Серебро и золото для убийцы

      Лба коснулось что-то ледяное, словно чужой недобрый взгляд. Пощекотав кожу, оно исчезло, как и невидимое лезвие, холодившее спину. Горгий закрыл рот — заклятие больше не связывало его. Поверхность воды перед глазами пошла рябью, и на ней появилась надпись на латыни, сложенная из мёртвых мух: «Жду нашей встречи, оборотень».       Надпись исчезла, а вода в ведре взбурлила и превратилась в массу шевелящихся чёрных мух. Оттолкнув ведро, Горгий упал на колени, силясь отдышаться. Живот вздулся и болел. Повеяло знакомым холодком — здесь появилась нежить, и маг поднял голову, положив руку на свой волшебный жезл. Напротив возникла призрачная тварь с телом льва и львиной гривой на человеческом черепе. Чудище объявило:       — Повелитель Вельзевул ждёт тебя в лабиринте.       В ответ Горгий выругался, а вестник оскалился и исчез. Из упавшего ведра выползали мухи, покрывая пол шевелящимся тёмным ковром. Что-то заскреблось во рту, в животе — маг с ужасом понял, что под действием заклятия наглотался не воды, а мух, и теперь в желудке полно мерзких живых насекомых. Его тут же вывернуло от отвращения.       Отплевавшись, он переместился на лесную поляну, где оставил Пепла. Жеребец приветствовал хозяина ржанием, но тот скрылся за деревьями: не хотелось пугать коня. Где-то здесь должна расти нужная ему сейчас травка. Горгий упал, и, встряхнувшись, поднялся большим зверем с рыжеватым мехом в тёмных пятнах, с коротким хвостом. Из его пасти торчали два длинных клыка, изогнутых, как сабли.       Порыскав по лесу, зверь нашёл нужную траву, давясь, сжевал жёсткие пахучие листья, и вскоре его начало рвать. Припав к земле, саблезубый содрогался, извергая из себя мух. Некоторые насекомые ещё шевелились, и при одном взгляде на них Горгия стошнило от омерзения и мысли, что часть этой пакости осталась у него внутри. Но вот мухи закончились, лилась только желтоватая жидкость, оставляя горький привкус во рту.       Обессиленный саблезубый распростёрся на земле, став человеком. Перевернувшись на спину, маг закрыл глаза, раскинул руки и ноги. Сейчас он сам себе напоминал медузу, выкинутую волной на песок — такая одолела слабость, живот всё ещё болел. Надо прийти в себя и двигаться к Лабиринту, где его ждёт проклятый Повелитель мух, только полежать бы ещё немного. Лицо ласкали солнечные лучи, вливая в него новые силы.       Отдыхая, Горгий обдумывал, как победить Вельзевула, если уж тот любезно назвал себя, как вдруг к шее прикоснулось холодное лезвие меча, а в грудь и живот упёрлись острия копий. Мысленно маг взвыл — как он мог не услышать и не учуять приближения людей?!       Раскрыв глаза, Горгий увидел над собой три мужские фигуры в зелёной одежде: один прижимал к его шее меч, двое других держали копья. Вдобавок его опутали заклятием «ловчей сети», так что переместиться не получится. Понятно, почему он не учуял напавших — это не люди, а народ холмов, остроухие сидхе.       Вооружённого мечом белокурого красавца Горгий узнал и отказался от мысли прикончить наглых сидхе на месте: за смерть своего принца те будут мстить не только ему, но и всем его товарищам, живущим в этой стране, и их близким. Представив Гвен, жену брата, падающую со стрелой сидхе в груди, Горгий мысленно выругался и произнёс:       — Приветствую тебя, владыка. Жаль, что нам довелось встретиться вот так.       Принц ответил:       — И я приветствую тебя, слуга Пса. Мне доложили, что по лесу бродит невиданный зверь, стало любопытно. Давно не доводилось видеть подобных. Твоя шкура прекрасно смотрелась бы на полу у камина.       — Моя шкура хорошо смотрится только на мне, — ответил Горгий, через силу улыбнувшись.       — Для украшения зала у тебя хвост куцый, зато есть кое-что получше, — усмехнулся принц. — Лежи смирно, не дёргайся, иначе продырявим.       