами, пока ребята со спортивного кружка подозрительно на тебя косятся, — смеётся, словно бы что-то вспоминает, — и догоняют потом, пока ты идешь домой. — Почему не перед школой? Видео начинается с английской речи, какая-то классика, в которой молодая девушка прощается с кем-то и звонит, вероятно, своему бойфренду. Уходит на кухню, готовит что-то мучное — рисует хлеб, пару яиц, и смущение одолевает даже Сокджина, что сдерживался от смеха. Иногда сюжет казался слишком странной вещью, вот ровно настолько же, как и то, что его член не вставал и после начала. — Я просто вспомнил это. Он уже даже разочаровался из-за того, что от темы кухни там остались только яйца — она, видимо, по сюжету должна была разбить именно их — и порыв смеха он сдерживает, приложив руку к рту. Будет немного неловко, если он прямо сейчас скажет, что учился в школе для мальчиков, и что те ребята догоняли его по дороге домой для того, чтобы вручить цветки. — Наверное, — он поворачивает голову, но сразу замолкает, когда видит Чона, что смотрел внимательно видео и даже не обращал внимания на собственный стояк, сцепив руки на животе да откинувшись. Желание сменить видео улетучилось, а странное ощущение — да он уже просто отвык — в самом низу вынудило Джина отвлечься на молнию собственных джинс. Расстёгивает, быстро спускает трусы, рукой касается собственного члена и, чуть повернув голову, вновь смотрит на натянутые на паху серые спортивные штаны и концентрацию Чонгука, от которой хотелось и смеяться, и млеть. Хватая шумно смазку, отвлекая при этом подростка, он сразу же капает себе на пальцы пару капель, ведёт по стволу аккуратно. Взор с видео сразу смещается на не полностью вставший член Джина, и он шумно сглатывает, на что тот сразу обращает внимание. Он протягивает тюбик смазки, и Чон, чуть краснея, принимает — его радует, что Джин не понял, куда именно тот смотрит. И жутко ошибается, ибо пока он стягивает с себя штаны и трусы, Джин смотрит на него точно так же, полностью игнорируя видео, где девушка уже полностью приватизировала член актёра, водила руками, касалась губами. — Вау, — тихо тянет Джин, но быстро переводит взгляд с колом стоящего — точно так же как и тем утром — члена на видео, смотрит на то, как активно девушка ласкает актёра и даже немного ей завидует. Ему тоже хочется чего-то реального, а не собственной руки, но он водит медленно, наслаждается лёгким возбуждением и мысленно крутит образ члена, что буквально в метре от него. Его ничто так не возбуждает, как другой возбужденный человек рядом. У Чонгука же мыслей нет, но смотрит он на видео более заинтересованно, даже имитирует темп, представляя на месте актёра себя, и, сам того не замечая, заглядывается между делом на Джина, что шумно дышал, чуть приоткрыв рот; его завораживает его облизывание губ и то, как он иногда их поджимает. Чонгук водит рукой активнее, но скоро просто сжимает орган рукой, только сладкое чувство возбуждения начинает отдаваться на самой головке, что так и хотелось ласкать интенсивней, хотелось вернуться к темпу, но он терпит, смотря на то, как встает на диване коленями девушка и как её стоны тихим эхом раздаются по комнате, заставляя краснеть. Его смущает то, как та шумит и улыбается, смущают стоны мужчины, и возбуждают тихие, едва заметные стоны Джина, что неспешно ласкал член, водя кривоватыми пальцами по стволу, едва обхватив его ладонью у основания. Чонгук за спиной не видит точно, но перестаёт смотреть на Джина, любуется его красными ушами, и хочет до них дотронуться — и почему-то эти мысли не перебивают у него желание кончить, а бедра уже сами просились навстречу ладони, что медленно двигалась, но так и порывалась сорваться на тот же бешеный темп, что и в видео. Когда Джин чувствует, буквально спиной ощущает шумное сопение, то робко оборачивается, видит то, как Чонгук, сомкнув глаза, хмурится. Видит, как его рука едва ли двигается, да даже, кажется, не касается самого члена, и усмехается тому, что тот, наверняка, пытается отсрочить свой оргазм. — Гук-а, — тянет тихо, и тот открывает резко глаза. — Быстрее, я так устану. Он разворачивается к нему почти всем туловищем, ногами держится за ножки стула с колесиками и, показательно подмигнув и повернув голову, задаёт темп. Добавляет смазки, шумно щелкает крышкой. Чон, не думая, делает точно так же, смотрит на шею Джина, на его лицо, что расслабленно смотрит видео, и сразу же обращает взор туда же, решая не засматриваться на его член, только на дёрганье