Признайся, что я тебе нравлюсь

После ухода Рэйчел в гостиной повисло несвойственное напряжение. Слышен был даже стук настенных часов, красиво вписывающихся в интерьер коттеджа. Вязкий поток информации в голове заставлял приложить тонкие пальчики к вискам и круговыми движениями помассировать кожу. Агата ненавидела себя каждый раз, когда позволяла панике захватить её разум в свои крепкие тиски. Надо немедленно избавляться от паранои, а то уже каждый шорох в кустах кажется чем-то сверхопасным. Харрис тут же вздрогнула, когда вкрадчивый бархатистый голос мазнул её по плечам. Агата вынырнула из своих мыслей и подняла уставшие глаза на Александра. — Ты хорошая девочка, Агата. Мне плохо верится в твоё решение. — Твоё дурное влияние. Харрис изнемождённо улыбнулась, стараясь пошутить. Опасный блеск в глаза Нильсена говорил явно о том, что мужчина воспринял это далеко не как шутку… Он выгнул бровь, по-деловому складывая руки на груди. Воздух между ними начал искриться, электризовался, но ни один не двигался с места. Агата устало провела ладонью по лбу и щеке, как тут же, буквально за считанные секунды, Нильсен вырос над ней тёмным силуэтом. В его взгляде был виден азарт. Даже в такой ситуации он умудрялся оставаться самим собой. Саркастичным, самовлюблённым и (немного) заботливым мужчиной, не упустившим возможность сказать очередную колкость в сторону девушки. Агата была его личным счастьем. Светом. Той самой, рядом с которой хотелось просыпаться по утрам и которую хотелось целовать ежесекундно, потому что Александр был влюблён. Как шестнадцатилетний мальчишка с бушующими гормонами. Но он не находил себе места, когда эта заносчивая девчонка не сопела на его коленях, когда пропадала и влезала в новые передряги, когда мило беседовала с гадким Кадоганом. Нильсен корил себя за эти чувства. Потому что ему двадцать пять, и он должен уметь думать головой. А по итогу получилось так, что эти дурацкие бабочки в животе заполонили всё пространство. Казалось, что это сон. И что эта солнечная девочка сейчас не улыбается ему, не приходит к нему в объятья, когда ей холодно, не терзает его губы в жарких поцелуях, когда кончает вокруг его члена. Нереальная, невыносимая и почему-то до боли любимая. Александр не хотел отдаваться во власть эмоциям, но когда её дорогой парфюм въедался в его рубашку, думать о чём-то другом было просто бесполезно. Он желал её как маленький ребёнок — игрушку. Нильсен не хотел признаваться даже самому себе в том, что так глупо и бесповоротно погряз в пучине нежности и ласки. Не хотел думать о том, что Агата ломала его стереотипы и привычную жизнь. Сама о том не догадываясь, Харрис ворвалась в судьбу мужчины, присвоив его заледенелое с годами сердце себе. — Мне теперь называть тебя плохой девочкой? Харрис подняла голову, практически запрокинула её, стараясь заглянуть в лицо мужчины. Шумно сглотнула. Сердце колотилось так, словно готово было пробить рёбра, перемолоть их, превратив в кашицу. Её руки дрожали, а во рту стало предательски сухо. Стоило бы выпить стакан коньяка перед таким шагом. Пути назад Харрис не видела. Они давно уже гораздо больше, чем просто друзья. Агата чувствовала связь между ними. Они подходили друг другу идеально, как два недостающих фрагмента пазла. Они дополняли картину счастливой жизни. Они наслаждались тем, что имели, но пришло время перешагнуть заветную черту и оказаться ещё ближе друг к другу. — Называй меня своей девочкой. Казалось, что мир перестал существовать. Всё замерло. Даже ветер за панорамным окном вроде бы перестал пошатывать кроны деревьев. Оба застыли в вязкой патоке времени. Мужчина стоял над Агатой, не шевеля ни единым мускулом. Харрис почти не дышала, чувствуя колючий шиповник страха, впивающийся в лёгкие. Он не мог оттолкнуть. Не мог сказать, что вчерашние разговоры — шутка. Не мог сказать, что всё хорошенько обдумал и пришёл к тому, что им надо подождать. Не мог, верно? Но сердце продолжало бешено колотиться в груди. Было странное ощущение. Оно будто замирало на несколько секунд, а потом разгонялось до такой скорости, что начинало пошатывать от глухих ударов. Пульс стучал в ушах. Наконец, он прервал