Will you try to fix me?

Monoral — Kiri Finneas — Let’s Fall In Love For The Night (1964)

      На выходные все сайты прогнозов погоды обещают снег. Не то чтобы Минхо любил зиму, нет — ему очень даже комфортно осенью, когда еще не слишком холодно, но уже не жарко; когда можно сменить наконец ненавистные шорты и майки на более удобные теплые свитера и пальто; когда можно собраться с мыслями и подумать в легкой меланхолии. Но снег Минхо любит. Ему всегда нравилось наблюдать из окон, как кружатся крупные снежинки в свете фонарей, сверкают в сиянии фар. Будучи маленьким ребенком, он обожал кататься на санках по склонам в окрестных лесах и ездить на горнолыжные курорты вместе с родителями. Когда идет снег, все вокруг превращается в предновогоднюю суматоху и заставляет вновь почувствовать себя десятилетним мальчишкой.       Минхо всю неделю ждет долгожданного снегопада как никто другой, но сильно расстраивается, когда ни к обеду, ни к вечеру не выпадает ни одной снежинки и, более того, вовсю сияет солнце. Спасибо, хоть под боком есть Чанбин, который, хоть и сидит слишком тихо и очевидно пребывает где-то далеко отсюда, все равно дарит ощущение душевного равновесия.       С Джисоном они не видятся уже довольно давно. Младший не посещает пары и не активничает в их чате, заставляя беспокоиться не только самого Ли, но и остальных друзей. Подозрительно молчит и Феликс, поэтому Минхо пару дней назад припер Чанбина к стенке и выведал у него, что он тоже в курсе их ситуации. Ли не знает, радоваться ему или прибить друга, но потом, когда все обдумывает, смотрит на Феликса другими глазами: он помогает Хану не раскиснуть окончательно (пусть Джисон и сам стал причиной их «расставания»), да и Чанбин за него спокоен, что вызывает слишком много подозрений уже к Со.       Они дружат уже который год, и за все это время Минхо выучил его манеру общения настолько, что, если разбудить его посреди ночи, он скажет, что Чанбин не доверяет людям после одного особого случая. Чанбин не всегда был таким, но сейчас он предпочитает держать людей на расстоянии. Исключая, конечно, их дружную компанию. Единственное, что выбивается из привычного поведения Со — его категоричный отказ принимать Феликса. Другой бы уже давно на его месте смилостивился, но нет — Чанбин наотрез закрывается от него. Возможно ли, что он не хочет казаться каким-то слабым рядом с Ли?       Но, как бы Минхо не пытался отвлечь себя размышлениями о друге и новом члене их компании (которого, кстати, все приняли почти сразу), все равно все мысли — только о Джисоне. Невозможность увидеть его буквально заставляет лезть на стенку от безысходности, и с каждым днем это чувство усиливается. Привычные им двоим вещи, которые они делали вместе, в одиночку не доставляют ему никакого удовольствия, не говоря уже о километровых переписках с мемами и взаимных подколах, литрах американо на двоих и прогулянных парах, с которых они сбегали в кино. Эти воспоминания изнутри разрывают, заставляя пересматривать сотни фотографий и ощущать, как желудок скручивает от невозможности что-либо изменить без участия Джисона, который как будто исчез со всех радаров. Благодаря Чанбину он знает, что с ним все хорошо: о нем заботится Феликс, который пару раз оставался у него с ночевкой, когда Хан говорил о тревожности. Это немного успокаивает.       