предплечья, чтобы подхватить темп. Они шумят, когда видят то, как девушку буквально раскладывают на диване боком, на то, как близко видно всё её тело, и Джин, в унисон с актрисой, стонет, с шипением вдыхает воздух, громко выдыхает и старательно смыкает губы, но скоро с них вновь срывается громкий выдох — он не привык и не может не стонать, когда чувствует ритмичную пульсацию внизу живота, и он большим пальцем проводит пару раз по головке, прикрыв глаза и полностью отдавшись ощущениям. Чонгук ловит краткое «быстрее» что было немым на губах Джина, что и правда ускорился, и Чон почему-то замедлился, начал проводить ладонью от самого основания до головки, растягивая очередное приближение к оргазму. Он плотно сжимает губы, чтобы не вздохнуть слишком шумно и сопит носом, когда уже чувствует в самых яичках сладкое ощущение. Его щёки пылают, когда он слышит, что мычание Джина резко переходит в протяжный стон, похожий на хныканье. Он взглядом ловит то, как тот закрывает глаза и сразу же переводит взгляд на его член, видит, как стекает небольшими порциями сперма с пальцев, видит, как тот ещё какое-то время надрачивает себе в легком ритме, и видит, что у того ноги вместе собираются, на автомате стукается коленями. — Это было хорошо, — говорит сам себе, протягивая слова, ещё секунд десять сидит, пока не тянется за салфетками, вытирает, и только после этого смотрит на Чона, что в жутком смущении, продолжает, явно пытается сконцентрироваться на каком-то моменте, когда девушку гладят по груди. Джин не хочет его отвлекать, поэтому отворачивает голову обратно на видео и удивляется тому, что те уже переместились на кофейный столик, растерянно глядит на соитие, словно бы он сам не знает, как оно вообще там оказалось. Сладкая истома только отрезвляет его опьяненный мыслями разум, и он, как только отошедший от поездки в горы, начинает слышать шумные стоны актрисы и невольно вспоминает, как сам недавно стонал. Он смотрит на видео, на то, что осталось чуть больше половины, и опускает глаза куда-то себе на ноги. Его уверенность почему-то теряется, но он медленно поворачивает голову в сторону, слышит легкие стоны и то, как Чон чуть погодя встаёт с софы — это понятно по скрипу кожаных подушек. Явно берёт салфетки, и Джин, смотря в монитор, лишь краем глаза обращает на того внимание. Он немного глупо смотрит на стол, когда думает о том, что Чон очень тихий в постели, и даже задается вопросом "почему". — Эта актриса такая шумная, — говорит, когда уже ловит смущение из-за её частых стонов. — Хотя от меня это, наверное, странно слышать. Он чуть смеётся, и Чонгук улыбается, когда ставит обратно коробку и, кажется, подтягивает штаны. Джин смотрит на него открыто, рукой проводит у себя по шее, не зная, какого чёрта Чон так близко, и почему от этого неудобно даже, чёрт возьми, дышать. — Выключи, — просит тихо Чонгук, растерянно смотрит на телодвижения и стоны, что теперь казались такими глупыми и несуразными, как и удобство соития на том столике. — Это было странно, хён. — Ты слишком задумался, — говорит сразу же, поднимая к тому голову. — Так хотел кончить позже меня? — Джин-хён, — он хочет руку положить ему на плечи и подавить, но понимает, что это может быть воспринято неправильно, да и руки у него грязные. — Но я правда не особо понял, да и девушка. Разве не больно на столе? Аккуратно переводит тему. — Больно, — на автомате отвечает и только через пару секунд понимает, какую чертовщину сказал, — но ей нравится, это же, ну, возбуждает? — Неубедительно, — сразу же следит за тем, как старший закрывает видео, и смотрит на то, как тот открывает второе. — Что ты делаешь? — На второй заход будет другое, — он включает, сразу же поворачивает голову к парню. — Ты раньше никогда не пробовал подряд? — Нет, — отвечает серьёзно. — Он же не, кхм, отреагирует? Джин встаёт с кресла, игнорирует долгую заставку видео и уже видит, что в этом видео, наверняка, будет что-то про измену или сантехника. Он понимает это по началу прямо в общей спальне, где девушка помогает завязать галстук мужу. Он руками защипывает край штанов Чона и тянет на себя, вынуждая сесть вместе с ним на софу. Когда они садятся вместе, то между ними не остаётся пространства, но Джин, игнорируя попытки Чонгука отстраниться и перестать соприкасаться коленками, без лишних слов оттягивает так и не застегнутые джинсы, смотрит на растерянного Чона, что глядел на их ноги, но никак не в глаза. — Снимай, — говорит сразу и стягивает джинсы с трусами