томительное молчание: — Повтори это ещё раз, — властно, обезоруживающе. В глазах вспыхнуло едва знакомое пламя. Агата втянула воздух, шумно и быстро. Её щёки предательски покраснели, румянец уходил за шов платья, пробираясь дальше, к полной груди. — Я хочу… Быть твоей… Харрис закрыла глаза, не в силах смотреть в маску его лица. Её тело пульсировало. Даже глядеть в стену оказалось сущим испытанием, не говоря уж об Александре. Облизнувшись, она услышала резкий выдох. И когда он дыхнул в губы девушки, впиваясь в них, Агата едва не вскрикнула от испуга. Его длинные пальцы окунулись в золотистые пряди волос, оттянули их, вызывая мурашки по телу. Горячий язык скользнул по шее, зубы сдавили трахею почти до боли. Он целовал её дико, необузданно, не церемонился, снова возвращался к губам, углублял поцелуй и время от времени отстранялся, позволяя с жадностью хватать кислород ртом. От таких ощущений голова шла кругом, Харрис почти не успевала за бешеным темпом мужчины. Почувствовав дрожь её тела, Нильсен притянул Агату ещё ближе, ненасытно покусывая припухшие губы. Харрис кинула ладони вперёд, упёрлась ими в грудь Александра и чуть не отдёрнула пальцы: его сердце колотилось так, словно хотело выбить синяки на подушечках. — Ты не можешь стать моей, Агата. Харрис в изумлении вскинула брови. Когда смысл его слов, произнесённых будто через стеклянный купол, медленно начал доходить до Агаты, она поспешила вернуть сбившееся дыхание в привычную норму. С силой прикусив щеку, она надеялась на то, что это глупый розыгрыш. Только вчера Нильсен два, чёрт возьми, раза назвал её своей девушкой, а сейчас так просто пялился на неё, словно не он только что заставлял Харрис тихо поскуливать под его страстными поцелуями. Она ждала объяснений, стараясь утихомирить гнавшееся по крови возбуждение, уже достигшее своего апогея. От волнения пришлось вцепиться ноготками в рубашку Александра и потупить взгляд в пол. Он дышал размеренно, неожиданно ласково и нежно начав гладить спутанные волосы Харрис своей широкой ладонью. И снова: грудь пробивают насквозь ледяные глыбы озёрной воды. Сердце Агаты сжалось, почти останавливаясь. Кожа лица онемела. В голове вспыхивали и потухали отрывки вчерашнего разговора. Пересилив себя, Харрис медленно-медленно подняла взгляд к глазам Нильсена. Он не шелохнулся, только крепче обвил тонкую талию двумя руками, позволяя горячо выдохнуть в свои губы. Нахальная усмешка коснулась его лица. В глазах снова заиграли обезоруживающие огоньки. — Ты не можешь стать моей. Ты уже моя. Слова эхом раздавались в пустой голове. Мысли затянулись густым туманом, тело предательски перестало подчиняться. Его запах и прикосновения дурманили голову. Агате хотелось разрыдаться прямо на его руках, плакать ровно до тех пор, пока она до конца не осмыслит суть происходящего. Нильсен подчинял всю её, без остатка. Его глаза теперь блестели восторгом, радостью и тягучим на вкус возбуждением. Каждая секунда тянулась так медленно, что пришлось застыть в этом моменте и не двигаться с места до тех пор, пока их не прервут. Хотелось запечатлеть это на камеру, поставить на паузу сие мгновенье. Каждая мышца отозвалась болью, дурным, ватным бессилием. Если бы не его руки, бережно поддерживающие Агату под лопатки, она бы свалилась на диван кучей тряпья. В висках закололо и заболело, пальцы слабо цеплялись за его майку. — Моя маленькая мисс Харрис. Неугомонная лилла каттен… Агата простонала что-то невнятное, прижимаясь губами к губам Александра. Он подарил ей ещё один горячий поцелуй, мимолётные касания обжигали кожу. Всё, что находилось вокруг них, перестало иметь значение. Одурманенные друг другом, они забывались в ласках, тонули в безграничной влюблённости. — Мой бешеный маленький котёнок с амбициями льва… Нильсен шептал это на ушко, подхватывая безвольное тело на руки. Агата нашла в себе силы закинуть руки на шею мужчины. Её глаза сияли невиданным светом, внутри что-то щёлкнуло и зажглось, превращая внутренности в желе. Шаг за шагом Александр нёс девушку вверх по лестнице, целуя мокрые от слёз щёки. Биение сердца так и не приходило в норму. Харрис не могла поверить всем сказанным