with the flowers
10 января 2021 г., 10:17
29 мая. Утро.
– Ого, – Хосок тянет привычным низким голосом, обнимает со спины Тэхёна. – Это он один всё сделал? Парень молча жуёт один из бутербродов, не знает, стоит ли ему отвечать; информация была закодирована от всех видов соблазна, даже для таких, как Хосок. – Почему молчишь? – нос тянет к чёрной макушке, следит за тем, как парень вертит головой. – Тэ-тэ? Улыбается малиновыми губами, целует в самую макушку. Любит его безумно как самого трудолюбивого тонсена. Чимина не считает из-за того, что тот слишком часто пьёт. Нескоро отпускает из цепких объятий. На нём самом едва ли пижама не сползает, оголяет ключицу, и он криво, косо её поправляет, мельком смотрит на часы. Одиннадцать часов утра. – Ты ему помогал? – Нет, – отвечает с набитым ртом Тэхён, оборачивается, чтобы посмотреть на хёна и пальцами показывает что-то вроде “не знаю кто, но кто-то помогал”. Смотрит на вихри волос, что рыжим отливали, внимательно глядит на его пижаму, не щадя ни себя, ни своё сердце. – Гуки спит? Тэхён вновь замолкает, смотрит на большую гору разного рода бутербродов. Сделано было целых двенадцать штук, на них больше одной буханки хлеба ушло. А ещё в половине из них не было сладкого перца, только солёные огурцы. Ну и ветчина была тонко нарезанная, очень вкусная, интересно, Хосок заметит, что Тэхён занят рассматриванием внутренностей бутерброда? – Ладно, приятного аппетита, – разворачивается на пятках, уходит в коридор, и Тэхён, затаив дыхание, вслушивается в то, как Хоби дёргает ручку комнаты Чона. У него комната закрыта на ключ почти всегда, когда его нет в квартире. Так ещё делают Джин с Юнги, но чаще всего ключи лежат в вазе, на случай, если кто-то из них забудет в комнате свои. – Спасибо. Тэхён слышит очередную неудачную попытку открыть дверь. Ему, если честно, было очень тяжело держать язык за зубами. Не то чтобы он так хотел рассказать об отношениях Джина и Чонгука, но покрывать их было сложно. Сложно было придумывать, говорить, что "Джин реально на работе, и его Юнги отвёз, сам видел", а на вопросы про Чонгука лишь зависать, как компьютер, когда Намджун пытается взломать сервер порнхаба. – Почему они такие глупые, – тихо говорит, когда слышит, как открывается какая-то дверь. Если Хосок правда к себе зашёл – а больше и некуда – значит ему можно думать о Джингуках. В его кудрявой голове помимо "Кукджины или Джингуки" были вопросы о том, почему они ничего ему не рассказывают. Совсем ничего. Только Джин иногда делится историями, а дальше за билетик в тот бар выпрашивает покрыть их вечером – и не важно, что Тэхён уже знает, как туда можно попасть и без билетика. – Кто глупый? Намджун садится за стул на кухне, пугая тем самым Тэхёна, что от шока дёргает рукой, роняя щедро набитую начинку своего бутерброда. Его тонкая душевная натура в последнее время сильно страдает от накачанных парней в обтягивающей одежде, и Намджун, которому в трусах ходить нормально, идеально в этот список входил. Раньше этого замечать, если честно, не приходилось. – Прости, – ловит вскочившего парня за руку и усаживает обратно, следит за тем, как тот аккуратно спасает остатки своего бутерброда. – Не хотел подслушивать. Но ты ведь говоришь о Джине и Чонгуке? Тэхён понятия не имеет, что ему делать. Его просили никому ничего не говорить и даже не думать об этом при других, но разве их не провозглашённый лидер не святой человек? То есть, тот самый, что читает мысли так, что говорить уже и не надо. – Они тебе сказали ничего не рассказывать, – Намджун утвердительно кивнул головой, когда увидел, как Тэхён удивленно посмотрел на него и уже даже открыл рот, чтобы что-то уточнить по поводу сверхъестественного. – Понимаю. Можешь говорить, что я с ними, когда выхожу на смену. Ничего страшного. Только вот Юнги лучше сильно не затрагивай. Его любимое покрытие этой парочки трещало по швам, а новое доверия пока ещё не внушало; хоть Юнги и не особо часто интересуется мелкими сплетнями, но рано или поздно он бы понял, что кто-то его использует как прикрытие. Юнги спросил Намджуна, вероятно, в надежде, что его машину перепутали с его, и он не попадёт в ленту новостей универа из-за очередной глупости. В