Последний ученик Космоса

Джен
R
Закончен
9
Размер:
Макси, 92 страницы, 14 частей
Описание:
O varium fortune!
Примечания автора:
Предыстория Академии - https://ficbook.net/readfic/10135403
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
9 Нравится 8 Отзывы 0 В сборник Скачать

Глава 4

Настройки текста
      Хора и Бальмаш сидели в химическом кабинете, пытаясь выполнить данное мастером Йозефом задание. Тот то ли издевался, то ли думал о студентах незаслуженно хорошо, но всегда ставил им задачи такие, от которых волосы дыбом вставали и голова шла кругом. Бальмаш относился к этому как к вызову, отдавая всего себя полученному заданию Хора же — просто старался хоть в чём-то разобраться, неспешно, но надёжно. В кабинете пахло пылью, и, что ожидаемо, какой-то химией, а обстановка из стоящих повсюду шкафов с препаратами, причудливого оборудованием, больших лабораторных столов и пестрящих плакатов и наглядных пособий, немо внушала желание учиться.       Бальмаш почти задремал в обнимку с латунным глобусом, как вдруг его заставил вздрогнуть неестественно громкий голос соседа по столу. Сны — единственное развлечение, которое оставалось у студентов академии, ибо чтение любой художественной литературы было строго запрещено. Мастер Лукас уверен был, что только создав недостаток информации, можно было познать открытия. Для себя Бальмаш заметил, что и без этого был погружён в собственные размышления так глубоко, что не замечал ничего вокруг, а потому маска не стала ему особенно мешать, кто-то, как Лоран, привыкал тяжело, испытывая галлюцинации, а Хоре, одному из немногих, сильно повезло — этот метод сработал на нём так, как должен был. Вот только в последнее время на юношу снисходили озарения всё более фантастические и оторванные от науки.       — Vivat Academia! — Восторженно воскликнул Хора, оборачиваясь на величественные стены книжных шкафов и взмахивая рукой.       — «Vivat» значит «да здравствует», а не «прощай», — колко засмеялся Бальмаш.       — Я знаю! — Хора, несомненно, оскорбился бы, если бы у него не было такое хорошее настроение. Языки — это то, в чём он действительно разбирался, на уровне подсознания понимая речь чужеземцев и переплетая тонкие оттенки смыслов слов из самых разных частей света, — и я действительно рад, что оказался здесь!       — Последний раз ты нёс такой восторженный бред, когда отходил от болевого шока после перелома. Что с тобой случилось? — у Бальмаша в голове до сих пор звенели десятки голосов студентов, услышанные на утреннем занятии по пению. Эта процедура была для него очень болезненной: ему нравилась музыка, но то, как голоса резонировали в огромном зале и как громко звучали просто сводило с ума.       — Жизнь наконец-то заиграла новыми красками, так как я представлял себе, когда только поступал сюда.       — И какими же? — Бальмаш вдруг замолчал, найдя в рядом лежавшем справочнике что-то увлекательное. Химия была его любимым предметом, а потому никакие разговоры не способны были отвлечь, — Вроде бы впервые изучал небо я, а под впечатлением — ты.       — Только никому не рассказывай, — шепотом произнёс Хора, для вида перелистывая записи в тетради, — я…       — Влюбился? — перебил Бальмаш с гаденькой насмешливой улыбкой.       — И это тоже! Но ты только послушай, буквально вчера…       — Это Вальтер? Скажи, что это Вальтер!       — Иди к дьяволу, содомит проклятый! — Хора, изображая праведный гнев, стукнул Бальмаша большой тетрадью по плечу.       — Тихо, тихо! — замахал руками Бальмаш, — что там у тебя за страшная тайна?       — Видишь ли, — Хора, в мгновение успокоившись, откинулся на спинку стула, — я всегда мечтал вступить в тайное общество. И, ты представляешь, в нашей академии такое есть!       — Тогда никакое оно уже не тайное, тебя обманули, — хохотнул Бальмаш, начиная что-то лихорадочно записывать в тетрадь.       — Я узнал о нём случайно! Больше не знает никто.       Хора демонстративно сделал паузу, проверяя скептицизм Бальмаша на прочность. Тот же, приняв его игру, талантливо делал вид, что это загадочное общество его ни разу не заинтересовало.       — И знаешь, что обидно? Они пригласили Гудвина!       — И что тебя удивляет? Вдруг это — кружок мастеров-краснодеревщиков? Тоже опасное занятие, знаешь. Профессора прекрасно знают, что заниматься такими вещами в маске невозможно, и им выгодно, чтобы о них не знали.       — Это точно не какой-то кружок! — Хора повертел в руках глобус и уставился в потолок, — мне удалось узнать кое-что ещё. Группа студентов с незнакомыми мне голосами как-то подозрительно спорили о Солнце. Один из них утверждал, что эксперименты эпохи вспышки открытий позволит поднять Солнце как раньше.       — Интересная мысль, только их за такое вздёрнут на виселице и будут правы.       — Тогда я тем более просто обязан внедриться в тыл врага.       — Сомнительное занятие, скажу тебе. И как ты будешь ловить этих… Полуденников? — спросил Бальмаш, не отрываясь от записей.       Хора хитро улыбнулся.       — Есть у меня одна идея…

