Мам, я фея

Сегодня в замке Домино многолюдно, но атмосфера была мирной, дружелюбной. Люди с улыбками непринуждённо общались друг с другом, восхищались стремительным восстановлением планеты и танцевали под живую музыку, что ненавязчиво играла по всему залу. Он не выглядел уж слишком помпезно, ведь тратить казну, пусть и на важное мероприятие, было откровенной роскошью в непростой ситуации. Королева Марион улыбалась каждому, кто подходил к ней и поздравлял с днём рождения, в честь которого банкет и был устроен, но в её душе бушевала буря. Она не могла думать ни о чём другом кроме своей пропавшей маленькой девочки. Точнее, сбежавшей. Блум не выходит ни с кем на связь. Даже с подругами. Она словно исчезла из Магикса. И никто, ничто не смогло её найти. Поисковые заклинания бились о барьеры, даже заклинания на крови не помогали. Марион прекрасно понимала, кто глушит любую магию, и была бессильна против чужих сил. Но всё равно она надеялась. И ждала дочь каждый день. Хотя бы весточку, как она. Ведь на Земле её не было — Стелла проверила. С Орителом была проведена воспитательная беседа и устроена хорошая взбучка, отчего он ходит как миленький: улыбается и глазами хлопает. И поклялся вместо криков спокойно поговорить с зятем, но это всё равно не способно вернуть младшую принцессу домой. Они просто отказываются разговаривать с кем-либо. По крайней мере Марион толкует это молчание именно так. И она ничуть не обижается на подобную реакцию. Она даже в какой-то степени винила себя, ведь если бы была в это время в замке, а не с Дафной на озере, могла бы остановить странные попытки мужа найти Блум нового жениха. Марион была абсолютно не против нынешнего. А даже если бы и были претензии — она бы промолчала. Её смущал исключительно возраст, но она уже убедилась, что для этих двоих он не важен. Тихо выдохнув от тяжёлый мыслей, которые преследовали её даже ночью, не давая спать, Марион спустилась к фуршетам, чтобы насладиться закусками. Королевский повар очень нахваливал меню и робко просил королеву поужинать хоть на празднике. Так как из-за стресса она начала плохо есть и спать. Но дойти до них не успела. Ведь со стороны западного балкона раздался слабый взрыв. Дверная ручка со свистом отлетела, со стуком ударившись о пол. Кто был близко — с криком отбежали, а стража тут же наставила оружие в сторону плотно закрытых штор, готовая в любой момент атаковать неприятелей. Но не успела начаться паника, как через дверь, распахивая её, уверенно вошла Блум, чуть придерживая платье и демонстрируя носки туфелек-лодочек. Стража опустила оружие, с недоумением смотря на уверенно-насмешливое лицо принцессы, а Марион тут же побежала к ней, в очередной раз восхищаясь, как сильно выросла её маленькая девочка. Сегодня Блум была в великолепном сине-чёрном пышном платье с диадемой на голове и самоуверенной улыбкой. Её походка была такая же: без тени страха ни перед стражей, ни перед матерью. Но на этом сюрпризы не закончились. Ровненько за ней в светлом парадном костюме вошёл Феликс, держа кого-то на руках. Марион, резко остановившись, ахнула, прижимая дрожащие ладони к лицу. Она не могла в это поверить. Но родное, ни чуть не постаревшее лицо и волосы, словно жидкое золото, всё говорили за себя. Дафна. Живая, в своём одеянии нимфы, что практически достаёт подолом до пола, но мирно спящая на чужих руках. — Приветствую Её Величество, королеву Марион! — торжественно крикнула Блум, подходя ближе к матери. Феликс же молча и аккуратно одной ногой прикрыл стеклянную дверь, безмолвно восстанавливая оторванную ручку. И тоже подошёл к застывшей женщине, с улыбкой здороваясь. В зале стояла гробовая тишина, даже оркестр перестал играть. Ведь бывшую кронпринцессу недавно официально объявили погибшей. А тут она появляется живой… Живой ведь?.. — Она… Она… — Живая. И Марион смогла пересилить себя, дотрагиваясь до щеки дочери. Её кожа была не мертвецки холодной, как Марион боялась, а тёплой. Её ладони всё ещё помнили эту мягкость. — Что здесь происходит?! Грозный тон Оритела заставил обратить на него внимание: он беседовал со своими союзниками в тишине на балконе, но услышал от охраны, что Блум вернулась домой, потому поспешил в зал. Он смотрел то на Блум, то на Феликса, хмуря брови. Но, как только заметил на руках спящую Дафну, его маска безразличия дрогнула. Кожа дочери, особенно в контрасте с одеянием, была слишком бледной. — Добрый день, Ваше Величество, — язвительно протянула Блум, делая вместе с Феликсом поклон. — Приглашение нам никто не прислал, но мы страсть как хотели сделать королеве Марион сюрприз. — И Вам тоже. Живая наследница престола Домино. Как Вы и мечтали. И ему прямо в руки всучили Дафну, отчего Орител чуть не уронил её, но смог удержать. Он сразу почувствовал её слабое, но размеренное дыхание, потому поспешил передать Дафну охране, велев срочно показать её целителям. — К сожалению, нам пора, — с улыбкой и поклоном сказала Блум. — Мы люди занятые. Всего хорошего! *** За несколько дней до этого. — Фе-е-еликс! Я вздрогнул, когда Блум неожиданно обняла меня за шею. Крепко так. Она прижималась прямо к напряжённой спине, которая уже устала держать тушу шесть часов. Надо бы по лесу побегать, а то скоро совсем в знак вопроса превращусь. Но работа не может ждать, уже завтра мне нужно предоставить