последний раз глупостью было забрать Чона из школы, но мысли Тэхёна сейчас точно не там, где нужно. Немногочисленные списки последних новостей и списка домашних заданий проносятся с лаконичным заголовком "запутать-Намджуна-цель". – Хорошо, – он берёт в руки бутерброд и глядит на белую рубашку на Намджуне. – Как ты узнал? Хорошо, что тот не в трусах, иначе Тэхён уже по глупой привычке туда смотрит. – Гук-и рассказал, – берёт бутерброд, и Тэхён почти сразу же вытаскивает для него салфетки, чтобы он повесил их себе на ворот, рубашка-то белая. – А тебе, видимо, Джин. Сколько они уже? Недели две, месяц? Удивительно. Краткое "одобрено не кодировать" проносится в голове, и фильтр с губ Тэхёна слетает так же, как и кусочек салата с краешка губ. Без лишних раздумий. – Что? – Тэхён смотрит на то, как Намджун делает себе импровизированный слюнявчик, кусает бутерброд. – Уже больше трёх. – Недель? – Месяцев, – кивает уверенно, смотрит на шокированное лицо Намджуна, не замечает подвоха, ибо система уже одобрила, не отвертишься. – Тебе недавно сказали? Тэхён и подумать не мог, что лидер мог ему солгать. Всё в его голове уже сложилось, и любовь Чонгука к Намджуну, и его абсолютно точно всезнающий вид. Смотрит наивно на его удивлённое лицо, добивает, думая, что Чон просто слишком поздно раскололся. – Гук-и мне всё ещё ничего не говорит, но Джин сказал, что он не хочет рассказывать Хосок-и хёну! Удивительно, что их ещё никто не рассекретил, они же такие глупые! – Тс-с. Намджун пихает ему свой бутерброд и улыбается, смотрит через зал в коридор, где Чимин что-то в вазе ищет, громко перебирая ключи, монеты и стикеры. Именно его Намджун ждал, чтобы подвезти куда-то, что находится рядом с его работой, и именно из-за него решил поинтересоваться у Тэхёна про пару, что уже давно заглядывает к нему чуть ли не поочередно за видео и странными советами. – Не говори им, – смотрит на то, как Тэхён уже и его бутерброд дожевывает, хлебает чай. – Секрет. Тэхён кивает, размахивая своими кудрявыми волосами, и Намджун медленно поднимается из-за стола, встаёт посреди коридора, смотрит на удивительно красивого Чимина. Ему точно стоит отвлечься, поправить хаос мыслей и сфокусироваться. – Во сколько собрание юных алкоголиков? Спрашивает абсолютно серьёзно, поправляя очки. – Чиминни, так это правда? Тэхён смотрит удивлённо, пока Чимин показательно замахивается, закатывая рукава вязаной кофты до локтей, так, что татуировки мелькают на мгновенье. – У меня собеседование, – говорит тише, бровями играет, смотря на Намджуна, который их не слышит, старательно натягивает на рубашку кофту, – в компании Джин-хёна. Кивает весело и, игнорируя то, что он уже в туфлях – с каблуком, кстати – проходится по ковру до кухни. Ему только контейнер забрать, часто оборачивается, чтобы не попасться Хосоку. – Вау, – Тэхён кажется радостным, пока не вспоминает краткое “мы ушли” от Джина утром. – Ты договорился с хёном? – Это сюрприз.***
– Какой сюрприз? – Джин даже немного наклоняется, когда вслушивается в низкий голос Тэхёна, что стоит в ванной, и связь от этого плохая. – Этот лис тот ещё подарок, чёрт возьми, он правда уже едет? Ладно, спасибо, целую. – Что там? Чонгук, как и всегда, появляется на самом интересном. Насколько он знает, Джин терпеть не может звонки, поэтому предположить, насколько важная информация была у Тэхёна, он не мог. У него сегодня в школе тренировка вечером, он заведомо подготовился только к физическим нагрузкам, оставив свой мозг где-то на полке с хламьём. – Мне жаль это говорить, но сюда едет Чимин, – хлопает его по плечу, чмокает слабо в щёку, даже не утруждая себя сложить их в круг. – Поэтому тебе нужно уходить. Заберу тебя, возможно, с Юнги-шии, хорошо? Садится на диван и пальцами быстро что-то набирает на клавиатуре, где на фоне какой-то персонаж из мапл стори. – Хорошо. Чонгук кивает, спешно забирает накинутую утром джинсовую куртку, спортивную сумку и телефон с большого дивана, невольно языком щёку свою теснит и всё же садится на большой диван. Он к нему уже так привык, прямо как к самому Джину, что отличался только чуть большей мобильностью. – Джинни, – отвлекает занятого чем-то своим парня, обнимает крепко, носом