Правдивая история Итачи: книга глубокой ночи

В маленькой темной комнате прямо перед Итачи сидел человек в обезьяньей маске, рассеянно разбиравший многочисленную документацию, разложенную на столе в ряд. Листы бумаги полностью заполняли иероглифы и что-то, похожее на таблицы. Также на них были наклеены фотопортреты. Все эти написанные от руки документы касались клана Учиха. Итачи находился в специально отведенной ему комнатке в резиденции Корня. — С тех пор прошел уже год… Как быстро летит время, — сказал человек в обезьяньей маске. Судя по голосу, ему было около двадцати лет. Итачи знал человека, скрывавшего свое лицо за маской, еще с детства. Он видел его множество раз с тех пор, как клан Учиха переселили на окраину деревни. Учиха Каген. Он узнал его имя, когда они начали вместе работать. Этот человек ничем особо не выделялся. Он был генином, который занимал второстепенный пост патрульного в Военной Полиции. Даже на собраниях он не выдвигал никаких предложений и всегда прислушивался к чужому мнению. Неудивительно… Он ведь человек из Корня. Настоящий Каген давно мертв. Перед ним находился один из близнецов. И его рост, и природа чакры были идентичны этим же характеристикам младшего брата. Они выдавали себя за Кагена, используя его внешность. Как сказал Сугару, эти двое были людьми Корня, которые изнутри следили за действиями клана Учиха. Так как он занимал второстепенный пост патрульного в Военной Полиции, у него не было и шанса развить шаринган. Кроме того, и сам Каген при жизни ничем не выделялся, у него не было родственников или близких людей, и даже если кто-то подменит его, никто этого не заметит. Настоящим именем человека в обезьяньей маске было Гозу. Его младшего брата звали Мезу. Говоря 'с тех пор прошел уже год', он имел в виду смерть Шисуи. — Из-за смерти Шисуи радикальная фракция упустила подходящее время для осуществления своего плана и была вынуждена пересмотреть его. Иронично, что смерть Шисуи в итоге замедлила государственный переворот. Старший, Гозу, использовал официальную речь, потому что Итачи был выше него по званию. Гозу и Мезу были подчиненными Итачи, который благодаря Данзо стал капитаном. — Нападение на резиденцию Хокаге с помощью техники Мерцания Тела Шисуи и его похищение. В этом и заключалась суть их плана. Совершенно очевидно, что их движение ослабло после смерти Шисуи… — Работай усерднее, не болтай попусту, — сказал Итачи Гозу, изучая предложенную Яширо поправку к плану государственного переворота. Как и сказал Гозу, похищение Хокаге было одним из важнейших пунктов плана государственного переворота, разработанного его отцом и другими членами клана. Они похитят Хокаге, главу деревни, будут удерживать его в штаб-квартире Военной Полиции и сделают ее своей главной цитаделью, где вступят в бой с шиноби Конохи. Весь смысл этого заключался в том, чтобы деревня приняла требования клана. Требований было три. Включение клана в правящий круг. Уничтожение квартала Учиха и свобода проживания. Право Учихи Фугаку претендовать на пост Пятого Хокаге. Маловероятно, что деревня бы приняла эти безрассудные требования, но радикальная фракция всерьез намеревались выдвинуть их. — Судя по тому, что написано в предложенной поправке, капитан, похоже, они собираются похитить Хокаге без участия Шисуи. Скоро они снова зашевелятся, да? — спокойно спросил Гозу, не обращая внимания на выговор Итачи. Итачи отвел взгляд от документа, который держал в руках, и сердито посмотрел на своего подчиненного. — Наглец… Гозу в своей забавной обезьяньей маске подчеркнуто пожал плечами. — Капитан! — раздался крик. — Эй, Мезу! Как продвигается наблюдение? — спросил Гозу человека, стоявшего у двери. Его лицо было закрыто такой же обезьяньей маской, отличавшейся лишь оттенком. У Гозу он был красным, у Мезу — зеленым. Было принято решение, что один из них будет выдавать себя за Кагена изнутри клана, в то время как другой назначен на слежку за кланом. Если Гозу здесь, значит, роль Кагена сейчас играл Мезу. — Ничего особенного. Они начали действовать, капитан, — сказал Мезу, повернувшись в сторону Итачи. Он говорил с ним более резким тоном, чем Гозу. — Сегодня состоится собрание клана, на котором Фугаку озвучит дату и время осуществления плана и начала действий. — Вы знали об этом, капитан? — спросил Гозу. Итачи ответил на его вопрос кивком головы. Совсем скоро произойдет то, что должно произойти, — все крутилось у него в голове. Смерть Шисуи лишь отсрочила государственный переворот. В один прекрасный день, рано или поздно, клан определенно бы вернулся к осуществлению своего плана. Это понимал не только Итачи, но еще и Мезу, Гозу, Данзо и остальные. — Я знал, что сегодня будет собрание, но не знал, что будет стоять на повестке. С последнего разговора с отцом он стал редко общаться с ним. С того случая с Яширо и остальными он даже не появлялся на собраниях. Честно говоря, Итачи не знал ничего, кроме информации, которую он узнавал во время работы с Мезу и Гозу. — Ты же пойдешь на собрание? — спросил Мезу, глядя на Гозу. Человек в обезьяньей маске уверенно кивнул. — Действительно ли… это сработает? — инстинктивно слетело с губ Итачи. Итачи до последнего избегал этого. Встретиться со своим кланом лицом к лицу. Это был его последний шанс. Он принял решение и открыл дверь. Все взгляды