И с каждым днем Минхо понимает, что не видеть младшего просто выше его сил. Он любит Джисона так сильно, что ему страшно представить, что когда-нибудь в необозримом будущем они могут перестать общаться. Джисон — очень важная частичка его жизни, которая дополняет его, как вторая половина. И где-то глубоко внутри он думает, что сам Хан считает так же, просто ему сложно разобраться в самом себе.       Желание увидеть Джисона выше Минхо, и, когда Чанбин закидывает удочку про «набухаться в какашку», он хватается за эту формулировку, как утопающий за соломинку. Чанбин упоминал, что Феликс отвлекает Джисона разговорами о Гарри Поттере, поэтому собрать всех за просмотром второго фильма оказывается очень рациональной идеей. А еще он пока не готов смотреть Джисону в глаза на трезвую, и пиво будет очень кстати.       Со уходит в начале третьего, а он принимается штурмовать беседу заманчивыми предложениями, одно другого краше. prince: как насчет наконец собраться попить пива посмотреть киношку crumb_of_bread: звучит заманчиво smart_guy: ты все равно пить не будешь smart_guy: доставай губозакаточную машину crumb_of_bread: : ( prince: да ладно тебе prince: я закажу пиццу и колу crumb_of_bread: вот кто действительно обо мне заботится crumb_of_bread: люблю тебя хен!!! prince: представь что я подмигиваю prince: ну так что prince: все будут? pretty_boi: я да smart_guy: + crumb_of_bread: я вообще прямо сейчас возьму и приеду prince: нене не надо мне этого prince: я посплю пока pretty_boi: чанни-хен не ответил prince: щас ему позвоню smart_guy:, а джисон, чанбин и феликс? prince: чанбин это и предложил есичо prince: короче разберемся       Хорошей идеей кажется позвонить Бану, так как чат он, скорее всего, не читал. Чан, возможно, занят каким-то очень важным делом, но своих друзей он не променяет ни на что. Минхо готов поспорить на миллион вон, что он отложит все свои дела и примчится к ним со скоростью света.       Как Ли и ожидал, старший согласился сразу же и пообещал, что наберет Феликсу.       — И, Чан, — нервно закусывает Минхо губу, стараясь не выдать своего волнения. — Ты не мог бы, ну… Попросить Феликса позвать Джисона?       На несколько секунд на том конце повисает вопрошающая тишина, но Бан быстро спохватывается, чтобы ответить.       — Если тебе так нужно, то я это сделаю. Но, — делает он многозначительную паузу, пока Минхо затаивает дыхание. — После всей пьянки, когда протрезвеешь, ты должен мне все рассказать. Я уже устал от ваших стремных игр в недоотношения.       — Обещаю, — с готовностью отвечает Ли, активно кивая головой и забывая, что старший не может его видеть. — Спасибо тебе, хен.       — Не подлизывайся, — фыркает Чан и отключается.       Минхо ощущает сладкий трепет в груди от одного только предвкушения того, что он сегодня может увидеть Джисона. Конечно, есть вероятность и того, что цепочка Чан-Феликс-Джисон оборвется где-нибудь на полпути и у Ли ничего не выйдет, но голова все равно была затуманена одними только мыслями о том, что он будет наблюдать за ним, пусть и украдкой. За его смешными рожицами, когда он слишком эмоционально реагирует на что-то, за его прекрасными большими глазами, в которых отпечатывается вся вселенная, за его подвижными губами, которые так порой манят коснуться их своими, что крышу сносит. Он влюблен слишком сильно.       Минхо улыбается одним только мыслям об этом и с этой глупой дурацкой улыбкой засыпает, предварительно поставив будильник.