тычет ему в ухо, где совсем свежий прокол всё ещё был красным, – может мы всё ему расскажем? Глаза большие, наглые, но всё равно не действуют на Джина уже как полгода, что они вместе живут. – Иди давай. Не отрываясь от экрана, поцелуй оставляет примерно на губах и точно на лице, локтём давит на сцепленные сбоку руки. Джин знает, что Чонгук поддается желанию остаться с ним ещё на какое-то время из-за того, что здесь комфорта больше, чем в школе, и тыльной стороной ладони бьёт в шею; не он один слышит шаги за дверью. – С тебя должок. Улыбка с губ кроличьих сходит, быстро выходит из большого кабинета, больше похожего на гримёрку, тянет ручку до характерного щелчка. Привык приходить сюда в свободное время, ждать, пока хён спустится, чтобы впустить его к себе. Привык к работающей в столовой женщине. Да даже к мужчине, что постоянно за Джином носится. Чон называет его "который помогает всем" и сейчас, пока он старательно шумел новыми кроссовками по полу, встречает тех, к кому ещё не привык. Модели уровнем выше Джина. – Здравствуйте. Точнее, извините, до встречи! Прощается так же и с охранником, бежит в сторону своей школы. Ему до тренировки ждать часа четыре, а помимо клубной комнаты, у него есть только надежда на то, что охранник над ним сжалится и даст связку, где будет ключ от медкабинета. Телефон вибрирует, и он зажигается мыслей о том, что этот "кто-то" будет не против поболтать с ним одинокие полчаса до школы. – Алло? – Чонгук-а? – родной акцент он узнаёт сразу же. – Я вижу тебя. Смотрит по сторонам растерянно, сжимает крепче лямку своей сумки. Глаза бегают быстро по улице, но он никого не замечает. Только поток машин. – Уже не вижу, – Чимин шумно вздыхает. – Что ты делал в центре? Он кажется расслабленным, и по звуку музыки Чон понимает, что его друг в машине. – По работе, – чуть открывает рот, не решаясь продолжить, и шагает дальше, надеясь, что его сейчас не попросят идти обратно, к зданию. – Что-то случилось? – Здесь рядом Джинни-хён работает, зайдешь? – Зачем? – Я бутерброды взял, но я не съем их один. Слишком сильно нервничаю. У меня собеседование. Теперь Чонгук понял, зачем Чимин неожиданно решил приехать к хёну. – Джинни-хёна? – спрашивает бегло, идёт дальше, проходит скоро пешеход. – Наелся, спасибо. Да и я тоже… Блин. Посмотрев на сумку, что висит на плече, он сразу понял, что у него с собой нет своего ланча. Отсутствие такой коробки ощущается, точнее, больше не ощущается как странная боль в бедре от жёсткого пластика, точно оставил его на столе в гримёрке Джина, когда завтракал. Дома они едва ли успели приготовить бутерброды, что уж там завтракать, и спасибо за это Джину, что заигрался с тостером и пожарил лишний хлеб. – Что такое, Гук-и? – Кажется, я оставил свой обед, – сразу же отвечает, с акцентом тянет слова, идет чуть быстрее, – на работе. Я спешу на тренировку, Чимин-хён, пока! Быстро сбрасывает, ибо точно знает, что ничем хорошим это не закончится, если он продолжит с ним разговаривать. Нужно предупредить Сокджина о своем ланч-боксе, что тот наверняка не заметит в суматохе. – Серьёзно? Краткое “на вашем балансе недостаточно денег” выбивает у него из под ног почву, и он спешно оглядывается, ищет какой нибудь торговый центр, где он сможет закинуть себе денег. Именно сейчас он жалеет, что не приобрёл себе кредитную карту – детскую, с красивым принтом птичек из игры – мог бы закинуть интернет банком. В этом году, только ему исполнится восемнадцать, он обязательно сходит в банк, возможно, даже сам, и оформит себе нормальную кредитную карту. Без птичек из игры. – Конечно. Это бы он тоже не смог сделать. Всё-таки конец месяца, и тариф за интернет с него тоже не сняли, денег нет. Невезение наступало ему на пятки и тихо шептало разные неприятные ситуации в качестве выбора, вроде "родители позвонят", "Юнги запретит кушать в машине" и даже "Намджун сломает комп". – Я взял кошелёк? Хлопает ладонями по бёдрам и, к счастью, находит его в заднем кармане. На его холодные глаза сразу же попадается какой-то больно знакомый образ впереди. – Стой!***
29 июня. Полдень.