до самых колен, садится обратно и требовательно глядит на подростка, что не то чтобы смущается, но делает это послушно. Сейчас Джин хорошо слышит то, как шуршит плёнка на руке Чона. — Вот, видишь, — он тыкает пальцем беззаботно ему в бедро, где была красная линия от его штанов. — Это тоже стрессово, конечно, ты не кончишь, когда давит. — Это неправда, — отвечает из-за личного опыта, по которому он понял, что ничто не может остановить эякуляцию, ни одеяло, ни твердые джинсы — вообще плевать, стоит только подумать, так стояк задерживается на добрые сорок минут целого урока, и чёрт что ты сделаешь с ним. — Просто смотри, — он отворачивает от него голову на экран, где актриса смотрела в окно, ожидая, пока машина её возлюбленного отъедет. Вопреки всем ожиданиям, никакого любовника под кроватью или в шкафу, ни одного звонка — и всё ещё не готовые парни смотрят на то, как она, раздеваясь, устраивает стриптиз. — Я не могу, — жалуется Чон, когда чувствует что-то несколько неприятное от того, что рукой делает поступательные движения по обмякшему члену. Его щеки горят, и сам он кажется глупым, но всё равно смотрящим на то, как женщина водит своими руками по телу, загорелому телу, как она садится на кровать и достаёт какие-то игрушки — на этот моменте Джин тяжко сглатывает, и его член под тёплой рукой дёргается; не проходит и минуты её облизываний игрушек, как тот встаёт полностью, а Чон, что продолжал трогать себя, кажется слишком смущённым, он чувствовал себя так, как будто подглядывал за женщиной. Ему это не сильно нравилось. — Ты такой грубый, — говорит Сокджин, убирая от себя руки, и оттягивает руку Чона, что просто-напросто мучила. Джин, не стесняясь, глянул на его едва поднятый член — он был меньше в таком состоянии, но на это он лишь улыбался. — Не смотрите, — Чон укладывает свои руки себе на бёдра, смотрит в сторону. — Я не смогу. Но Джин кладет свою руку поверх руки Чона, не давая тому встать, и ближе тянется. Смотрит на руку младшего, рассматривает красивый рисунок тигровой линии, что плотно закрыт, но не видит надписей. Интересно, и где они? — Тихо, — говорит, после чего вновь смотрит и без лишних раздумий укладывает свою руку на член Чонгука, чуть сжимает его, не сильно давит, на бок укладывает, и у Чона мурашки по телу. — Джин, — говорит сразу же, но его не слышат, — это слишком. — Гук-а, не порть момент, — не смотрит в глаза, только на его нос и красные щёки. — Пожалуйста, доверься хёну и помолчи. Чон кивает, сам не знает, зачем вообще согласился, и лишь тихо млеет под тёплыми руками старшего, смотрит на видео, и, кажется, находит это возбуждающим. Ему интересно смотреть на розовую игрушку в руках у женщины, интересно смотреть на момент проникновения, и Джин замечает, как тот расслабляется. Берёт в руки смазку, пару капель размазывает пальцами на самой сердцевине ладони. Рука Сокджина проворно тянется к яичкам, гладит их, и он совсем медленно раскрытой ладонью проводит снизу вверх, надавливая на головку, чтобы та уперлась в живот Чона. Он чувствует, как тот увеличивается и начинает сопротивляться тогда, когда Джин тянет его вниз или вверх. Большим и указательным пальцем ласкает у основания и вновь проводит ладонью, размашисто, снизу вверх. Надрачивает ему, оттягивая член вверх, и когда он выпускает его из рук, тот сразу же встает ровно, на головке заметно сочится смазка. Он поглаживает розовую головку, играется с ней, на что получает тихое сопение. — Прости, — убирает руки, смотрит на лицо Чонгука, что смотрит только на видео, где за это время успел появиться мужчина. Тот уже ласкал груди актрисы, но Джину плевать. Его член стоит колом и даже головкой марает майку не из-за видео, а из-за податливого ласкам Чона, у которого бёдра напрягались каждый раз, только он, явно зная самого себя лучше кого-либо, пальцами ласкает себя ближе к уздечке. Это завораживает, но Джин отворачивается, ведёт рукой по своему члену и даже хмурится от того, как тот немного неприятно ноет из-за неожиданного второго раза, но он успокаивает себя, массируя большим пальцем на основании, рядом с яичками, и чувствует, что было бы куда круче сейчас потрогать себя немного в другом месте, но сейчас он этого сделать не может. Они тихо дрочат, уже привыкнув к ощущению чужого тела под боком, но Джин, явно желающий сохранить свою возбуждённость до возвращения в свою комнату, всё чаще отвлекается, неосознанно давая тем самым Чонгуку напряжение, и он вновь, вновь жмурится, занижает