***

      Хора, наверное, с десяток раз обернувшись, снял маску и, повесив ту на пояс рядом с колокольчиком, посмотрел сквозь ветви жасмина на дальний уголок сада. Путь к нему лежал ну очень уж длинный и, к тому же, пересекающийся с многолюдными тропами, а потому оставался единственный вариант — лезть прямо через кусты. Свет больно бил по глазам — несмотря на то, что было довольно темно из-за низко висящего солнца и густых облаков, было крайне непривычно. Маску на улице Хора последний раз снимал при Вальтере, когда они стояли на балконе, прощаясь до следующего дня, и то тогда было намного темнее, чем сейчас.       Хора с того странного случая в лектории хорошо запомнил, как именно звенела маска незнакомца, позвавшего за собой Гудвина и уверен был, что замечал его где-то в старом саду. Это место, что не удивительно, было связано со многими значимыми событиями, как в жизни самого Хоры, так и в новейшей истории. В этом саду познакомились святая Беатрис и мастер Мартин, правда, Бальмаш ставил этот факт под сомнение, аргументируя тем, что невозможно выведать такие подробности у мертвецов, а при их жизни этим вряд ли кто-то интересовался. Хора же был полностью уверен, что это место благословлено самой Фортуной, ибо в нём вершились самые невероятные случайности, дающие начало меняющим событиям. Так и теперь, наверняка, здесь собиралось тайное общество, к которому сейчас примкнёт Хора и… Погибнет новым самым неоднозначным героем?       Юноша на всякий случай тихо позвонил в колокольчик. Глаза не помогли бы ему узнать нужного человека, а вот знакомый звук — вполне. Правда, в ответ послышалась только странная возня. Птица?..       Хора обернулся и обомлел. На него пурпурно-голубыми пустыми глазами смотрела юная девушка, на вид лет пятнадцати. Её верхняя губа, точно у зайца, была ассиметрично рассечена, отчего казалось, что она постоянно улыбается, а на плечах лежали две неестественно седоватого цвета криво заплетённые косички. Она указала на Хору пальцем и замерла, склонив голову.       «Вита» — подумал Хора, чувствуя, как больно ёкнуло сердце. Он не ожидал встретить её здесь и, если произошла эта чудесная случайность — его догадки про особенную ауру этого места были верны.       — Здравствуй, — как можно чётче произнёс он и улыбнулся. Девушка сделала дерганый жест рукой и издала странный звук, похожий на смешок. Вальтер утверждал, что она не умеет говорить, но Хора сейчас ясно видел, что Вита его понимала, — я — студент Хора. Мне очень приятно познакомиться с тобой, Вита.       Однако, вместо того, чтобы ответить приветствием, девушка села на землю и принялась что-то удивлённо разглядывать в траве. Хора просто стоял и смотрел, пытаясь понять, что ей нравится и чем она себя занимает, как на зверька в зоосаде. Да, она действительно отличалась от людей, будто какое-то внеземное создание, и именно это в ней и завораживало. Девушка посадила себе на ладонь божью коровку и заулыбалась. Пришедший к ней студент, в отличии от насекомого, её не интересовал совершенно.       Юноша простоял так около получаса. Наверное, стоял бы и дальше, но больная нога затекла, а в глазах уже начало двоиться, в то время как Вита продолжала что-то ковырять в земле палочкой. Настолько увлеченно, что ему даже стало действительно интересно, что она там нашла.       — Вита? Можно я посмотрю?.. — Хора чуть наклонился и положил руку девушке на плечо.       Вита вдруг вскочила на ноги, принялась странно кричать, будто плача и всхлипывая, и подняла руки к небу. Хора, неожиданно испугавшись, шагнул назад и тоже посмотрел в небо. То ли он пропустил закат, то ли… Он очень не кстати не обратил внимание на то, почему именно было так светло, перепутав день с ночью. Точно огромное зеркало, низко над горизонтом висела Луна. Юноша хотел было отвернуться, но не смог: она притягивала взгляд, точно гипнотизируя и вытягивая душу. В ней мелькали образы сознательного и бессознательного, путаясь друг с другом и путая смотрящего — то, о чем предостерегали профессора. Где-то в груди ощущалось странное покалывание, а из глаз непроизвольно потекли слёзы. В глазах двоилось, душу точно рвало на части — это состояние нельзя было описать человеческими словами. Зачем, зачем он снял эту проклятую маску?!       Хора просто стоял и широко распахнутыми глазами глядел на луну. Она была прекраснее даже Виты.