– Ты опять перепутал коробки, хён! – Ничего я не перепутал, – Джин собирает в коробку с наклейкой моркови обед. – Заеду к Гук-и, он сегодня в школе до ночи, потом работа. – Он такой занятой, – Чимин помогает ему собрать в небольшие отделения яичный рулет и кусочки мяса, – но в то же время делает то, что хочет. Джин улыбается немного виновато, когда понимает, что Чонгук правда слишком занят. Это замечает не только Чимин; недавно Намджун разбудил Сокджина, чтобы показать спящего у включённой стиралки Чонгука, что в ответ на вибрацию что-то весело сопел и улыбался. Пока тот в полудреме не начал нести ахинею вроде "я сплю, куда ты его суёшь?". – Жизнь справедлива, – говорить на тему "Чонгук" он не хочет. – Мы должны поехать на Чеджу все вместе. На это заявление Чимин смеётся, когда думает о своей учёбе и работе, на которую его всё-таки приняли. Ему было очень тяжело привыкать к такому графику, когда всё свободное время становилось настолько маленьким, что ему приходилось отсыпаться в обеды. У него уже начали западать глаза из-за, уж если не трудолюбия, то от перфекционизма точно. – Юнги-хён через месяц закончит университет, – Пак, стягивая перчатки, потряхивает блондинистой головой. – Намджун-хён говорит, что нужно это отметить. – Хосок будет против, – Джин закрывает коробку с обедом и берёт свою, с множеством разнообразных наклеек. – Он не заочник, а шум и грязь дома он не потерпит. В голове всплывают воспоминания, когда полностью погруженный в курсовые работы Хосок выгнал из дома Чимина и Юнги, что решили открыть очередную банку спиртного. Тогда шум стоял жуткий, а парни, что стояли на улице, сначала горланили, как мартовские коты, а потом полночи исправно отправляли сообщения из ближайшего бара, а после и из круглосуточного магазина. Никто из них не знал, что можно порезаться деревом, если ударить по нему. – Мы не сможем отпраздновать без него! Чимин дует на лицо Джину, когда одна из его белых прядок лезет тому в глаза. Мягкие волосы, на зависть Чимину, поддавались дуновению. – Он уедет с Гук-и в Пусан летом, – Джин смотрит на него серьёзно, палец к губам прикладывает. – На июль и август. Может, это и подло, но он точно не обидится, если мы поставим его перед фактом того, что мы будем праздновать дома. Чимин на это лишь послушно кивает. Он и так планировал устроить небольшой праздник в августе, чтобы Чонгук точно был с ними, но раз выбора нет, то всё просто должно было пройти гладко. – Хоби-хён очень раздражительный в последнее время. Джин разговор не поддерживает, только мысленно с ним соглашается. Ему не хочется сплетничать, хоть язык так и чешется рассказать, что он слишком строг со своим братом. Что такого в том, что Джин и Чонгук прокололи себе уши и носят по одной из пары серёжек? Они, кстати, из настоящего серебра – Джин к этому хорошо готовился. Даже сейчас, когда стоял с рюкзаком перед зеркалом, поглаживал пальцами серьгу. Что такого в том, что они постоянно уходят куда-то вместе? Нет никакой разницы, приходят они чуть выпившие, смущённые или слишком весёлые. Главное, они приходят, хоть часто и останавливаются в коридоре, где прямо сейчас проходит Джин. Сегодня он на работу едет на автобусе, так как Юнги сегодня никуда не надо. Джину же надо посмотреть реквизит. Может, он и числится сейчас как модель, ему часто дают подобные задания. Проверить костюмы на ближайший показ, рассмотреть рекламные предложения и самостоятельно выбрать себе одежду на какое либо мероприятие внутри компании, будь то обычный корпоратив или, как сегодня, обед. Обычно на таких мероприятиях стараются немного сдружить коллектив, что обычно работает индивидуально друг от друга. – Хочешь идти в этом? Разве это не куплено на бюджет компании? Лео, он же Тэгун, смотрит в гримёрке на полуголого Сокджина. Обед уже начался, а он ждал своего друга в надежде, что его не найдёт Кен. Потому что он натянул на себя красный, блестящий пиджак, в котором Лео весь сезон отходил. – Бюджет компании – это моё лицо. – Волосы, может, высушишь? Лео, на самом деле, вообще не понимал на кой чёрт Сокджин приехал. Всё, что он сделал,– это перебрал вещи, сходил в душ, переоделся и вот. Собирается куда-то, просит прикрыть. – Ты никому не расскажешь. После того, как он перекрасился в блондина, все его слова кажутся уверенными. Сейчас Лео даже