***

      Впрочем, услышать сигнал будильника ему не дает долгий звук дверного звонка. Этот звук отдается в ушах противным писком, и Минхо морщится, заставляя себя встать с кровати и открыть дверь долбящемуся дятлу.       Долбящемуся дятлу в количестве двух штук. Феликс стоит позади Чана, который держит в руках пакеты. Минхо еще немного тупит, но в ответ на приподнятую в немом вопросе бровь пропускает гостей внутрь. Пока ребята снимают обувь и обустраиваются в его квартире, Ли вспоминает, что надо бы заказать пиццу, и звонит в доставку. Ее как раз должны привезти, когда все соберутся.       Когда Бан выходит помыть руки и оставляет их с Феликсом наедине, Минхо не может игнорировать его участливый взгляд, заглядывающий глубже, чем Ли ожидает. Он не думал, что, раз Феликс «нянчится» с Джисоном последние дни, он будет так же внимателен и к нему, но не тут-то было. Парень действительно настолько располагает к себе, что Минхо очередной раз мысленно дает Чанбину оплеуху за его скепсис по отношению к младшему.       Ли не просто смотрит сочувствующе, но еще и задает наводящий вопрос, на который у Минхо давно готов предельно честный ответ. Правда, Феликс тушуется, когда он говорит о том, что соскучился по Хану — видимо, Чанбин не упоминал того, что Минхо знает, что Феликс знает. Как Со и сказал: не доверяет. Только вот что именно он ему не доверяет, он не уточнял.       К слову, сам Чанбин входит в кухню бесшумно, как будто стоял за порогом, заставляя морщиться от писка холодильника и вгоняя в состояние какой-то паники и оцепенения Феликса. Потом подтягиваются остальные. Минхо все время ерзает на стуле, нервно закусывает губу и покусывает ногти в ожидании Джисона. И наконец он приезжает.       Дверь ему открывает буквально пару минут назад вошедший Чонин, как раз тогда, когда Минхо проходит мимо прихожей в гостиную. Его взгляд замирает на неловкой улыбке Хана, который выглядит, как ни странно, неплохо (чего сам Минхо о себе сказать не может — вон, напротив висит зеркало, и отражение хмуро смотрит на него в ответ): растрепанные сегодняшним ветром волосы, явно замерзшие ладони спрятаны в карманах куртки, а взгляд бегает туда-сюда в попытках не смотреть на Ли.       Минхо же не смотреть не может. Он так долго ждал этой встречи, что мир вокруг будто перестает существовать на несколько минут. По телу разливается тепло от одного взгляда на этого милого бельчонка, который поджимает губы, кусает их, складывает руки в замок и снова размыкает их в попытках игнорировать Минхо всю оставшуюся жизнь, кажется. Со стороны Ли, наверное, выглядит полным идиотом, и двое ржущих друзей — вероятно, Хенджин с Феликсом, — это только подтверждают своими неудачными попытками сдержать хохот. Но Ли все равно, когда весь его мир сосредоточен на одном конкретном человеке.       Когда их взгляды встречаются, вселенная схлопывается вокруг них двоих, окутывает негой приятного напряжения во взглядах, и Минхо чувствует, как его сердце стучит еще быстрее в попытках разорвать грудную клетку. В темных глазах Хана светится вся эта маленькая вселенная, разделенная сейчас на них двоих, она очаровывает, манит, заглатывает его в себя, как черная дыра — все существующее в радиусе нескольких километров. И Минхо даже не сопротивляется.       Когда Джисон первым отводит взгляд, внутри все поджимается от разочарования. Он бурчит тихое «привет», здороваясь с ним украдкой, а потом его ловит в свои теплые объятия Феликс. Минхо ревнует его, хотя внутренний голос говорит ему этого не делать, хотя бы потому, что младший явно заинтересован в Джисоне только как в друге. Они расходятся по разным комнатам: Джисона загребущие руки Хенджина и Сынмина, которые не видели друга полторы недели, тянут к котацу, а Минхо с Чанбином уходят в кухню за пивом. Когда они возвращаются в гостиную, Хан оказывается зажат между Чаном и Феликсом, что не дает ни шанса усесться рядом с ним, почувствовать его тепло, которого раньше было с избытком, а теперь у Ли настоящая ломка от его отсутствия. Он падает рядом с Сынмином, не переставая отчаянно коситься в сторону Хана, чтобы хоть вскользь поймать его взгляд. Привозят пиццу.       