Я скажу тебе это снова, когда вырасту.

      — Воду взял?       — Да, а вы сменную одежду?       — Все на месте. Закуски?       — Сложил в ваш рюкзак. Шое, ты в туалет сходил?       — Два-а ра-аза!       — Сходи третий. Мяч?       — У «Некомы» есть мячи, я уверен.       Тобио скептически посмотрел на блондина и все-таки взял сумку для переноски волейбольных мячей. Шое не по годам вздохнул и, когда никто не видел, оттащил ненужную сумку за шкаф.       Они начали собираться в лагерь с вечера прошлого дня, и, собрав вещи за пару часов, все остальное время перепроверяли, все ли на месте. И, ладно, если бы один брюнет бы с ума сходил, так и вроде нормальный Ко-чан тоже подвергся этому.       Вздохнув в который раз, Шое взглянул на часы. Ко-чан говорил, что, когда большая стрелка будет на отметке Х, нужно крикнуть «Полундра» и выходить из дома. Кричать бессмысленно, его все равно никто не услышит. Шое, наклонив голову, посмотрел на Тоби-чана и, похлопав его по бедру, попросил наклониться:       — Пора. Время «полундры».       Брюнет тупо уставился на малыша, взглянул на время, на малыша.       — Блять.       Это слово Шое точно забудет.

*.*.*

      — Танака-кун.       — Здесь.       — Нишиноя-кун.       — Йей!       — Кагеяма-кун?       –…       — Кагеяма-кун! — начал волноваться Такеда — куратор волейбольного клуба и, до недавнего времени, выполняющий обязанности тренера. Около месяца назад он поговорил со своим бывшим одноклассником, являющимся сыном того самого Укая — бывшего тренера, к которому приходил отец Шое — и каким-то образом смог уговорить тренировать хорошую и сильную команду, у которой была лишь одна проблема — отсутствие тренера, дающего нормальные тренировки.       — Я здесь! — раздался громкий крик, и в следующую секунду из-за угла спортивного зала, перед которым собралась вся команда, выбежал несущий перед собой рыжее чудо Кагеяма и, чуть позже, нагруженный сумками Сугавара.       — Я тоже! — запыхавшись, просипел блондин, поудобнее перехватывая лямки от сумок.       — Что вы туда напихали? — с силой выдохнув, спросил Савамура, забравший часть багажа.       — Почти весь дом! — шепотом прокричал Шое, ерзая на руках Тобио. Тот его похлопал по спине и грозно взглянул, но для ребенка все было нипочем.       — Так, — продолжил Такеда, когда все боле менее успокоились, — все в сборе, так что идемте в автобус, он уже за школой. Ехать около пяти часов, поэтому я надеюсь, что вы прислушались к моим рекомендациям и взяли с собой еду и напитки. Ближайшая остановка через два часа, озаботьтесь о туалете.       — Шое…       — Я. Уже. Ходил! — разозлившийся ребенок сопровождал каждое слово ударами кулачков по плечам Тобио, что тот спокойно выносил. Сам был виноват, но извиняться не собирался.       — Укай-сенсей! — воскликнул капитан команды, когда ребята подошли к автобусу, заметив стоящего возле кабины водителя с сигаретой в зубах тренера.       — Йо, Савамура, — тренер был молодым человеком тридцати лет с крашеными волосами. Одет он был в мешковатую толстовку и синие свободные потертые джинсы, а на голове носил черный двухпрутный ободок. Создавал впечатление старшеклассника или студента университета, но разрываемость на две работы (содержатель семейного магазина и тренер волейбольной команды) заложили в нем зачатки темных мешков под глазами, сгорбленную спину и периодический кашель. Последнее касалось работы косвенно, но Укай Кейшин не хотел развивать эту мысль.       — А вы разве не должны были ждать нас уже в Токио?       — Так и планировалось, но машина Таки сломалась, а Шиме поставили смены на время лагеря. Поэтому, — он выдержал недолгую паузу, а затем из кабины водителя вышла красивая блондинка лет двадцати пяти.       — Сестра?! — первым отреагировал Танака, второгодка, шумный парень, сильно напугавший Тобио при подаче заявления на участие в клубе.       — Привет, недалекий братец. Сегодня я буду вашим личным водителем, прошу любить и жаловать, — слегка хриплым голосом, улыбаясь, заявила Саеко Танака, изображая шутливый поклон. Девушка была нежной и, в тоже время, жесткой, но это, как решил Тобио, беда всех Танак.       Прозвучавшее нестройное «здравствуйте, позаботьтесь о нас» дало сигнал загружать багаж и садиться в автобус.       Расселись странно, но объяснимо:       Укай устроился рядом с водителем, Саеко. Шимидзу села с учителем Такедой на передние сидения, за ними Савамура и Сугавара, долго не видевшиеся и сейчас обсуждающие все, вплоть до мелочей. Кагеяма хотел было сесть один, но Шое чуть не устроил истерику, поэтому пришлось посадить его на соседнее сиденье.       — Дорога долгая, пристегнитесь! — крикнул вглубь салона Укай, и команда поехала в Токио.       — Кагеяма-кун, у вас все хоро…? — обернулся Сугавара назад, когда они проехали большую часть пути.       — Ты чего, — Савамура заметил, что друг долго смотрел на задние сидения и тоже развернулся.       Картина была умилительная. Насколько позволял растянутый ремень, Шое прислонился к боку Тобио, обняв того за тело. Брюнет в ответ прижал правой рукой малыша, позволяя тому буквально лежать на себе, пуская слюни на белую школьную рубашку. Именно сейчас малыш что-то пробормотал и потерся щекой о Тобио, на что Кагеяма сильней прижал его к себе.       — …       — …       Тихо пропищав на уровне ультразвука, парни развернулись к себе, и прижали тыльные стороны запястья ко ртам.       — Такие…милые…       — Ага. Они вечером, когда Кагеяма-кун готовился к экзаменам, так же прижимались друг к другу. Шое-кун использовал Кагеяму-куна в роли подушки и тот, заметь, совсем не противился!       — О, — протянул Савамура, вглядываясь в проносящиеся за окном деревья, — наш король повзрослел?       — Не называй его так! — несильно стукнул Суга Савамуру по плечу, после чего его руку тут же перехватили и прижали к щеке.       — Я так скучал, Суга, — тихо прошептал Савамура, вглядываясь в лицо Сугавары, и ища что-то, что можно было бы прочитать как согласие.       Коуши, наконец, впервые за все эти дни выдохнул, проведя большим пальцем по губам Савы, заставил наклонить голову и прижался лбом к его.       — Я тоже, Дайчи. Так сильно! — шептал Коуши, чувствуя, как слезы застилают обзор. Давно он не позволял себе такого. Слишком давно не видел, не разговаривал с Даичи так.       Оставив на губах Савамуры нежный поцелуй, Коуши еще какое-то время смотрел на лицо парня, которое выражало те же чувства, что и Коуши.       Одновременно отстранившись, они продолжали держаться за руки. Пока была возможность, они пользовались ей, пусть даже риск, что их увидят, увидели, высок как никогда. Они не знали, как отреагируют ребята. Хоть Такеда, застукав их на втором году обучения в раздевалке, ничего и не сказал, это не говорит того же о тренере. Было бы проще, если бы они, как и почти все в команде, были влюблены в Шимидзу. Намного проще.       — Подъем!!! — в который раз крикнул тренер, стараясь пробудить школьников. Остановки никто не требовал, так что добрались они на полчаса раньше, что позволяло пройтись по окрестностям и, не торопясь, познакомиться с токийскими волейболистами. К несчастью, уже десять минут прошли в жалких попытках достучаться до команды.       Тобио проснулся уставшим, с больной спиной и затекшей правой рукой, но с теплым боком и хорошим настроением.       Шое, проснувшийся чуть позже, забавно тер глаза кулачками и сонно смотрел на Тоби-куна, выглядевшим ослепительно счастливым. Зная, как замечания об этом повлияют на его настроение, мальчик лишь отвернулся с улыбкой на лице и посмотрел на торчащего между сидениями лицо Ко-куна.       — Проснулся? — счастливо спросил Ко-кун с красными глазами и улыбкой до ушей. В проеме так же были видны соприкасающиеся ноги Ко-куна и его близкого друга. Это Шое тоже оставил без внимания, сосредоточившись на большом парне в окне. Он скорчил страшную рожицу, смотря прямо на рыжего мальчика, его прическа была похожа на ворону, а глаза излучали добро.       Шое постарался нахмурить брови и сделать лицо как у Тоби-куна, но, стоило парню-ворону поднять ладони к вискам и показать губами «БУ», малыш не выдержал и заливисто рассмеялся, окончательно разбудив весь салон.       — Чего смеешься? — недоуменно спросил Тоби-кун, смешно наклонив голову на бок. Шое, улыбнувшись еще шире, показал на окно:       — Там парень-ворон за ок…ном… — за окном никого не оказалось, из-за чего мальчик почувствовал себя обманутым. Настроение тут же упало до отметки «лучше умереть, чем так опозориться», но все резко прервал грубый голос, говоривший забавное:       — Оя-оя-оя!       К их сидению подошел тот самый парень-ворон, наклонившийся прямо к лицу Шое через Кагеяму и повторивший:       — Оя-оя-оя!       Шое снова заливисто рассмеялся, только через какое-то время почувствовав сжатое запястье.       — Тоби-кун?       — Ты кто такой? — грубо спросил Тоби-кун, телом закрывая Шое от парня-ворона.       — Парень-ворон, — медленно и угрожающе произнес брюнет с длинной челкой, наклоняясь еще ниже. Шое, которого, как бы, защищали сейчас, попытался ладошками отодвинуть спину Тобио.       — Тоби-кун! — пыжился мальчик, изо всех сил стараясь отодвинуть каменную спину, — пусти!       — Че, малыш, твой защитник не пускает? — с плохой ухмылкой пропел черноволосый, но окрик Такеды его отвлек:       — Куроо-кун?       — Да, — развернувшись, ответил парень, — Куроо Тецуро — капитан волейбольной команды Некома, к вашим услугам, — церемонно поклонился парень, осклабившись Шое, который хихикнул, вызвав в Тобио праведный гнев.       Черт, не так он представлял знакомство с токийским капитаном.

*.*.*

      — Если мне не приготовят кровать, я упаду прямо здесь! — простонал Нишиноя, в чем его активно поддержал Танака, тихо сползший по стенке выделенной комнаты.       Тобио выглядел более живым, но не менее уставшим — тренировка с токийскими командами была интенсивной и больше силовой, нежели родная, «добренькая» разминка тренера Укая, которую они считали последним кругом ада. Игры было решено проводить завтра, и перед спаньем взрослые договаривались о мерах наказания за проигрыш. Или бухали, ибо Кагеяма склонялся к последнему, видя огонь в глазах Танаки-старшей.       — Тоби-кун, — дернул Шое Тобио за штанину, сквозь зев проговаривая: — Тоби-кун, идем спать… ах… они меня так замучили!       — Идем, — устало ответ Кагеяма, хватая протянутую ручку, немного думая, и затем поднимая засыпающего ребенка на руки.       Что ни говори, няньки из капитанов Куроо и Бокуто просто замечательные: тренировка была направлена на приезжие школы, так что завсегдатаям можно было расслабиться, что они и делали. Однако, стоило Куроо рассказать капитану Фукуродани, «какого пупсика привел с собой тот хмурый паренек из Карасуно», все их внимание тут же перешло на Шое. Малыш смеялся каждые пять минут, заставляя всех в зале отвлекаться на умиление, из-за чего тренера выгнали парней на улицу, благо, что тепло было.       Во время перерывов Тобио чуть ли не слезу пускал, когда видел бегущий на всех порах маленький рыжий комочек, кричащий «Тоби-кун».       — Шое-чан, предатель! — кричал Бокуто, когда такое происходило, после чего получал от Акааши предупреждающий взгляд. Если бы не присутствие последнего, Кагеяма бы и на метр не подпустил этих монстров к малышу.       — Бежит к мамочке, бедняжка! — кричал вслед Куроо, морщась от удара приставкой от Кодзуме. С ним Шое подружился лучше всех, хотя внимания связующий Некомы дает с гулькин нос, в отличии от того же Акааши. Насколько Тобио понял, парень этот весьма неразговорчивый, но в Шое его что-то притянуло. На одном из перерывов он вышел на улицу поболтать с малышом, как его утянули три пары рук в кусты, заставив наблюдать, как Шое учится играть в приставку, сидя между ног у Кодзуме. Капитаны, а вместе с ними и Акааши умилялись, а Кагеяма тихо кипел от гнева.       Каким-то образом мысли Кагеямы были услышаны, и Шое поднял голову, натыкаясь взглядом на четыре торчащие из-за кустов головы и, цепляясь взглядом за Тобио, помчался к нему. Драка с крашеным парнем переносилась на другой раз.       Сейчас же, неся сонного Шое на руках, Тобио направлялся в специально выделенную им двоим комнату с кроватью, а не футонами, разложенными на полу. Вода с плохо высушенных волос стекала по спине и брызгала на Шое из-за ходьбы. Мальчик морщился и тер глазки кулачками, а Тобио, смотря на все это, втянул побольше воздуха, борясь с желанием заплакать.       — Оя-оя-оя, — тихо проговорили позади поверх плеча, и Тобио инстинктивно закатил глаза, предвещая прилипания капитана.       — Куроо-сенпай, я отношу Шое спать, не мешайтесь, — попытался Кагеяма избавиться от навязчивой компании.       — Как грубо, Тоби-ку-ун, — издевательски растянул капитан, подражая милой манере Шое. Большая ладонь сжала плечо Тобио, а сам Куроо наклонился к уху связующего, — Как насчет того, чтобы ты провел эту ночь в нашей компании?       — Отказываюсь, — тут же ответил Тобио, покрепче сжимая Шое в руках. Заметивший это Куроо беззвучно трясся от смеха, схватившись за живот.       — Как скажешь, Кагемама, как скажешь. Надеюсь увидеть тебя завтра ночью на тренировке, специально для тебя, — Куроо развернулся и пошел в противоположную от Тобио сторону, на секунду останавливаясь и полуоборачиваясь, — если, конечно, выживешь после матчей.       Кагеяма хмыкнул, прекрасно представляя себе тренировки с командами, периодически занимающими призерские места на национальных соревнованиях.

*.*.*

      План второго дня летнего лагеря был прост до невозможного: пять команд, включая Карасуно, Некома и Фукуродани, по очереди играют друг с другом один сет до 25. Проигравшая команда катается по периметру зала, выполняя упражнения для подхвата мяча у пола. Огромный спортивный зал школы Некома позволял проводить сразу два матча, при этом давая пятой команде место для тренировок.       С Шое в этот раз остались менеджера команд. В перерывах между играми его развлекали Куроо и Бокуто, на подхвате были Акааши с Кодзуме, а на отдыхе малыш сидел, молча опираясь спинкой на Тобио и тихо посапывая.       Немало времени с ним проводил и тренер Некомы, ведя себя как добрый дедушка, периодически давая шоколадные батончики, что на корню пресекал Сугавара. Ребята из Некомы, а особенно новичок — парень с русскими корнями по имени Лев Хайба — с шокированными лицами смотрели на парня, который отчитывал их сурового тренера, которого все из команды боялись на подсознательном уровне.       Итоги матчей: 0 выигрышей. Количество проигрышей Кагеяма считать не хотел. Колени слезли где-то после десятого, там же остались и силы поднимать руки для передачи мяча асу и доигровщикам. Стоя сейчас под душем, слыша разговор Шое и моющего его Сугавары через тонкую стенку, Тобио понимал, что устал. Чертовски устал. Не было сил говорить, стоять и, тем более, идти на тренировку к адским капитанам. Бокуто будто специально забивал мяч рядом с Кагеямой, а Куроо отбивал все атаки, в которых Тобио участвовал лишь присутствием на площадке.       Бессильно ударив кафельную стенку, Тобио сгорбился.       — Тоби-кун? — позвал его Шое через перегородку.       — Да, Шое.       — Ты пойдешь на тренировку с парнем-вороном и парнем-совой?       Мысленно отрезая по микроскопическому кусочку от капитанов за треп и от себя — за мысли о бегстве, Тобио постарался придать голосу немного сил, прекрасно понимая, что Сугавару обмануть не получится, ответил:       — Конечно, Шое.       — Я с тобой.       Произнесено было настолько уверено, что Тобио даже кивнул, лишь через несколько минут, идя за руку вместе с малышом, желая спокойной ночи Коуши, понял, что Шое серьезен.       — Шое, ты идешь спать.       — Нет, я с тобой, — упрямо вздернув маленький подбородок, ответил мальчик, вызвав взрыв смеха позади.       Стоящие там капитаны — а кто же еще — согнулись в три погибели и стучали руками по коленям, повторяя на разный лад слова Шое.       Закатив глаза, Тобио отмел вариант с «Шое взял меня за руку и я не смог удержаться и остался охранять его сон».       Падая на кровать от усталости через пару часов, Тобио на краю сознания замечает, что притащившие его в комнату после адской тренировки капитаны все еще находятся в комнате, о чем-то спрашивая Шое.       «Плевать».

*.*.*

      — Так, завтра утром мы уезжаем, поэтому на сегодня тренировки закончены, — произносит державшийся за голову Укай в середине дня, — А так же, в честь окончания тяжелых тренировок мы с тренерами оформили вам барбекю во дворе спортивного зала, пожалуйста… не убейте друг друга.       Последнее Укай произнес уже в пустом зале. Не обращая внимания на насмешливые взгляды тренера Некомы, давнего друга его деда, Укай положил голову на плечо стоящего рядом Такеды и громко простонал. Саеко вместе с Некоматой — тренером Некомы — рассмеялась и прошла в комнату для тренеров, продолжать начатое вчера вечером.       А во дворе уже вовсю кипела жизнь. Умеющие жарить готовили мясо, кто-то резал овощи, Акааши и Хайба разделывали арбуз. На пробу дали первому Шое, чему тот очень обрадовался, но, прежде чем откусить, оторвал серединку и протянул Тобио. Мигом покрасневший связующий попытался отнекиваться, но, как и со сладкой ватой, его быстро заткнули. Прогремевший вокруг смех волейболистов еще больше смутил Тобио.       — Вкусно? — интересуясь, спросил Шое, вглядываясь в лицо брюнета.       — Вкусно, но ешь сам. Середина самая вкусная, глупый Шое.       Рассмеявшись, малыш доел арбуз и попросил добавки. Только что отказавший Танаке Акааши с улыбкой протянул Шое самый большой кусок.       Ближе к вечеру Тобио, отпросившись у куратора Такеды, зовет Шое прогуляться по лесу.       — Там свежий воздух, когда еще таким подышишь.       Объевшийся и довольный как кот Шое моментально наполняется энергией и, прощаясь с Кенмой-куном, бежит к Тоби-куну, хватая его за руку.       Уже в лесу, ощущая себя самым счастливым человеком, Тобио улыбается, не сдерживаясь, и глубоко вдыхает чистый, вкусный воздух леса. Идущий позади Шое выглядит каким-то слишком притихшим, заставляя Кагеяму волноваться.       — Шое, ты чего?       Молчание малыша еще сильнее напрягает. Остановившись, он смотрит на землю, сжимая и разжимая кулачки.       — Шое? — Тобио подошел к малышу и присел перед ним на колени, кладя руку на плечо рыжего. Шое, резко поднимая голову, вдруг кидается на Тобио, крепко обнимая его за шею, из-за чего брюнет, не выдержав напора, падает на задницу.       — Тоби-кун! — громко произносит Шое, разрывая объятья и опираясь на плечи брюнета, — Тоби-кун, — уже тише.       — Шое, да что случилось? — если ему не объяснят все прямо сейчас, он подхватит малыша и помчится вместе с ним в ближайшую больницу.       — Я люблю тебя! — кричит Шое, из-за чего «люблю» и «тебя» разносятся по всему лесу, несколько раз возвращаясь к адресату. Тобио молчит, — Я очень люблю тебя. Но… Парень-ворон и парень-сова сказали, что ты не сможешь тоже любить меня из-за того, что я слишком маленький. Поэтому!..       