задумывается, что не поздно смывать с себя блонд и возвращаться в чёрный. На фоне Джина он меркнет, особенно тогда, когда у него волосы мокрые, – выглядят они по особенному круто. – Конечно нет, – смотрит на довольно специфичный выбор Джина. – Ты останешься на обед? Там все будут. Не смотря на слова про обед, в животе неприятно тянет. Гримёрка давно пропахла лаком для волос, а обед он обещал разделить вместе с Чонгуком. К слову, именно к нему он и идёт. – Нет, – отвечает сразу же, с улыбкой поправляет на себе шорты. – Могу дать тебе ключ от гримёрки. Пожалуйста? – Скажу, что у тебя болит живот. Смеётся, смотрит на уже полностью одетого Джина и бросает ему какой-то летний бомбер, что ему точно понадобится. Конечно, не ходить же ему вот так, в этой лёгкой майке? На улице хоть и жара, но некоторые части тела лучше держать закрытыми. Особенно если ты едешь в общественном транспорте. – Мне идёт? Красуется перед зеркалом и смеётся из-за себя же, зашнуровывает быстро кроссовки. Давно он не надевал ничего подобного. – Юнги тебя прибьёт, – смеётся, – но да. Очень. – Спасибо. Натягивает кепку пониже, застёгивает бомбер и из гримёрки выходит, даже не прощается. В рюкзаке коробки с обедом немного гремят, когда он быстро проходит мимо охранника, а маска на лице немного саднит, когда он стоит в автобусе. – Извините. Говорит кто-то, кто случайно его толкает, и Джин мысленно благодарит Лео за бомбер. Без него он бы точно чувствовал себя голым, а сейчас, когда его колени и ниже полностью обнажены, ему немного стыдно. Не слишком ли странно он выглядит в этой одежде? Когда он прибывает к старшей школе Чонгука, ему страшно. До дрожи в коленях, что не привыкли быть не обтянутыми джинсами. – Извините? Проходит аккуратно ворота школы, но не встречает охранника. Он знает, что здесь и где, – не один раз приходил за Чоном – но когда здесь так пусто, на душе беспокойно. – Парень, эй, – Джин дёргается, голову поворачивает в сторону звука. – Ты из другой школы, да? Джин, поправляя маску, хочет что-то возразить, но пока что не знает, что именно ему нужно сказать. – Тебе туда, в спортзал, иди. Ты же на баскетбол пришёл? Впервые здесь? Давай быстрее, все уже давно пришли. Мужчина улыбается, и только сейчас Джин видит, что рядом стоит мусорка и большущая метла. – Спасибо, – делает поклон и быстро бежит за школу, туда, где должен стоять стадион. Мимо проходят люди в знакомой школьной форме, и на их заинтересованные взгляды он только ниже натягивает кепку и ускоряет шаг. Возможно, его волосы уже высохли, но снимать её и проверять он не собирается. Не сейчас. – Чонгук-а. Жалуется на парня мысленно, головой недовольно машет. И как ему здесь найти его? В его школе, он замечает, не было такой большой территории. Хоть он и учился в школе для мальчиков, такой большой стадион для школы был невероятен. Джин был только в крытом, когда приходил посмотреть на какую-то церемонию. – Может, меня примут за школьника? Смеётся весело, когда спускается ниже по лестнице, внимательно смотрит на людей, что сидели на трибунах вразброс. Джин проходит мимо, вниз, до самого поля, что было огорожено высокой сеткой, пальцами касается. Впервые его дальнозоркость помогает ему заметить среди делающих самые обычные упражнения людей нужного парня. – Ты на тренировку? Слышится позади, и Джин в очередной раз оборачивается. Неужели в этой школе все такие дружелюбные? – Нет, – мельком осматривает, кажется, простого студента школы, что был немного выше него самого. – Жду друга. На глаза сразу попадается обтянутая эластичным бинтом рука и спортивная форма. – Точно? Ты не бойся, если опоздал. Тренер не злой, пустит. Джину немного неловко, всё-таки он правда похож на обычного, сильно испугавшегося наказания, парня. Его взгляд невольно цепляется за целую группу парней, что шли, кажется, из спортивного зала в школу. Видимо, это не футболисты. – Я не из этой школы, – в голове не сразу возникают всевозможные отмазки. – И я правда жду друга. Он в составе футбольной команды. – Понял, прости если что, – парень руку протягивает. – Минхо, вратарь футбольной команды. Не подскажешь, кого ждешь? Машет ему, показывая, что лучше сесть, улыбается дружелюбно, и Джин