После первой бутылки сознание немного затуманивается, разжимает внутреннюю пружину напряжения, дает волю сдерживаемым чувствам. В этот момент он думает, что то, что Джисон сидит сейчас не рядом, в какой-то степени даже хорошо, иначе он бы не сдержался и либо стиснул его в своих объятиях, либо и вовсе прижался к его губам. Воображение подкидывает различные варианты событий, которыми может закончиться сегодняшний вечер, но Минхо почти сразу же отмахивается от них. А дальше все происходит слишком быстро.       Хенджин толкает Джисона на диван рядом с ним, и вот это уже совсем не хорошо. Потому что диван-то не резиновый, а Хван умудряется усадить рядом еще и Чонина, который, пусть и не габаритный, но зато очень ощутимый. Хана прижимает к нему так, что еще пара миллиметров — и ему будет некуда девать свои ноги. Как и всколыхнувшиеся чувства от одного только ощущения того, как соприкасается их голая кожа, посылая по телу вспышки одну за одной, порхая в животе пресловутыми бабочками. Джисон тоже вздрагивает от этого, но виду старается не подавать. Правда, получается у него так себе — устремленный в противоположную стену взгляд, намертво приклеившийся к заставке Гарри Поттера, и пунцовые кончики ушей не оставляют ни малейшего шанса на то, что Минхо не обратит на это внимание.       Они так и сидят, прижавшись локтями и бедрами, косят глаза друг на друга украдкой, оба чувствующие во всем теле трепет и бегающие табуны мурашек по спине, не в силах унять дрожь. Минхо вообще из последних сил пытается себя контролировать, потому что желание обнять Джисона выше его самообладания, но он упорно игнорирует его, в упор смотря фильм. С другой стороны слышится бормотание Феликса, которого пару раз одергивает Чан, чтобы не мешал просмотру, и Ли ухватывается за лишний шум как за единственное, что может его отвлечь от запаха Джисона, окутывающего с ног до головы ароматами домашнего уюта и грейпфрутового сидра, который ему купил Феликс. И Минхо невольно сосредотачивается на этом, втягивая носом цитрусовые нотки.       А потом Джисон вдруг вздрагивает всем телом, ближе прижимается к нему, осторожно касаясь пальцами его локтя, посылая по коже разряды тока, которые пробираются к сердцу и бьют всеми двести двадцатью вольтами и обещают лишить Минхо рассудка на ближайшие пару секунд. Перед глазами все плывет от этого робкого касания, но он особо этому и не сопротивляется, лишь берет его ладонь в свою и обеспокоенно поворачивает голову. В глазах напротив вместе со вселенной проскальзывает толика испуга, и внутри Минхо просыпается чувство беспокойства, которое заставляет спящих демонов поднять головы и ринуться в защиту этого хрупкого создания, с таким отчаянием прижимающегося сбоку.       — Что такое? — спрашивает он одними губами, но так, чтобы Джисон мог в темноте разобрать, что он говорит.       — С-страшно…- сглатывает Хан, отчаянно цепляясь глазами за слегка напряженное лицо Минхо, чтобы не смотреть на экран. — Хен…       — Ну чего ты, дурачок? — ласково улыбается Минхо, вкладывая в интонацию столько теплоты и нежности, что видит, как у Джисона от его тихого шепота не прикрытая короткими рукавами футболки кожа покрывается легкими мурашками. Ли позволяет себе невесомо пройтись пальцами свободной руки по прядкам волос Хана, которые лезут ему в глаза, и убирает их за ухо. Джисон, как завороженный, следит за его нарочито медленными движениями, приоткрывая губы в попытках дышать ровно. — Испугался какого-то монстра? Мы с тобой сколько ужастиков смотрели и ты и бровью не вел, м?       Джисон вымучено улыбается уголками губ и так открыто смотрит на Минхо, что тот буквально задыхается. То, о чем он мечтал все эти дни, проведенные без Хана, сбывается прямо сейчас, и он готов прижать Джисона к груди и никогда больше не отпускать, чтобы такого больше не повторилось.       — Я… Я не знаю, хен, — закусывает губу Хан и опускает взгляд на свою ладонь, зажатую в руке Минхо. Ли повторяет за ним и тоже смотрит на их сцепленные пальцы, ощущая, как от этого в животе бабочки уже не порхают, а летают с такой скоростью, что он скоро начнет терять сознание от этого. — Я раньше не боялся, а сейчас…       — Иди сюда, — Минхо раскрывает объятия, молясь всем существующим и несуществующим богам, чтобы Джисон не отпрянул и позволил ему, как и раньше, обнимать его со спины и дарить ощущение комфорта и безопасности.       Хан немного медлит с решением, в его глазах отражаются сцены фильма, на который уже никто из них не обращает внимание, сосредотачиваясь только на человеке перед собой. Он пару раз хлопает глазами, а потом немного поворачивается, чтобы Минхо было удобнее перехватить его за талию, и осторожно кладет голову ему на плечо. Внутри Ли взрываются фейерверки, яркими огнями застилая взгляд. Какой может быть Гарри Поттер, когда парень, который уже пару лет ему небезразличен, прижимается сейчас к нему как к единственному, что может его спасти от страшного Василиска?       Минхо не обращает особо внимание на внезапно сбежавших с киносеанса Чанбина и Феликса, но Джисон резво подрывается с места, уже пускаясь бежать вслед за парочкой. Минхо перехватывает его поперек талии, усаживая обратно рядом с собой и, обещая позаботиться о них, оставляет его рядом с так хитро ухмыляющимся Хенджином, что вдоль позвоночника мурашки проходятся. Джисон как-то слишком отчаянно смотрит ему вслед, но, раз обещал — выполнить нужно. Феликс заметно повышает голос, и остальные не могут этого не слышать.       Он останавливается за углом, улавливая обрывки фраз обоих парней, и, когда решает нужным вмешаться, застает их врасплох. Феликса — тем, что младший совсем этого не ожидает, а Чанбина — самым очевидным решением всех его недомолвок и сопротивления попыткам Феликса сблизиться. Чанбин что-то огрызается в ответ, а Минхо забавляется реакцией друга на свои слова и бросает провокационную фразу про сервиз, которую Феликс в принципе не воспринимает, а Чанбин застывает мраморным изваянием и безмолвно смотрит на то, как он разворачивается и уходит. В гостиной слегка оживленно, потому что никто не ожидал такого драматичного поворота событий, даже фильм поставили на паузу.       — Сами разберутся, не маленькие, — успокаивает всех Минхо, вновь садясь в угол дивана и сразу же принимая в объятия переживающего за друзей Джисона. Он шепчет ему, что все хорошо, и Сынмин запускает фильм дальше.       Минхо, конечно, краем глаза наблюдает за событиями фильма, но сейчас его мысли сосредоточены лишь на том, как восхитительно вновь ощутить тепло тела Джисона, который добровольно позволяет ему перебирать костяшки своих пальцев и вновь возвращается к «Тайной комнате», уже ничуть не боясь ни какого-то там змея, ни Тома Реддла, ни беспокоясь о друзьях. Это опьяняет.       Спустя минут пять возвращается какой-то хмурый и поникший Феликс, но о причине его настроения Ли планирует спросить немного позже. Чанбин не возвращается до самого конца Гарри Поттера. Минхо знает, что «Тайная комната» — его любимая часть, и его отсутствие уже вызывает некоторые опасения по поводу его разговора с Ликсом. Когда начинаются финальные титры, Чанбин бесшумно возвращается в зал и щелкает выключателем. Все жмурятся от яркой лампы, но Минхо успевает увидеть, как Со хватает с пола недопитую бутылку и скрывается в прихожей. Ли не нравится его поведение, поэтому он выпускает Джисона из объятий (которые не остаются незамеченными тактично молчащими Чаном и остальными), и пускается вслед за другом.       — Почему ты сбегаешь? — он останавливает его уже у самого лифта. Чанбин раздраженно топчется на месте в ожидании и слегка поворачивает к нему голову, хмуря брови. — Что у вас случилось?       