***

      Мер восхищённо наблюдала за тем, как руки, которым оружие пошло бы куда больше, чем потёртые книги, перебирали исписанные листы. Дортрауд изредка поглядывал на неё поверх скошенного края металлических очков.       — Я влюбилась в тебя ещё когда была курсисткой, — такой, как сейчас, Мер видел только Дортрауд. На людях она была резкой, даже агрессивной, сейчас же представляя собой обычную усталую студентку, которую всё-таки волновало что-то, кроме учёбы и издевок над теми, кто в ней не преуспевал.       — Я тоже, — как-то чуть смущённо усмехнулся мужчина, — но и представить себе не мог, что это взаимно.       — Тогда у меня было значительное преимущество: я могла беззастенчиво на тебя пялиться, — девушка тихо рассмеялась.       — Думаешь, я не чувствовал? — Дортрауд повёл косматой бровью, чуть повернув голову в сторону Мер.       — Тогда почему не рассчитывал на взаимность? Или до меня было столько таких дурочек, что ты перестал обращать внимание? — по годам Дортрауд уже мог бы быть молодым профессором, но избрал путь бесконечного тщательного изучения. Ещё не чувствовал, что достоин встать в один ряд с теми, кто вызвался латать дыры в изувеченном Космосе.       — Тщетно пытался прогнать все мысли, но они засели в голове крепче, чем любое помешательство, — Дортрауд на мгновения замолчал и покачал головой. Сам факт того, что они с Мер сейчас неоднозначно переглядывались, вместо того, чтобы искать истины, заставлял усомниться в правильности избранного мастерами направления учений. Ношением бордонитовой маски пренебрегали чаще, чем было нужно: для младших студентов ориентироваться без зрения было просто невозможно, а старшие понимали, что не стоит всецело верить открывшимся горизонтам сознания.        — С тех самых пор мечтал пригласить тебя прогуляться по старой обсерватории.       — Так и пригласил бы, — лукаво улыбнулась Мер, — я бы не отказалась.       — Мастер Лукас за такое спустил бы с меня три шкуры, а потом ещё и надел бы пурпурную форму вместо, — Дортрауд вдруг осёкся. Он никак не мог свыкнуться с решением своей возлюбленной.       — Но ты же не был преподавателем!       — Не был, — Дортрауд отложил книгу и обошел стул, на котором сидела Мер, кругом, — но об этом никто не знал, — он ласково погладил её по волосам. Девушка выпрямила спину, в одно мгновение развернулась и встала ногами на стул, оказываясь практически на одной высоте с Дортраудом.       — И в кого ты такой огромный? — улыбнулась Мер, осторожно проводя пальцами по заросшим рыже-белёсой щетиной щекам.       — В дедушку по линии отца, — усмехнулся Дортрауд. Юные студенты, зачастую, будучи слепы не только телом, но и душой, искали скрытую суть там, где её не было и быть не могло. Мер была уже достаточно зрелой для того, чтобы начать над этим иронизировать:       — Врёшь! — она положила руки ему на плечи и пристально посмотрела в глаза, — наверняка ты — потомок какой-то древней расы, имеющей особую связь с Космосом.       — Да? И с чего же?       Мер нахмурилась и замерла, чуть приоткрыв рот, словно действительно напряженно думала о чём-то. Боязливо обернувшись на дверь, — плотно закрыта, они если что услышат — девушка поцеловала Дортрауда в губы.       — Ты ближе к звёздам.       Как нарочно, скрипнула дверь. Мер тут же спрыгнула на пол, а Дортрауд, залившись румянцем, уставился в случайно схваченную с полки книгу. Раздался оглушительный звон колокольчика, сопровождающий неуклюжее появления знакомого им юноши. Мер тихо выругалась. По крайней мере, счастье было в том, что это не Бальмаш, потому как этот будущий профессор смеялся вообще над любыми проявлениями человеческих чувств и не прочь был сопроводить язвительной насмешкой Мер всякий раз, как обнаруживал её рядом с Дортраудом. Не то, чтобы девушку это беспокоило и в её глазах имели вес слова непоседливого ребёнка, но отчего-то делалось немного не по себе.       — Хора, ты в порядке? — поинтересовался вечный студент.       — В полном! — хохотнул юноша. На мгновение Дортрауду вовсе показалось, что он обознался, и это был не Хора — как-то неестественно он себя вёл, будто бы только-только лишился зрения: натыкался на стены, пытался уцепиться за звук колокольчика и даже… Не хромал?       Мер тоже заметила и ей стало по-настоящему страшно. Она готовилась уйти с чистой душой и светлым разумом, но, похоже, прямо сейчас видела иллюзию серьёзную и сложную. Они с Дортраудом переглянулись и, надев маски, подошли ближе к Хоре.       — Что ты ищешь? Тебе помочь?       — «Как закадрить прекрасную барышню». Им очень пригодится, между прочим.       — «Им»? — сюрреалистичная речь Хоры пугала Мер. Обычно он был спокоен, не склонен к насмешкам и издевался только в шутку над Бальмашем, — прекрасным барышням?       — Говорю же, им!       Мер и Дортрауд переглянулись.       — Может, позвать его друга? — шепнул вечный студент, наклонившись к уху девушки, — с ним что-то не то.       — Друга?! — Хора, каким-то образом услышав их, побросав все набранные с полок книжки, повернулся на каблуках и испуганно приоткрыл рот, — не надо! Не надо! Он устал и отдыхает!       Размахивая руками в невозможности ориентироваться в пространстве, Хора несвойственно для себя быстро, бросился к выходу.       — Дело плохо, — выдохнула Мер, нервно обнимая руку Дортрауда, — настолько, что мне на грядущем уходе может составить компанию добрая половина Академии.