словам, не могла смириться с тем, что теперь в её жизни Александр занимал место её молодого человека. Официально. В его руках она снова чувствовала себя маленьким ребёнком, только и способным плакать от счастья. Нильсен всегда был рядом, вместе с ним, где бы они ни находились, было уютно и тепло, как дома. «Зато вернее его не будет. Заботливей его не будет». «И он знает, что ты его хочешь». Харрис смотрела в его лицо, глухо удивляясь полной пустоте в голове. — Моя комната слева… В попытке что-то вымолвить, Агата поняла, что все слова разом покинули пределы её разума. — С этого дня ты спишь в моей. Это не обсуждается. Снова властно и практически до невозможности притягательно. Хриплый баритон мужчины ласкал слух. Его голос доносился откуда-то издалека и рикошетом носился в стенках черепа. Агата прижала голову к его груди, прикрыла глаза. Последние капли ускользающего сознания впитали в себя тёплую насмешку в его голосе. — Спи, мой храбрый котёнок. Скоро у тебя будет много дел… Агата почти не слышала его. Старалась ухватиться за тактильные ощущения. Она тонула в этом океане безграничной заботы, не верила в то, что сейчас произошло. Так хотелось, чтобы это продолжалось и дальше. Александр отворил дверь, попутно целуя девушку на своих руках в висок. Ручка поддалась, дуновение ветра тут же заколыхало занавески на окне. Харрис зажмурилась от гаммы эмоций, которые разбредались по телу приятной, предвкушающей дрожью. Аккуратно приземлив Агату на кровать, Нильсен снова захватил её губы в свой плен. Наслаждение пронзило их насквозь, шипами впиваясь в сердца. Харрис привстала на локтях, потянула Александра на себя. Он в спешке захлопнул дверь ногой, и она с громким треском закрылась, оставляя мощный порыв воздуха. Агата вздрогнула, обхватила шею мужчины холодными пальцами, нежно царапнув. Томный рык в её губы был подтверждением того, что он заведён. Коснувшись шеи девушки языком, Александр оттянул кожу зубами и оставил яркий след. Харрис выгнулась, путаясь ладошкой в густых волосах мужчины. Его поцелуи были обманчиво нежными. И только страстное сплетение языков, тянущиеся друг к другу тела, возбуждённые вздохи твердили о том, что всё пошло так, как должно было. — Чш-ш, детка, — Александр отстранился, лихорадочно облизывая припухшие от поцелуев губы. Его взгляд метался по лицу девушки, натыкаясь на горящие глаза. — Ты устала. И я не хочу заставлять тебя заниматься любовью сейчас. Любовью. Не сексом. Не просто трахаться по дружбе. Агата всхлипывает. Её руки обвиваются вокруг его шеи. Александр укачивает её в своих объятьях, прижимаясь губами к виску. Напряжение в штанах становилось сильнее с каждой минутой, но Нильсен, каким бы эгоистичным на первый взгляд не казался, не мог позволить себе воспользоваться Харрис просто так. Она многое пережила этой ночью. Она испугалась и жаждала покоя. О, он насладится ей сполна. Когда Агата будет полностью готова и бодра. Когда сама будет просить и желать этого. Когда будет безудержно целовать его и тонкими пальчиками пробираться к кожаному ремню на мужских брюках. От этих мыслей член болезненно дёрнулся, напоминая о себе теснотой в боксерах. Александр провёл ладонью по лицу Агаты, очерчивая полные губы и маленький носик. Она изумлённо смотрела на него, подарив смущённый чмок в щёчку. Привычный румянец украшал её скулы, и Нильсен тут же умилился с этой картины. — Мой застенчивый котёнок, — Агата хихикнула. Прижавшись к его груди, Харрис игриво куснула мужчину за выпирающую ключицу. Он рассмеялся, щекотнув этим порывом макушку Агаты. Она была так счастлива в эту секунду. Её переполняла радость, душа трепетала от нахлынувших чувств. — Спасибо, Алекс. Напоследок он дарит ей поцелуй в губы. Накрывает одеялом, стягивает с себя одежду и ложится сбоку. Агата проваливается в сон за долю секунды, организм отчаянно требует отдыха. Сильная рука окольцовывает талию девушки. И в ту же секунду она оказывается плотно прижата к телу любимого человека, пока Нильсен утыкается носом в волосы Харрис и ещё сильнее вжимает в свою грудь. Агата улыбается во сне и закидывает ножку на бёдра мужчины, пока его губы трогает глупая усмешка. Она рядом.