Тобио падает спиной на холодную землю, смотря на проносящиеся над ним облака. И нависшего над ним Шое. На последнего смотреть не хотелось.       — Поэтому я подожду, когда вырасту и скажу тебе это еще раз, — улыбнувшись во все 26 зубов, произносит Шое, подпрыгивая от радости на животе Тобио.       — Шое, пойдем, — неожиданно раздается голос Куроо и Шое, улыбнувшись еще раз Тобио, поднимаясь, идет к капитану Некомы, — ему нужно все обдумать, как мы и говорили. Оставим его пока.       Черед двадцать минут Тобио чувствует начинающееся покалывание от холодной земли, но упрямо продолжает лежать.       — Тебе впервые признались в любви, и ты решил от счастья обморожение получить?       — Акааши-сан…       — Поднимайся, любовничек, — мягким голосом говорит Акааши, подавая руку Тобио.       Идя по лесу вместе с молчащим связующим, Тобио не думает. Вернее, мыслей так много, что думать о чем-то одном не получается.       — Ака…       — Что тебе делать? — договаривает Акааши, останавливаясь, — Ничего. Сейчас — ничего. Как минимум потому, что Шое — маленький ребенок и это преступление.       — Что… Да я!..       — Мой тебе совет, Кагеяма, — грубо перебивает его Акааши, прислоняя к дереву и наклоняясь к лицу, — Не говори вещи, о которых можешь пожалеть. И себе не ври. Мы все видели, что к Шое ты испытываешь совсем не братские или родительские чувства, даже если ты этого не замечаешь.       Оставив ошалелого Тобио одного, Акааши начал спускаться с горы в лагерь.       «Сейчас — ничего». Хорошо. Тобио устраивало. К тому же… Шое сам сказал, «подожду, когда вырасту». Да. Все хорошо. Он просто… Боже, он же… Его сейчас вырвет.       — Чувствую… к Шое… он же… маленький. Меня вырвет от самого себя. Я отвратителен. Просто отвратителен.       — Кагеяма-кун, — крикнул Сугавара, через пару секунд появляясь в поле зрения Тобио, вытирающего рот. Блондин ничего не говорит, лишь подает бумажную салфетку, понимающе улыбается и кладет руку на плечо Тобио, ведя его в лагерь, — Шое уже уложили вместе с Шимидзу-сан и Ячи-сан. Давай отведем тебя в ванну, хорошо?       Кивнув, Тобио мысленно благодарит Коуши за то, что тот никак не упоминает увиденное в лесу, а просто успокаивает своим присутствием и помогает умыться и привести себя в порядок.       Открывая дверь в свою комнату, Кагеяма видит сидящих на полу Куроо, Бокуто, Акааши, Савамуру, непонятно как очутившегося здесь Цукишиму и Танаку с Нишиноей.       — Вы чего тут?       — Йо, Кагеяма, — усмехается Куроо, тасующий на первый взгляд сразу пять колод по 54 карты. Взглянув на него, Тобио понимает, что упоминания сцены в лесу не будет, а здесь все собрались для поддержания его упавшего духа. Или ему просто все это кажется.       — Мы собрались играть в карты.       — Почему в моей комнате?       — А это была уже моя идея, — обратил на себя уже севший рядом с Савамурой Сугавара. Их колени слегка соприкасались, что наводило на странные мысли, но никто ничего им не говорил, — я хотел, чтобы мы все весело провели время, а у кошек и сов нашлись карты.       Разбираться и думать не хотелось, поэтому Тобио лишь кивнул и сел между Куроо и Бокуто, куда его последние и утянули.       — «Расслабься», — шепнули ему в середине игры, когда никто не видел, капитаны, подтверждая догадку Тобио. Мельком посмотрев на Сугавару, Тобио заметил ободряющую улыбку, которую прервал спорящий с Цукишимой Савамура, для удобства оперевшись ладонью на бедро Коуши.       Акааши, который немного пугал Кагеяму после сегодняшнего, мягким взглядом смотрел на связующего, закатывая глаза от выходок отвлекшегося на Нишиною Бокуто.       «Все будет хорошо».