Парень молчит недолго, поджимая губы, и только сейчас Минхо замечает застывшие дорожки от слез на его щеках.       — Так, жди меня внизу. Я сейчас оденусь и мы поговорим. Хорошо?       — Ладно, — понуро кивает Со.       Минхо возвращается в гостиную, окидывая Феликса внимательным взглядом. Тот сидит теперь на диване и обсуждает с Джисоном просмотренный фильм, пытается казаться веселым и воодушевленным, но у него ничего не выходит. Хан не замечает этого, потому что делится впечатлениями от увиденного, активно жестикулируя. Минхо подходит к ним, ловит адресованную ему улыбку Джисона, и обещает скоро вернуться.       — Ребят, если хотите — продолжайте без меня, я вернусь где-то через полчаса.       — Ну-у, куда ты? — тянет гласные охмелевший Чан, по-детски дуя губы и скрещивая руки на груди. Вроде бы самый старший, а ведет себя так, будто ему пять лет. — А кто пить будет?       — Вы, — закатывает глаза Минхо, ловя на себе целых два растерянных взгляда — по одному от Феликса и Джисона. Он взглядом показывает им, чтобы никто за ним не шел, и спешит натянуть куртку и обуться.       Чанбин послушно ждет его на лавочке у подъезда, безуспешно пытаясь добыть огонь из, видимо, приказавшей долго жить зажигалки; движения у него резкие и нервные. Ли подходит к нему и забирает зажигалку.       — Ты охренел? — возмущается Чанбин, бросая снизу вверх такой обиженный взгляд, что внутри Минхо все холодеет.       — Если ты не забыл, я тебе все еще хен, — язвит он в ответ. — Пойдем, прогуляемся.       — Куда?       — Куда надо, Чанбин.       Они не спеша подходят к круглосуточному магазину, в котором Минхо покупает пачку спичек и всучивает ее в руки обалдевшему от жизни Чанбину. Тот бормочет «спасибо».       — Ты расскажешь или мне самому восстановить всю цепочку событий? — Ли не церемонится с Со, потому что другу раскисать нельзя ни в коем случае, иначе запрется в себе на несколько недель, а то и месяцев, и его клещами не вытащишь из собственной скорлупы. Знаем, проходили.       Чанбин мычит что-то согласное в ответ, и Минхо устало вздыхает. Разговор будет сложным.       — Ты снова его отталкиваешь? — в ответ сдавленное «угу». Чанбин уже даже не сопротивляется, а Минхо с ужасом обнаруживает, что что-то с Со не так. Не так, как обычно, когда он хочет скрыть свои эмоции, чтобы никто не беспокоился лишний раз. Будто часть его чувств надломилась и свисает веткой черемухи, увядая с каждой минутой. — Или ты наконец… решился?       Чанбин прикрывает веки, на секунду останавливаясь, и сжимает руки в кулаки. Видно, что ему тяжело даже думать об этом, не то что говорить.       — Да, — отвечает он после недолгого молчания, а Минхо в удивлении приоткрывает рот. — Но я сделал это слишком поздно. Я дебил, я знаю. Долго решался. Он, наверное, просто устал ждать, когда я заговорю.       Последние фразы он произносит с нервной усмешкой, пряча глаза в темной челке и избегая взгляда Ли. Минхо рад тому, что его друг нашел в себе силы отпустить свои травматические воспоминания и, в конечном счете, осмелился принять внимание Феликса к его скромной персоне, но не ожидал, что младший так поступит.       — Видимо, он устал за тобой бегать, — говорит Минхо самый очевидный вариант, наблюдая за реакцией на свои слова. Плечи Чанбина опускаются, он утыкается взглядом в свои ботинки. Кажется, вот-вот по его щекам снова потекут влажные соленые дорожки, но он, вроде бы, держится.       — Я сам все испортил, — тихо говорит он, и теперь уже внутри Ли все ломается. Он все еще окрылен тем, что они с Джисоном, вроде как, помирились, но ему больно смотреть, как страдает лучший друг. Минхо кладет руку ему на плечо и чувствует, как Чанбин отчаянно цепляется за полы его куртки и утыкается лицом в грудь. Минхо не ожидает этого, поэтому может только удивленно поглаживать парня по голове. — Ты прав, я слишком долго это тянул.       — Потому, что тебе было непривычно снова чувствовать то же, что и тогда, — Минхо знает, о чем говорит, потому что Со в его руках напрягается и шокировано застывает. Он отстраняется чуть назад, выпуская из рук его куртку, и смотрит прямо в глаза.       — Откуда ты знаешь?       — Чанбин, ну не будь таким глупым. Мы сколько знакомы, а? Ты забыл, кто тебя успокаивал в прошлый раз?       Минхо не без удовольствия видит, как округляются глаза Чанбина и он разевает рот в удивлении. Ли улыбается другу настолько искренне, насколько может.       — Что ж, теперь мой черед тебя спасать? Кстати, — добавляет Минхо, унимая колотящееся в грудной клетке сердце. — Спасибо за то, что был рядом в это время.       Чанбин улыбается краем губ.       — Я не мог тебя оставить в такое время. Мы же друзья, все-таки.       Они стоят посреди улицы еще немного, пока Чанбин скручивает крышку бутылки и допивает содержимое. Минхо скептично на это смотрит, но Со сейчас слишком потерян, чтобы отговаривать его от алкоголя. Они прощаются, и Минхо возвращается к подъезду, у которого стоят Чан, Хенджин и Сынмин.       — О, хен, — окликает его Ким, машет рукой. — Все уже разошлись, вы… — он замечает отсутствие Чанбина, — ты где был?       Минхо напрягается от формулировки «все разошлись», что могла означать то, что Джисон тоже мог уже уйти, пока он бегал говорить с другом. Он цыкает.       —Все разошлись? — уточняет он на крайний случай.       — Нет, ушли пока только Феликс с Чонином. Ключи у меня, — протягивает связку ему Чан. Минхо смотрит на него вопросительно, уповая на телепатию старшего. — Джисон был с нами, но ушел тебя искать минут пять назад.       Сердце пропускает удар, когда Ли понимает, что они с Ханом, возможно, где-то разминулись.       — Хен, мы пойдем, — Хенджин тянет Сынмина за рукав, и они втроем уходят. — Спасибо за вечер. Мы так давно не напивались, надо будет повторить.       — Непременно, — хмыкает Минхо, а после возвращается мыслями к Джисону.       На улице холодно, и он может быть где угодно. Он достает телефон из кармана, набирая по памяти его номер. В трубке раздаются долгие гудки, никто не отвечает. Ли понимает, что паникует слишком рано, но ничего не может с собой поделать. Между ними ведь все только начало налаживаться, а младший вдруг исчез.       — Спокойно, Минхо, спокойно, — как мантру повторяет он, глубоко вдыхая и выдыхая. — Он просто не слышит вызов, с кем не бывает.       Самым разумным решением в данной ситуации мозг видит только отправиться на его поиски. Но квартал довольно большой, будет трудно его отыскать. Минхо ведь и сам не говорил, куда он уйдет.       Сердце в груди выделывает такие кульбиты, что становится трудно вдыхать морозный воздух. Минхо неспешно переходит на бег, понимая, что ищет Джисона уже минут десять, и поиски до сих пор не увенчались успехом. На дворе конец ноября, одиннадцать ночи, и кто знает, что может случиться с младшим. Он ускоряется, понимая, что волнуется так сильно, что становится плохо.       — Хен!       Окрик Джисона раздается где-то сзади, и Минхо прямо на ходу поворачивается, чуть не запнувшись о собственные ноги. Хан бежит к нему запыхавшийся, с расстегнутым пальто и раскрасневшимися щеками. Он ловит его в объятия, стискивая почти до хруста.       — Где твой телефон? — он сразу же начинает его ругать, лишь теснее прижимая за талию к себе.       — У тебя оставил, — приглушенно звучит голос Джисона, который утыкается ему в плечо носом и обхватывает руками. — Не злись, пожалуйста, хен. Я хотел тебя найти.       — Ума палата, — фыркает Минхо, немного отстраняя Джисона и заглядывая ему в глаза. — А если бы я тебя не нашел?       — Я бы просто вернулся к подъезду и дождался тебя, — улыбается Хан какой-то издевающейся улыбкой, за что получает тычок под ребра и вскрикивает.       Минхо смотрит в глаза Джисона напротив и не может не улыбаться. Он чувствует его руки на своей талии, видит светящиеся звезды в его глазах. Звезды двигаются, кружатся в воздухе и опадают на землю.       