Чувства

Уилл всё же проснулся. Его буквально "вырвало" из сна в реальность, а когда он понял, что больше не спит - пришёл страх. Липкий, как клей и холодный, как лёд. Он сковал всё его тело, или тело сковано чем-то иным? Уилл напряг тело и понял, что не может пошевелить даже пальцем. Он лежал, словно набитая сеном кукла, подделка под человека. Даже слово сказать невозможно, не говоря о иных действиях. - Г...ггаа... Из горла вырывались хрипы, воздух выходил толчками. - Уилл? - Ганнибал склонился над ним и Грэм увидел бледное, с синяками под глазами, лицо. Лектер выглядел озабоченным, вымотанным даже. Усталость "сочилась" из глаз. - Я уменьшил дозу миорелаксанта, чтобы ты мог говорить. Не волнуйся, всё хорошо. У тебя сломаны рёбра, а плечо я зашил. - Т.. ты... - Себя я зашил тоже. Лектер отошёл от кровати и пропал из поля зрения профайлера. Грэм скосил глаза и увидел на тумбочке бутылку вина и пюре, бледно - зелёного цвета. Оно вызывало неприятные ассоциации, а никак не аппетит. "Самое время поднять бокал. За нас, Ганнибал, до дна!" - подумал с ехидством Уилл. - Как бывший хирург, у меня здесь много чего, - неожиданно произнёс Лектер. - Это поможет мне. Поможет насладиться тобой, в конце концов. Гастростома, Уилл, очень удобная вещь. Лектер набрал пюре в большой шприц и подошёл к Грэму. Одной рукой он отодвинул край одеяла, выставляя на обозрение трубку гастростомы. - Эта пища не для тебя, Уилл. Для меня. Как и вино. Батар Монтраше. Сожалею, что ты не сможешь попробовать его на вкус. Ты молчишь. Скоро речь вернётся и мы сможем поговорить, если ты захочешь. Доктор Лектер аккуратно ввёл носик шприца в гастротрубку и начал медленно вводить содержимое. Его лицо было сосредоточенно и Уилл подумал, что вот так, хладнокровно, он совершает все преступления. Его руки не дрожали, в глазах не было ни толики сомнения или сожаления. Где хваленая Беделией любовь? Холодный расчёт и только. - Это очень питательная смесь, Уилл. Не жалей, что не можешь её попробовать, она ужасна на вкус. Вот, почти закончили. Лектер извлёк шприц и вновь наклонился над профайлером. Он вздохнул, касаясь дыханием лица Грэма. Его ладонь мягко легла на раненую щёку и большой палец ласково провёл по пластырю, прятавшему сквозной порез. Затем, пальцы сместились Уиллу на лоб и отодвинули непокорные пряди волос, показывая Ганнибалу длинный шрам. - Твоё тело, словно карта, друг мой. Я могу читать его бесконечно, - мужчина провёл пальцем вдоль шрама. - Я могу нанести на эту карту новые метки. Ты помечен мной, выбран мной, но твой отказ принять себя, принять меня, каждый раз бьёт по моему эго! Мы - всё что есть друг у друга, но скоро я вновь останусь один и это печально. Лектер отошёл от кровати, ненадолго, чтобы набрать в чистый шприц немного вина. Затем он вернулся, и ввёл Батар Монтраше в желудок профайлера. - Я скучаю по нашим беседам за столом, Уилл. - Н...нет, - прохрипел еле слышно Грэм. - Нет? Ты не скучаешь, - Ганнибал сделал оскорбленное лицо и втянул носом воздух. - Кажется нужно поменять "утку". Уилл сжал зубы от стыда и попытался сжать кулаки, но руки не слушались, оставаясь безвольными плетями. Он мог лишь наблюдать, как доктор омывает его тело после похода в туалет. Из глаз Грэма, на подушку, скатилась слеза. Она щекотала кожу, пробираясь по ней, и ужасно хотелось почесать лицо, стереть эту слезу, словно её не было, но он не мог. - Моя любовь, Уилл, привела нас к столь печальному исходу. Я зарекался любить и желал жить один, но ты... Лектер накрыл его одеялом и продолжил: - Ты другое. Такой же, как я. - Нне...