разом устремились на Итачи. — Зачем ты пришел? — спросил мужчина, сидевший посреди зала, голосом, полном злобы. Это был Яширо. — Я пришел поговорить. Инаби, сидевший рядом с Яширо, встал и посмотрел на Итачи. — О чем нам теперь говорить, а, Итачи? Зал погрузился в тишину. Пока он молча анализировал происходящее, его взгляд зацепился за Изуми. Она смотрела на Итачи с таким выражением лица, будто в любой момент была готова разрыдаться. Итачи дал волю своим чувствам: — Прекратите заниматься ерундой. Правая бровь Инаби, глядящего на него, дернулась. — Что ты подразумеваешь под ерундой? — Государственный переворот. Все засуетились. Единственный, кто смотрел на Итачи с безразличием, был Гозу, выдававший себя за Кагена. Яширо встал следом за Инаби: — Ты даже не появляешься на собраниях. Что бы ты сейчас не говорил, тебя никто не станет слушать. — Деревня не настолько снисходительна, как все вы думаете. На лбу Яширо запульсировала вена. — Мы не такие сопляки, как ты. Мы прекрасно это знаем. Вот почему мы терпели все это время. — Если вы начнете мятеж, то непременно проиграете. — Заткнись! — громко крикнул его отец, который все это время сидел посреди зала со скрещенными на груди руками. От его неистовой ярости все на мгновение замерли. Отец продолжил говорить с Итачи, не вставая с места: — Тот, кто говорит, что проиграет, даже не попробовав что-то сделать, не имеет права называть себя шиноби. Уходи. Итачи ослушался отца и не двинулся с места. — Уходи! — несмотря на сердитый голос, Фугаку даже не шевельнулся. — Ты действительно думаешь, что вы победите, отец? — спросил Итачи мягким тоном. После короткой паузы Фугаку медленно заговорил: — Ты все еще ребенок. Вот почему ты не знаешь истинных реалий этого мира. Правда в том, что в этом мире, сколько бы ты ни пытался бороться, все бесполезно. Ты еще не понимаешь, насколько тщетна жизнь, в которой тебе приходится продолжать терпеть до самой смерти. — Если реальность тщетна, мы можем ее изменить. Яширо вмешался в разговор отца и сына: — Мы и пытаемся изменить ее! — С помощью идиотского плана, который даже не предполагает возможность поражения? — Довольно насмехаться над нами, Итачи! Прекрати дерзить! Я не знаю, насколько ты хорош, но не позволю тебе и дальше так себя вести! — Помолчи, Яширо. — Капитан! — Я говорю с сыном. Его отец, который был известен как Свирепый Глаз Фугаку, впился в Яширо своим шаринганом, полным жажды убийства. Его вспыльчивый подчиненный с недовольным видом сел на место, дрожа всем телом. Дождавшись, когда Яширо замолчит, Фугаку произнес: — Итачи… Победа или поражение — важно не это, а сами действия. Если мы начнем действовать, жители деревни узнают о дискриминации, от которой клан Учиха все это время страдал. И деревня, побоявшись нас, изменится. — Они итак нас боятся. Именно поэтому наш клан оказался изолирован на окраине деревни. — То был страх из-за нападения Девятихвостого. Теперь же будет страх испытать боль на себе. У него другая природа. — Это просто софизм. — Почему ты не понимаешь? — с горечью спросил Фугаку. Складка между его бровями стала глубже. — Я делаю это для вас и ваших детей. Наше поколение должно изменить реальность, в которой клан Учиха остается изолирован и дискредитирован деревней. Для вас… Он имел в виду Итачи и Саске. И тех, кто стали бы внуками Фугаку, если у них были бы дети. — Если ты думаешь о нас, то почему ведешь себя так глупо? — Этот предатель ведет себя так высокомерно… — донеслись до ушей Итачи бессердечные слова толпы. — Убирайся! — Давай, проваливай! Гневные голоса сливались в одну огромную и мощную волну отвращения к Итачи. Даже его отец уже не знал, что можно сделать с вихрем гнева целого клана. У Итачи больше не было сил что-либо говорить. Он повернулся спиной к отцу и растерянно направился к двери, которая сама по себе распахнулась. Он шел через территорию храма к тории. — Подожди! — за спиной Итачи раздался голос Изуми. Он остановился, но у него не было сил обернуться. Изуми бросилась к нему, схватила его за плечи и встала напротив. — Все в порядке… В порядке… — Если ты не вернешься, они решат, что ты предатель, — с отчаянием сказала Изуми, а ее глаза стали темно-красными. — Мне все равно. Голос Изуми, смешанный с рыданиями, звучал ужасно жалко: — Поговори с ними еще раз. Если ты все им объяснишь, они поймут тебя. — Это бесполезно. — Но если все и дальше будет… Итачи убрал с себя ее дрожащие руки и пошел дальше, даже не взглянув на Изуми. — С меня хватит. — Итачи-кун… Она не последовала за ним. Итачи шел домой по темноте. В квартале клана стояла мертвая тишина, потому что все наиболее важные представители Учих находились на собрании. Он заметил человека в зеленой обезьяньей маске, стоявшего прислонившись к стене. Это был Мезу. Итачи продолжал идти в его сторону и остановился, приблизившись. — Лимит исчерпан. По крайней мере, так он сказал. Итачи продолжал молча смотреть перед собой. — Интересно, как они намереваются похитить Хокаге? Хахаха. Итачи проигнорировал его злобный смех. Не в силах терпеть молчание Итачи, Мезу откашлялся и серьезным тоном сказал: — Скоро нам нужно будет доложить начальству о результатах нашего расследования, да? — Да, — кратко ответил Итачи и продолжил идти. Среди мерцания звезд, заполонивших весь небосвод, нельзя было разглядеть Луны.