Стоп.       — Это снег? — удивленно смотрит вверх Джисон, и одинокая снежинка тут же садится ему на нос. Он сводит глаза к переносице, с усердием пытаясь рассмотреть ее, но ничего не выходит — снежинка почти сразу тает, едва коснувшись теплой кожи.       Минхо в восхищении смотрит на то, как красиво кружатся снежинки в темноте улицы, садятся на темные волосы Джисона. Прямо-таки сказка. Прогноз погоды не соврал насчет снегопада, пусть день почти заканчивается.       Ощущения непередаваемые. Минхо выпускает Джисона из объятий, только лишь чтобы задрать голову вверх и смотреть на белые точки на черном фоне, ловить снежинки языком и хихикать, потому что вспоминается детство. На душе так легко-легко, рядом такой же легкий Хан, которого хочется тискать в объятиях всю жизнь и еще, может, парочку следующих жизней. Он впервые за долгое время чувствует себя счастливым.       Его аккуратно дергают за воротник куртки, и Минхо не успевает опомниться, как Джисон целует его. Неумело, робко, но целует сам, и перед глазами звездочки вертятся, даже не пытаясь остановиться. Ли широко распахивает глаза, смотря на полуприкрытые веки Хана, трепещущие длинные ресницы и румянец на пухлых щеках, который ему так нравится. Он пребывает в замешательстве еще пару секунд, а затем обвивает руки вокруг талии Джисона и слегка меняет угол поцелуя. Джисон сдавленно мычит в губы, полностью закрывая глаза. Он водит губами по его рту, слегка оттягивая то верхнюю, то нижнюю, и Минхо долго не выдерживает — раздвигает языком, проходится по ряду зубов и находит язык Джисона. Хан тихо ойкает, когда они сталкиваются, а сердце грозится просто-напросто выпорхнуть из груди. Младший тянет руки к затылку Минхо, вплетаясь в отросшие темные пряди, несильно тянет, а второй рукой обнимает за шею. Он уже смелее отвечает на поцелуи Минхо, прижимается так близко, как только может, сильнее напирает, а у Ли все пробки выбивает.       Он никогда не думал, что они будут целоваться под снегопадом. Это волшебно.       Когда Минхо отстраняется первым, Джисон еще тянется за его губами, хнычет, но, когда открывает глаза, тут же прячет лицо в вороте своего пальто. Ли улыбается, берет его за подбородок и оставляет еще один невесомый поцелуй на мягких губах.       — Хен, — ахает Хан, заливаясь краской. Мило.       — Ты дважды поцеловал меня первым, ты в курсе? — поддразнивает его Ли, едва сдерживаясь, чтобы не захихикать. — Я тебе настолько нравлюсь?       Джисон еще гуще краснеет, закусывая губу.       — Я не уверен, но, наверное… да?       Внутри Минхо визжит маленькая девочка, но снаружи он старается сохранить лицо. Хан только что признался ему в своих чувствах. С ума сойти.       — Я могу рассчитывать на что-то большее? — осторожно спрашивает он, беря руки Джисона в свои и с надеждой заглядывая в глаза. — Я не напираю, просто ты уже, ну…       — Дважды засосал тебя, я помню, — хмыкает Джисон, пряча от него горящий взгляд. — Я… не знаю. Я все это время считал тебя другом, даже после того, как узнал, что э-э-э… Ты влюблен в меня? — скорее спрашивает, чем утверждает Хан, получая уверенный кивок в ответ, и продолжает. — Но мы могли бы попробовать, если тебе не стыдно быть с таким, как я.       — Ты действительно дурачок? — поднимает бровь Минхо, не веря своим ушам. — Неужели ты думаешь, что твои проблемы теперь не будут касаться меня, как раньше?       — Ну, — неуверенно продолжает Джисон, делая небольшую паузу. — Не всем нравится, когда их любимые страдают от панических атак и не могут спать с выключенным светом.       Сердце Минхо замирает на слове «любимые».       — Значит, я просто буду спать рядом с тобой. Тебя устроит?       Джисон наконец улыбается, и Ли видит, как в уголках его глаз блестят слезы.       Им еще многое предстоит пройти вместе, и он никогда не пожалеет о сделанном выборе.       — Да.       Чудеса случаются.