невольно соглашается. Скоро снимает маску, суёт её в карман шорт. – Парень, – Джин не уверен, могут ли его узнать, поэтому решает не отвечать на приветствие прямо, – Чон Чонгук, в третьем классе. Немного нервно тычет пальцем себе в шею, раздумывая о том, стоит ли ему снимать кепку. Не хочет, чтобы его кто-то из преподавателей заметил и спросил по этому поводу. Если раскроется, что он, так-то взрослый человек, будет немного неприятно. – Заместитель капитана? Мне позвать его? Знает, что в команде у Чонгука есть люди, которые Джина в лицо знают. Очень хорошо знают, и поэтому он скоро рюкзак стягивает, задумывается о том, что ему лучше бы уйти. – Я принёс ему обед... Перебивают, ни капли уважения к старшим. – Ты принес ему обед? – парень улыбается и, так и не присев, разворачивается к полю. – Он весь день жаловался на нас из-за голода, я сейчас его отправлю к тебе. Без еды он в любом случае слишком злой, и капитана как раз нет. Пару секунд, и он будет у тебя. Окей? Кивает, смотрит зачарованно на доброго парня, что буквально решил все его проблемы за пару секунд. Ещё через минуту, когда Джин вытащил два ланчбокса, его вновь окликнули. – Хён! Парень в привычно серых спортивных шортах и белой майке, на шее весит знакомая серебристая цепочка и не менее знакомое полотенце. – Я думал, он мне соврал, чтобы больше не упражняться, – кулаком бьёт по груди Минхо, смотрит на него приподняв брови. – Благодарю. – Гук-и, – Джин смотрит на него словно бы недовольно, тянет руку, чтобы поздороваться, на что парень лишь смотрит немного наивно, – разве нормально, что он упражняется? Он кажется взрослым. – Основной состав, второй год, выше и тяжелее меня, – Чонгук говорит монотонно. – Упал на руку, пока ловил мяч. Садится радом, берёт в руки свой ланчбокс и скоро открывает, берёт палочки и молитвенно ладони складывает. – И всё равно бегает? – Вратарь тоже должен иногда бегать, – его рот уже полон еды. – Как я мог забыть такой вкусный обед? Ах, это прекрасно, хён. – Конечно вкусно, а ты думал? Чонгук игнорирует это, на момент отвлекается от поля – в любом случает кричать им будет сложно, если что-то натворят – смотрит на хёна чуть внимательней. – Что это за одежда? Джин в ответ касается его волос, собранных в странный хвост, морщит нос, когда старается перебрать их в что-то более адекватное. – Жарко. Быстро от этого вопроса отмахивается. – Поэтому ты в форме Юнги-хёна? Чонгук перестаёт уворачиваться, даёт ему собрать хвостик. У него они немного взмокли из-за занятий, а затылок и так был весь мокрый. Он ест скоро и смотрит на своего хёна внимательно, пока Джин, точно утеряв желание есть, убирает свой ланчбокс обратно в рюкзак. – Это форма, купленная на деньги компании. – Это просто спортивная одежда, – говорит с набитым ртом, но очень быстро заканчивает, не доедая обед. – Ты хочешь поупражняться? Или сыграть? Можно устроить. Руку ему на ногу укладывает, пальцами водит там, где шорты заканчиваются. Кожа крайне светлая на бёдрах, с пальцами Чона красиво сочетается. – Хочу помыть руки. – Только тихо. Смеётся, смотрит на то, как Джин поправляет кепку и оставляя рюкзак, идёт следом. Они проходят, чуть пригнувшись, мимо трибун – не хочет, чтобы его друзья заметили и увязались. Идут так, в три погибели, пока не поднимаются по лестнице и не входят в прохладное здание. – Ты не мог просто попросить не идти за нами? – Мог, но разве они послушаются? – в голове крутится неприятные, кислые лица друзей, что наверняка спросят: "так это не подружка?". – Тем более, Джэхён, если услышит, увяжется – не отцепишься. Они же точно к баскетболистам сбегают, растрепают. – Парень с серыми волосами? – Ага, высокий такой, он зам баскетбольной команды. – Так это он играл с Юнги? Вау. Их шаги в пустом коридоре отдаются эхом, как и голоса, и когда Чонгук подходит к открытой двери раздевалки, замирает. Джин воспринимает это как какой-то очень секретный знак, складывает руки в пистолет, за которые Чонгук хватается крепко и ведёт мимо двери, совсем не подумал о времени окончания тренировок. – Там, кажется, баскетболисты. Поясняет, когда заводит его на лестницу, улыбается кроличьей улыбкой, из-за угла выглядывает. Видимо, азарта в нём столько, что