А вчера было солнце

— Ну что? — Тройка… — Да у меня тоже… но знаешь, что? Вот совершено похуй! Не надо исправлять и ладно. Разговор происходил через неделю после Хэллоуина, вечеринку в честь которого Илья не помнил совершено, начиная с момента, когда их компания вышла из общежития, и в очередной раз дал себе обещание больше никогда в жизни не пить. Сегодня их преподаватель по философии решил устроить им неожиданную устную проверочную работу по всему пройденному материалу, несмотря на все протесты группы. Лиза ответила раньше и теперь курила, ожидая Илью у ворот в студгородок. — С каких это пор, наш правильный мальчик начал так относиться к учебе? — ехидно прищурилась она. — С тех же самых, как и тебя стало устраивать «удовлетворительно» в ведомости, — парировал он и она пожала плечами. — Блять! — Лиза бросила недокуренную сигарету и кивнула ему за плечо. К ним со стороны парковки сотрудников приближалась Ольга Васильевна, которая заметив знакомые лица, слегка изменила траекторию и подошла к ребятам. — Хужина, Шилов, добрый день! Чего тут мерзнете? — Здравствуйте, Ольга Васильевна! Первым снегом, вот, любуемся! — ответил за двоих Илья, пока Лиза за его спиной старалась незаметно притушить окурок — Да, — женщина, придержав красивый яркий берет на голове, оглядела деревья и крыши домов, которые сегодня впервые покрылись мелкими белоснежными крупицами, — наконец-то снег… Илья, а у меня к вам будет просьба, можно? — Конечно! — Вы, наверное, слышали, что у нас объединили две кафедры, и теперь мы вынуждены переезжать в другие помещения. Может вы могли бы помочь мне сегодня перенести вещи в новый кабинет? Илья, решивший, что Воробьева снова хочет дать ему дополнительное занятие к паре, заметно напрягся, но услышав предложение, выдохнул и искренне улыбнулся. — С удовольствием! Могу хоть сейчас, у нас пока «окно» до полчетвёртого. Преподавательница просияла и поблагодарив парня, позвала за собой. *** Глеб разбирал залежи из различных буклетов, научных журналов и книг в своём шкафу, откладывая актуальное и, выкидывая в огромную коробку, ненужное и устаревшее. Нагнувшись за внушительным трехтомником на нижнюю полку, он услышал, как дверь их общего кабинета открылась и внутрь, если судить по голосу, вошла одна из профессоров. — О, а тут открыто… а я думала, сейчас здесь уже никого нет! — мужчина поднялся во весь рост и кивнул Ольге Васильевне. — А, это ты, Глеб Саныч! Тоже решил сегодня вещи перенести? — Добрый день! Да, а то дальше тут будет жуткая неразбериха, да и…- он буквально поперхнулся окончанием своей мысли, так как вслед за преподавательницей в кабинет вошел один из её студентов, при виде которого сердце Глеба провалилось в пятки. Это был он! Тот самый паренёк из клуба, который никак не выходил у него из головы всю прошедшую неделю! Он то являлся в его кошмарах, зло смеясь и кидая к него камнями, то вдруг оказывался на месте официанта, и в его распахнутых светлых глазах вместо отвращения гремучей смесью было намешано смущение и желание. А тут, вот он, собственной персоной стоит перед ним, снимая теплое зимнее пальто и сдергивая с пшеничных волос яркую шапку с помпоном. Они пересеклись взглядами и у Глеба перехватило дыхание. «Сейчас вспомнит, сейчас вспомнит, точно вспомнит!» Но паренёк лишь приветливо улыбнулся и кивнул, как сделал бы это по отношению к любому незнакомому преподавателю, мужчина заставил себя ответить ему кивком и тут же отвернулся к шкафу, пряча лицо от чужих глаз- он не был уверен, что до конца замаскировать всё удивление и ужас от этой неожиданной встречи. — Так, Илюш, вот эти вот коробки я уже собрала- их надо отнести на четвертый этаж в четыреста пятнадцатую комнату. Там открыто. Как войдешь, поставь их сразу при входе, я потом разберусь что куда ставить. Мальчик, взяв несколько коробок, вышел, а Жеглов заворожено проводил его фигуру взглядом. Затем, постарался придать своему голосу максимально непринужденный оттенок и спросил: — Что, Ольга Васильевна, смогли найти помощника среди студентов? Женщина, в этот момент, причесывалась у небольшого зеркала в их подсобной комнате и крикнула оттуда. — Ага, так повезло! Шла с парковки, а тут мои первокурсники стоят, вот я и попросила одного. — М-м-м…- Глеб весь напрягся, пытаясь придумать, как ему узнать больше об этом Илье, но тут коробка, об которую он споткнулся по невнимательности, сама навела его на одну мысль… — Слушайте, Ольга Васильевна, — он подошел к подсобке, — а этот ваш доброволец не согласится нам ещё немного помочь? — А что такое? — Да мне надо за эти два дня разобрать не только наш кабинет, но ещё и вот этот ужас, — он обвел рукой пыльный хлам, накопившийся за долгие годы существование университета и их кафедры, и погребенный в общей могиле их небольшого подсобного помещения, — я искренне сомневаюсь, что справлюсь один! Профессор участливо кивнула и с энтузиазмом ответила: — Ну конечно, Глеб, сама могла бы догадаться, что тебе помощник понадобится! Сейчас Шилов вернется и у него узнаем, но думаю, он не откажется, он хороший мальчик! Глеб про себя усмехнулся: «Очень хороший, учитывая, как он напился недавно, что даже не узнал меня спустя неделю! Но мне ли жаловаться? Это же идеальное стечение обстоятельств!» Мужчина не мог сказать, что у него был какой-то четкий план, но ему жизненно необходимо было пообщаться с этим пареньком, иначе он сойдет с ума от этих снов и его постоянного присутствия в мыслях. «Можно его даже постебать хорошенько… главное, сделать так, чтобы он потом не побежал каждому встречному рассказывать о том, что увидел в туалете клуба! Ну тут я сымпровизирую…» *** Илья целый час без устали носился между этажами, нагруженный коробками и стопками книг, а когда вещи кончились, и он хотел было попрощаться, Ольга Васильевна запричитала, что не может отпустить его, не напоив чаем- ведь он так сильно ей помог, поэтому она усадила его на единственный оставшийся стул в кабинете, а сама побежала в туалет, чтобы налить воды для электрического чайника. Он сидел, оставшись наедине со вторым преподавателем, и смущено теребил молнию своей толстовки. «Как Воробьева его назвала? Что-то там и «Саныч»… Егор? Виктор? Георгий Александрович?» Парень исподтишка рассматривал статную фигуры мужчины, ощутив легкий укол зависти. Роста они были примерно одинакового, но там, где у Ильи были одни кости, обтянутые бледной кожей и мало развитыми мышцами, у незнакомца, даже неприталенная рубашка не могла скрыть рельефные мышцы, которые эстетично проступали, стоило ему поднять тяжелую коробку с пола или потянуться за чем-то на верхнюю полку шкафа. Но не считая этой безобидной зависти, было ещё кое-что, заставляющее парня раз за разом бросать краткие взгляды на мужчину. С первого же взгляда он ощутил неожиданное чувство дежавю, но списывал это на то, что они могли пересекаться где-то в коридорах или в той же столовой этого корпуса. — Так, мальчики! Вот чайник, Илюш, поставь его нагреваться, пожалуйста, а я пока порежу тортик, что я удачно захватила из дома. Глеб Саныч, посидишь с нами? «Глеб, точно!» — Илья едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Мужчина, снял очки в модной тонкой оправе, оставив их висеть на тонком шнурке на шее, и устало помассировал глаза. — Да, Ольга Васильевна, пожалуй, я бы не отказался от кофе… не зря говорят: переезд-хуже пожара! Илья согласно закивал, на что получил усталую добрую улыбку от мужчины, и тут же в области солнечного сплетения разлилось приятное тепло. Он вздрогнул и быстро опустил глаза на чайник, шокировано прислушиваясь к своим ощущениям. «Это ещё что за выкидоны?! С каких пор, мне приятно внимание каких-то незнакомых преподов? Ну нахуй!» Они расположились около подоконника, так как остальные столы были завалены бумагами, не спеша попивая горячие напитки. Ольга Васильевна и Глеб Александрович обсуждали какие-то рабочие моменты, а Илья, чувствуя приятную усталость после физической работы, полностью ушёл в свои мысли, представляя, как вернется в общежитие и сразу завалится спать, не смотря на скопившиеся дела. «Это всё не важно, с этим успею разобраться позже… Главное, что сегодня выпал первый снег, и если не потеплеет, то завтра с утра, все полностью укроет снежным покровов и можно будет начинать обратный отсчет до Нового года!» Стоит ли упоминать, что это был его любимый праздник? Илья обожал предновогоднюю суету, любил выбирать матери и редким друзьям подарки, любил устраивать себе уютные вечера с чипсами и попкорном, пересматривая первые две части поттерианы. Любил ощущение волшебства, которое окутывало эту ничем непримечательную дату, которую их предки решили считать за точку отсчета нового календарного года. Простой день, когда нам всем кажется, что есть ещё шанс все исправить и начать с чистого листа… — Илья, о чём ты задумался? Он вздрогнул, поймав внимательный и слегка насмешливый взгляд Глеба Александровича, поспешил перевести глаза на женщину и ответил, как есть: — Думал, что можно уже начинать отсчёт до нового года… Преподаватели грустно и понимающе переглянулись, ведь им обоим пришла мысль, что это будет очередной праздник, который они проведут в одиночестве, и Илья инстинктивно почувствовал, что сказал, что-то не то, и попытался исправиться: — Новый год и первая в моей жизни сессия, так волнительно, если честно… Ольга Васильевна умилено улыбнулась. — Ох молодость, ты так прекрасна! — затем заговорщически подмигнула, — кстати о сессии… Как ты знаешь, у вас в конце четверти будет, в том числе зачёт по моему предмету, который многие называют даже более сложным, чем другие экзамены зимней сессии, но у меня есть к тебе конфиденциальное предложение… — Какое? — он удивлено вскинул брови. — Во-первых, ты мне сильно помог сегодня, а любая помощь должна быть вознаграждена, и если бы ты еще согласился помочь Глебу Александровичу разобраться в нашей подсобке и перенести оттуда вещи, то твоё потраченное время могло бы стоить «автомата», как тебе такое предложение? — Да! — сказал Илья без раздумий, и вновь поразился своему сегодняшнему поведению. «Кажется, вместе с первым снегом, где-то выпал и мой мозг! Нет, ну что за дебил? Мог бы хоть для виду поломаться… да еще и Глеб Александрович этот мутный! Может проще было подготовится к зачету самостоятельно?» Но демон, сидящий на его левом плече, уже поспешно нашептывал, что легче хоть всю кафедру перенести на четвертый этаж, чем сдать любой из зачетов, тем более конфликтологию, которую с них, как с будущих специалистов по управлению персоналам, спрашивали очень строго. — Тебе удобно будет в пятницу после четвертой пары? — строго спросил мужчина, и Илья, прогнав в голове их расписание, кивнул. — Ну и отлично! Но только учти, Илья, это не значит, что теперь до конца семестра я не буду тебя спрашивать, ведь это такие важные знания, — погрозила профессор, и ему показалось, что Глеб Александрович слегка закатил глаза. ***  — Яр… Парни валялись рядом на кровати, и Илья лениво следил за тем, как его друг, проходит щедевральную третью часть Ведьмака. — М-м-м? — А у вас вёл некий Глеб Александрович с кафедры соцпсихологии? — Ты про Жеглова? — уточнил, не отрываясь Яр. — Нет, блять, про Шарапова! Я не знаю его фамилии… — Помесь брутала и интеллектуала? Илья улыбнулся точности описания и кивнул. — Ну конечно, он на втором курсе у вас будет… Сука! — Геральт, под управлением Яра, наткнулся на стаю наркеров. — В смысле, не Жеглов-сука, а вот эти твари-суки…- Яр поставил игру на паузу и наконец поднял на него глаза. — А Глеб Саныч… он спорный дядя. Кто-то его до одури обожает (тёлки, особенно), кто-то ненавидит за то, что он очень строго спрашивает на парах, но в целом, не знаю… обычный препод, а что? — Да так…- отвел глаза Илья, потягиваясь за бутылкой пива, стоящей на столе. - Наткнулся тут на него и стало интересно… — Ну это понятно, он личность видная…кстати, хочешь прикол? Я только сейчас вспомнил! — Валяй! — Ему Аринка моя в прошлом году татуху била, прикинь? Ну мы с ней тогда еще не были знакомы, но она его тут на Хэллоуин увидела и мне рассказала. — А что за тату? — стараясь не проявить слишком много интереса, поинтересовался Илья. — Хэ зэ, вот придет завтра- спроси. На этом Яр вернулся на болота Велена, а Илья подумал о том, что завтра уже пятница, и что это ненормально так волноваться. Ему хотелось хоть с кем-нибудь это обсудить, но с другой стороны, он понимал, что сам себе не в состоянии отдать отчёт о происходящих в его голове процессах, и уж куда ему рассказывать об этом другим! «Лизка, наверное, поймёт… она же девочка, а они все помешаны на вот этих вот чувствах, предчувствиях и ощущениях… но всё это отдает передастией, сам не понимаю почему!» В его голове на секунду проскочил какой-то образ, но он растворился прежде, чем Илья успел за него ухватится. «Бред какой-то…» *** Глеб еле дождался окончания последней пары и то, не смог устоять и отпустил ребят пораньше, чтобы остаться наедине с самим собой и ещё раз обдумать свои действия. « Постебаться- не страшно, но главное- не перегнуть палку. Стас был прав, когда говорил, что я иногда увлекаюсь чересчур…ведь хожу буквально по лезвию ножа, чуть оступлюсь и меня пинком выгонят с кафедры, да и из университета, а мне осталось отработать здесь всего лишь три месяца…» Он улыбнулся, вспомнив, что скоро в его жизни грядут большие перемены и, он уедет из ненавистной Москвы. Конечно, в идеале было бы переехать заграницу, но пока он на такое не решался, и верил, что шаг за шагом он придёт и к этому. Телефон завибрировал, просмотрев очередное уведомление из инстаграма, он обратил внимание на дату. «Сука! Сегодня же день рождение Ксюши!» Глеб нашел нужный номер в списке контактов ВотсАпа и нажал на иконку видео вызова. После нескольких гудков, когда он уже хотел было бросить эту затею, темный экран сменился на нечеткое пиксельное изображение. — Глеб! — раздалось радостное восклицание, искаженное помехами. — Ксюхинд, привет, киса! Сестра подошла к окну, чтобы на неё падало больше света и радостно махала ему рукой. Она была единственной из его родственников, кто не отвернулся от него и всегда была рада с ним пообщаться, хоть их родители всячески ей это запрещали. — Ого, это что? Ты каре сделала? — удивился он, когда связь наладилась и он разглядел, что её длинные каштановые волосы, которые некогда достигали талии, теперь облегчено кудрявились выше уровня плеч. — Родаки уже в реанимации валяются? — Не-а, мама сама разрешила…ну как разрешила, я выпросила как один из подарков на день рождения. — Круто-круто, тебе очень идёт! — на него нахлынуло чувство горькой радости. А ведь он мог быть сейчас рядом и праздновать с любимой сестрой её шестнадцатилетние, мог бы следить за тем, как она взрослеет, быть поверенным её мечтаний… но они имеют то, что имеют, — Кстати, об этом! С днём рождения, красавица! Всех благ, счастья, здоровья… — Спасибо, но мне бы хватило элементарно побольше времени в сутках и тогда я была бы самой счастливой! — Да