***

Агате всё больше и больше нравилась Швеция. Во-первых, погода здесь была безумно хороша, во-вторых, мать Александра показала себя с наилучшей стороны, относясь к Харрис с уважением, в-третьих, сам Нильсен поразил Агату своей добротой и заботой. Нет, конечно, его сарказм и язвительность всегда оставались при нём, но всё-таки Александр вчерашним вечером был столь обаятельным, что Агата вспоминала это всё с широкой улыбкой на лице. Возможно, она просто потеряла голову. Возможно, сошла с ума. Возможно, он настолько сильно привязал её к себе, что боль в сердце будет преследовать девушку ровно до тех пор, пока она не окажется в крепких объятьях. Собственно, где сейчас и находилась. Александр обвивал её талию рукой, прижимаясь своей грудью к спине девушки. Она ёрзала полночи, видимо, из-за кошмаров, потом ей мешали назойливые уведомления на телефоне, и, наконец, Нильсен выглядел слишком беззаботным во сне, поэтому Харрис умилялась оставшуюся половину тёмного времени суток, вырисовывая узоры на его груди. Ещё Александр был слишком пофигистичным человеком, и, когда Агата в четыре утра будила его, потому что ей было неудобно спать в платье, он просто отвернулся и пробурчал что-то невнятное. Тащиться в такое время в свою спальню Харрис не хотела, отчего Агата подумала, что Нильсен будет отнюдь не против одолжить ей одну из его многочисленных футболок. Закутавшись в кокон одеяла, Харрис наконец-таки удалось уснуть. И только после того, как она перестала ворочаться, Александр снова притянул её к себе, зарылся носом в спутанные пряди волос и продолжил спать, сжимая уже свою девочку в руках. Оставшееся время сон был спокойным. Агата не вертелась, Нильсен не раздражался. Каждый отдыхал от тех событий, которые произошли с ними в течение этих сумасшедших дней. Удалось выспаться и хоть немного освободить тяжёлую голову от всех переживаний и мыслей, которые устраивали там настоящий хаос. Харрис крепко сопела, когда лучи палящего солнца освещали её лицо, пока Александр, наоборот, пытался открыть глаза. Сделав шумный выдох, он потянулся к тумбочке рукой, хватая телефон. Присвистнув от удивления, стоило ему посмотреть на время, Нильсен снова вернул ладонь под тёплое одеяло, натыкаясь на тело Агаты. Усмехнувшись, мужчина прекрасно знал, что выспался. Теперь пришло время будить Харрис, иначе они не явятся не только на завтрак. Девушка морщила нос и изо всех сил старалась отбиться от настойчивых рук Александра, который в наглую начал щекотать её и стягивать одеяло. Агата ненавидела рано просыпаться по утрам, и тому была масса причин. Во-первых, она любила засыпать поздней ночью, когда на улицах стояла тишина, и свет не горел ни в одном окне. Во-вторых, Харрис терпеть не могла, когда с самого утра её грузили заданиями, не давая прийти в себя после сна. И хотя в её семье не положено было сбивать свой режим, Агата плевала на эти правила, научившись жить по-своему. Александр перебирал мягкие пряди волос своими пальцами. Они струились между ними золотистым водопадом, падая на вкусно пахнущую подушку. Нильсен не мог насмотреться на подрагивающие во сне реснички, на аккуратный носик, прикрытые глаза, на каждую черту её юного лица. Он не мог поверить в то, что теперь она его. Его. Не просто потому что они несколько раз удовлетворяли свои физические потребности, а потом вели себя так, словно ничего и не было. Не потому что он решил так посреди ночи, когда образ Агаты чётко вырисовывался в его мыслях. Нет. Просто теперь они намного больше, чем просто друзья с привилегиями, намного больше, чем просто хорошие