Это же надо было так глупо попасться! Подскочил сидх, зашарил руками по поясу Горгия. Сообразив, что он делает, Горгий мысленно выругался — его волшебный жезл невидим для обычных людей, но не для народа холмов.       Сняв с пояса мага жезл, сидх с поклоном подал его принцу. Рассмотрев резную голову саблезубого на рукояти, принц заметил:       — Давно хотел рассмотреть поближе такую редкую вещицу. Искусная работа. Сделан специально для тебя?       — Ну да.       — Тебе дорога эта вещь?       — Конечно. Верни её, принц, тебе она не пригодится. Жезл повинуется только мне, пока я жив.       — А если умрёшь?       — Тогда жезл сломается.       — Ты искушаешь меня проверить, так ли это, — засмеялся принц.       Горгий напрягся, прикидывая, не удастся ли отбросить от себя меч и его владельца. Но принц и двое с копьями тоже маги, а поодаль маячат ещё пятеро сидхе. Можно было бы спалить их всех, но такое скрыть невозможно. Нельзя сжигать гадёныша сейчас, иначе сидхе объявят войну товарищам Горгия, Стражам—Проводникам потустороннего Лабиринта, и пострадают невинные. Дядя не поблагодарит его за ссору с сидхе: Проводников и так мало. Интересно, что нужно принцу?       Маг спокойно произнёс:       — Верни мне жезл и разойдёмся по своим делам. Если хочешь поединка, то я готов.       — Нет, сегодня я желаю развлечься иначе. Какое у тебя здесь дело, слуга Пса?       Повелителя мёртвых, дядю Горгия, на юге именовали Великим Шакалом, а здесь Великим Псом, поэтому сидхе звали его помощников, Проводников потустороннего Лабиринта, слугами или рабами Пса. Помощников повелителя мёртвых узнавали по его печати — незримому для людей знаку на лбу.       Обитатели холмов недолюбливали подручных Пса, ведь те были смертными магами, которым повелитель мёртвых за верную службу даровал вечную молодость и очень долгую жизнь. Сидхе считали несправедливым, что такие дары получали люди, не уступая народу холмов в магической силе и даже красоте. При желании Стражи меняли свою внешность к лучшему, как и сам Горгий, чтобы от него люди не шарахались. С ним в его настоящем уродливом облике сидх и разговаривать бы не стал — пристрелил бы как зверя.       Маги могут распознать ложь, и пришлось признаться:       — Хочу убить монстра, засевшего в здешнем лабиринте. Кстати, скажи, не сидхе ли возвели эти курганы?       Принц ответил:       — Первые курганы и вход в пещеры построили мы, но тамошний клан вымер, и мы там больше не бываем. Теперь в лабиринте хозяйничают люди.       Помолчав, он спросил:       — Значит, идёшь биться с чудовищем, и тебе нужен твой жезл?       — Да, нужен. Верни мою вещь, и я забуду о нашей встрече.       — А я не хочу, чтобы ты о ней забывал, — улыбнулся Горгию принц. — Если тебе нужен жезл, готов ли ты выкупить его?       — Владыке сидхе не к лицу хватать путников и вымогать у них плату, — буркнул Горгий.       — Это мои владения, я в своём праве. Так желаешь ты вернуть жезл или нет?       — Что ты хочешь за него?       — То, что тебе очень дорого, без чего жить будет трудно, — ответил принц, скосив глаза на пах Горгия.       Тому стало жарко, а принц звонко рассмеялся:       — Не бойся, расстанешься с другой частью тела. Я верну жезл, если позволишь отрубить тебе кисть руки.       — Что?! — почти прорычал Горгий, но лезвие меча у горла охладило его гнев.       — Повторяю, жезл в обмен на руку, которую выберешь сам.       Посмотрев в надменные льдисто-синие глаза принца, Горгий понял, что тот не шутит. Сволочь! Но жезл надо возвратить, причём не дав сидхе повода для истребления непричастных Проводников, да и время поджимало. Пришлось вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться. Подумав, Горгий сказал:       — Я, пожалуй, соглашусь, если дашь мне кое-что ещё.       