господину Маджи отчёт по первым результатам защиты. Он, конечно, никаких чётких сроков пока не давал из-за нестабильности — я их сам себе поставил, но выложиться до своего дедлайна должен. Чтобы произвести исключительно хорошее впечатление ответственного и трудолюбивого человека. — Да? — У меня есть одно предложение. Авантюра. Как ты любишь! — с нескрываемой радостью сказала она. — Я весь во внимании. Блум круто развернула моё кресло и села на колени, закидывая руки на шею. И мне это не нравится. В обычной ситуации я бы улыбнулся и, покрепче её обнимая, полез бы под футболку, но не сейчас. Ведь всё это значит, что Блум что-то очень-очень надо. А времени у меня нет. — Хм… Судя по позе — ты хочешь предложить что-то страшное? — У Марион скоро день рождения… — от упоминания королевы я напрягся, но продолжил внимательно слушать. — Я хотела подарить ей кое-что особенное. Чтобы всё волшебное измерение ахнуло. — К сожалению, такой подарок я тебе на свадьбу сделал. — Это да… — она склонилась ближе. — Но есть ещё кое-что… — и ещё ближе. — Дафна. Я приподнял бровь, не совсем её понимая. Мы уже обсуждали эту проблему, в которой я не собираюсь принимать участие. — Тебе нужно всего лишь снять с неё проклятие! — продолжала Блум, заметив мой хмурый взгляд. — А я исцелю её! — Есть один нюанс: я дал клятву, что не разрушу проклятие Сиреникса, — я коротко выдохнул. — И, думаю, на Дафну оно тоже распространяется. — Зачем? — Я тебя удивлю, но рыбы говорят много. И мы замолчали. Блум сидела в недоумении, не веря, что её стройный план пошёл крахом, а я откровенно заскучал. Такие большие были ожидания! И если бы она предложила что-то воистину грандиозное, например, осквернить Светлый Камень или устроить на Домино революцию по возвращению нам короны — я бы ещё подумал. — А что мне делать?.. — А что я делаю, когда у меня проблемы? Сам их решаю! И я осторожно отталкиваю её, заставляя тем самым встать с моих колен. — В мире не одно моё Пламя способно разрушать проклятия, — говорю на последок. — Поищи лучше. Если ты действительно готова сделать всё — найдёшь. И я возвращаюсь к проверке получившихся чисел. Третий раз, чтоб наверняка! *** Блум с тихим вздохом откусила шоколадку, запивая её горячим чаем со вкусом лесных ягод. Решать-то проблемы — хорошо, но… Как? Это ведь проклятие от Древних Ведьм! И раз за семнадцать лет никто Дафне не помог, значит, это слишком сложно. А Дафне, как минимум, должны были помочь другие нимфы Магикса! Не говоря уже о высших чинах, которые лениво сидят на своих местах и ничего не делают… У Блум ещё были мысли, что ей специально не помогают по каким-то причинам, но в конспирологию углубляться не стоит. Иначе придётся доставать из подвалов шапочку из фольги. — Чего грустишь? От чужого голоса Блум вздрогнула, не ожидая увидеть Михаэль в это время. С утра она обычно на работе. — Я хотела воскресить сестру, — неловко ответила Блум. — А Феликс не может помочь. И я даже не знаю, с чего начать… Михаэль безразлично угукнула, продолжая искать в холодильнике свой питьевой йогурт. И нашла. Вкусный и жирный, с ярким ароматом клубники. Блум же вернулась к свои мыслям, понимая, что диалог закончен. Снятие проклятий не было её любимым предметом. Он слишком сложный, а углубляются в него только на старших курсах. И феи, которые хотят посвятить свою жизнь их разрушению. Поэтому Блум и обратилась к тому, кто может сделать это безболезненно и чётко. Не к тёмным же магам обращаться, в самом деле!.. — Хочешь, я тебе помогу? — вдруг спросила Михаэль, отчего Блум резко подняла голову. — А? Правда?.. — Да, — она пожала плечами, допивая остатки йогурта и сразу выкидывая его. Ведь Феликс нудно ругается на любую грязь и мусор. — Следующие дни я свободна. И она села на стул напротив, закидывая ногу на ногу. Усмехнувшись от очередного мыслительного процесса, отразившемся на лице Блум, Михаэль спросила: — Её же Дафна зовут? Ты вообще пробовала с ней разговаривать по этому вопросу? Блум растеряно моргнула. Потом ещё раз. Она ведь с Дафной по поводу её смерти не говорила в принципе, боясь задеть больную тему. — Точно! Ты гений! Нам нужно на озеро в Магиксе. И как она сама не догадалась, что сначала нужно спросить у самой Дафны? Даже если это неприятно, она ведь всё равно что-то да подскажет. Потому Блум, вставая со стула и позвав с собой Михаэль, пошла на улицу, чтобы телепортироваться. Ведь, кто бы мог подумать, но Феликс запретил всякую телепортацию в доме, ведь она может наследить и испортить паркет. Раздражает. — А вы куда? — раздался удивлённый голос справа, когда они покинули дом. Блум повернулась. Из-за огромных кустов пионов выглядывала Флора в шляпке и секатором в руках, отчего Блум невольно улыбнулась. Их дом и сад превратился в настоящее произведение искусства с Флорой. И, что самое главное, она исправила просто ужасные, некрасиво подстриженные Феликсом кусты, которые он гордо именовал «инсталляция: голый землекоп в естественной среде обитания». Когда это был просто бедный и облезлый куст. — К Дафне. Попытаюсь её спасти… Хочешь с нами? — Да, если вы не против! Против никто не был, потому их женская компания пополнилась ещё одной феей. А на Магикс их перенесла Михаэль одним взмахом косы. Но не к озеру, а недалеко от него: в лесу. Она молча забралась на камень, а Флора