***

      Хора проснулся от того, что кто-то нежно гладил его по плечу.       — Бальмаш, если ты хочешь попросить меня об чём-то в духе сходить с тобой в лабораторию — иди к дьяволу… — пробормотал юноша, не открывая глаз, и повернулся на другой бок, — я уже всё там сделал… — И только спустя минуту, когда сознание почти вернулось в сон, Хора понял, что что-то не так.       — Бальмаш? — он испуганно распахнул глаза, уставившись в стену. У его соседа на одно твоё слово приходилась тысяча своих, а потому ворчливый шепот спросонья просто не мог остаться без ответа.       На мысленный счёт «три» повернув голову, юноша увидел фигуру в форме третьекурсника, сидящую на краю его кровати. Может это один из полуденников? Или же… Испугавшись, что это смешавшееся с реальностью внутреннее зрение, Хора быстро схватил с тумбочки маску и, наспех нацепив, позвонил в колокольчик. Звон отозвался эхом дважды. Такое бывало только тогда стоишь возле зеркала.       — Кто ты? — робко поинтересовался Хора, боязливо приподняв маску. Не исчезло.       — Я — это я, — юноше на мгновение показалось, что ему послышалось. Голос сидящего рядом до пугающего напоминал его собственный, — Студент Хора.       — Что?! — остатки сна мигом испарились, а Хора откинул одеяло и вскочил на ноги, схватив подушку как щит, — это что за шутки?!       — Я не шутил! — оскорблёно произнёс студент, — я — студент Хора.       — А я тогда кто?! — происходящее начинало пугать.       — Ты — тоже студент Хора. А я — твоя реплика.       «Реплика» — звоном отозвалось у него в голове. О чём-то таком он слышал на лекции у мастера Дореса и… Почему, почему он тогда отвлёкся на соседа по парте и не записал?! Всё, о чём говорилось на занятиях у этого профессора, представляло едва ли не смертельную опасность.       — Стой на месте! — воскликнул Хора и это было его фатальной ошибкой. Человек напротив, жутко засмеявшись, показал ему язык и бросился бежать. Ясное дело, догнать его не представлялось возможным.

***

      Хора, наспех одевшись, нервно ходил по корпусу и звонил в колокольчик. Реплика точно сквозь землю провалилась, убежав со скоростью марафонца-чемпиона. Уже никакое тайное общество верующих в Полдень его не интересовало: у самого Хоры, и, возможно, у всей академии образовались проблемы посерьёзнее.       Когда он уже потерял всякую надежду, с лестницы в коридор спустился, точно посланник самой Фортуны, Вальтер. Ощутив чьё-то присутствие, он негромко позвонил в колокольчик и остановился.       — Во имя Фортуны, Хора, как ты здесь оказался? — недоумевал мужчина.       — Я боюсь спрашивать, почему ты так думаешь, — у юноши голос дрожал и ноги подкашивались. Его исключат. Опозорят и исключат, выбросив за стены академии на произвол Фортуны, которая, конечно же, не будет милостива к такому ветреному и безответственному студенту.       — …Ты прошёл мимо меня, объявив, что сегодня прекрасное утро, — всё-таки озвучил Вальтер, чтобы убедиться, что они не думают о разном.       — Это был не я… По крайней мере надеюсь на это, — Хора бессильно запрокинул голову и вздохнул, сдерживая подступивший приступ паники.       — Что произошло?

***

      — Реплика — распространённое явление. Это сублимированная часть тебя, отделившаяся от внутреннего мира. Они существуют в виде призраков и легко прогоняются эфирными фонарями, возможно, каждый из нас встречается с ними по нескольку раз на дню, но чтобы они были, как ты говоришь, осязаемы…       — Совершенно осязаемы! Ещё и разговаривает! — Хора говорил неосторожно громко, но сейчас было не до того, чтобы пристально следить за собой, потому что надо было следить за… Ещё одним собой!       — Она… Он… Надеюсь, не успеет натворить бед, но тебе надо торопиться в силу возможностей. Иди к лекторию, а я добуду фонарь. Попытка не пытка, — вздохнул Вальтер, стараясь изо всех сил держать себя в руках.       — Эта чертовщина пошла на урок вместо меня?! — если бы не нога — Хора бы подпрыгнул на месте от резко ударивших эмоций. С абстрактными науками по-настоящему хорошо не было не у кого, а у Хоры в последнее время — особенно. И если бы дело было только в оценках! Преподаватель наверняка сразу поймёт, в чём дело, и тогда ему не сдобровать!