Не ожидавший такого быстрого согласия принц поинтересовался:       — Что тебе нужно?       — Серебро. Семь сотен одинаковых серебряных денариев.       Лицо принца вытянулось, и он разочарованно переспросил:       — Ты обменяешь руку на деньги?       — На жезл и монеты, — уточнил Горгий.       Сидхе не боятся серебра. Принц отдал приказ, и один из его воинов исчез. В ожидании Горгий внимательно рассматривал сидхе, а те его — разочарованно и брезгливо. Спутник принца появился с наполненной деньгами сумой. Горгий заставил сидхе на его глазах пересчитать монеты, удостоверившись, что они одинаковые, блестят, как новые, и их ровно семьсот.       — Давай, расплачивайся, — процедил принц.       — Не бойся, получишь то, что хочешь, — усмехнулся Горгий.       Сидхе позволили ему встать, удерживая заклятием «ловчей сети». Он левша, поэтому чуть легче потерять правую кисть. Опустившись на колено, маг засучил рукав на правой руке и положил её на пень.       — Ну, — поторопил он принца. — Не тяни!       Принц змеёй скользнул к пню, блеснул меч — руку словно обожгло, боль пронизала молнией. Горгий пошатнулся и с трудом удержался от крика. Ему удалось быстро остановить полившуюся кровь заклятием, чтобы ещё больше не ослабеть. На отрубленную кисть он не глядел, та валялась на пне, жалкая и нелепая.       Когда принц приказал спутникам заняться Горгием, тот принял помощь сидхе, зная, что перевязанная ими рана не воспалится. На пояс мага повесили его жезл. На прощание Горгий спросил у принца:       — Между нами не было вражды. Зачем тебе понадобилось пролить кровь?       Тот ответил:       — Я слышал про рабов Пса странные вещи. Захотелось проверить, правду ли говорят про вас. Теперь встретимся через сто или двести лет?       — Пятидесяти лет будет достаточно. Тогда ты не откажешь мне в поединке?       — Не откажу, если то, что я слышал — правда. Зачем тебе серебро? Пёс мало вам платит?       — Вот это уже не твоё дело, — устало произнёс Горгий. — Сам понимаешь, доброго пути желать не стану.       — А я пожелаю, — улыбнулся принц. — Хотя на твоём месте я бы к монстру сейчас не полез, вдруг он тебя прикончит, и мой опыт провалится.       Понятно, что остроухих чудовище не волнует до тех пор, пока оно уничтожает только людей. Сняв заклятье, принц исчез вместе со спутниками. Тут Горгий позволил себе застонать и поклялся, что через полвека, когда кисть отрастёт, найдёт мерзавца и заставит заплатить за увечье. Если он убьёт принца в честном поединке, сидхе не станут мстить.       Суму с серебром сидхе оставили на поляне, и, открыв её, Горгий отсчитал шестьсот сорок четыре монеты, сложил их обратно, а остальные в кошель. Ну хотя бы домой мотаться за серебром не придётся. Повесив суму на плечо, он направился к своему коню — пора ехать к лабиринту. Почувствовав, что хозяину плохо, Пепел потыкался ему головой в плечо, а тот погладил жеребца, с трудом отвязал и вскочил на него

***

      Искалеченная рука болела, и Горгий сжимал зубы, вспоминая подходящие к случаю заклятия. Боль немного утихла, когда он приблизился к величественным рукотворным холмам. Не доезжая до них, маг спешился, не став привязывать Пепла: если поединок с монстром закончится плохо, жеребец сможет ускакать. Когда Горгий двинулся к зелёному кургану, обложенному понизу каменными глыбами, Пепел остался на месте, жалобно заржав.       В долине располагалось три десятка курганов разной величины, а вход в лабиринт находился в самом большом и был обращён к месту восхода солнца в день зимнего солнцестояния. Над низким дверным проёмом зияло прямоугольное окно. Склонившись, Горгий вошёл в проход между двумя мегалитами и распрямился только в длинном, узком коридоре. Стены украшали высеченные в камне узоры: тройные спирали, круги, треугольники, зигзаги. Коридор вёл в зал со ступенчатым сводчатым потолком в центре кургана, с захоронениями по кругу. В центре возвышалась каменная чаша для жертвоприношений. В таких гробницах маг бывал.       