встала рядом с ней и с улыбкой пояснила не понимающей Блум, что они останутся тут. Чтобы не мешать семейному разговору, ведь Дафне явно будет некомфортно обсуждать свою жизнь и смерть при посторонних людях. Блум, согласившись, передёрнула плечом и направилась к озеру. Они иногда встречались здесь. Болтали. Дафна вдохновлённо рассказывала о семье, делилась воспоминаниями и мечтала вновь увидеть родителей. Сначала Блум вместе с ней погружалась в эти размышления и фантазии, невольно вздыхая от придуманной картины: где они все вчетвером счастливы. Конечно же теперь о таких ванильных и розовых мечтах не может быть и речи. Да и саму нимфу Блум воспринимала не как сестру, а как хорошую подругу с какой-то особенной, невидимой связью. Озеро Роккалуче ни чуть не изменилось с последнего посещения. Такая же чистая зеленоватая вода, белый песок и мощь, идущая из самого сердца озера. Феликс как-то рассказывал, что на его дне, в пещере, обитают самые мерзопакостные, лживые сучьи дети, но Блум таким словам не доверяла. — Дафна… Ветер унёс этот шёпот в само озеро, где вода слабо колебалась. Блум смотрела на гладь, где волны становились всё больше и больше. Магия вокруг сгустилась. И из водоворота вылетела Дафна: в сиянии и со звоном. Но она, почему-то, молчала: опустила взгляд вниз, сложив руки в замок. А Блум сразу поняла, что что-то случилось. Сестра выглядела ужасно опечалено. — Дафна? Что такое? Она сжалась ещё больше. И Блум сделала уверенный шаг в воду, намочив джинсы и кроссовки. Она хотела попробовать дотронуться до неё, как Дафна резко ушла назад, закрыв лицо руками. — Прости! Милая, прости меня! Это я сказала родителям про вашу с Феликсом свадьбу! — почти плача, пробормотала Дафна. — И что он — Фел. Прости-прости-прости! — Зачем? — с лёгким напряжением спросила Блум. — С-случайно. Я не знала, что вы скрываете это, — она всё же шмыгнула носом. — И так обрадовалась, когда мама и папа пришли. Я думала, что у вас всё хорошо, ведь они так тепло о Феле говорили… — Ничего… страшного, — неуверенно ответила Блум, не зная, как реагировать на это. Кажется, Дафна действительно раскаивается и не хотела ничего плохого. Блум ведь сама хвасталась своим кольцом и не предупредила, что это должно остаться в тайне. Как и не думала, что родители вообще встретятся с ней. — Мне правда очень стыдно. Из-за меня вы сильно поругались. Блум нервно махнула рукой. Они бы и без этого поругались. Ведь все вчетвером сидели на пороховой бочке. Её взрыв был предрешён с самого начало: позже, раньше — не важно. — А… Зачем ты пришла? — неуверенно спросила Дафна, подлетая чуть ближе. — Ты можешь сказать, что с тобой случилось? Я хочу тебе помочь. — Это невозможно, — она покачала головой. — Ведьмы прокляли меня, а потом бросили умирать в Бесконечном Океане. Мне ни чем не помочь. — Нет ничего невозможного! Проклятие — снимем, тело — восстановим! — уверенно ответила ей Блум. По крайней мере второе точно осуществимо. Улыбка Дафны была печальной. Но именно в ней Блум не видела раздражающего и высокомерно снисхождения. Сестра считалась с ней. Всегда. Хоть она и называла её малышкой, всё равно не считала ниже себя. Или глупее. — Но ты хотя бы в теории знаешь, как тебя можно освободить? Дафна лишь покачала головой. Её последние часы жизни были как в тумане. Она не могла выйти из озера все семнадцать лет, как оказалась здесь. Только попасть во дворец Домино, иногда прогуливаясь по нему и с сожалением вспоминая свою жизнь. А помощи ни у кого не просила, так как не хотела обременять своей проблемой. — Я тебя прошу лишь об одном: не получай Сиреникс, — взмолилась Дафна, подлетая ещё ближе. — Его проклятие — не шутка! — Хорошо, — Блум кивнула. Она и не собиралась пока получать другие превращения. Рано ещё. — Но я всё равно помогу тебе. Просто жди! И она, направляя немного магии в ладонь, осторожно касается руки Дафны. От этого она окаменела. И медленно опустила взгляд на чужую ладонь, что несмело переплела с ней пальцы. Дафна уже забыла, каковы прикосновения на вкус. Любые. Она могла трогать вещи, но не чувствовала от этого ничего. А сейчас было… тепло. Трепетно. И нежно. Блум провела большим пальцем по чужой ладони и с улыбкой отошла, вновь шёпотом обещая помочь. Не потому, что её можно использовать, а потому, что это искренне любящий её человек, никогда не причинявшей ей боль. Дафна — самое светлое пятно королевской семьи. Блум уходила в молчании, пока Дафна рассматривала ладонь, вновь и вновь проводя пальцем по ней. Она даже на секунду поверила, что сегодня вновь оживёт, но отбросила эти мысли. Она уже ни во что не верит, потому вновь растворилась в водах. — Узнала что-то? — протянула Михаэль, подпиливая ногти, когда Блум вернулась к ним. — По нашей теме — нет, — Блум устало выдохнула. — Но я думаю, что её могут расколдовать те, кто её проклял: Прародительницы. — Логично. Раз они наложили проклятие — они его снять и должны… — пилочка исчезла в тёмной вспышке. — Куда теперь? — Ну у нас один вариант: Обсидиан… — Или крипта Облачной Башни, — подала голос Флора. — Помнишь, Гриффин рассказывала, что их часть заключена в её сердце? Точно. Когда Винкс были в Облачной Башне на защите Кодекса, Гриффин предупреждала фей не соваться к сердцу замка. Ведь там под надёжным замком таятся части Древних Ведьм, которых в своё