***

      На счастье неосторожного студента, начиналось всё хорошо. Вальтер дал Хоре фонарь, как тот, который постоянно таскала с собой Юнона — в неодеритовый цилиндр заливали особый токсичный эфир, который при горении выделял пары, прогоняющие иллюзии. Хора всё ещё искреннее надеялся, что его реплика — просто иллюзия, а не что-то подобное первородному чудовищу, иначе мир, без преувеличений, был обречен. Уже даже не он сам и не Академия. Оставив трость в коридоре, чтобы не создавать лишнего шума, Хора медленно поднялся к всегда свободному месту за скамейкой, где обычно сидел Дортрауд. За широкой спиной вечного студента ничего не было видно, а незаметность — то, что было сейчас ему нужно.       «Она где-то здесь…» — Хора с волнением оглядывался по сторонам, пряча под полой ученической формы фонарь, который, как нарочно, начал коптить. И, как нарочно, среди его однокурсников не было людей, которым он мог всецело доверять, а потому приходилось выкручиваться самому.       Реплики нигде не было, а тлеющая вековая пыль из-под парты, попавшая в фонарь, начала источать прогорклое зловоние на всю аудиторию.       — Что это?! — мастер Дорес удивлённо повернул голову в сторону, где сидел Хора, и позвонил в колокольчик. За столько лет внутреннее зрение профессора настолько точно угадывало картинку внешнего, что хватало малейших колебаний бордонита, чтобы составить целостный образ, — кто принёс фонарь? В ответ тишина.       — Студенты, признавайтесь! Это не игрушки!       На задних рядах кто-то неистово захохотал. Хора достал фонарь и подул на него, пытаясь потушить, но в одно мгновение предмет выскользнул из рук юноши и с оглушительным звоном разбился.       Вся аудитория замерла, понимая, что случилось.       — Выходите, выходите! — громко воскликнул мастер Дорес, прикрывая лицо шарфом, но было уже поздно. Вставая со своих мест и неуклюже толпясь на лестнице, кто-то столкнулись лбами, не найдя путь к двери. Дортрауд упал на пол и жутко захохотал, а Гудвин принялся что-то горячо обсуждать со стеной на мёртвом языке. Кто-то кашлял, кто-то кричал… Сущий ад! Схваченный за горло чувством стыда и вины, Хора едва не поскользнулся на им же разлитом эфире, пытаясь как-то исправить ситуацию и убрать осколки.       — Что Вы делаете?! — возмутился профессор, углядев, что один из студентов ведёт себя как-то подозрительно.       Вдруг на верхнем ряду появилось чудовище, совсем как то, которое снилось Лорану. Змей с человеческими глазами, без конца и начала, извивался, подпрыгивал, делался то больше, то меньше, вилял между скамейками.       — Быстрее, быстрее! — крикнул мастер Дорес, размахивая руками. Он давно говорил ректору, что от фонарей потенциального вреда куда больше, чем пользы, но разве мастер Лукас кого-то слушал!..       Хора закашлялся, не оставляя попытки скрыть следы преступления и уже чувствуя, будто сильно пьян. Мастер Дорес схватил его за рукав и буквально выволок из аудитории, как нашкодившего курсиста.       — Объясните, что случилось! И не пытайтесь говорить, что фонарь не ваш! — профессор достал из сумки на поясе пузырёк с нашатырём и протянул юноше. Тот понюхал и сморщился.       — Вчера… — ещё дрожащей рукой он вернул пузырёк профессору. Очень кстати в голову пришла подходящая ложь, — Вчера восходила зеркальная Луна! Я понял, что что-то не так, по звону, то же самое ощущалось в воздухе во время Великого Затмения!       — Благодарю за бдительность, юноша, но эти меры были лишними, мы уже осведомлены об этом. Почему вы не сообщили об этом мне или ещё кому-то из профессоров, если сомневались?       — Я боялся, что слишком поздно! — Хора врал так, что сам начинал верить.       — Тем не менее ваше рвение касательно… — в какой-то момент юноша перестал слушать мастера Дореса. За углом раздался гадкий смешок, звон колокольчика и звук спешного бега. Эта дрянь всё это время сидела в коридоре, и Хора дважды успешно проходил мимо.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты