Признайся, что я тебе нравлюсь

Тонкие пальчики обхватывают гладкий шест. Профессионально. Изгиб поясницы, лёгкое движение оголённым бедром — и все взгляды в зале прикованы к ней. Все, кроме того, кто снился Агате каждую ночь. Харрис встряхивает копной светлых волос, кудри обрамляют красное личико. Её танец похож на произведение искусства. Соблазнительно кусая губу, Агата двигалась по сцене, точно уверенная, что она идеальна. Откровенный наряд не смущал. Привлекая всё внимание, Харрис обвила стройной ножкой шест, плавный оборот вокруг и несколько замысловатых движений — и все у её ног. Все, кроме того, кто трахает её каждую ночь. Агата довольна собой. Своим телом. Своей профессией. Она стриптизёрша, но не проститутка, как многие привыкли думать, зачастую путая эти два совершенно разных понятия. Она красива, горяча, обворожительна. Её пальцы обводят родинку на груди, поднимаются по шее, оглаживают каждый изгиб молодого тела. Агата выгибается ещё больше, демонстрируя себя во всей красе, делает вращение бёдрами, кружится вокруг шеста. Её нижняя губа оказывается в плену острых зубок, когда лёгкая накидка летит в сторону. Тонкая ткань чёрных чулочков умопомрачительно смотрится на стройных ногах. Лакированные туфли отстукивают мелодию по полу в такт какой-то неизвестной песне. Агата цепляет тёмные трусики указательным пальцем, откидывает голову назад, прогибается в шее и пояснице. Дразнится. Прекрасно знает, что может последовать за этим. Мужчина около барной стойки осушает бокал. Его хмурый взгляд возвращает в реальность, и Харрис стремится убрать вспотевшую ладошку от края нижнего белья. Злится. Агата победно усмехается. Её танец слишком откровенен. А наряд ужасно открытый. Но сама она просто обворожительна. Несколько капризных движений правой ножкой, несколько вращений отяжелевшей головой, несколько соблазнительных томных вздохов. Губы Джессики, стоящей за ширмой, шепчут омерзительное «шлюха». Но Агата знает, что девушка просто бесится. Потому что Александр Нильсен привык трахаться исключительно с Агатой Харрис. Её движения столь плавные и грациозные, что у посетителей невольно задерживается дыхание и мутнеет взгляд. Агата довольствуется своим влиянием, когда кружится и скользит по пилону. Холодный металл пускает дорожку мелких мурашек по разгорячённому телу. Это незабываемо приятно. Но движения Нильсена в её теле всё же не сравнятся ни с чем. Ей восхищаются. Сама Агата прекрасно знает, что ей глубоко плевать на мужчин в первом ряду, на их похотливые взгляды, на их подмигивания. Значение имеет лишь Нильсен, который ледяным взглядом умудрялся прожигать в её теле огромную дыру. Харрис играется с замочком бюстгальтера. Пальчики решительно цепляют её, оттягивают, но ни за что не расстёгивают. Хотя грозный прищур Александра и его сжавшиеся в кулаки руки выдавали всю степень его злости. Агата чувствует, как по позвоночнику ползёт дрожь, окутывая органы изнутри. Её дыхание становится всё громче, пока музыка не стихает окончательно. Все замирают. Она оглядывает сидящих внизу людей. Улыбается напоследок и, гордо вскинув голову, идёт в гримёрку. Полупустой стакан коньяка скользит по гладкой стойке прямо в руки бармена. Нильсен облизывается, и уголок его губ расплывается в зловещей ухмылке. Вечер только начинается.

***

Агата заходит к себе. В уютной комнате пусто. Пайетки на нарядах поблёскивают, отражая свет от лампы. Зеркало, подсвечиваемое белыми фонариками, показывало раскрасневшееся лицо девушки. Пилон посреди комнаты был исключительно для тренировок, но почему-то Харрис каждый раз смотрела на него и загадочно улыбалась. Её личная зона отдыха и комфорта. Напряжённое тело коснулось кожаного кресла, стоящего поодаль от туалетного столика. Мгновенно расслабляясь, Харрис заполнила бокал шампанским и отпила глоток, довольная своим выступлением и фурором, который удалось произвести. Она закинула ногу на ногу, облизывая пересохшие губы. Скоро Сердце отстукивало в груди свой быстрый ритм. Мелкая дрожь прошлась по позвоночнику, а потом достигла и кончиков пальцев на ногах. Организм, окутанный лёгкой дымкой алкогольного опьянения, постепенно приходил в норму после выступления. Это волнение, едва различимое по плотно сжатым кулакам и хитрой улыбке. Агата кусает губу, любуется пузырьками воздуха в бокале. Сладко. Приятное послевкусие остаётся на языке, градус в крови повышается. Её голова постепенно тяжелеет, и несдержанный смех рвётся из горла, отскакивая эхом от стен помещения. Чёрные ногти впиваются в кожаную обивку кресла, глаза искрятся возбуждением и любопытством. Она была так счастлива. Кажется, в баре началось следующее выступление. Маленькие коготки ревности неприятно впились в сердце, втыкаясь в него, будто острые холодные кинжалы. Агату передёрнуло, когда она представила Нильсена, бессовестно пялящегося на её конкуренток. От этой мысли в лёгких поднимался неистовый ураган, заставляющий с тихим скрежетом зубов отставить бокал на стол. Но тут же пришлось ухмыльнуться, потому что за дверью послышались шаги. А Харрис очень предусмотрительно не стала закрывать её на замок. Когда ручка наклонилась вниз, и послышался едва слышный скрип, тело вытянулось в напряжённую струну. Мужчина шагнул вперёд, а после с оглушительным хлопком закрыл за собой, провернув незамысловатый замочек два раза вправо. Стало душно и до умопомрачения волнительно. Следы его губ до сих пор виднелись на шее бордовыми пятнами. — Агата, — хриплый от возбуждения голос послал тысячу маленьких иголочок по всему периметру юного тела. Шаг в сторону девушки, и Харрис кажется, что она падает в обморок. — Это было слишком. Одна фраза, и кровь в венах стынет. Слишком... Что? — М-м, — девушка улыбается, оголяя ряд белоснежных зубов. — Слишком горячо, верно? — её взгляд бесстрастно впивается в Александра. Дурацкий Нильсен, дурацкий одеколон Нильсена, дурацкая привлекательность Нильсена и не менее дурацкая чёрная рубашка Нильсена. Агата могла обойтись без прелюдии, отдаться ему прямо сейчас. Но они сохраняли дистанцию между собой, словно проверяли нервы на прочность. Облизнувшись, Харрис проскользила внимательным взглядом по рукам Александра, наткнулась на чёрные часы, проследовала дальше. Он заметил её покрасневшие щёчки, румянец на полной груди, невинно округлённые глаза, и внутри тут же что-то щёлкнуло. Она специально соблазняла его своим видом, точно знала, какую реакцию стоило ожидать. — Бесспорно, котёнок, — он ухмыльнулся. Сердце ёкнуло, и губы расползлись в широкой улыбке. Было так приятно слышать такое обращение в свою сторону, особенно, когда это говорил сам Нильсен. Он славился неприступностью, холодом и ледяным взглядом голубых глаз. Но Харрис как-то удалось притянуть к себе внимание, заставить парня почти лежать у её ног. Метафорически. Потому что обычно сама Агата стояла перед ним на коленях. — Но сегодня это было очень, — его приятный баритон будто обжёг кожу с расстояния вытянутой руки. Агата держалась, почти изнывая от желания. — И очень развратно, каттен. — Так я этого и добивалась, милый, — Александр приподнял бровь, его красивое лицо украсила издевательская ухмылка. Нильсен одним движением широкой ладони взъерошил каштановые волосы, после засунул руку в карман, всё это время неотрывно наблюдая за довольной Харрис. — Может, ты ещё скажешь, что тебе не понравилось? — Агата похлопала ресничками. Александр склонил голову набок, но не спешил сдвигаться с места. Его взгляд гипнотизировал, тонкие пальцы на руке, которой Нильсен поспешил облокотиться на стену, каждый раз перетягивали внимание девушки. Он был воплощением чего-то нереального, невозможного, слишком прекрасного. Каждый раз Агата теряла голову, когда в поле её зрения появлялся Александр. Хотя доселе она не знала, что означало выражение «сходить с ума по парню», но полгода назад её жизнь буквально перевернулась с ног на голову, стоило только Александру скользнуть по ней мимолётным взглядом. И это было так замечательно. — В том-то и дело, моя непослушная девочка, что мне понравилось. И не только мне, а ты знаешь, как я терпеть не могу, когда ты одеваешься так для кого-то ещё, — вся серьёзность его тона веселила и пугала одновременно. Харрис знала, на что способен Нильсен, потому что ей посчастливилось нарваться на его злость несколько раз в своей жизни. И багровые полосы на запястьях от ремня Александра только-только сошли с нежной кожи рук. Может, Харрис не была бы против получить их ещё раз, но точно не в ближайшее время. Рэйчел — её начальница, косо смотрела на девушку каждый раз, когда Агата по часу замазывала засосы и укусы Нильсена на шее, груди, плечах и ключицах. И бёдрах тоже. — Странно, — притворство в её голосе было заметно сразу же. Харрис почти задержала дыхание, когда Нильсен приблизился ещё на шаг, и его запах защекотал рецепторы в носу. — Странно? Для тебя это странно? — он закатил глаза и демонстративно хмыкнул. — Мне казалось, ты успела хорошо меня изучить, котёнок, как и я тебя. Так что не стоит устраивать этот спектакль. Ты ведь прекрасно знаешь, что именно тебя ждёт сегодня. Он утверждал, и она не отрицала. Только махнула головой, и этот кивок показался ему по-настоящему забавным. Агата так легко на всё соглашалась, что с ней было поистине великолепно проводить свободное от работы время. Александр был без ума от её поведения, повадок, манеры речи и тела. Когда она дразнила его, когда извивалась под ним и стискивала коленками, когда хихикала над его шутками и звонила в три часа ночи потому что ей, видите ли, нечего было делать. Это всё то, без чего Александр Нильсен не представлял теперь свою жизнь. — Я не про это, Алекс, — на её губах показалась до одури сексуальная усмешка. Харрис знала, что он любил, поэтому без труда каждый раз находила слабые точки своего предмета воздыхания. — Мне казалось, ты терпеть не можешь, когда я вообще одеваюсь рядом с тобой. Разумеется, без посторонних глаз. Страсть захватывала обоих, возбуждение струилось по телу, уходя вниз живота. Агата в мгновение ока завела обе руки за спину и быстро щёлкнула застёжкой лифчика. Лямки медленно скользнули по плечам, оголяя пышную грудь. Покрутив бюстгальтер на пальце и кинув его куда-то в сторону, Харрис почувствовала, как кожа покрывается мелкими мурашками. Стоило ей заметить взгляд Александра, поменявшийся за секунду, нижнее бельё тут же стало влажным. — Думаешь, ты заставишь меня играть по твоим правилам, сучка? — Нильсен со свистом втянул воздух, и Агата охнула, когда за полсекунды он оказался возле неё. Жёсткие пальцы обхватили подбородок девушки, а в следующую секунду их губы встретились. Огонь распалялся с ещё большей скоростью, Агата хныкала, когда тёплые губы Нильсена кусали и оттягивали её нижнюю губу, ласкали, мягко посасывали. Его длинные пальцы обхватили её горло, сжимая до первого лёгкого хрипа. Агата выгнулась, громкий стон разрезал мелодию в помещении. Приятное тепло обожгло тело, казалось, до кончиков волос. Нильсен словно упивался её вкусом, игрался с её языком своим, путался пальцами другой руки в раскиданных по плечам волосах. — Аах, — Агата выдохнула, закинула руки за шею парня, прижимая к себе ещё ближе. Она изо всех сил старалась не оставлять между ними ни миллиметра, с остервенелостью отвечала на поцелуй, покусывала его губы, наслаждаясь шумным дыханием в свой приоткрытый рот. Нильсен рыкнул, напоследок цепляя её губу зубами. Харрис жадно хватала воздух ртом, возбуждение уже разрывало изнутри. Так хотелось почувствовать его внутри, немедленно, прямо сейчас. Коленки дрожали, напряжение становилось практически болезненным. — Каттен, — он с восхищением взглянул на неё. В его глазах виднелись искорки чего-то запретного, но такого притягательного. — Моя сладкая девочка, — Александр промурлыкал, и его ладонь накрыла грудь девушки, сжимая до болезненных ощущений. Болезненных, но таких приятных. Он приближается к её шее, горячее дыхание опаляет кожу девушки. Нильсен сдавливает твёрдый сосок между пальцев, прокручивая. Наслаждение разливается по каждой клеточке тела. Боль отзывается приятной истомой, когда Харрис стонет и прогибается в пояснице. Он разжимает пальцы, и она чувствует лёгкую пульсацию своего тела, беспомощно обкусывая припухшие губы. — Я хочу тебя, Алекс... — Агата прижимает его голову к своей шее, путается пальчиками в русых волосах. Александр шепчет что-то неразборчивое, он развязно ведёт языком по вытянутой шее, прикусывает тонкую кожицу и оттягивает на себя. Удовлетворённо смотрит на появляющийся бордовый след после его шалости, впивается зубами в острую ключицу. Его руки мучительно медленно ползут вверх по талии, сжимают и тянут ближе к себе. Харрис с трудом сдерживает себя от громких криков, её ногти впиваются в широкие плечи. Александр вновь хватается за её горло, большим пальцем надавливает на подбородок, вынуждая прогнуться назад. Агата молчит, пошире раздвигает ноги и призывно сверкает блестящими глазами. Мужчина усмехается, его губы смыкаются на соске, другая рука играет с её волосами, потягивая их. Агата готова раствориться в его ласке, ей хочется свести колени от напряжения. — Ты была очень непослушной и плохой девочкой, Агата, — порочный шёпот въедается под самую кожу. Нильсен щекочет мочку уха губами, пальцами продолжая сжимать грудь. Харрис жалобно скулит, сливаясь с ним в горячем поцелуе. — Вставай, маленькая сучка. Его сильные руки ловко окольцовывают талию, и в мгновение ока лодыжки девушки смыкаются за поясницей парня. Она обвивает его шею, страстно целует и прижимается всем телом. Нильсен чуть слышно стонет, и от этого звука бабочки в животе кружат с новой силой. Агате кажется, что она плавится под его давлением на неё и её тело. — Прошу тебя, Алекс! — Александр сгребает со стола косметику, она падает на пол. Харрис протестующе мычит, но он дёргает девушку за пряди волос и сажает на горизонтальную поверхность. Дрожащие пальчики разбираются с пуговицами на рубашке парня. Нильсен вздыхает и поглаживает округлые бёдра, восхищается красотой своей пассии. Позволяет ей самовольничать, и его чёрная рубашка летит на кресло, а их оголённые тела соприкасаются. Агата вздрагивает, покусывая кожу его шеи, царапая ноготками подкаченную грудь. — Не так быстро, Харрис. Ты разозлила меня, — его глаза угрожающе блестят. — И что же ты сделаешь? — Агата с любопытством облизывается. Его губы приближаются к её, но Нильсен не позволяет начать поцелуй. Он оглаживает её скулы, плечи, касается возбуждённых сосков, цепляет резинку трусиков. Агата приподнимает бёдра, но он не спешит стягивать бельё. Задумывается. — Я... Сделаю так... — он говорит тихо, но каждое произнесённое слово отдаётся пульсацией в голове. — Что ты будешь умолять меня коснуться тебя. Агата усмехается. — Какой ты самоуверенный, Нильсен, — она морщится. Он не оценивает её дерзости. Тянется к бутылке дорогого шампанского и отпивает из горла. Харрис чувствует, как горит её кожа. Всё тело сводит судорогой бешеного желания. Нильсен отставляет алкоголь обратно в сторону, не позволяя ей выпить. Агата обиженно хмурится. Прижимается к нему, трётся о твёрдый член и развратно стонет в его рот. Нильсен с громким чмоком отстраняется, напоследок порхающими касаниями обводит родинку на груди и резко стягивает девушку со стола. Агата вскрикивает, когда руки Александра разворачивают её вокруг своей оси и нагибают над туалетным столиком, заставляя лечь оголённой грудью на прохладную поверхность. От резкого контраста температур Харрис вскрикивает. — О, да, котёнок, ты будешь кричать, — слишком многообещаеще, слишком горячо, слишком невыносимо. Александр порхающими движениями самыми кончиками пальцев проходится по позвоночнику и тут же резко надавливает на поясницу, заставляет прогнуться. Агата всхлипывает, между ног пульсирует, приятная нега кутает тело в свой кокон. Её положение столь уязвимо и безвыходно, что становится поистине страшно. Харрис ощущает, как он упирается стояком в её ягодицы, пытаясь приподняться на локтях. Нильсен не позволяет сделать этого, вдыхает яблочный аромат её шампуня и скользит по внутренней стороне бедра горячей ладонью. Агата напрягается. Становится слишком жарко. Её тело неистово требует разрядки, но Александр так ловко управляет её желанием, что кончить без его приказа практически невозможно. Он будто чувствует её, знает наизусть, читает как открытую книгу. — Мне нравится смотреть на то, как ты танцуешь, Агата, — Нильсен ласково поглаживает подставляенную ягодицу, вжимая своё колено между ног Харрис. Фиксирует в нужном для него положении. — Но мне нравится это делать, когда я один в зале, — Александр слышит её шумное дыхание, крепко держит её волосы в кулаке, не позволяя сдвинуться с места. Агата извивается, льнёт ближе, просит больше без слов. — Я ненавижу всех тех, кто пялится на тебя, Харрис... Взмах руки, и Агата кричит, впиваясь пальцами в край столика. Удар ладонью, на попке расцветает красный след, отдаваясь жгучей болью. Но эта боль резко сменяется ненормальным удовольствием, и Харрис тихо шепчет: — Е-ещё, — её голос прерывается, всхлипы слышны даже за дверью. Нильсен ещё сильнее тянет девушку за волосы, заставляя привстать. Его рука жёстко и по-собственнически ложится на грудь. Агата закатывает глаза от переизбытка чувств, давится стоном. Сосок вновь оказывается зажат между пальцами, но в этот раз все жёстче, грубее. Александр сжимает бусину, оттягивает и с резкой болью отпускает, потом повторяет эту махинацию несколько раз, и Харрис уже не сдерживает себя. Кричит, царапает поверхность стола, прогибается. Он улыбается, легонько шлёпает по груди, заканчивая невыносимую пытку. Агата тяжело дышит, колени подкашиваются. Это так незабываемо. — Я всегда знал, что ты очень развратная девочка, Агата, — его шёпот обманчиво спокойный, немного ленивый. Харрис зарделась, что было ей совершенно не свойственно, но решила промолчать. Его ладонь вновь с предельной точностью опустилась на зудящую ягодицу. Агата дёрнулась в сторону, зашипела и прикусила язык. Наслаждение разливалось медленно, унося с собой в нирвану. Лучшее. — А-алекс! — Да, сладкая? — его похоть была заметна невооружённым глазом, а хрипотца в голосе говорила сама за себя. Он хотел её так же сильно, как и она — его. От этой мысли внутри всё свело, а сердце с новой силой затрепетало в груди. Было ощущение чего-то нового, запретного, но такого ошеломляющего. — Это было за то, что ты снова меня ослушалась и надела это бельё, — он зацепил указательным пальцем край чулок, потянув на себя. Отпечаток ладони Нильсена горел алым следом на молочной коже. Агата чувствовала себя слишком развратной, но сейчас это волновало в самую последнюю очередь. — Хотя, признаюсь, выглядишь ты в нём отменно, но мне не нравятся взгляды других в твою сторону, Харрис. — Я взрослая девочка, и я сама могу решать, во что мне одеваться, — резкий прилив смелости. Нильсен с удивлением приподнимает брови, и почти в почти же секунду звонкий шлепок отрезвляет, место удара жжёт. Агате кажется, что она сейчас же рухнет на пол. — Это за то, что снова пытаешься перечить, — он вздохнул. С нежностью обвёл след своих пальцев, прижимаясь к девушке. Агата кивнула. Ей удалось насчитать около восьми ударов, и Александр озвучивал не все. Агате было не до этого, она утопала в возбуждении, наслаждалась болью, позволяла доминировать. Её тело пылало, голос почти срывался от криков. Хотелось его в себе. Немедленно. Сейчас же. — А... Алекс... Пожа... Пожалуйста, — заикаясь, Харрис думала, что заплачет от неудовлетворения. Оргазм был так близко, но Нильсен оттягивал долгожданный момент. Пожар внизу живота грозился распространиться, Агата пыталась задеть Нильсена, чтоб почувствовать хоть какое-то облегчение. Он издевался над ней, был непреклонен. Тонкие пальцы надавили на поясницу, вынуждая прогнуться сильнее, и почти тут же оттянули ткань. Александр присвистнул, проникая в девушку двумя пальцами без затруднений. Агата прохрипела, повернула голову. Нильсен усмехнулся, наклоняясь ближе и обхватывая её нижнюю губу своими, страстно посасывая. Как только её язык коснулся его, Александр отстранился. — Ты такая мокрая, Агата, — промурлыкал, двигая пальцами максимально медленно. Смазка стекала вниз, по бедру, когда он надавил на клитор и прошёлся ладонью вверх-вниз. — Мне нравится твоя реакция на меня. Обожаю это в тебе. Он шептал это, уверенный в своих словах, и Харрис не спешила их отрицать. Это было бесполезно. Александр добавил третий палец, без труда скользя ими внутри девушки. Она несдержанно стонала его имя, извивалась, надеялась на скорый оргазм. Нильсен вновь вынул пальцы, перенёс их на клитор, массируя. Агата встрепенулась, ноги тут же подкосились, от живота вверх и вниз, казалось, вот-вот будут простреливать короткие вспышки. Он потрахивал её пальцами так умело, выводил узоры на её спине другой рукой, что Агате казалось это сказкой. Было желание кончить, сделать это прямо сейчас, и она громко застонала в предвкушении крышесносного оргазма. В самый последний момент, когда горячая волна была готова накрыть её тело, Нильсен прекратил движение. Без зазрения совести он вынул пальцы, похотливо облизнув их, и взглянул на закипающую девушку. Тепло растекалось по телу, мутная дымка перед глазами мешала здраво мыслить. — Ты... — девушка зашипела, готовая покрыть виновника её сильнейшего напряжения матом, но Нильсен отошёл как ни в чём не бывало и сел на кресло. Агата выпрямилась, совсем потеряв суть происходящего. Он, зараза, знал, что не довёл её до грани, поэтому так коварно улыбался. — Я тебя ненавижу! Александр рассмеялся. — Это заметно, — он выдержал паузу. — Я поняла свою ошибку, ты уже дал мне это сделать! — Харрис еле заметно кивнула на красные следы на ягодицах. Александр как ни в чём не бывало пожал плечами. — Что?! — Ничего, — он сложил руки. — Хочу, чтобы ты мне станцевала. Агата злобно выдохнула, гнев в её груди разрастался в арифметической прогрессии. — Прямо сейчас?! — Прямо. Сейчас. Девушка хотела снова возмутиться, но Нильсен посмотрел на неё так, словно с места готов был повторить ранее проведённые действия ещё раз. Агата заскрежетала зубами, но выпрямилась, гордо задрав подбородок. — Давай, милая, покажи мне, на что ты способна. Он приказывал. Подчинял. Высокомерие в его холодном тоне отчётливо слышалось, словно осязало в воздухе. Агата включила подходящую песню на колонке, на негнущихся ногах проходя к шесту. Шпильки цокали по паркету, пальцы рук неумолимо дрожали. Глаза в глаза. Харрис вспоминала его любимые движения, прогибалась так, как могла это делать. Сжимая пилон и закидывая на него ножку, она откидывала светлые волосы назад, разводила бёдра, тёрлась телом о холодный металл. Губа почти кровоточила от силы, с которой Агата кусала её каждый раз, когда замечала на себе взгляд Нильсена. Девушка закружилась, снова отдаваясь мелодии. Её глаза закрывались, тело само собой двигалось в такт музыки. Изящно. Великолепно. Нильсен заворожено наблюдал за Агатой, скользил глазами по каждому миллиметру её тела. Девушке льстило это, но пульсация в теле до сих пор напоминала о себе. Её ручки прошлись от бедра к шее. Пальчики заскользили по ключицам, обводя их. Девушка закатила глаза от удовольствия, прикусила губу и сжала грудь в ладонях, лаская возбуждённые соски. Нильсен прокашлялся в кулак, зачарованно наблюдая за её руками, сжимающими розовые бутоны, а потом и за выражением её лица. Девушка выглядела прелестно. И если бы он мог, то поставил бы этот момент на паузу. — Алекс, — она поманила его пальцем, обхватывая шест за своей головой. Нильсен грязно выругался на шведском, подлетая к ней и тут же вонзая зубы в её шею, обводя свои же следы. Он оттянул её от пилона, прижимая к стене поблизости. От резкого столкновения Агата зашипела, в отместку царапая напряжённые мужские плечи. Агата вдохнула разгорячённый до предела воздуха, пока Александр ненасытно бродил руками по её телу, стягивая трусики. Харрис