время разделили древние паладины. Этих созданий невозможно убить, но запечатать силу — вполне. — Не боишься, что Гриффин сдаст тебя родителям? — Убежим, — Блум пожала плечами, а Михаэль снова их переместила. Но на этот раз ко входу в замок. — Предлагаю сделать небольшой перекрас, чтобы не так бросаться в глаза ведьмочкам, — с улыбкой произнесла Флора и окружила себя зеленоватой пыльцой. У Блум чуть глаза не выпали, когда она увидела нежную фею Природы в тёмной одежде. Флора надела ботфорты почти до колена с толстой подошвой и каблуком, короткую кожаную юбку с небольшим вырезом и укороченный топ на шнуровке. — Т-ты где такие вещи нашла? — с лёгкой опаской спросила Блум, понимая, что если бы не видела своими глазами, как Флора переоделась в это, никогда бы не поверила, что это она. — Подружка в прошлом году подарила. Я думала, что никогда не надену… — она упёрла руку в бок. — Как видишь — пригодились. Твоя очередь. А Блум даже не думала, что надеть. Она сосредоточилась на чужой вешалке и шкафу дома, мысленно подогнала размеры под свои и переоделась. В повседневную одежду Феликса. Он как раз в последнее время из дома не уходит, предпочитая уткнуться носом в непонятный ноутбук и тетради. И волосы напоследок в чёрный перекрасила, так как её огненная шевелюра точно выдавала бы её с головой. — А ты?.. Михаэль просто спрятала эльфийские уши, и Блум молча, согласно кивнула. Со своим расслабленным выражением лица она действительно похожа на ведьму и без лишней атрибутики. Да и у неё единственной тёмный фон магии. Они пошли дальше, поднимаясь по крутой лестнице и входя в замок. К счастью, на их пути пока не встречались ведьмы. И встречать их никто не вышел. А именно Гриффин Блум опасалась больше всего. Ведь ведьма может отправить её домой. — Башня говорит, что Гриффин нет, — тихо сказала Флора, убирая руку от стены школы. Блум аж выдохнула. Гриффин, как и Фарагонда, в восприятии Блум теперь были не директорами школ, а крайне сомнительными и, откровенно говоря, неприятными личностями. Блум чувствовала себя, как будто последние несколько лет бежала вперёд, а тут резко остановилась, огляделась и задумалась: «а почему так»? Почему на опасные миссии отправляют несовершеннолетних Винкс, почему Фарагонда не защищала школу от Трикс, как в Алфею проник шпион Даркара?.. Все эти и многие другие вопросы сыпались на неё и сыпались. Винкс и раньше этим задавались, но неуверенно, неловко сами придумывали ответы. Хотят научить. Хотят дать опыта в борьбе с ведьмами. Даркар слишком сильный… Но Фарагонда никогда сама не отвечала. Поэтому Блум твёрдо решила: она доучится последний год, получит своё законное образование настоящей феи и покинет школу, оставляя всех позади. — А вы ещё кто такие? — раздался высокий голос сзади, который вывел Блум из мыслей. На них напирала группа ведьм. Не шибко сильных, но очень голосистых. И переодеться — действительно было отличной идеей. Блум хотела ответить им да погрубее, но Михаэль молча прошла мимо ведьм, даже не обращая на них внимание, за ней с лёгкой заминкой двинулась Флора, также не обращая внимания, а потом и Блум. — Я с тобой разговариваю!.. Не успела ведьма схватить Михаэль за плечо, как её руку перехватила ловкая тень, заламывая ведьму, отчего та заскулила побитой собакой и упала на колени, а её подружки с визгом отпрыгнули. — Ты это мне? — Н-нет, — пробормотала ведьма, и Михаэль тут же её отпустила, продолжая идти дальше. Припугнуть несовершеннолетних девчушек — плёвое дело. — Думаю, нам направо, — пробормотала Флора, когда они прошли достаточно далеко от ведьм. — Почему так неуверенно? — Башня почти не отвечает. Именно поэтому Флора шла медленно, иногда даже останавливаясь и прижимаясь к стенам, чтобы лучше слышать школу. Их пару раз замечали ведьмы, которые хотели посмеяться и потыкать пальцем, но, натыкаясь на холодный и раздражённый взгляд Михаэль, сразу уходили. — Ты думаешь, вход в библиотеке?.. — недоверчиво спросила Блум, когда Флора привела их сюда. Высокие и тёмные стеллажи с книгами, от которых веяло тёмной магией, конечно, вызывали неприятные эмоции, но Блум не думала, что вход к сердцу может быть здесь. — Давайте осмотримся? Вдруг его спрятали? Они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны. Так как сейчас были каникулы, в школе ведьм практически не осталось: большая их часть на Омегу сбежали, чтобы хоть как-то помочь своим. И уж тем более остатки не стали бы сидеть в библиотеках. Потому Блум уверенно шла меж полок, не боясь наткнуться на омерзительную компанию. Но эта библиотека вызывала у неё не самые приятные воспоминания. Именно здесь на первом году обучения она наивно думала, что сможет найти ответ на вопрос: «кто она такая»? Раз Фарагонда не отвечала, она сама полезла искать правду и… И да, наткнулась на книжку, которая ей сказала, что она является потомком Древних Ведьм. Сейчас бы Блум ударила себя прошлую за устроенную истерику и откровенную глупость. И как Феликс терпел её?.. — Кажется, нашла! — крикнула Флора откуда-то слева. Она нашла какую-то неприметную дверь меж двух стеллажей, которая сливалась со стеной. И лишь выпуклость ручки выдавала здесь проход. Флора неуспешно дёргала ей, пытаясь открыть дверь, но она не поддавалась. — Но я не могу её открыть, — пожаловалась она, когда Блум вышла из-за