темп. — Расслабься, — говорит сразу же Джин, тянется рукой и обхватывает поверх руки Чона. — Ты не должен терпеть. Старательно перебирает его пальцы, тянет руку то вверх, то вниз, пока не начинает подозрительно улыбаться. Щёлкает крышкой смазки, на ладонь капает и отбрасывает её, гладит другой рукой предплечье Чона. У него появился коварный план. — Всё окей, Гук-а. Тот послушно убирает руку, и Джин, пару секунд наслаждаясь красивым видом, поворачивается почти всем телом, чтобы размазать по обеим рукам смазку, и одной крепко ухватиться у основания. Слышит вздох младшего и, сделав пару фрикций второй ладонью, самым её центром, тыльной стороной покрывает головку. Делает ей круговые движения и слышит шумный выдох, видит, как напрягаются бёдра. Сейчас закрытые глаза Чонгука как нельзя кстати, ибо Джин бы не хотел, чтобы тот увидел его улыбку и то, как в глазах блестят черти. Раскрытой ладонью водит по кругу, а второй медленно дрочит, иногда соприкасаясь со второй ладонью, заставляя мокрые звуки становиться пошлыми и громкими. Они оба уже не слышат того, что происходит в видео, и Джин водит всей ладонью по головке, пока неожиданно его не схватывают за руку. — Стой, — он убирает её, вторую же своей обхватывает, делая ритм чётче, грубее, и сам чуть ли с софы не привстаёт, двигает неосознанно бёдрами. У него никогда ещё не было такого странного ощущения приближения, такого, что словно бы приходило не из кончика пениса, а изнутри, из живота, где чаще всего что-то комком скручивалось от возбуждения. Джин рот приоткрывает, когда понимает, что им буквально дрочат, но крепкая рука не даёт ускользнуть, и он послушно движет ей, смотрит внимательно на головку, чувствует едва заметную пульсацию и, широко распахнув глаза, смотрит на то, как небольшим фонтаном, струйкой из члена выплескивается сперма. Как Чон бёдрами слабо водит в такт рукам, хоть те и ослабли, а Джин смотрит на шесть, семь, восемь — он считает ещё примерно пять порций спермы, что вырывались из пульсирующего члена настолько заманчиво, что Джин еле сдерживал себя словить хоть одну из них, хотя бы руками потрогать, но когда рука Чона, что покрывала его, отстраняется, Джин терпеливо делает пару движений, вынуждая остатки спермы вытечь, и он руками собирает их, размазывает по стволу и, прямо перед глазами Чонгука, что уже просто разглядывал его лицо, облизнулся. – Выключи, – просит парень. – Видео, оно слишком громкое. В голове не укладывается, каким именно чёртом Сокджин делал это, и откуда он всё это умеет. Но это фантастика, чёртово искусство, навык, которому тот точно научился. Джин сильно ошибается, когда думает, что его не видят покрасневшим и смущённым, когда думает, что его интерес к члену парня не настолько очевиден. Чон достаёт салфетки, быстро вытирается, клацает на кнопку паузы. После предлагает Джину, с интересом смотрит, но тот, не долго думая, заправляется. Кажется, ему нечего сказать на это; всё ещё несколько стесняется того, что сделал неосознанно. Радует, что ему нет нужды оправдываться о том, что он делает, заправляясь, и нет нужды рассказывать, на кой чёрт был этот второй заход, если сам он ничего этим не добился. – Не, – улыбается парню слабо, совсем красными щеками светит, но от салфеток не отказывается, смотрит на реакцию Чона, что уже сел на свое геймерское кресло и спешно закрывал вкладку с видео. Гук решил не спрашивать, почему именно тот не стал смотреть дальше, и Джин совсем скоро встаёт и из комнаты ретируется. Чон слабо улыбается, когда смотрит за тем, как обычно идеальная походка становится сомнительно пьяной. Он все понял – и даже больше, чем должен был. – Хорошего вечера! – улыбается как обычно, смотрит на краснеющего Чона, что в голове крутил момент, когда на него так жадно глядел Джин. – Тебе второе правда понравилось? – Хён, – он хочет что-то ему сказать, но его сразу перебивают. – Класс, – говорит сам себе, когда чувствует, что краснота проходит, но щёки чуть пылают, идет спешно в сторону уборной, хватается за ручку, – совсем распустил себя. Смеётся сам себе и долго думает, стоит ли ему идти в свою комнату, или ополоснуться в холодном душе. Першение в горле сразу же дало ответ, и он, немного встревоженно глядя в свое не молодеющее, но и не стареющее отражение, раздумывает о том, чтобы отправить куда-то младших. Сегодня он не хотел в очередной раз душиться собственной подушкой в страхе, что кто-то его спалит. Сегодня у него ещё свежие воспоминания и совсем скучающий вибратор в тумбочке. – Чёрт.