дождалась, пока он расстегнёт ремень на брюках, нетерпеливо снимая их и откидывая в сторону. Последняя разделяющая их тела преграда также оказалась брошена в неизвестном направлении, и Нильсен, закинув ногу девушки на свои бёдра, вошёл в неё. По комнате разнёсся обоюдный громкий стон. — Чёрт возьми, ты такая горячая, — Александр вколотился ещё глубже, застывая. Её руки притягивали его ещё ближе. Казалось, что мир перестал существовать, и остались только они. Он ругался на шведском, шлёпал её, наслаждался властью и податливостью. Агата кричала, не в силах сдерживать себя, пока Нильсен крепко впивался пальцами в бёдра и тянул ближе к себе, насаживая на свой член. Шея пылала багровыми укусами, Харрис ловила его губы своими, прикусывала, просила больше. Его тяжёлое, хриплое дыхание щекотало кожу. Агата, не в силах сдерживать себя, извивалась в мужских руках, позволяла Александру трахать её так, как он хотел: быстро, грубо, грязно. Внутри при каждом резком толчке что-то замирало, а потом вязкой массой разливалось по организму. Хотелось ещё и ещё. Нильсен не пытался быть нежным, со всей силы вбивая девушку в стену. Но Агата и не просила его проявлять излишнюю ласку. Она поддавалась, желала и умоляла. — Аах! — её звонкий голос раскатывался по помещению. Александр не пытался просить Харрис быть потише, потому что ему нравилась её реакция. Всё было так, как должно было быть. — Ты... Ты так глубоко! Агата почувствовала пульсацию внутри себя, почти теряя голову. Мышцы влагалища начали сокращаться, сжимая член тисками. Нильсен простонал что-то неразборчивое, чувствуя, что она близка к финалу. Сжимая ягодицы пальцами, входя резко и размашисто, Александр ощущал скорое приближение оргазма. Нильсен вышел из неё и, резко развернув девушку спиной к себе, вновь вколотился в горячее тело. Агата упёрлась потными ладонями в стену, пока он скользил кончиками пальцев по её груди, соскам, животу, пробираясь вниз. Александр усмехнулся, нашёптывая ей что-то на шведском. Её колени подгибались, отказываясь держать девушку. Шлепки возбуждённых тел наполняли пространство комнаты, но громкая музыка в баре перекрывала все звуки. Нильсен прикусил губу, перенёс пальцы на клитор Харрис, размазывая липкую влагу. — Хочешь кончить, моя грязная девочка? — мужчина похотливо облизнулся и вошёл до упора, замедляясь. Агата быстро закивала. — Да! Да! Пожалуйста, — её ротик приоткрылся в немом стоне. — Прошу тебя, Алекс! — Ты можешь это сделать только тогда, когда разрешу я. Стальной голос послал тысячи мурашек. Харрис захныкала, подаваясь Александру навстречу. Он выходил почти полностью, а потом снова до основания толкался вперёд. — Я... Я не могу больше, пожалуйста! — сорванный голос твердил о многом, но Нильсен оставался непреклонен. Он разогнался, снова перенося пальцы на клитор, безжалостно надавливая. Агата напряглась, тело почти билось в бешеном экстазе, но она понимала, что не может кончить без его приказа. — Прошу! — Нет. Нильсен вновь замедлился. Агата почти расплакалась, гневно вонзая ногти в обои. — Алекс, хватит! Я... Я... Сейчас! Александр сделал глубокий толчок, неумолимо быстро вновь начал вколачиваться в дрожащее тело. Влагалище пульсировало, ритмично сжимаясь вокруг его члена. Последние предохранители сорвало, и Нильсен зарычал, со всей силы притягивая Агату ближе. — Кончай! Словно только этого и жаждая, Харрис закричала, тело взорвалось миллиардами разноцветных искринок, всё вокруг поблекло. Она практически упала, но Нильсен вовремя подхватил девушку на руки, не позволяя ей столкнуться с твёрдым полом. — Чшш, — он ласково поцеловал Агату в макушку, удерживая бьющееся в оргазме тело. Ей потребовалось немало времени, чтобы сфокусировать взгляд на чём-либо. Организм отчаянно не хотел восстанавливаться. Всё было будто в туманной дымке. Александр мягко скользил губами по влажной шее, выводя рисунки на её рёбрах. У Харрис не было сил на то, чтобы приулыбнуться. Она не знала, сколько они так стояли, плотно прижавшись друг к другу, пока Нильсен не подал голос: — Ещё раз услышу, как ты перечишь мне — оргазм получишь лишь к следующему вечеру.