полки со свитками. — Дай я попробую. Блум подошла к двери, хватаясь за ручку, и с силой толкнула её. Отчего дверь уверенно поддалась, отрываясь во внутрь. — Ох… кажется, мне нужно заняться спортом. Блум с улыбкой согласилась и пошла вперёд: по крутой, винтовой лестнице. А Михаэль, подошедшая чуть позже, долго смотрела на замок, но лишь пожала плечами. Наверное, Огонь Дракона позволяет нейтрализовать замки, предназначенные для тёмных магов. И молча пошла за остальными. Тёмные, мрачные пещеры, где они втроём оказались, вели куда-то вглубь, вниз. Блум с огненным шаром на руке шла впереди, пока позади плелась Михаэль: ей свет не нужен, она прекрасно ориентируется в темноте. И между ними шла Флора, прикрыв глаза и трогая стены. Но Башня больше с ней не разговаривала. А чем глубже они спускались, тем сильнее негативная энергия давила, отчего Блум с Флорой превратились, окружив себя аурой волшебной пыльцы с крыльев. Она помогала справиться с тьмой. Но её ближе к центру становилось только больше и больше… — Осторожно!.. Но крик Блум растворился, исчез. Уши затопил ультразвук, от которых в висках застучала кровь. Михаэль схватилась за голову, чувствуя, как чужая и мощная тёмная энергия надавила на неё, а что-то большое, с явно острыми когтями схватило её, вырывая из Магикса к себе. Михаэль, распахнув глаза, обнаружила себя в мрачном пространстве, напитанным тьмой и холодом. Она попыталась призвать косу, но ни тени, ни магия не откликались, отчего она смутно догадалась, где находится. В обители Божества. — Создание, пришедшее из другого мира, наконец-то я тебя поймала… На ленивый, но строгий голос Михаэль резко обернулась. И она была права: её призвала Феникс. И сейчас гордо возвышалась над ней, смотря с презрением. Местное тёмное Божество Михаэль видеть ещё не приходилось, потому что она тщательно от него скрывалась и бегала. Они не любят, когда к ним суются чужаки. — Тебя и ту жуткую неорганическую тварь от моего гнева спасало лишь намерение помочь Магиксу, — Феникс прищурилась, распушив перья. — Теперь я могу склевать паразитов. — Паразитов?! И что же я такого сделала, чтобы ты называла меня так? — Привела других тёмных Богов! — яростно вскричала Феникс, вскидывая крылья, а Михаэль кое-как уклонилась от самых опасных и острых перьев, которые полетели в неё. Она всего лишь поцарапала ноги, плечи и лицо, не задев важные органы, в которые Феникс целилась. — Мы больше не принадлежим им, — сквозь зубы пробормотала она, чувствуя, как раны пульсируют огнём из-за тёмной магии Бога. А защиты у неё больше не было. — Откуда я могу знать: не врёшь ли ты? — Я могу говорить лишь за себя… — Михаэль покорно опустила руки и взгляд. — Но я устала. От постоянной борьбы, погони за властью, силой и женщинами. Я устала от этих людей, поэтому моя нынешняя жизнь: ненапряженная работа и пиво вечером — благословение. Я не вернусь обратно — ни за что! Феникс прищурилась, и по её взгляду было кристально ясно: она не верит ни единому слову. Потому Михаэль с нажимом продолжила: — Возвращаться к той жизни я не намерена: могу поклясться прямо сейчас, прямо перед тобой!.. — она закусила губу, колеблясь, можно ли выговориться этому созданию. И решила — раз Феникс срывает на неё злость из-за бессилия, она тоже может. Она тоже устала от всего. — Хотя какая тебе разница. Вам, Богам, плевать на жизни. Лишь бы мы покорно выполняли вашу волю! — начала Михаэль с особой яростью, которую копила в себе долгие годы. — Вы слепо следуете за «единственно правильной» судьбой, даже не замечая, что есть другие пути! Она сделала уверенный шаг вперёд, не волнуясь: убьёт её Феникс или нет. Она выскажет всё, что не успела. — Какой из тебя Бог, если ты в «правильной» линии не смогла спасти своих потомков? — Замолчи! — также вскричала Феникс, готовясь вновь пустить ядовитые перья. — Ты ничего не знаешь! — Правда глаза колет? Я не знаю всей судьбы Магикса, но точно знаю, что твоё дитя страдало, и не одно, а ты ничего не сделала, потому что боишься! — Михаэль вновь увернулась от перьев, но их было гораздо больше, отчего многие ударили по ней, проникая вглубь тела. Она упала на колени, упираясь руками в пол. Тело больше не слушалось: оно застыло в преклонной позе, и больше она бы сопротивляться не смогла. Но всё равно, сплёвывая тёмную энергию, закончила: — И как иронично, что вас всех спас ничтожный человечек. Если бы не создания из другого мира — вы бы подохли, как тараканы в радиацию. И ваш мелкий мирок. Феникс напряглась. Её мелко трясло: естественно из-за правды и гнева. На ничтожную, хрипящую от боли блоху перед ней. На себя. На законы, которые нельзя нарушать. Она могла лишь наблюдать за своими детьми, прикрывая глаза крылом и рыдая над их судьбой. От этой невыносимой боли за своих детей, которым ничем не помочь. Михаэль вдохнула и выдохнула, возвращая к себе спокойствие и контроль над эмоциями. Хотя боль никогда не ушла, она привыкла к физическим издевательствам. — Но все мои слова, как и твои — больше не имеют значения, — пробормотала она, чувствуя, как силы медленно покидают её. — Оно в прошлом. Как и моя связь с бывшей хозяйкой. Ведь я уже нахожусь под влиянием Магикса, прекрасно это чувствуя. И под твоим, соответственно, тоже. Так что когда я умру — попаду к тебе. Тогда и можешь меня сожрать… — и, собирая