Обойдя зал, Горгий простым магическим приёмом определил, какая из настенных плит является замаскированной дверью, пошарил по ней, надавил на нужные изображения, и плита повернулась вокруг оси, впустив его в тайный коридор, по спирали спускавшийся вниз. В нём попадались проёмы, ведущие в боковые проходы. Сеть запутанных переходов соединяла все здешние гробницы, отсюда и название — лабиринт. Тоннель вёл в естественные пещеры, приспособленные древними под святилище.       Опять повеяло холодом, впереди возникла черепоголовая тварь, осклабилась и бросила:       — Иди за мной, оборотень.       Горгий последовал за проводником, думая, что будет, если Повелитель мух явится со свитой из призраков — с ними придётся драться, а он теперь однорукий. Когда они добрались до большого зала с возвышением в центре, черепоголовый исчез.       Повелитель мух не заставил себя долго ждать — тьма посерела, и у алтаря возник монстр. Бросились в глаза его бородатое лицо, багровые фасетчатые глаза, кривящийся в ехидной ухмылке рот и длинные чёрные волосы. Остроухая голова и верхняя половина тела Вельзевула выглядели почти человеческими. Красные рога смахивали на мушиные усики. Две пары чёрных нижних конечностей, нижняя половина тела чудовища были мушиными, как и полупрозрачные крылья с огненными прожилками, а длинный скорпионий хвост заканчивался жалом.       Монстр явился один, и Горгий выдохнул с облегчением. Повелитель мух принюхался и язвительно заметил:       — Мухи понравились? Вкусные? Правда, забавный морок? Они не убили бы тебя без моего приказа. Я люблю смотреть, как они пожирают человека изнутри.       Глянув на искалеченную руку мага, он продолжал:       — В подвале вроде целым был. Ты настолько глуп, что по дороге сюда умудрился потерять руку?       — Не волнуйся, я и так с тобой управлюсь.       Чудовище гулко захохотало. Отсмеявшись, монстр произнёс:       — Шутник! Такие дерзкие и нам бы пригодились. Хочешь пойти со мной?       — Мне и здесь хорошо.       — У нас ты получил бы новое тело с любым количеством конечностей и могущество.       — Меня устраивает нынешнее положение.       — Жаль, у нас оборотням есть чем заняться, кроме вылизывания зада Псу.       Горгий пожал плечами.       — Я слышал, что такое принято как раз у вас, на Тёмной стороне.       Не стоило затягивать беседу и дожидаться, пока монстр перейдёт от уговоров к делу. Оскалившись, Вельзевул хлестнул хвостом, Горгий увернулся. Жало пролетело совсем рядом с его лицом. Растопырив руки и ухмыляясь, монстр двинулся к магу, его хвост приподнялся для удара. Если свалит с ног — утащит за собой.       Раскрыв суму, Горгий щёлкнул пальцами — серебряные монеты, тихо звеня, взлетели в воздух и зависли, выстроившись блестящим ромбом. Повелитель мух замер и уставился на монеты, не в силах отвести взгляд. Древние мудрецы говорили правду о слабости Вельзевула — тот не мог устоять перед одинаковыми небольшими предметами, если их было ровно шестьсот сорок четыре — впадал в ступор, как сейчас.       Горгий выхватил жезл, превратившийся в серебристый меч, и, размахнувшись, одним ударом отсёк голову монстру. Тот распался на множество чёрных мух, с жужжанием устремившихся к монетам. Вернув жезл в ножны, Горгий махнул рукой, и из-под земли вырвалось пламя, охватившее насекомых. Те с треском вспыхивали в огненном столбе одно за другим. Когда мухи сгорели, а серебро оплавилось, огонь втянулся в землю, повинуясь жесту мага. С воплощением Вельзевула покончено.