коллеги. — Котёнок, если мы не явимся через полчаса, то явно вызовем подозрения, — Александр покрывает кожу её шеи горячими влажными поцелуями. — Маленькая наглая девочка. Ты же знаешь, что брать чужие вещи без разрешения плохо? — Нильсен утыкается носом в ворот своей футболки. Харрис ворочается и недовольно кусает губу. Немного разлепляет веки, звучно и шумно вздыхая, когда ладони Александра обхватывают её ягодицы и тянут ближе. — Ты спал. А мне было неудобно, — Агата улыбается, когда Нильсен порхающими движениями кончиками пальцев проходится по её животу и поднимается к рёбрам. — Могла бы ложиться голой, каттен. И хотя моя одежда на тебе смотрится чертовски горячо, без неё я обожаю тебя ещё больше. — М-м, мне кажется, что ты слишком зазнался, Нильсен, — Харрис хватает мужчину за плечо и тянет на себя, впиваясь в тёплые губы. Александр рычит, мягко посасывает нижнюю губу девушки, оставляя на ней еле ощутимые укусы. Агата льнёт к нему ближе, зарываясь пальчиками в тёмные волосы. Они сплетаются языками в жарком танце, ласкают тела друг друга ладонями, тихо постанывают в поцелуй. Нильсен отрывается, проводит большим пальцем по губе Агаты и чмокает её в носик. — Обязательно подумаю над твоими словами. Но как-нибудь в другой раз. Харрис закатывает глаза и гладит Александра по щеке. Он прижимается к ней своим телом вплотную, ерошит волосы пальцами и нежно проводит языком по её приоткрытым губам. Когда Агата позволяет углубить поцелуй, Нильсен нависает над ней, заставляя обхватить свою талию лодыжками. Харрис окольцовывает его шею ладонями, потом слегка царапает, оставляя белые тонкие полоски от ногтей. — С ума сойти… Ты мой парень, — Агата хихикает. — Не можешь нарадоваться своему счастью? — Александр не перестаёт целовать девушку, впиваясь пальцами в её талию. Харрис недовольно пыхтит и мстительно кусает его губу. — Радоваться тут надо тебе, Александр. Он смеётся и обхватывает мочку её уха губами, играясь с ней языком. Агата выгибается в пояснице, приоткрывая ротик в беззвучном крике. — О, да. Бесспорно, котёнок. У нас с тобой самая оригинальная история знакомства. Кстати, бок до сих пор ноет, — он театрально хватается за него, изображая мучения. Агата клацает зубами и больно кусает его за плечо. — Бедненький мальчик. Прости, пожалуйста, меня, такую плохую девочку, что посягнула однажды на твоё здоровье. Нильсен качает головой, время от времени по-хозяйски лаская её губы своими, то нежно оттягивая, то грубо сминая в жарких поцелуях. Его руки блуждают по её телу под футболкой, пока Харрис извивается под его горячим телом, негромко постанывая. — Ну, прощения надо заслужить, Агата. Кстати, сейчас я совершенно не против расплаты натурой. Агата пытается изобразить недовольство, но всё равно улыбается. Он не он, если не пошутит и не скажет какую-нибудь колкость в сторону девушки. Харрис невинно округляет и без того большие глаза, упираясь коленкой в заметно твердеющую плоть. Нильсен смотрит на девушку из-под полуопущенных ресниц и невольно подаётся вперёд, вонзая острые зубы в тонкую кожицу около ключицы. — Своенравная, вредная девчонка… Скоро я обязательно выпорю тебя, Агата. Харрис предвкушающе прикусывает губу. — И свяжешь? Александр с удивлением приподнимается на локтях, глядя в глаза Агаты, светящиеся возбуждением. Его рука быстро и почти неожиданно накрывает грудь, сжимая до первой лёгкой боли, и Харрис громко ахает. Её ноги сжимаются вокруг него сильнее, а нижнее бельё пропитывается липкой влагой. — То есть, ты ещё меня извращенцем называла? — Нильсен притворно удивляется, пока Агата буравит его