*.*.*

      — Всего хорошего! — стройно прокричали уставшие игроки Карасуно, прощаясь с тренерами и, уже обнимаясь и, некоторые, плача, игроками остальных команд.       Тобио, скупо попрощавшись со всеми и прихватив шлепок по спине от капитанов, уже сидел в салоне автобуса, дожидаясь остальных и Шое. Малыша обвили со всех сторон, каждый хотел его обнять, потрепать по голове, пощипать за щеки и бока. Когда подошла очередь Куроо и Бокуто, Шое сделал серьезное лицо и глубоко поклонился парням, которые без смеха повторили за ним, прекрасно понимая причину. Кагеяма подавил в себе желание убивать, когда поймал насмешливый взгляд челкастого.       — Будешь спать? — спросил Тобио, когда они выехали со двора лагеря. Он решил вести себя как обычно, что, не обижаясь, поддержал и малыш. Ему, видимо, хватило простого признания.       Шое кивнул, зевая в ладошку и расслабляя ремень, чтобы прислониться к боку Тобио.       — Девочки меня замучили, — пожаловался ребенок, обнимая Тобио поперек живота, тут же засыпая.       Обернувшиеся Сугавара и Савамура рассмеялись на словах Шое, а Шимидзу мило покраснела, оправдываясь перед косо посмотревшим на нее Такедой.       Расслабленный и довольный всем, Тобио уснул, предварительно положив руку на бок Шое, предвкушая затекшее все.       — Спасибо, что подвезли к дому, до свидания, — прокричал Тобио Саеко Танаке, выходя из автобуса и забирая свои вещи.       С Сугаварой они договорились разъехаться по домам, разложить вещи и встретиться у Кагеямы вечером, когда достаточно отдохнут от недели адских тренировок.       Поворачивая ключ во входной двери, Кагеяма насторожился: после одного оборота ключ больше не двигался. Он точно закрывал дверь на два поворота.       — Шое, иди сюда, — Тобио поднял малыша на руки, и приготовился открывать дверь, как его опередили.       — Здравствуй, Тобио-кун.       — Папа!       Кружки с чаем давно остыли. Сугуру сидел на стуле и улыбался, глядя на Тобио и Шое, сидящих на одном диване. Шое, хоть и был рад увидеть отца за месяц разлуки, все же ограничился лишь объятьем при встрече, все остальное время не отходя от Тобио.       — Мы ждем Мику, — оповестил всех Сугуру в пороге, после чего ушел за чаем.       Дальше говорил по большей части Шое, рассказывая о проведенном времени, на что Сугуру Дайшо лишь улыбался чуть шире, периодически бросая взгляд в сторону Тобио, на что тот незаметно сглатывал, из-за чего слишком тонкие губы Дайшо превращались в невидимые ниточки, тянущиеся от уха до уха.       Вечно прикрытые глаза цепко следили за каждым движением рук и головы Тобио, а дурная слава волейболиста, о которой знал лишь небольшой круг избранных, а остальные старались не замечать, и вовсе добивала Кагеяму.       Разрядил атмосферу лишь стук в дверь, заставивший Сугуру оторваться от просверливания в брюнете дыры.       — Где мой мальчик? — раздался в коридоре мелодичный голос Мики Дайшо, и Шое мгновенно спрыгнул с дивана и помчался стрелой к матери. Через минуту в зал вошла красивая невысокая девушка с каштановыми волосами ниже плеч, держащая на руках крепко обнимающего ее Шое. Тобио отвел взгляд от этой идеальной картины, натыкаясь на насмешливого лыбящегося Сугуру, — Он хорошо себя вел?       — Да, все отлично, — слабо эмоционально ответил Тобио, сглатывая под ухмылкой мужчины.       — Тогда ты расскажешь мне все в машине, а сейчас давай соберем твои вещи, — она пошла за Шое, который вел ее в детскую Тобио, а мужчина остался в зале, пододвигая стул к дивану и садясь напротив Кагеямы.       — Тобио, — начал Сугуру, еще дальше разводя уголки губ в стороны, при этом совсем не улыбаясь глазами, — Что-то происходило из того, чего не должно?       — Нет.       — Не прилетал случайный мяч?       — Нет.       — Ты не приставал к нему?       — Нет… Что?!       — Отлично. Мика-чан! — Сугуру поднялся со стула и направился в коридор, совсем прекращая обращать внимания на Тобио, который выпал в осадок и планировал остаться там на несколько лет, — Вы собрались?       — Да, все готово, — вышла девушка их комнаты с небольшим чемоданом, пробегаясь взглядом по залу, ища оставленные вещи, — Все, Шое, прощайся и поехали.       Шое подбежал к сидящему на диване парню, крепко обнимая его и еле слышно шепча:       — «Я вырасту, Тоби-кун».       Тобио вздрогнул, а затем так же крепко обнял малыша, угукая и поднимаясь вместе с ним, проходя в коридор.       — А сам идти уже не можешь? — криво усмехаясь, спросил Сугуру, на что Шое показал отцу язык и покрепче вцепился в шею Тобио. Уже возле машины, которую ни Тобио, ни Шое не заметили перед приходом, парень заставил себя опустить Шое на асфальт.       — Спасибо тебе, Тобио-кун и прости, что так внезапно мы тебя нагрузили, — поклонилась девушка, прижимая к себе Шое.       — Да, спасибо, Тобио, — пожал руку Сугуру, оборачиваясь к Шое, — малыш, готовься к полету, мы едем в Бразилию!       — В Бразилию? — пустым голосом повторил Тобио, глядя на счастливо прыгающего малыша.       — Да, но это был сюрприз, Сугу-кун, — укоризненно заметила Мика, — Мы праздновали там годовщину, и один наш знакомый предложил Сугу-куну работу… Так, время, Сугу-кун!       — Уже увидел, — отозвался Дайшо и сел на водительское сидение, — Шое, залезай, мы опаздываем!       — Пока, Тоби-кун, — в последний раз обнял его Шое, и залез в машину.       Уже час прошел, как машина уехала, а Тобио все не мог заставить себя уйти. «Сначала пять лет, а там посмотрим». Пять лет… Пять лет.       В кармане завибрировал телефон и Тобио машинально вытащил его и принял звонок.       — Кагеяма-кун, привет. Я уже иду к тебе, надо ли что-то покупать?.. Кагеяма-кун? Алло!       — Не надо… — тихо ответил Тобио, заходя в дом, закрывая дверь на ключ и медленно сползая по стене, — не надо ничего покупать.       — Кагеяма-кун, что случилось? — обеспокоенный голос Сугавары пробили какой-то клапан в душе Тобио, заставив слеза диким потоком хлынуть из глаз, а рот издавать громкие завывания.       Сугавара все еще пытался что-то узнать, громко крича из трубки, но Тобио не слышал ничего, лежал на полу в коридоре, обхватив себя руками, и мог лишь, как заведенный, повторять:       — Пять лет… пять лет… пять… лет…

Конец первой части