уж… у тебя всё также куча репетиторов и секций? — Угу, — Ксюшина улыбка стала более искусственной, но она явно не хотела омрачать их разговор, — у меня завтра конкурс…может придешь? Глеб молчит, а Ксюшина улыбка всё-таки меркнет. — Ты же знаешь… - наконец выдавливает из себя он. — Ну, а я и не прошу тебя приехать к ним, а ради меня! Я соскучилась… мы ведь не виделись больше года! — Ксюш, если мы окажемся с кем-то из них в одном помещении, то это обязательно закончится скандалом! — Ты когда последний раз был на моих соревнованиях? Когда я ещё в Юниорах* танцевала? А мы, между прочим, заняли двадцатое место на Чемпионате России по стандарту в прошлом году и я уже в Молодежи! Ксюша пыталась говорить спокойно, но в голосе слышались еле сдерживаемые слёзы. Всё-таки эмоциональность — это их семейная черта. — А класс у тебя уже какой? — «B*»! Уже на «А» набираем потихоньку… Ты ведь бросил, когда у вас еще «С» класс был? Глеб усмехнулся. «Как это было давно!» — Да, они заставили меня бросить, когда я был в десятом классе, чтобы я полностью посвятил себя учёбе, видели, что бальные танцы отнимают все больше и больше моего времени…хорошо, что к тебе они благосклоннее! — Скучаешь? — По танцам или по тебе? Ксюша улыбнулась. — И то, и то. — По танцам- не очень, дело давнишнее. А вот по тебе-да. Дико. И это было совершенной правдой. Ксюша это почувствовала и грустно выдохнула. Дверь позади открылась и в поле зрения камеры попала их мать. — Ксения, через час приедут гости, прибери тут у себя немно…- женщина не договорила, разглядев его на экране смартфона. — А, это ты… — Здрасте… — Чего тебе надо от Ксюши? — мать подошла ближе, не смотря на попытку сестры отвернуть от неё телефон. — Ничего мне не надо от неё! Это вы вечно от неё чего-то требуете! А я просто хотел поздравить её с днём рождения, — в его голосе была нескрываемая злость и презрение, но это было в разы слабее, чем то, что испытывала мать. — Поздравил? Вот и проваливай! — она выхватила смартфон и разъединила видеовызов. Перед этим он слышал, как на заднем плане плачет Ксюша… *** Илья подошёл к двери и застыл в нерешительности. За закрытой дверью послышался грохот и треск ломающегося стула. Парень вздрогнул и автоматически открыл дверь, чтобы узнать не случилось ли чего. Глеб Александрович стоял к нему спиной, оперевшись руками на стол, а чуть вдалеке лежал перевернутый стул. «Он, что, его кинул?» — Эм…здравствуйте? Мужчина вздрогнул всем телом и резко обернулся к нему. Илье опять показалось, что когда-то он уже видел эти темные, полные удивления, глаза и вскинутые прямые брови. — А…Илья, здравствуй, проходи! Я, — он бросил быстрый взгляд на сломанный стул, — как раз тебя ждал… — Плохой день? — не удержался Илья от легкого намека, но мужчина явно шутки не оценил. — Это мой обычный день, — ответил он, давая понять, что дальше разговора не будет. Глеб Александрович проводил его в подсобку, где показал, что нужно сделать в первую очередь, а сам пошёл собирать и клеить коробки. Илья же начал аккуратно снимать и протирать, от толстого слоя пыли, разные коробки с диафильмами, слайдами, старые энциклопедии и таблицы. Через полчаса к нему присоединился преподаватель, который принимал вещи и сортировал их по разным коробкам. Слово за слово, но Илья смог его разговорить, и его настроение вновь выправилось. Они обсуждали университет, разные предметы и некоторых преподавателей. — А ты у нас в каких-нибудь активностях участвуешь? — Да, — он слегка смутился, — я в команде по волейболу состою и ещё стараюсь прибиться к студ совету…ага, — Илья, поймал ехидный взгляд мужчины, который красноречиво смотрел на тонкие руки, худоба которых лишь подчеркивались оверсайз футболкой, — у меня проблемы с мышечной массой