Я не помню! I don’t remember! 1

Сегодня, страна проснулась с предчувствием, что сегодня наконец что-то произойдет… оно стало его подогревать и растить в своей душе ещё со вчерашнего вечера. Это уже не первое предупреждение в его жизни, и если в первые разы он не прислушался, заплатить за это пришлось, и каждый раз нацист рисковал жизнью. Это была и авария, и возвращение памяти, и похищение с культом. Но в тех случаях, ситуация и вправду была напряженной, но в этот раз, оно как-то отличалось. Это предупреждение было слабым, незначимым, скорее что-то похожее на предостережение, нежели предупреждение. У Рейха была хорошая интуиция, вот только он мало ей верил, ну и зря. Инстинкты у немца хорошие, вот только он предпочёл голос разума. И вот сегодня, сын должен был заехать в дом, чтобы привести какие-то коробки. Союза дома не было, да и ему это незачем. Это просто старые коробки, внутри которых, скорее всего, лежат договора столетней давности и не имеющие никакой ценности. Поэтому, немец собирался забросить их в кладовку, желательно поглубже, чтоб не мешались. Наконец-то звонок, Тройка выходит из кухни и открыв входную дверь, видит перед собой две коробки, а за ними сын. — Пап? Поможешь? — удерживая вторую коробку лицом, чтобы тот не упал спросил Германия. — Да, сейчас. — ариец взял верхнюю коробку и он наконец-то увидел лицо сына. — Куда их относить? — На чердак. — указав направление, фриц повёл Германа за собой. Пройдя через двери кухни, в конце коридора, на потолке был вход в чердак. Там хранился всякий хлам, или вещи которые редко используются. По типу резины, старых сундуков, инструментов и всякого такого. Открыв её и спустив механизм с внутренней лестницы, немцы поднялись на чердак и положили коробки подальше к углу, где лежали вещи на Новый год и вышли оттуда. Коробки пусть и были заполнены одними лишь бумагами, но всё равно очень тяжёлые. Сгибая спину, нацист громко ими хрустнул, говоря: — Эх, старею я. — Да ладно тебе. Ты всё ещё молод и полон энергии. Это не тебе, а Великобритании надо хрустеть костями. Хотя? Нет, наверное Дании. — усмехнувшись говорил младший. — Да чёрт с ними, этот чаехлёб отказывается идти со мной на сделку, так что я слышать о нём не желаю. — идя на кухню, ответил фриц. — Сделка? — Ну, я просил у него фотографии ЕС, когда тот был маленьким, вот только он отказался. — обидчиво надувшись говорил нацист. — Хех. А зачем они тебе? — усмехнувшись спросил Германия. -Как это зачем? Он мой внук, а видел я его только взрослым. Хочу и малышом увидеть. — представив внука младенцем и улыбаясь, ответил Тройка. — Жаль, не детские фотки, но смотри. — вытащив телефон и показывая отцу фотографию, сказал немец. — Это? А я то думал, зачем он приходил туда? Не ради меня же. — усмехнувшись говорил Рейх. А на фото были изображены ЕС с ООН, обнимающейся в коридоре больницы. Видимо, Германия их тогда увидел и без ведома, сфотографировал. — Ради тебя? А ты его встречал? — поняв, что сын сейчас захочет узнать об его разговоре с объединением, он решил поменять тему. — Да так. Кстати, будешь