Сломленные чувства

      Когда Накахара очнулся, он не сразу сориентировался, где находится. Спустя пару секунд, Чуя понял, что это квартира Осаму, поскольку он уже был тут несколько раз. Пока Дазай не решил нагрянуть, Чуя с большим усилием встал с дивана в гостиной, которая располагалась на втором этаже. Перспектива того, что он находился на втором этаже, Накахару совсем не радовала из-за большой потери крови и передозировки таблетками, да и ко всему прочему места, куда Осаму выстрелил, нещадно болели. Отойдя немного от дивана, Чуя упал, что-то не давало ему идти дальше. Рыжик только сейчас понял, что вокруг его ноги было вплотную закреплено металлическое кольцо, от которого тянулась цепь к батарее возле окна. Не успел Накахара опомниться, как в комнату вошёл Осаму: — Наконец-то очнулся. Ты уже как день лежал в отключке.       После этих слов, рыжего мафиози как-будто ударило током, осознание того, что он пробыл в этом месте уже день, и его никто не ищет, заставляло бояться. Подойдя ближе к напарнику, Осаму взял того за подбородок, да так, что у бедного Чуи свело челюсть. — Хотел по-тихому сбежать? Знаешь, если будешь противиться, я нацеплю на тебя металлический ошейник и привяжу на кухне к батарее, чтобы не было желания бегать от меня. — Н-не надо, Осаму. — Вот и хорошо, — убрав руки от лица рыжего, которое уже занемело, Дазай открепил кольцо от ноги и, перекинув Накахару через плечо, куда-то понёс. — Куда ты меня тащишь?! Отпусти сейчас же!!! — Чуя хотел попробовать вырваться, но его бёдра крепко держала сильная рука Осаму, не давая никуда сдвинуться, отчего они уже совсем не чувствовались, а ногами было больно дёргать, поскольку при малейшем давлении на рану становилось невыносимо больно. То же самое было и с раной на боку, из-за того что Осаму перекинул его через плечо, рана оказалась как раз под давлением веса рыжего и на твёрдом плече. — О-осаму, — говорил Чуя сквозь боль, — П-пожалуйста... Отпусти... Больно оч-чень.       Поняв, что имел в виду рыжик, Осаму немного ослабил хватку. Через мгновение они были в комнате шатена. Войдя в неё, Дазай закрыл на ключ дверь и грубо бросил Накахару на кровать. Усевшись на ноги напарника, мафиози взял с тумбочки наручники и приковал ими Чую к кровати. — Да что ты творишь, совсем из ума выжил на старости лет? — Ты же хотел быть со мной, ты получил то, что хотел. Но разве удовольствие должны получать не обе стороны? — последние слова, сказанные Осаму с усмешкой, очень напугали лисёнка, отчего тот непроизвольно дёрнулся, а железные наручники только добавили боли, врезаясь в тонкую кожу. — Ну чего ты так дёргаешься? Да ещё и холодный весь. Ничего, сейчас ты согреешься, — Осаму стал медленно раздевать Накахару, снимая вещь за вещью. Чуя начал извиваться, но под тяжёлым телом мафиози все попытки спастись были напрасны. В первую очередь он снял с рыжего портупею, которая, кстати, казалась очень сексуальной на Накахаре, только без одежды. Затем, расстегнув рубашку, Дазай начал поглаживать соски, прикусив один из них, отчего Чуя аж пискнул. — Ай-й, мне б-больно. — Ничего, потерпи, — ведя рукой ниже, шатен расстегнул ширинку штанов Накахары, снимая и отбрасывая их в сторону. — О-осаму, перестань. — Моему рыжику всё мало~ Какая же ты развратная сучка. — Я не... — не успел Чуя договорить, как Осаму упёрся коленом в его промежность, настырно водя им в разные стороны. — Ты бы знал, Чуечка, как прекрасно выглядишь в этот вечер, — приспустив немного боксёры, Осаму взял в руки член рыжего, поглаживая его по стволу, особое внимание уделяя головке. Накахара не стал стонать, ему было стыдно это делать, поэтому он сдерживался и лишь мычал. Оттого что Осаму сидел на ногах, а особенно на той, где было ранение, они перестали ощущаться, не оставляя ни единого шанса на побег. Недолго раздумывая, Осаму взял с прикроватной тумбочки пистолет. Увидев это, Чую прошибло холодным потом. 《 Пристрелит? Сделает калекой на всю жизнь? Лучше бы пристрелил, чем жить потом с этим позором и терпеть всё это》. — Не бойся, я тебя не пристрелю. Думаешь, изнасилую? Возможно. Во всяком случае, ты никуда не убежишь от меня, — приоткрыв рот Накахары, Осаму начал водить в нём пистолетом. От таких ощущений и металлического привкуса оружия Чую кидало в дрожь, от страха или же от удовольствия — Чуя уже не мог понять.       Вытащив предмет изо рта рыжего, Осаму сказал следующее: — Знаешь, Чу, как ты будешь кричать, когда я вставлю в тебя это, тем более растягивать я тебя не собираюсь. — Н-не надо, прошу, Осаму.       Несмотря на просьбы напарника, Дазай оставался при своих намерениях. Перевернув Накахару спиной к себе, Дазай резким и грубым движением ввёл пистолет в хрупкое тело, отчего на простыню начала капать кровь. Осаму уже изрядно достало мычание рыжего. Взяв свободной рукой член напарника, он начал тереть его и, сжимая головку, заставлял Накахару, который уже явно перестал сдерживаться, буквально захлёбываться своими стонами. Крики и вопли смешались со стонами, а из глаз начали капать слёзы. Раны начали открываться, и бинты пропитались кровью. Чтобы как-то облегчить боль, Чуя сжимал простыню. Убрав руку от члена, шатен начал растягивать затвердевшие соски Чуи. — Кажись, я порвал Чую~ — Да ты... Уб-блюдок, — за свои слова Чуя жёстко поплатился. Осаму только глубже просовывал пистолет. Ещё через пару минут такой пытки Осаму вытащил из Накахары предмет. Перевернув партнёра лицом к себе, Дазай расстегнул ширинку своих штанов. В это время истощённый Чу откинул голову на подушку, глаза начали закрываться сами по себе. Увидев, что рыжий теряет сознание, он резко прикусил губы мафиози, приводя того в чувства. — Я уже не могу терпеть....       Вставив в Чую стояк, Осаму медленно начал двигаться дальше, задевая чувствительную простату, из-за чего Чуя сжимал его только сильнее, отчего становилось больней. Чу уже не мог сдерживаться и кончил. Он мог уже только наблюдать, смотря на всё то, что из него вытекло — сперма и кровь смешались, марая белую постель. Осаму не брезговал скоростью, то медлил, чтобы доставить больше мучений Накахаре, то ускорялся, да так, что у рыжего мафиози выступали слёзы и он не мог сдержать крик. Боль была ужасной. Осаму это только доставляло удовольствие, ему нравилось, как Чу его сжимал. Удивительно то, что истощённый Чуя до сих пор оставался в сознании. — Я сейчас кончу. Чуя ведь не будет против? — Прошу, перестань, — уже хриплым голосом говорил бедный рыжик. — Мне... Очень б-больно.       Но не в силах это сдерживать, Осаму кончил, жидкость начала разливаться, обжигая внутренности. Измотанный, бледный, весь в багровых засосах, укусах и синяках Накахара потерял сознание.       Одевшись, Дазай уложил Чую и, перевязав ему раны, прижал бледное и хрупкое тельце к себе. — Ты сегодня хорошо поработал, можешь отдохнуть.