Will you try to fix me?

Sia — Helium Anne-Marie — 2002

      Джисон никогда не думал, что почувствует что-то в ответ к Минхо. Ну, то есть, он принимал его чувства, но продолжал дружить с ним, как ни в чем не бывало. Старшего устраивали такие отношения, и он особо не заморачивался над этим.       А потом случилась та злосчастная среда. Он первым прильнул к нему в поисках еще большей поддержки, чем та, которую Минхо ему и так всецело давал. Видимо, давно спрятанные чувства таки нашли выход, и этим выходом оказался именно Ли. Хан не был уверен в том, искренен он был тогда, или это просто совпадение, — вдруг ему банально нужно было выпустить эмоции таким образом? — но очень быстро отмел все это на дальний план.       Потому что с отсутствием Минхо его жизнь пошла наперекосяк. Феликс не мог заменить его, пусть и всячески помогал справиться с этим ощущением безысходности и всепоглощающей тоски, накатывающей по вечерам. Он был благодарен другу за то, что они с Чанбином не бросили их и удерживали на плаву, ежедневно напоминая о том, о чем они и так прекрасно знали. Минхо нравился Джисону дольше, чем он мог себе представить.       И тот спонтанный поцелуй тоже был не случайным. У них практически не было тайн друг от друга, они видели их обнаженные души как на ладони, но постоянно ускользающие сквозь пальцы чувства Джисон сам разглядеть не мог. Своими жестокими, в какой-то мере, словами он ранил не только самого Минхо, но и себя тоже, подсознательно заставив выплеснуться наружу влюбленности. И ранил он очень больно, до незаживающих ран где-то глубоко, где никакой врач не сможет наложить швы.       И самое ужасное в том, что он сам отстранился от Ли, не посещая пары и не давая им увидеться по своей собственной инициативе. Это было сверх того, что можно было ощущать, и било по открытой ране еще сильнее. По сути, он сам заставил страдать не только себя, но и Минхо, который был связан по рукам его эгоистичным поведением. А тем временем у самого Джисона уже стало рвать крышу от невозможности увидеть, потрогать, почувствовать теплые объятия, выпить горячий кофе по утрам перед парами, чтобы взбодрил.       Полторы недели были настоящей пыткой и проверкой на прочность его чувств. Хан наконец-то понял, что это была никакая не привязанность, а самая настоящая симпатия, которую его психологические барьеры отказывались воспринимать как нормальное явление. Он уже не думал, что они когда-то нормально поговорят об этом, и не будут избегать друг друга до конца жизни.       Сообщения от Минхо в общем чате буквально окрыляют, но все его ожидания разбиваются об осознание того, что, пусть Джисон и понял природу своих чувств, он все еще не знает, как с ними быть. Он не уверен, что сдержится при встрече после длительной разлуки, что сможет нормально смотреть ему в глаза. А смотреть он будет, несомненно, а еще будет изнутри гореть желанием прикоснуться к нему и расслабиться в родных руках хоть на секунду. И спасибо Феликсу, что уговаривает его.