пирог? — Тот самый, со сливами? Ты сам готовил? — не сдерживая искры в глазах спрашивал для убеждения немец. — Конечно, чей же ещё? — улыбнувшись ответил фриц. — Урааа! Обожаю твой пирог, как давно я его не ел. — с искренностью радовался младший, чем заставил Рейха тепло улыбнуться. Да, он давно не готовил сыну, всё не было времени у того из-за работы. А ведь в детстве он только и просил о том, чтобы его папа сделал ему вкусный пирог. — Будешь чаще заезжать, будешь пробовать. — поставив перед ним кусок пирога, улыбнулся Тройка, смотря как сын его за обе щеки уплетает. — Кстати, что ты предлагал Велику в обмен на фото? — Ну, он сам требует, чтобы я достал ему один турецкий чай, вот только денег это стоит. Делать мне больше нечего, кроме как покупать ему этот чертов чай. — скрестив руки, гордо заявил фриц. — Да ладно тебе, хочешь, я куплю его? Потом передашь Великобритании. Я ведь тоже хочу посмотреть детские фото сына. — уже закончив с десертом предложил Германия. — Как хочешь. — Ах да, отец, ты можешь приехать завтра в здание совета? Мне нужна помощь с одной партией документов, а то не успеваю. — Да, конечно, во сколько? — Завтра утром, часов в девять. — Хорошо. От дальнейшего разговора отца с сыном, отвлек хлопок двери и: — Рейх! Я отомстил пендосу за Хэллоуин! — прямо с порога, явно довольным голосом кричал СССР. — Мы на кухне! — в ответ крикнул ему Тройка. Пройдя на звук, коммунист увидел и младшего немца, от чего удивился, не зная что будут гости. — Здрасьте. — Привет, Германия. Как ты? — Всё хорошо. — Союз, ты о каком отмщении говорил? — спрашивал Рейх. — А, это. АХАХАХА. Блин, как вспоминаю, так смеяться тянет. — сказал русский неожиданно, под недоумевающие взгляды двух немцев. — В общем, вчера на празднике ООН признался, что знает о том, как мы с тобой сошлись. Конечно же это был наш идиот США. В отместку, сегодня я показал крылатому и ЕС, ту самую фотографию, где мой сын с Америкой и Германией уснули по пьяни. Помнишь? Ты ещё в то время в больнице лежал после комы. — Да, помню. Ахахаха, эта сцена до сих пор стоит иногда перед глазами. — смеясь ответил ариец, а вот его сыну было чутка стыдно. Он до сих пор помнит тот случай и после этого, старается не напиваться до отказа, как в тот раз. Не хотелось повторять тот позор перед остальными. — Ты бы видел их реакцию. Ахахаха. Теперь ЕС шантажирует америкашку и по-тихому издевается. ООН тоже подключился. И не только пендос, мой сын также попался. — всё ещё весело говорил русский. — Счёт один один. — ответил Германия, показывая коммунисту фотографию, где Европа с Венком обнимаются в коридоре больницы. — Так ты знаешь? — усмехнувшись спросил Союз. — Конечно. Только дурак не догадается, что эти двое втюрились по самое не хочу. — Ты отец этого дурака. — по факту выложил Рейх. — Отец! — Ладно, всё, не буду. — А ты не опаздываешь? — подметив время спросил коммунист. — Ой, блин, я опаздываю. Пока отец, пока Союз, увидимся как нибудь. — всполошившись прощался немец, выбежав сперва из кухни, а потом и из дома, оставив парочку одних.