пока что! — Да я что? Я ничего, — Глеб Александрович смеясь поднял руки, капитулируя, — кто я такой, чтобы оценивать физическую форму других? — Издеваетесь, да? — исподлобья бросил на него взгляд парень. — Ну почему же? Или ты про это? — мужчина явно смеялся над ним, делая вид, что не понимает, о чем речь, и на последнем вопросе, слегка приподнял футболку, оголяя подкаченный живот. Илья покраснел так, что почувствовал, как у него начинают пылать уши, удивляясь такой реакции и от того, краснея ещё больше. Несмотря на то, что комнатку освещала всего одна слабая лампочка, преподаватель явно это увидел и рассмеялся уже в голос. «Смеется он видишь ли… смешно ему! А я стою тут как рак! Только бы вот понять ещё, почему я так смутился…что я мужиков голых не видел?» Но что-то в нём было не так. Что-то, что заставляло Илью чувствовать себя уязвимым, как будто бы мужчина видит его насквозь, знает о нём нечто такое, что никому не дано знать… — Значит, студенческий совет…да, ребята молодцы. Чего только не делают… вот недавно Хэллоуин у нас организовывали… Илья застыл с книгой в руках. Какая-то мысль рвалась из глубин его сознания, но пока всё еще не сформировалась во что-то конкретное, и им лишь овладел необъяснимый испуг и чувство стыда. Парень встретился с насмешливыми и (злыми?) глазами Глеба Александровича; во рту пересохло, и он нервно облизал губы. *** «Ну же, не такой уж ты тупой, Илья Владимирович Шилов, чтобы и сейчас не понять намека!» Глебом овладело какое-то недоброе веселье, а неуверенный испуг, проступивший на тонком лице паренька, только разжигал внутренний огонь злорадства. — Я…ваш голос! Я видел вас тогда в туалете клуба! — парень побледнел. — Ха, думал, ты уже никогда не вспомнишь! — Глеб рассмеялся и сам удивился, насколько язвительный и злой смех получился. — Что, когда ты не пьяный, то уже не такой храбрый? Как ты тогда смотрел на нас с тем парнем, м? Кто дал тебе право судить других людей, а?! Он с грохотом захлопнул дверь, ведущую в кабинет, и, повернув ключ («Додумались ведь сделать обоюдный замок в такой каморке… Но, очень кстати!»), убрал его в карман джоггеров. — Ч-что вы делаете? — заикнувшись спросил Илья и попытался протиснуться мимо мужчины к двери, но наткнулся на его руку, преградившую путь, и тут же отпрянул назад, прижимаясь спиной к высокому стеллажу. — Я просто хочу поговорить с тобой, Илья, чего ты? Ты тогда так быстро убежал в клубе, даже не сказал нам ничего, хотя, наверное, хотелось? — Глеб сделал шаг вперед, наслаждаясь ощущением власти над этим пареньком. — Сказать, что мы ненормальные? Ебанутые извращенцы, да? Это ведь так отчетливо читалось в твоём взгляде! Мужчина резко схватил одну из рук Ильи и, с легкостью переборов его сопротивление, подтянул его вплотную к себе. Мальчик пискнул, прижавшись к нему, но тут же занес руку и сильно ударил преподавателя в челюсть, от чего они оба по инерции отлетели в разные стороны. Боль, пронзившая его лицо и легкий привкус крови на языке, совершено снесли мужчине крышу, и волна ярости захлестнула его разум, в одно мгновение превращая паренька из жертвы безобидной мести в настоящего врага. Глеб воспользовался тем, что Илья, шокированный фактом драки с преподавателем, стоял растерявшийся и дрожащий, поэтому он схватил его за шею и, протащив пол метра, ударил спиной об стену. Послышался треск разбившегося стекла, но они даже не обратили на это внимание, борясь друг с другом. Преимущество было явно на стороне мужчина, поэтому после несильного, но точного удара в солнечное сплетение, мальчик согнулся закашлявшись, и ловя открытым ртом воздух, а Глеб, воспользовался этим и прижался к нему всем торсом, продолжая до боли сжимать его подбородок и прижимать к