он готов проникать туда через вентиляцию, но Джину вообще не до этого. – На втором этаже же есть уборные? Получает в ответ кивок и быстро поднимается, интуитивно поворачивает налево и скоро находит проход в уборные. Дёргает дверь, и Чонгук быстро из кармана шорт связку вытаскивает, по надписям находит нужный. – Ты что, охранник? – Легче отдать ключи под залог, чем пройти всю школу ради нас. – Убедительно. – Это этаж первогодок, – Чонгук заходит следом, прячет руки в карманах штанов. – Они уже не ходят на учёбу, почему мы не учимся здесь? – Подержи. Джин стягивает с себя бомбер, в руки Чонгуку отдаёт и быстро в одну из кабинок залетает. Игнорирует существование писсуаров, а Чонгук это умело игнорирует, руки моет, когда замечает рис на локте. – Агх, четвертый этаж это далеко от столовой, – старательно моет, мокрыми руками гладит чуть красные щёки и шею. – Нам ещё запретили кататься на перилах и прыгать с лестницы тоже запретили. Сегодня я не успел взять нормальную булочку с мясом из-за этого. Кабина открывается, и Джин также подходит, руки моет. Чон своим полотенцем вытирает шею, обратно бомбер протягивает. – Сходить в магазин не судьба? Кепку снимает, на тумбу, в которую раковина встроена, укладывает и руками свои же волосы взлохмачивает. Чонгук улыбается этому, когда видит приглаженные волосы, совсем не объёмные. – Далеко, – руки о Джина вытирает, потом тянет за лямку больно открытой майки без рукавов, пальцем горловину поддевает. – Может вообще без майки ходить будешь? – Легко. Улыбается, руками за низ хватается и вверх тянет, пока Чонгук рукой от воды прохладной его живота не касается. – Чонгук-а, – тянет недовольно, когда опускает края майки вниз, старательно игнорируя руки, что под ней лапали светлые бока, – хватит мять меня, я не тесто. Губы Чона, что были местами в боевых ранениях, царапают кожу на щеке и чуть позже на шее. Джин за этот месяц безумно привык к Чонгуку и его вечно твёрдым ладоням, поэтому даже не восклицает на этот счёт. – Хён, тут никого нет, – ближе шагает, лицом к лицу встаёт, крепче обнимая. – Сходим до медкабинета? Он через одну дверь дальше, на этом этаже. У вице-капитана есть ключи. Его добрая улыбка кажется настолько убедительной, что Джин верит в неё первее, чем в стояк, что упирается ему в бедро. Чон ведёт его за руку, крепко держит, точно думая, что Джин может сбежать. Не будут ложью слова о том, что он так пару раз делал, – всё-таки, спать на кровати Чонгука он всё так же не хотел. Там до потолка столько, что и сидя не поместишься, да даже коленкой о потолок ударишься. Естественно, но сбегал. Ну, а свою оберегал, у Юнги слишком хороший слух и наплевательское поведение к этой паре, что он дружелюбно называет “отец и сын”. Рисковать нельзя. Поэтому Чон полотенце сразу на стул забрасывает. Главное – не забыть. – Не могу поверить, что ты правда заместитель капитана, – Джин смеётся, заходит и следит за тем, как Чонгук изнутри кабинет закрывает. – У вас так много участников. В кабинете пахнет аспирином и свежими бинтами, белые створки, закрывающие кровати с не менее белыми простынями, выглядят слишком знакомо. – Не похож? – спрашивает сразу же и скоро с себя майку стягивает. – Вообще? Его брови складываются домиком и губы растягиваются в странной ухмылке. Джину смешно, и даже когда Чонгук усаживает его на одну из коек, у него из головы не выходит его странное выражение лица. Кажется, он словил смешинку. – Прости, Чонгук-и, – Джин ожидает его фирменного “хён” и руки у лба, что точно выскажет всё его разочарование в полном объёме. – Ты не думал что… Когда его взгляд поднимается из собственной ладони, перед ним буквально оказывается торс парня. Голый, немного блестящий от явно трудной тренировки, и его взгляд зависает на том, как руки касаются резинки серых штанов. – Стой! Восклицает, потому что, ну, правда. Разве он виноват в том, что смешинку словил? Глаза поднимает вверх, одну из рук Чона перехватывает и смотрит на него с искренними извинениями. Обычно так оправдываются дети, но Джин не уверен, может ли совладать с ней. Чонгук на это лишь шумно выдыхает носом и подходит к окну, проверить и проветрить. – Я не могу, – признаётся, губы поджимает и