Чувства

Два года спустя. - Уилл? - Молли, мне не нужно сегодня на работу, - сонно пробормотал мужчина и закрылся с головой одеялом, прячась от солнечного света, проникающего через незашторенное окно. Птичий гомон доносился с улицы, напоминая о новом весеннем дне и нужно бы встать пораньше, чтобы насладиться теплом, что даёт природа, но лень сковывает руки и ноги. - Уилл, ты обещал Уолтеру сходить на рыбалку. - Уже суббота? Я встаю...встаю... Молли игриво просунула руку под одеяло и пощекотала мужа за пятку. Грэм подтянул ноги и засмеялся, уворачиваясь от её рук. В конце концов он сдался и, скинув одеяло, сладко потянулся. Его футболка задралась, оголяя живот и шрам - улыбку, оставленную Ганнибалом. За два года о докторе Лектере не было никаких известий, как и о Чио. Через год после возвращения домой, Грэм усомнился в том, что видел его, что сидел с ним за одним столом. Сейчас и вовсе был уверен, что Ганнибал на самом деле мёртв. Возвращение к нормальному существованию было сложно для Уилла. До сих пор он слышит отголоски боли в своей душе, напоминающие о больной любви к каннибалу. Каждый вечер он выходит на крыльцо и смотрит в сторону Балтимора, представляя себе, что Лектер спокойно спит у себя дома. В эти минуты никто не может его потревожить, слишком страшным делается его взгляд, слишком тяжёлым. Уилл привычным движением коснулся шрама на животе и провёл пальцем от начала и до конца, а затем одернул футболку. Горячий кофе уже ждал его на кухне источая приятный аромат, а рядом лежали два тоста с сыром. Всё, как он любит. Слишком идеально, приторно даже. Уолтер гремел удочками у порога и насвистывал мелодию, услышанную в каком-то фильме. Хороший мальчик, послушный. Он знает, что Уилл убивал людей, но старается это отбросить, делать вид, что они отличная семья. С виду так и есть, никто не смог бы в этом усомниться, но только Уилл ничего к ним не чувствовал. Абсолютно. За его улыбками и шутками - полное равнодушие. У них с Молли даже нет секса. Она, конечно, не против, но мужчина, бывший когда-то её мужем, жаждет только одних прикосновений. Которых уже не будет. - Отличный кофе! - воодушевленно похвалил Грэм жену и чмокнул в пухлую щёку. Она присела в шутливом реверансе и засмеялась. - Наш сын уже ждёт! - воскликнула она, выглядывая в окно. Мальчик в нетерпении перебирал ногами по гравийной дорожке. Слово "наш" резануло слух и Уилл закрылся чашкой, скрывая это. Он случайно поморщился, но сделал вид, что обжёгся напитком. - Кстати, там тебе пришло письмо, - вспомнила Молли. - Я не жду писем, - ответил Грэм. - Я тоже так подумала. Но все же. - Посмотрю потом. Последнее письмо он получал от Ганнибала, когда тот сидел в Балтиморской больнице для душевнобольных и ничем хорошим это не кончилось. - Исторический факультет, - добавила Молли и усмехнулась. - Ошиблись. Не люблю историю. Грэм отставил чашку и выглянул в окно, на ждущего Уолтера. - Жди нас с рыбой, - улыбнулся мужчина и вышел на улицу. - Чем больше ты хочешь поймать рыбу, тем лучше должна быть приманка, - говорил Грэм Уолтеру, стоя на берегу реки. - Лучше всего применять вращающиеся блесны с быстрой игрой. Золотые или серебряные. А если это мушка - она должна быть привлекательной для рыбы. Яркой. - И рыба клюнет? - Да, Эбигейл, клюнет, - Уилл внимательно смотрел на летящую в воздухе леску. - Дядя Уилл? - А? - Кто такая Эбигейл? - мальчик не смотрел на удочку, он смотрел на мужчину, стоящего рядом, но витавшего где-то ещё. - Моя суррогатная дочь, - без раздумий ответил Грэм. Профайлер улыбнулся мальчику и продолжил рыбачить, словно на реке он один. Ближе к обеду они вернулись, держа в руках по две форели. Уолтер гордо поднимал руки над головой, хвастаясь своим уловом перед матерью, а Молли улыбалась, сложа руки на груди. Идиллия, мать её. - Вина? - Нет, спасибо. Уилл надевал тонкую куртку, чтобы выйти на крыльцо и проводить закатное солнце. Облака уже обагрилась последними лучами и низко нависли над деревьями, в тщетной попытке их задеть. Грэм любил это время. - Не забудь про письмо. - Да, - Уилл взял с комода белый конверт с намерением почитать его на воздухе. Ступени тихонько вздохнули, когда мужчина опустился на них. Он вытянул ноги и повертел письмо в руках. Как будто бы из академии, но другая кафедра. "Уиллу Грэму". Бумага легко поддалась и с тихим шорохом открыла своё нутро. Внутри оказался сложенный вдвое листок, на котором был напечатан отрывок из "Илиады" Гомера. "После пира все воины легли спать. Один Ахилл остался бодрствовать. Лежал он на берегу вечно шумящего моря. Заснул, наконец. Явилась тень Патрокла. Молила скорее совершить погребальные обряды, Чтобы могла успокоиться душа в царстве Аида. Завещал Патрокл похоронить прах в той могиле, Где будут похоронены кости друга его Ахилла. Во сне простёр руки к телу Патрокла Ахилл, Но скрылась, с печальным стоном, друга тень. Проснулся Ахилл, и снова стал он оплакивать друга. Плакали с ним и мирмидоняне, вспоминая Патрокла." В глазах Уилла потемнело, он замер, но тело его сотрясала крупная дрожь, идущая изнутри. Спина в момент покрылась испариной и стало нестерпимо жарко. Не может этого быть! Это чья-то шутка. Просто кто-то ошибся адресатом! Грэм встал и, оглянувшись на дом, поспешил в лодочный сарай, чтобы побыть одному. Ганнибал слишком часто цитировал Гомера, чтобы пропустить это мимо ушей. Он всегда сравнивал их с Патроклом и Ахиллом и это письмо не может быть от кого-то ещё. Лектер оплакивает его и тоскует, видя во снах. Уилл ворвался в сарай и, стиснув зубы в отчаянии и злости, начал крушить полки и стеллажи, разбивая и разбрасывая предметы. - Нет!!! Нет!!! Нет!!! К чёрту! На хуй!!! Не может этого быть!!! Вся его жизнь полетела в мусорный бак как протухшая жрачка. И что теперь делать? Уилл заскулил и сел в самом темном углу, подтянув под себя ноги. Если бы его спросили сейчас - отчего ты плачешь? Он бы не смог ответить, он и сам не понимал : от горя он плачет или от облегчения. - Ты замёрзнешь! - Эбигейл присела перед ним на корточки. - Ты знала, что он жив? - А ты? - Я пытался забыть о нём. - Я присяду? - Конечно, - Грэм улыбнулся своему видению и подвинулся. - Как думаешь, где он? - спросила девушка. - В Турции. Оплакивает меня, как Ахилл оплакивал Патрокла. Он даёт мне выбор - вернуться к нему, или остаться здесь. - Ты вернёшься? - Я всегда возвращаюсь, Эбигейл, - Грэм почти шепчет ей. - Без него я разучился чувствовать. Но боюсь, если я уеду, Джек последует за мной.