стене. — От-т-пустите! Пожалуйста! — прохрипел Илья, прекращая сопротивление и с мольбой всматривался в темные, буквально черные, от ярости глаза мужчины. С ужасом чувствуя, как свободная рука Глеба проскользнула под его футболку и слегка огладив покрывшийся мурашками живот, сжала выступающий гребень подвздошной кости таза. — Что вы хотите от меня? Казалось бы, он победил- в глазах паренька смирение и страх, но остановиться он уже не мог. В ушах стучала кровь, а пальцы, не повинуясь его приказам, слегка погладили нежную тонкую кожу живота. — Повторю свой вопрос: ты думаешь, что те, кто испытывают влечение к людям своего пола — больные психи? Оба затаили дыхание. Видно было, что мальчишка и сам осознает, что от его слов будет многое зависеть, но кожу между его бровями прорезала неглубокая морщинка, и он твердым голосом сказал (словно швырнул в лицо мужчине): — Да! *** Пусть он и проигрывает этому мудаку в физическом плане, но он не будет перед ним стелиться! Илью всего била дрожь, воздуха не хватало, а сильные руки больно сжимали горло, чуть пониже подбородка, и его таз, вдавливая в стену. «Пошел он нахуй! Пошел нахуй!» — Да! — повторно крикнул он. Лицо мужчины стало на мгновение непроницаемым и безэмоциональным, а затем губы изогнулись в кривой пугающей ухмылке. — Урок не закреплен…- тихо прошептал он и прижался к его рту своими губами, слегка покалывая отросшей щетиной. Илья в ужасе взвыл и вновь попытался вырваться, на что получил очередной легкий удар под дых. Парень рефлекторно сделал глубокий вдох, а губы мужчины, тем временем проследовали вниз по его открытой шее, прикусывая кожу. Его передернуло волной отвращения (это ведь могло быть только отвращение!), а рука Глеба Александровича по-хозяйски легла на ширинку его джинсов, на удивление, нежно сжимая ткань и его плоть под ней. — Нет-нет-нет! — парень заскулил и приложив все силы попытался в последний раз оттолкнуть мужчину, но тот лишь опустил правую руку пониже, крепче сжимая его горло и слегка душа его. А пальцы левой руки четкими движениями расстегнули пуговицу и молнию штанов, проскальзывая внутрь и крепко хватая его за уже набухающий («Не может быть!») член и, начиная уверено водить по всей его длине, доводя парня до отчаяния. Собственный организм предавал его, отвечая на эти, отвратительные для разума, ласки, и в голове все мысли смешались в одну кучу, оставив какую-то тошнотворную пустоту, будто бы он перешел ту опасную грань отчаяния и собственное сознание, сберегая себя от полного краха, решило оградиться от реальности, ослабляя все мышцы. *** Глеб с легким удивлением поднял на него глаза, он очевидно не понял, с чего вдруг парень весь осел, словно смиряясь с ситуацией, но это лишь подстегнуло его. Мужчина опустился на колени, ни на секунду не прекращая ласкать эрегированный член, и кинул последний взгляд, улыбнувшись, увидев закинутое к потолку лицо, по щекам которого стекали слёзы, а затем нежно коснулся оголенной головки языком, проводя по щёлке, разделяющей её на две половинки, и ухмыляясь всхлипу-стону, вырвавшемуся из Ильи. Немедля он заглотил весь член ртом, начиная мерные подсасывающие движения, лаская его губами и языком по всей длине. Руки парня нервно вцепились в его плечи, царапая кожу даже сквозь хлопковую ткань. Буквально через пару минут, сверху послышалось зацикленное «нет», а мышцы его бедер, под руками Глеба, напряглись, тогда он вновь перехватил его плоть рукой и ускорив ритм, с влажным пошлым хлюпаньем довел его до оргазма. Зло рассмеявшись, Глеб поднялся на ноги, беря тряпку со стеллажа и вытирая испачканную ладонь. — Ну что ж, вот теперь ты такой же больной псих! Поздравляю! Мужчина бросил тряпку в ведро и открыв замок вернулся в кабинет, оставляя парня одного.