остатки сил, она отчаянно кричит: — А сейчас дай мне насладиться нормальной жизнью! Михаэль упала на пол от истощения. Хрипы сотрясали грудь, и она чувствовала, как сознание медленно угасает, тело напитывается тяжёлым ядом, от которого веки сами прикрываются… Как вдруг она смогла судорожно вдохнуть поглубже, хватаясь за шею и восстанавливая дыхание. Феникс с явным недовольством сняла с неё тёмные чары и молча наблюдала, как она медленно приходит в себя. — Поэтому я вас и не люблю, иномирцы. Вы совершенно не чтите других Богов! — Потому что знаем, какие вы, — пробурчала она, вставая на ноги и чуть пошатываясь. Несмотря на то, что заклинание Феникс сняла — раны никуда не делись: всё так же неприятно жгли и пульсировали. Феникс без интереса наблюдала, как Михаэль молча выдёргивает перья, отбрасывая их и лишь кривится. И когда она закончила, задала волнующий её вопрос: — А со второй что? — Я без понятия, что у Макии в голове. Действительно ли она потеряла память или ловко прикидывается, — размяв руки, ответила Михаэль. — Но модель она очень древняя: тысяча какая-то там из миллиардов и миллиардов. Михаэль никогда не нравилась эта машина. С первого дня, как она увидела эти бесстыдные глаза, полные жизни. Макия была поломана с самого начала. А ошибки, если их не устранять, всегда копятся и копятся. Поэтому что у этого существа в голове — загадка. Вдруг Феникс низко склонилась, а из её глаза упала небольшая слеза, которая тут же стала камнем, воспарив рядом с лицом Михаэль, отчего она приподняла бровь. — Чтобы ты точно была под моим влиянием, — недовольно пояснила Феникс на чужое недоумение. — Ладно, — Михаэль безразлично пожала плечами и спокойно приняла в себя дар Феникса, хватая его и чувствуя обжигающий холод. Хоть и нехотя. Вновь цеплять на себя цепи, пусть и гораздо длиннее, было неприятно. Обидно. Но если это своеобразный паспорт в Магиксе, придётся принять его законы. Иначе депортируют. — Я теперь не паразитка? — поморщившись, спросила Михаэль, хлопая себя по груди. Она чувствовала себя, как будто съела какой-то слишком большой кусок мяса, который медленно скатывается по глотке, царапая её. — Контролируемая паразитка, — фыркнула Феникс и вновь резко махнула крылом. Отчего Михаэль сделала несколько широких шагов назад, прикрывая лицо рукой, и вдруг ударилась спиной о стену, чуть не упав. Её вернули обратно самым неприятным способом: просто выкинули. — Миша! Что случилось? Флора испуганно склонилась над ней. Михаэль исчезла неожиданно резко в жутком чёрном тумане. А самих фей переместило в какую-то комнату с паровыми трубами, котлами и бассейнами угля. Они пытались докричаться до Михаэль, но её нигде не было. А сейчас она вернулась израненная, бледная и с явным душком незнакомой, но мощной тьмы, которая болезненно пульсировала красным светом в груди. Блум присела рядом, начиная осторожно вылечивать жуткие и рваные раны. Поддавались они туго, прям очень. И исчезали с шипением, от которого Блум нервно вздрагивала, даже представить боясь, как это больно. — Как бы сказал наш общий знакомый: «меня приняли в клуб крутых девчонок». И она вновь кривится из-за лёгкой боли, которую не сняло даже лечение. Поглощение Капли, оказывается, процесс долгий и очень болезненный. Она буквально впивается в душу своими коготками, решительно и без спроса внося свои изменения. Хотя Михаэль и уверена, что не поменяется. Ведь она уже тёмное создание. — А кто к нам пришёл? — раздался сверху насмешливый, скрипучий голос, отвлекая всех. — Феечки и эльф, — хихикнул второй голос, а появившийся туман начал приобретать очертания трёх женский фигур. — Как крысы пробрались. Блум воинственно встала перед ведьмами, выпятив грудь колесом. Она не боялась трёх призраков, которые не очень хорошо выглядят: неживыми. — Говорите немедленно: как освободить Дафну, иначе… — Блум зажгла на руке крупный огненный шар, готовая пустить его в ведьм. Она пришла не с пустыми угрозами, ведь могла своей силой причинить им вред. Но Прародительницы её удивили. Вместо криков и споров все три ведьмы задорно рассмеялись, отчего Михаэль, всё ещё сидевшая у стены, нахмурилась, а Флора, не отходя от неё, поджала губы. — Как насчёт сделки, маленькая фея? — Какой? — с лёгким напряжением уточнила Блум — Мы снимем проклятие. Но только с девочки. А взамен ты освободишь нас. Блум не поверила услышанному. Ведьмы считают её дурой? Нет, серьёзно! Они правда думают, что она своими руками их освободит? — Освободить трёх преступниц, причастных к разрушению моего дома, или в ногах умолять Феликса разрушить проклятие?.. Что же я выберу? И они вновь громко-громко рассмеялись. Но не злобно, скорее, снисходительно, как будто Блум сказала несусветную чушь. И в их глазах именно так и было. — Ты не сможешь нас освободить полностью, маленькая фея, — протянула Белладонна. — Лишь нашу часть. Отсюда. Из Башни. — Части нашего сознания разбросаны по всему Магиксу! От древних руин до колоссальных деревьев, — добавила Тхарма, делая над головами круг. — Но настоящие тела заключены в Легендариуме, — с превосходством закончила Лилис. — И зачем в таком случае вы хотите выйти? — вперёд выступила Флора, а Блум поддержала её кивком. — Навестить наших пташек. Передадим им привет и исчезнем. — Вернёмся в Легендариум — к нашим телам. — Как случилось с