т... - Такой же, мой мальчик. Зачем ты сбросил нас? Избавить мир от таких, как мы? Это делает нас лишь сильнее, злее. Плохой опыт тоже опыт. И в случае с тобой, он копится очень быстро. Твоя наигранная покорность была очевидна для меня. Но я продолжал верить, что смогу изменить тебя, открыть твои глаза. Я знаю, что смог, знаю. Но было слишком поздно. К сожалению. Ганнибал присел на край кровати и ласково посмотрел на профайлера. - Ты такой вкусный, Уилл Грэм. Даже не представляешь. Глаза Уилла беспокойно забегали, это неспроста. Ганнибал что-то отнял у него, что-то съел. Грэм тяжело задышал, его грудь поднималась и опускалась под тонким одеялом, но он абсолютно ничего не мог почувствовать. Ничего, кроме спутанного чувства любви и ненависти. - Г..Ганн...л.. Тот всё так же сидел, с улыбкой глядя на панику профайлера, а затем, положил руку ему на грудь. - Тише, тише...Выровняй дыхание. Вот так. Я не взял ничего, без чего ты не сможешь жить. Всё хорошо, Уилл. "Хорошо? Хорошего мало!"- подумал в приступе паники Грэм. Только сейчас, он понял, что хочет жить. Совершённое им на обрыве - глупость, отчаяние, помутившее разум. Страх самого себя, ведь убийство Долархайда принесло ему удовольствие. - Ч..то... ты...в...в... - Что я взял у тебя? - спросил Ганнибал, угадывая вопрос. Профайлер моргнул глазами, подтверждая его догадку. - Я украл у тебя поцелуй, Уилл. Всего лишь поцелуй, - Лектер как-то особо грустно улыбнулся и отвёл взгляд. Что он чувствовал, зная, что скоро убьёт свою любовь? И чувствовал ли что-нибудь? Он взял ладонь Уилла в свои руки и поднёс к губам. - Я страстно желаю, чтобы ты чувствовал мои прикосновения, но это слишком опасно. Опасно снижать дозу миорелаксантов. Поэтому, Уилл, ты не почувствуешь всей моей нежности. Ганнибал поцеловал костяшки пальцев Грэма и вдохнул запах его кожи. - Мне пора, - тихо произнёс Лектер. - ФБР до сих пор орудуют наверху, нужно проследить за ними. Ты отдыхай, мой мальчик. Ганнибал ушёл, оставив после себя смятый след на одеяле и чувство тоски. Уилл жевал губы и пытался скрести пальцами по простыням и если с губами что-то выходило, то пальцы не слушались. Иногда, один из пальцев, приподнимался на миллиметр от кровати, но и только. Грэм бы заскулил от отчаяния, если бы мог, но у него выходил лишь сдавленный свист и хрип. Ганнибал действительно убьёт его здесь, ведь сюда никто не придёт. Профайлер догадался, что доктор просто маринует его для себя, и придет время, когда он начнет потрошить Уилла, как обычную мясную тушу. Уилл закрыл глаза и представил перед собой ручей. Широкий, с каменистыми перекатами, в которых плещется форель. Холодная вода поёт, как сирена, заманивая рыбака на середину ручья. Туда, где сильный поток готов сбить с ног любого, чья сила меньше его. Серебристые спины рыб то и дело показываются из воды, играют, ловя солнечные лучи. Радуются солнцу, теплу и сытой жизни. - Если бы я могла, я бы остановила его. - Если бы я мог, я бы тоже остановил его, Эбигейл. Мне так жаль. - Он любит нас. Девушка стояла рядом, на берегу ручья и смотрела на воду. В отражении, она видела себя и мужчину, стоящего рядом. Они оба были задумчивы, тихи. Слушая шум воды, они замерли, глядя на ручей. - Сначала, он поглотил мой разум. Теперь поглотит тело. - Это похоже на почтение. Жертва, принесенная во имя его любви. - Такая любовь мне не нужна. - Он знает только такую, Уилл, - сказала Эбигейл и повернулась к профайлеру. - Покажи ему другую сторону любви, подари ему её. Не мучай его. Грэм криво усмехнулся и обнял девушку. - Это сложно. Он запер меня в моём теле.