послушно отдаёт свою руку в цепкую хватку на запястье, когда Чонгук к нему возвращается. – Я подхватил смешинку. Его руку укладывают на торс, и Джин, что уже хотел возгласить и заявить о том, что он, вообще-то, не просто так руки мыл, смеётся чуть тише. Его ладонью водят чуть ниже, и Джин, закрыв глаза, пытается молчать, но смеётся. Чонгуку, кажется, совсем всё равно. Но Сокджин уверен, посмотрит он ему в глаза – встретится с недовольством. – Смотри. В общем, ему смешно и весело смотреть на Чонгука ровно до момента, пока он не обращает взор на шорты, сквозь которые очень хорошо видно очертания члена. На этом моменте его прошибает изнутри, и его ладонь ведут к точно возбужденной плоти. – Джинни, – Чонгук говорит даже немного слишком приторно, сжимая его руку, – смешинка улетела? Отвечать не хочется, и руку свою он освобождает от чоновской хватки, пальцем водит прямо по выступающей через ткань головке. Он играет с ней беззаботно, чуть давит, расчёсывая серые шорты, а после щедро водит ладонью от самого кончика к основанию. Сдавленный стон оседает на уже покрасневших ушах, и Джин нетерпеливо тянет резинку шорт вниз, выпуская возбужденную плоть. В воздухе уже витает чем-то более приземлённым, чем летним ветром. – Только руки, – он теряет мысль, но заканчивает её. – Сегодня. Делает предупреждение, когда чувствует тяжёлые руки у себя на плечах, начинает медленно, размашисто. Розовая головка мелькает в кулаке, и Чон, полностью ушедший в возбужденное чувство в лёгких, укладывает одну руку на затылок старшего. – Руки. Повторяет Джин и без угрызения совести сцепляет член кольцом пальцев у самого основания. Пошлый взгляд скользит по члену, и он сомневается, что сам сможет справиться со своим же предупреждением; дует слабо на головку, что сразу же из-за этого слабо дёргается. – Джин. Чонгук делает неосторожное замечание, сильнее сжимая его блондинистые волосы в кулаке. Ему сложно распыляться на крики своих друзей с поля и на Джине, что резко темп превозносит до сумасшедшего и дует дальше, рукой придерживаясь за бедро парня. Облизывается, глядя на капельку смазки, что тянулась по его рукам, но делать перерывы он не собирался. – Сокджин, – кажется, он молит его, когда смыкает глаза и голову откидывает. – Хён. Повторяет чуть более хрипло, на вкус пробует его имя ещё раз и чуть ведет бёдрами от безумного желания. Обычно Сокджин так не делает. Обычно он мучает его до последнего, пока тот сам не попросит, но на них обоих действует вопиющее чувство стыда и азарта, что колет и просит сердце биться в такт топота ног где-то на поле. Чонгук сдаётся ещё тогда, когда открывает глаза, чтобы посмотреть на наглое лицо Джина, что внимательно следит за процессом. Оргазм у него льётся из корки мозга вниз, пробегая по лёгким задорным жужжанием и спускается до самого низа с придыханием. Белковая смесь стреляет метко, и Джин, пользуясь чем угодно, кроме логики, направляет его на себя, не сразу умудряясь словить тёплые капли широко распахнутым ртом. Можно назвать это привычкой Джина – делать всё в момент, решительно отвлекаясь от ранее установленного плана. – М! Возмущается, когда Чон давит на него, словно бы ожидает, что тому именно это и нужно. Джин на это только челюсти смыкает, давая тому провести по губам, с громким чмоком отстраняется. После ладонью бьёт по бедру и следит за тем, как парень своим полотенцем ему лицо вытирает. Совсем не ласково, давит на щёки пальцами, заставляя губы сложиться уточкой. – Прости, хён. Улыбается весело, отчего глаза совсем сужаются, и крупно дрогнет, когда слышит отчетливый стук в дверь. У Джина, кажется, сердце схватывает. Сделав страдальческое лицо, занимает место на стуле у большого стола и наспех расклеивает пластыри. Его колени, ни разу не пострадавшие за сегодня, скоро ими покрываются. Алиби – залог успеха. В тот вечер Юнги подходит к хёну с бутылкой перекиси, а Джин стягивает с себя чужую спортивную форму и вежливо отказывает. На утро Юнги подглядывает к нему и смотрит на абсолютные целые колени. – Ну и зачем я это взял? Смотрит на антибиотическую мазь, что, если честно, прямо из рук у Чонгука забрал в ванной, пока тот свою новую татуировку в виде "скелетон коза" измазывал.