частями из Обсидиана, — вновь говорили они по очереди. — Когда твой муженёк разрушил наше проклятие на Домино, те куски вернулись обратно. — А пташки — это Трикс? — недоверчиво протянула Блум. Они, скорее, не пташки, а кровожадные стервятники. — Наши девочки… — шмыгнула носом Лилис, чуть ли не слёзы вытирая. — Когда они были в Башне, мы могли за ними наблюдать. И помогать! А сейчас их нет! — возмутилась Тхарма, отчего пар, идущий из труб, чуть заколыхался. — Я сделала всё, чтобы направить Айси к твоему Огню Дракона!.. Моя целеустремлённая снежинка. Блум закусила губу, складывая руки. Выпустить этих сумасшедших ради Дафны? Точнее, одну из множества частей, если верить их же словам. Но ведь это очень опасно! А если они обманывают? А если они сейчас сбегут и устроят переполох?.. — Время ограничено, девочка. Выбирай быстрее. Ещё и торопят! Они точно что-то задумали. — Контракт! Чтобы вы действительно не навредили Магиксу, — Блум протянула руку, но ведьмы лишь покачали головами. — Взгляни на нас… — Внимательно взгляни! — Мы слишком слабы, и потратим на контракт остатки сил. Ведьмы действительно были слабы. Прозрачные, без душка магии, они даже колыхались, словно могли в любой момент исчезнуть… Вдруг на плечо Блум опустилась ладонь, несильно сжимая. Она скосила взгляд, натыкаясь на Флору, которая слабо кивнула, как бы говоря: «я поддержу тебя в любом случае». — Они действительно ничего не сделают, — раздался голос Михаэль, тоже готовая поддержать решение Блум. — Тогда я сделаю это… — и на противный смех Блум резко добавила: — Но сначала вы снимите проклятие! — Только с девочки. Блум быстро кивнула, а ведьмы схватились за руки, начиная кружиться над ней и завывать странные напевы, от которых разболелась голова. Поднялся тёмный ветер, что, закружившись ураганом, растрепал всем волосы. А пар из труб попал в этот водоворот. Что Блум, что Флора тихо визгнули, когда под ногами образовались незнакомые символы-руны, которые хаотично перемещались по полу, возникая то там, то здесь. И лишь Михаэль не смотрела под ноги, не прыгала с места на место, а с прищуром наблюдала за ураганом, в который превратились ведьмы, кружась под самым потолком. Из центра вдруг вырвался плотный шар тёмного тумана, который, упав, рассеялся по полу, прокатившись волной. — Готово. Освободи! — Давай-давай! — Пошевеливайся. Вновь раскудахтались ведьмы, а Блум, закатив глаза, начала выполнять свою часть сделки. Она не особо думала над изяществом по взлому замка, который был рассредоточен по всей комнате. Просто взлетела, сконцентрировавшись на Огне внутри, и с удовольствием выпустила Дракона. Небольшого, но его вполне достаточно, чтобы разрушить чары паладинов. Он покружился вокруг неё, зарычал и со всей дури ударил головой по невидимому магическому замку: по полу, отчего сразу же исчез, оставляя от себя лишь волны огня. Башня крупно вздрогнула, продолжая дальше дрожать, словно при землетрясении. Стоявшие Флора и Михаэль, которых огонь не тронул, пошатнулись, хватаясь друг за друга, а с потолка посыпалась штукатурка. Флора, придерживаясь за чужую руку, дотронулась до стены, вслушиваясь в очередной шёпот школы, который… — Она благодарна, — в неверии прошептала она, а Блум резко обернулась, тоже не ожидая такого. — Говорит, что печать паладинов отравляла её… — Это всё очень мило, но… — с явным удовольствием протянула Тхарма, выгибаясь, а Лилис со смешком закончила: — Беги к своей сестрице. Иначе она исчезнет. — Что?! — Про её спасение речи не было! — на последок сказала Белладонна, злобно смеясь и исчезая в тёмном водовороте. *** Хорошо-то как! Я с улыбкой потянулся, когда мы пафосно, под недоумённые и восхищённые взгляды, покинули дворец Домино. Опять. Надеюсь, доводить жителей Домино до приступов своим резким появлением не войдёт в приятную привычку. А девчонки хорошо постарались, вытащив Дафну из сна. Я даже слегка охренел, когда после разговора с Блум, вечером, они втроём заявились домой: мокрые и недовольные. Зато с Дафной на руках. И, не говоря мне и слова, потащили её в комнату для лечения. Мы тогда с Макией переглянулись, пожали плечами и продолжили дальше в дурака играть на желание. Зачем я это делаю, когда понимаю, что не смогу никогда выиграть? Не знаю. Азарт. Но девочки в любом случае молодцы. Теперь-то должно быть полегче. Авось, Орител нас даже простит!.. — Подождите! Вспомнишь солнышко — вот и лучик. Я с Блум остановился, оборачиваясь. К нам по главной лестнице спускался Орител: спешно и с серьёзным лицом. Меня это не напугало, а вот Блум напряглась, складывая руки на груди. — Если ты опять захочешь нас остановить… — начала она с нескрываемым раздражением, но Орител её перебил: — Я хочу поговорить с тобой, Феликс. Наедине. Ого. Теперь я сложил руки на груди, но уже от недоумения. Неужели возвращение дочери вернуло королю немного мозгов? И язык. Раз он решил поговорить с жалким смердом. — А я живым-то вернусь? Или Вы выполните своё обещание и скормите меня собакам? Учтите: на меня минимум волкодавов выпускать. — Вернёшься, — он закатил глаза, явно раздражённый моей шуточкой. Я быстро переглянулся с Блум. Она пожала плечами, отдавая решение в мои руки. Любопытство, конечно, кошку сгубило, но я не кот. Сбежать смогу. — Давайте попробуем. Орител кивнул, даже выдохнув как-то с облегчением, и