взглядом. Она ёрзает и будто хочет опровергнуть его слова, как тут же её нахально перебивают. — Не переживай, котёнок. И отшлёпаю, и свяжу, и на колени поставлю. Жаркий шёпот въедается под самую кожу, будто там ему самое место. Агата вспыхивает от его слов, точно спичка, вжимаясь затылком в подушку, когда длинные пальцы мужчины скручивают её затвердевший сосок и оттягивают его. Девушка прикрывает рот ладошкой и жмурит глаза, потому что эрегированный член в эту же секунду упирается в промежность, и Нильсен, имитируя первые толчки, толкается вперёд. Харрис вертит головой в разные стороны, стараясь сдержать себя от громких криков. — Алекс, пожалуйста… — не в силах смотреть на этого грёбаного искусителя, Харрис сглатывает, дышит тяжело, прерывисто. Он одним движением стягивает футболку с тела Агаты, и его взгляд упирается в её тело. Несколько секунд бездействия напрягают, и Харрис приоткрывает глаза, видя, что Нильсен просто пялится на неё, не делает ничего, кроме этого. Из-за волнения девушку словно бьёт током, пока она быстро и густо краснеет, смущаясь под его пристальным взглядом. — Какой вид, Агата, — его ладонь ползёт вниз, от ключицы, к полной груди, пальцы обводят ореолу соска и играются с ним. Харрис мечется, выгибает спину, пока он продолжает изводить её, легонько царапая ногтями. — Я догадывался, что твоё тело — произведение искусства. И был, определённо, прав. Агате кажется, что она пылает не только внутри, но и внешне. Его слова заводят, хриплый, тихий баритон обволакивает пространство вокруг них. — Трахни меня… Нильсен втягивает воздух и наклоняется. Женские руки тянут его ближе к груди, когда ртом он накрывает торчащий сосок и кусает, подключая язык. Агата чувствует, как влагалище сжимается от желания, когда он снова упирается стояком между её ног, а губами сжимает твёрдую бусину, рукой лаская вторую грудь. Когда он меняет позиции, сдавив горошины сосков в руках и подув на них, Агата вскрикивает от наслаждения и резкого контраста температур. Холодок бежит по телу, желание пронзает её тело насквозь. — Ноги шире, маленькая мисс Харрис. Я хочу оказаться в тебе. Она слушается. Хватается за его плечи, будто за спасательный круг, трётся промежностью о твёрдость в боксерах и тихо стонет. Александр медленно снимает её нижнее бельё, собирая тягучую смазку пальцами. Он проверяет её готовность, с удовольствием отмечая, что девушка достаточно влажная. Агата комкает простыни в кулаках, надеясь на то, что Оливия и Рэйчел не слышат их, иначе она не сможет и дня больше прожить в этом доме. Нильсен вводит два пальца в девушку, растягивает её и нажимает на клитор. Агата поворачивает голову, сжимает подушку зубами, лишь бы не закричать. Он вытворяет что-то незабываемое, то вводя пальцы до упора, то вынимая их обратно. Потирает комок нервов, как тут же узел в животе затягивается сильнее, грозясь взорваться. — Алекс, я прошу тебя, пожалуйста! Я больше не могу! — девушка хнычет, с трудом удерживая себя от неприличных ругательств. — Выражайся поточнее, Агата. Иногда мне сложно понимать тебя. Его голос кажется ещё грубее, чем обычно. Харрис сжимает пальцы внутри, и они тут же выскальзывают, оставляя пустоту. Девушка брыкается, но Александр крепко хватает её за бёдра, не позволяя двигаться. — Войди в меня, пожалуйста… Он удовлетворённо ухмыляется. За пять секунд избавляется от остатков одежды, предусмотрительно закрывает рот Агаты своей ладонью и тут же оказывается в ней на всю длину. Жарко. Теснота её тела обхватывает его, он чувствует, как она сжимается вокруг него кольцом, мычит в его руку, кусаясь. Не может