***

      Они держатся за руки до самой квартиры, оба немного смущенные снежным поцелуем. Щеки Джисона пылают жаром от прежней близости, теперь воспринимающейся немного с другим подтекстом. Теперь Минхо официально был его второй половинкой.       Минхо захлопывает за ними дверь, поворачивая защелку, и не спешит включать свет. Он на ощупь вешает ключи на крючок возле шкафа и скидывает кроссовки у подставки для обуви. Внутри Джисона сердце ходуном ходит, и он не успевает подумать, прежде чем окликает старшего.       — Хен, — и упирается лопатками во входную дверь. Минхо оборачивается к нему с дурацкой влюбленной улыбкой, и Хан понимает, что держаться уже нет смысла. — Поцелуй меня снова.       Минхо льнет, как кот, с готовностью обвивая руки вокруг талии и прижимаясь своими крепкими бедрами к его, буквально вжимая Джисона в себя. Но целует мягко, нежно, почти невесомо касаясь влажными губами. Хан млеет от его прикосновений, обхватывая за шею, и прикрывает глаза. Ему не очень удобно быть вжатым в дверь, поэтому он делает крохотный шаг к Минхо, который тут же пятится и уводит за собой Джисона.       Хан не успевает опомниться, как его подхватывают за бедра и усаживают на столешницу в залитой светом кухне, и продолжают целовать. Он немного раздвигает ноги, чтобы Минхо было удобнее, и тот с готовностью становится ближе. Джисон тает от ощущения крепких ладоней Минхо на своих бедрах, и чувствует свои ладони на его груди, вздымающейся от частых ударов сердца. Оказывается, целоваться с любимым человеком — так приятно, что голова идет кругом. Полнейший восторг.       Минхо отстраняется на долю секунды, только чтобы мазнуть помутневшим взглядом по его раскрасневшемуся лицу и немного унять бешено колотящееся сердце. Он так давно жаждал почувствовать вкус этих мягких губ, что не сдерживается и вновь накрывает его губы, теперь уже позволяя себе скользнуть во влажный рот языком.       Минхо целуется так, будто всю жизнь только это и делал. Он не сдерживается, когда проводит языком по небу и кромке зубов, сталкиваясь с языком Джисона и вовлекая в это безумное сумасшествие и его. Он оттягивает нижнюю губу, облизывает ее, посасывает по очереди, и едва ощутимо покусывает, что сносит крышу Хану окончательно. Он не выдерживает таких ласк старшего, вот-вот рассыплется на кучу хрустальных осколков, и собирать потом его по частичкам Минхо по полу всей кухни.       Джисон заглядывает в темные ореховые омуты Ли, ощущая, как смог возбудиться только от банальных (очень банальных) поцелуев. Чувствует, как предательская краска ползет вниз по шее и как горят уши.       — Хен, — сиплым шепотом свистит он, заставляя Минхо сосредоточиться на своем лице. — Ты же никогда… в отношениях не был, — хочется самодовольно добавить «до меня», но он остужает свой порыв, — где ты научился так целоваться?       Минхо хмыкает.       — Ты никогда не поверишь, — загадочно тянет он, освобождая одно бедро от своей ладони и убирая мешающуюся челку Джисона за ухо.       — Ну, хен, — надувает опухшие губы Хан, чувствуя, как горит лицо. Все еще полнейший восторг. — Ну, скажи-и.       — На Чанбине тренировался, — хихикает Минхо, а у Джисона глаза округляются до невозможных размеров от шока.       — То есть… как это? — недоуменно спрашивает он, совсем не в состоянии представить это даже в голове. Это что-то из разряда фантастики.       — Ему тогда позарез нужно было научиться, а из друзей у него был только я, вот и пришлось, — смеется Минхо, на пару секунд погружаясь в воспоминания. — Это было давно, не принимай близко к сердцу.       — Да я и не собирался, — улыбается Джисон в ответ. — Просто это звучит уже, как минимум, странно.       — Ревнуешь? — поднимает бровь Минхо.       — Нисколько. Просто неожиданно.       Ли утыкается лбом в его, и они застывают так на несколько мгновений, может даже минут. Джисон запоздало думает о том, что, стоит Минхо немного ниже опустить глаза — например, на свои руки, все еще сжимающие его бедра, и он заметит крепкий стояк в штанах. Но, как и говорится, думает он слишком поздно, потому что Ли именно это и делает. Джисон напряженно сглатывает, ожидая реакции на увиденное, и сильно зажмуривается.       — Не думал, что я настолько хорош, — наконец говорит Минхо, отстраняясь от его лба, и чуть расслабляет хватку на бедрах.       — Отвали, — из последних сил пытается сохранить достоинство Хан, понимая, что весь его образ и так трещит по швам. — Само пройдет.       — Жаль, — как-то наигранно разочарованно выдыхает Минхо, и у Джисона от этого «жаль» нездоровые мурашки бегут вдоль позвоночника. — Я мог бы помочь.       — Иди на хрен! — возмущенно пыхтит Хан, открывая глаза и сталкиваясь с хитрющим взглядом. — Мы встречаемся полчаса, а ты мне уже в штаны залезть хочешь? Обойдешься!       Он убирает руки с его шеи, скрещивая их на груди, и только потом скользит взглядом по оттопырившейся ширинке Минхо. Упс.       — Предложение все еще в силе, — хихикает он, заставляя обе ладони Джисона прижаться к лицу и желать больше никогда не поступать так опрометчиво, как сейчас.       — Мой кулак, знаешь ли, бьет точно в цель.       — О, неужели? — театрально удивляется Минхо, без особых усилий убирая ладони Хана от лица и приближаясь. — А что ты скажешь на это?       Он вновь накрывает уста Джисона своими невозможными губами, сразу же находя его язык и не без удовольствия ощущая, как Хан не сопротивляется, хотя буквально несколько секунд назад сгорал от стыда. Он еще чуть шире раздвигает ноги, обхватывая лодыжками его под ягодицы, и Ли несдержанно тихо стонет от новых ощущений. Такой притягательный и манящий Джисон нравится ему еще больше, чем его милые привычки обниматься и хихикать в шею, когда он смущается.       Они целуются долго и со вкусом, изредка отстраняясь и любуясь друг другом. Напряжение в области паха со временем проходит у обоих, но Джисон ставит себе пометку разобраться с этим чуть позже. Сейчас он не готов к этому.       Они по очереди принимают душ. Хан отхватывает еще пару шуток Минхо по поводу недавнего, и опрометчиво бросает фразу «иди в жопу».       — Могу прямо сейчас организовать, — говорит на это Ли, одним предложением вгоняя Джисона в ванную со скоростью света и валясь на диван от смеха, когда он несколько раз безуспешно пытается закрыть дверцу ванной комнаты на щеколду.       После ободряющего душа, который смывает остатки нетрезвости, Минхо укладывается в свою кровать, притягивая уже дремлющего Джисона к себе за талию. Он и не мечтал о том, как может закончиться этот день. Вернее, мечтал, но не мог даже на такое надеяться. Волосы Хана пахнут его шампунем, и это ли не самое большое счастье?