дождался, когда я поднимусь к нему. — Можешь пока провести время с Марион… — неуверенно обратился он к Блум, но она сухо и резко ответила: — Не хочу. Я тут подожду. Он вновь кивнул, не решаясь настаивать, и повёл меня за собой. Я с опаской заметил, как он напряжён, но сказать: мной или возвращением Дафны — не мог. Наверное, всем вместе. Ещё бы! Надо разговаривать с дуралеем-шутом, а не у кровати дочери сидеть и слёзки вытирать. Мы вошли в его кабинет, и я сразу приметил дорогое убранство. Видно, что король увлекается охотой: и по шкуре странного существа над камином, и по чучелу оленя с четырьмя рогами. Также он не пьёт — никаких бутылочек на полках мой зоркий глаз не заметил. — Извини, — вдруг нарушил Орител тишину, а я аж отвернулся от рассматривания книг о политики и ведению хозяйства. — А? — Ты хочешь, чтобы я повторился?! — с лёгким раздражением сказал он, сжимая подлокотник кресла, куда присел. — Я, скорее, думаю, что у меня слуховые галлюцинации… — я похлопал пару раз ладонями по ушам. — Вы извинились?! — Да. Я был не прав, — уже спокойнее ответил Орител, складывая руки на груди. — Признаю. Я даже не знал, что сказать. Ведь шёл сюда с уверенностью, что передо мной будут извиняться с нулевым шансом. А тут аж два раза. — Ага… А чем я заслужил такое отношение, не поделитесь?.. — Из-за схожести с Артаксерксесом. И почему я не удивлён? У меня ведь все проблемы из-за него! Рожей не вышел… Точно надо пластическую операцию делать! Или ещё раз нарваться на тяжёлый кулак, чтобы нос сломать: это бесплатно, быстро, на всю жизнь, хоть и ударит по самооценке. — Его дети были несчастны, — продолжал пояснять Орител. — Он не был хорошим отцом: бросил дочь и сына на жену. Не участвовал в их жизни. Даже жену бросил… Я никогда не буду спорить, что он великолепный Хранитель, защитник Магикса и настоящий герой, достойный, чтобы о нём слагали легенды. Но как муж, отец — он просто ужасен. Да и в общении человек крайне неприятный. Я на всё это активно кивал. Полностью согласен с такой характеристикой. Я бы ещё добавил великовозрастное дитя с шилом в мягком месте, но почему-то нос чешется. Наверное, недоволен, что я хотел отдать его в жертву. — Именно поэтому я думал, что ты такой же. Вы пугающе похожи в каждом аспекте жизни… — он упёрся руками в свой стол, внимательно смотря мне в глаза. — А ни один отец не хочет, чтобы его дочь вышла замуж за подобное отродье. Уж извини за грубость к покойнику. Всё стало понятно. И вся лёгкая обида, какая-то злость растворились. Я вполне понял, проникся его мыслями, ведь рассуждал бы также. Если бы моя дочь привела такого человека, я бы тоже не был доволен… Но сделал всё по-тихому: в переулке шею свернул и сказал бы, что так и было. Поэтому и говорю: Орител — не урод. А слишком любящий и гиперопекающий отец. Пусть он и сделал несколько откровенно неудачных поступков, он действительно делал всё ради Блум. — Но своими поступками ты доказал, что не такой. Что семья тебя волнует ничуть не меньше судьбы Магикса, а то и больше… — он горько усмехнулся. — В этом ты гораздо лучше меня, ведь любил свою жену всегда. — В каком смысле? — я даже бровь от таких откровений поднял. — Я признаю, что изначально хотел использовать Марион для возвращения Огня. Твой отец, кстати, это чувствовал. Поэтому ненавидел меня… Чутьё вашей семьи отменное, этого не отнять. — А она… — Знает. И, наверное, с самого начала. А с течением времени я понял, что Марион — самая чудесная женщина на всём свете… — Орител прикрыл глаза слабо улыбаясь. — А мне просто повезло, что я понравился ей. Да-а-а… Любовь зла — полюбишь и козла! А если этот козёл полюбил тебя — точно зоофилия. И он вдруг, снимая перчатку, протягивает мне руку. — Давай забудем обиды? Я признаю, что повёл себя импульсивно. И недостойно короля. Отца. А вот ты — более чем достоин. Потрясающая выдержка. Больше на оскорбление похоже. Но я всё равно осторожно пожал его руку. — Береги её, пожалуйста. И заходите почаще в гости… — он похлопал по моей ладони второй рукой, и разорвал рукопожатие. — Мари совсем извелась и истосковалась. — Конечно. Я круто развернулся и покинул его кабинет в крайне смешанных чувствах. Конечно же преобладала радость, но недоумение никуда не делось. И, конечно, лёгкое раздражение от приписывание мне чужих поступков и характера. Это Артаксерксес был готов сжечь своих и себя заодно ради Магикса. Не я. Блум, всё ещё стоявшая на лестнице, молча и вопросительно смотрела на меня, когда я покинул замок. Она жаждала подробностей. Я бы мог в красках ей всё описать, пересказать и прочее, но решил: краткость — сестра таланта. — Мы помирились. — С-серьёзно?! — она искренне удивилась, теряя весь свой отстранённый вид. — Даже не поругались? — Да, ртом действительно можно творить удивительные вещи… — на насмешливый взгляд я раздражённо добавляю: — Разговаривать! — Мы теперь можем спокойно выходить на улицу? — Ага… Кажется, наше бегство наконец-то закончилось. И я смог глубоко вдохнуть. Как и Блум: она соскучилась по подругам и гулянкам. Истории с Домино пришёл счастливый финал. Больше с этой планетой нас ничего не связывает, и возвращаться сюда больше положенного ни я, ни она не будем. Блум больше не сбежавшая кронпринцесса, которая будет управлять страной, а я не преступник. Хоть одна проблема решена.