совладать с эмоциями, задевает его грудь острыми сосками, плавится под его прикосновениями. Разумеется, его пальцы вытворяли нечто, но по сравнению с членом это было развлечением, не больше. Агата чувствует его так хорошо, что её тут же накрывает горячая слабость, стоит ему несколько раз толкнуться. — А-а-алекс… Я не продержусь долго… Она почти плачет от наслаждения, извиваясь под весом его тела. — А я не дам тебе кончить до того момента, когда сам не посчитаю это нужным. Сталь в его голосе резанула по ушам. Харрис завертела головой, часто моргая. Её губы распахнулись, пока Нильсен снова зажал её рот ладонью, выйдя почти полностью и глубоко войдя. Он выбивал остатки кислорода, кусал шею, тёр соски подушечками пальцев. С каждым разом его толчки были всё отрывистее и грубее, её ногти впивались в мужские плечи, а тело дрожало от подступающего оргазма. Нильсен углубил проникновение, закинув ноги девушки на свои плечи. В его глазах были лишь похоть и сумасшедшее желание, пока он всё быстрее двигался в желанном теле, чувствуя, как мышцы окольцовывают его член. Агата приглушённо стонала в его ладонь, целоваться было практически невозможно: слишком быстрым был темп, девушка почти теряла голову, пальцы на ногах подгибались от возбуждения. — Ты… Такая… Фан… Узкая и влажная, Агата… — Александр подался назад, замер на пару секунд, потом возобновил движения. Харрис промямлила что-то невнятное, чувствуя, что ноги неумолимо дрожали. Наслаждение разливалось от кончиков пальцев до кончиков волос. — Александр, я… Аааах! Он усмехнулся и замер в ней, позволяя почувствовать себя полностью. Вошёл до основания, сжимая волосы Харрис у корней и кусая её нижнюю губу. Она почти не помнила себя, ногтями разрывая белые простыни. Выгнув шею и подставив её под яростные атаки влажных поцелуев, Агата пыталась сморгнуть мутную плёнку перед глазами. Снова почти покинув её тело и оставив только головку, Нильсен посмотрел, как Харрис скорчила недовольное лицо. Её глаза недобро заблестели, грудь вздымалась от глубоких вздохов. — А ну вернись обратно! — Александр расхохотался. Агата раздражённо засопела, но тут же вскрикнула, когда он вновь вколотился в неё. — Давай же, Агата. Кончи для меня, каттен! Харрис с силой прикусила губу. Сдерживать стоны не было сил. Её тело было будто ватным, всё внутри дрожало. Девушка напряглась, когда Александр перенёс свои пальцы на набухший клитор, сдавливая его, и кончила с громким криком его имени. Перед глазами мерцали разноцветные огни. Последние, глубокие толчки, и Нильсен излился внутри неё, простонав в шею какие-то ругательства на шведском. Агата не помнила себя. В её голове не было ничего, кроме пустоты. Салюты перед глазами продолжали пестрить разными цветами. В её руках до сих пор оставались простыни. Пальцы упорно не хотели разгибаться, словно они застыли в таком положении. Таких ощущений она ещё никогда не чувствовала. Этот мужчина был нереальным. До сих пор не веря в своё счастье, Агата очнулась только тогда, когда тёплые губы коснулись её виска. Вынырнув из прострации, Харрис пыталась отдышаться. Александр покрывал её лицо поцелуями, обвивая плечи руками. — Приходи в себя, котёнок. У нас с тобой очень много дел. Агата измученно кивнула. Ответила на его поцелуй, слабо двигая губами и отходя от оргазма. Она прижалась к нему оголённой грудью, обнимая. Мужчина рыкнул и хотел что-то сказать, как за дверью тут же послышался голос: — Ваше счастье, что миссис Нильсен удалилась из дома на пару часов по делам! — голос Рэйчел звучал строго. — На будущее знайте: в доме ужасная звукоизоляция!