***

*На следующий день*

POV СССР

Разлепляя свои сонные глаза, я на ощупь стал искать знакомую тушку на кровати, но ничего не нашёл. Лишь холодок почувствовал по всему телу. Встав с кровати и осмотревшись, я не обнаружил немца рядом. Сперва я думал о том, где он, куда пропал и что это значит, только потом, воспоминания о вчерашнем, ударив в голову, напомнили о том, что нацист уехал с утра помочь Германии с документами. Ну, особо заняться было нечем, так что, я весь день, можно сказать, делал всё в свое удовольствие. В основном читал, ел да спал. Невольно задумался о том, что же мне делать. Не в плане скуки и по дому, а насчёт моего нациста. Когда я узнал о том, что он потерял память, я не то что испугался, а впал в отчаяние, ведь думал, что больше никогда не узнаю причину Рейха, для начала войны. Да, всем он говорил, что это ради силы и власти, но мне кажется, что это не вся история. Ещё первые годы в совете, я ни разу не видел с его стороны признаки настоящего безумца и сильной агрессии. Да, Рейх часто вступал в конфликты и врагов было не меньше, но он был умён и хладнокровен. И зная его, он бы не решился на то, чтобы напасть, тем более на меня, тут разница в силе была очевидна. Именно этот поступок был первым и единственным проявлением его глупости и безрассудности. Этого никто, никогда не ожидал, но это произошло. Что же тут поделать, прошлое не изменишь. Я оставил попытки узнать о причинах войны, раз уж немец потерял память. Но вот, прошло время и теперь он говорит, что всё вспомнил, а значит, разговор плавно потечёт к этой теме. Он неизбежен, и Рейх это понимает, как и я. Вот только, как спросить об этом и не задеть его и себя? Больная тема для нас обоих. Я бы с радостью забыл это, но оставить вопрос без ответа так просто не могу. Даже если бы и оставил, Рейх не забудет. Наверное, всё-таки сегодня, я с ним поговорю. Надеюсь, что всё пройдёт без криков и ругани. Ведь я устал, устал от всех этих переживаний и стресса. Хватит, этот разговор, у нас пройдёт максимально спокойно, я постараюсь. Ну, а пока немца нет, надо бы вытащить эту елку. Скоро Новый год, прошло почти 2 года, с тех пор как мы с ним вместе. Надо потихоньку-помалу начать украшать дом. Следующий год я бы хотел встретить с семьей. Позовём всех наших и моих детей тоже, потом, ожидаемо соберёмся у Великобритании для празднования Рождества. Пусть у нас и разные праздники, и с небольшим отрезком времени, это не повод их не праздновать. Встав с дивана и поставив книгу, про которую уже давно забыл, я пошёл к концу коридора. Спустив лестницу на чердак, взобрался и включив фонарик, стал искать. Где же чёрт возьми лежат все вещи на Новый Год? О, нашёл! Так, стоп! А это откуда? Рядом с коробкой для украшений и елки, лежали ещё две поменьше. Странно, это не мои. Их Рейх привёз? Тогда почему не сказал? Подумав, что это вряд ли что-то важное, раз он хранит их тут, я вытащил сперва все новогодние вещи, а потом уже и эти две коробки.Любопытство взяло вверх. Ёлка подождёт. Меня больше интересуют эти картонки, больно тяжёлые и кажется, там лежат либо бумаги, либо книги. Я отнёс их в гостиную и принеся нож с кухни, стал открывать и оказался прав. Там лежали одни бумаги, кажется документы. Но по виду, им лет сто как минимум, уже давно пожелтевшие и кажется, что легко порвутся. Я начал вытаскивать первую коробку и просто вчитываться в них, но особо ничего такого. В основном там были либо копии, либо оригиналы разных договоров и контрактов. Даты были самые разные. Например: соглашение о сотрудничестве с ФИ и создании оси «Рим-Берлин» в 1936, Антикоминтерновский пакт с ЯИ того же года, Мюнхенское соглашение от Чехословакии 1938 года и тому подобное. Но были разные разрешения времен войны, такие как: эксперименты оружия, вакцин и лекарств на живых людях, казнь евреев и людей других национальностей, заключения, пытки и многое другое. От этих документов, я сам не заметил, как разозлился, а некоторые бумаги уже превратились в комок, от того что я их смял. Настоящий ужас. Из-за того, каким я сейчас вижу Рейха, то невольно забыл о том, каким он был до нашей судьбоносной встречи в парке.

Конец POV СССР

Из-за таких мыслей, воспоминания нахлынули внезапно, окрашивая сердце во тьму и открывая самые потаённые страхи и ужасные воспоминания. Союз боялся, просто боялся возвращаться в те времена, когда смерть, голод и страдания были нормальным явлением. Он до сих пор легко может вспомнить, какова на вкус свежая кровь, каков запах пороха стоящий в воздухе после выстрелов и взрывов, как ужасно можно себя чувствовать и ненавидеть кого-то всей душой и телом. Коммунист невольно начинал злиться и когда уже было хотел пнуть коробку чтобы выпустить пар, на глаза попался конверт. Полностью красный, раскрытый конверт. Взяв их, Совет удивился, ведь по состоянию бумаги видно, что письмо оттуда вытаскивали максимум пару раз и больше не трогали, оставив среди других документов. На ней стояла дата: 2 апреля 1945 года, ровно за месяц до дня Берлинской наступательной операции, который стал последним и завершающим в прошлой войне. Вытащив письмо или документ, он принялся читать. Хорошо, что русский до сих пор не забыл немецкий язык и сможет спокойно прочесть, что там написано. Но лучше бы он не читал. Каждая прочитанная строчка вызывала самый разный спектр эмоций. Но основными были недопонимание и страх. «Не может быть! Откуда? Это всё правда?», примерно такие мысли пронеслись в голове коммуниста. Шок в перемешку со страхом, вот, что можно было прочитать на лице Союза. Он не мог поверить в то, что там написано. Может они не настоящие? Поддельные? Но ведь подпись с печатью доказывает обратное. Если это правда, то теперь…

Если хочешь сохранить секрет, надо скрывать его и от себя.