***

      Утреннее солнце забирается под веки Джисона, изо всех сил стараясь его разбудить. Он морщится, нехотя открывая глаза. Обведя взглядом комнату, он вспоминает, что Минхо уговорил его вчера остаться у него, а потом воспоминания окатывают с головы до ног ледяным душем, заставляя покраснеть от макушки до пят. Теперь он ощущает обхватившие его талию крепкие руки Минхо, прижимающегося сзади и щекочущего его волосы размеренным сонным дыханием. Джисон улыбается краем губ, все еще не в силах поверить в случившееся. Он аккуратно, насколько может, поворачивается корпусом к лицу Ли, наблюдая, как трепещут во сне его длинные ресницы, отбрасывая тень на нижние веки, а рот слегка приоткрыт. Он не так часто видел Минхо безмятежно спящим, чтобы отказать себе в удовольствии порассматривать его украдкой.       Минут пятнадцать он не сводит с него глаз, а потом его парень морщит нос и распахивает глаза.       — Доброе утро, — шепотом здоровается Хан, улыбаясь ему. Минхо растягивает улыбку в ответ.       — Доброе, бельчонок.       Он сладко потягивается, сильнее сжимая руки на его талии и придвигая к себе. Минхо утыкается носом ему в шею и лежит так несколько минут, вдыхая запах Джисона. Хан неловко обхватывает его одной рукой, потому что вторая покоится под собственной головой, да и вообще лежать так не очень удобно, но он терпит.       — Я так по тебе скучал, — выдыхает Минхо на кожу, посылая мурашки по шее и дальше вдоль позвоночника.       — Я тоже, — признается Джисон, немного отстраняя его голову, чтобы иметь возможность смотреть в глаза. — Прости меня, я был неправ. Мне, правда, очень жаль. Ты выглядел таким расстроенным, как котенок, мне… плохо было. Без тебя.       Минхо слушает внимательно, а после оглаживает большим пальцем линию челюсти, ненадолго задерживаясь у кромки губ. Он наклоняется и коротко прижимается к ним своими сухими от долгого сна губами, а Джисон тихо охает от внезапного приступа нежности.       — Я знаю, — наконец говорит Ли и улыбается. — Но это пошло только на пользу, верно?       Джисон так яростно кивает головой, что Минхо не сдерживается и хмыкает. Они долго нежатся в кровати, делясь своими переживаниями за прошедшие полторы недели; делятся моментами, связанными с Феликсом и Чанбином, и Джисон понимает, что все это действительно должно было случиться, чтобы они могли вот так просто лежать с утра в одной постели и говорить друг с другом на серьезные темы, касающиеся их отношений.       Он все еще не может поверить в то, что они теперь встречаются. В животе от этого затягивается трепещущий узел, отдаваясь в сердце сладким теплом. Полный восторг дубль три.       Завтрак проходит в приятной суматохе, они хохочут, пытаясь сварганить из имеющихся в холодильнике продуктов что-нибудь питательнее обычных бутербродов, но, пока Минхо щекочет Джисона, весь будущий салат здорового человека оказывается на полу. Хан разочарованно вздыхает, тыкая Минхо пальцем в грудь и заставляя его идти за совком. Кипит чайник, и он заваривает обоим кофе.       Эта идиллия продолжалась бы еще долго, если бы Минхо не позвонил Чан.       — Привет молодоженам, — ехидно здоровается он, а Джисон чувствует, как алеют собственные щеки. — Как первое утро в качестве пары?       — Все-то ты знаешь, старый хрен, — язвит Минхо, включая громкую связь.       — Эй, имей уважение к старшим!       — Доброе утро, хен, — вставляет Хан, откусывая бутерброд и улюлюкая в чашку с горячим кофе.       — Привет, Джисон, — теплеет голос Бана. — Чем вы сегодня вечером заняты? Я надеюсь, не тем, о чем я подумал, но на всякий случай спрашиваю.       — Нет, ну какой же ты все-таки бестактный, — фыркает Минхо, прожевывая бутерброд. — Не суй свой нос в чужой вопрос.       — Ты, вообще-то, обещал все рассказать, — обижается Чан, давя на совесть Ли. — Но скажи спасибо, что я у вас такой понимающий и с даром предсказания.       — Спасибо, — с сарказмом благодарит Минхо, отпивая глоток кофе. — Чего хотел-то?       — Есть разговорчик один, — мнется Бан, заставляя опустить привычный шутливый тон до минимума.       — Где, во сколько, кто будет?       — В нашей кофейне в пять. Будут еще Хенджин и Сана.       Джисон хрюкает в чашку, едва на захлебываясь горячей жидкостью.       — Нуна? Но зачем? — удивленно спрашивает он, переключая на себя внимание.       — На месте узнаете, — загадочно говорит Чан и, попрощавшись, отключается.       На несколько минут повисает тишина, нарушаемая лишь звуками еды и чавканья Минхо. Он, казалось, совсем не озабочен предстоящим собранием, а вот у Джисона аппетит почти сразу пропал. Хорошо, что он успел съесть два бутерброда, иначе остался бы голодным. А кофе — это святое.       Когда Чан собирает не всю компанию, чтобы поговорить, это всегда бывают какие-то очень важные и серьезные темы. Но, когда к ним присоединяется еще Сана, то шутки отходят на задний план, уступая место беспокойству. Что же так тревожит Бана, что он решил выдернуть свою лучшую подругу из семейного гнездышка ради встречи с ними? Остается только прикидывать, что к чему, упираясь взглядом в недопитый кофе.       — Чего раскис? — окликает Минхо, дотрагиваясь пальцами до его щеки и смахивая крошки.       — Думаю, — коротко отвечает Джисон, неосознанно подставляясь под ладонь Ли.       — Нечего здесь думать. Он просто хочет прояснить все насчет наших отношений.       — А при чем здесь Хенджин и нуна? — недоумевает Джисон. — Если бы он хотел, то собрал бы нас всех вместе. А то получается, что мы будто за их спиной встречаемся, и они — избранные, лишь им положено знать.       Слова Джисона немного обидные, но Минхо списывает это на неполное осознание им всей картины.       — Какой ты у меня все-таки дурачок, — ласково треплет он его по волосам, заставляя недовольно сморщить носик. — У нас есть Чанбин с Феликсом, у которых тоже какая-то хрень творится.       — О, — одними губами говорит Джисон, округляя глаза и приподнимая брови. — А об этом я не подумал.       — Ты скоро вообще думать со мной перестанешь, — пошло ухмыляется Минхо, тут же получая тычок под ребра.

***

      Время до «собрания» они коротают за просмотром какого-то сериала, который они не досмотрели по очевидной причине. Джисон наслаждается таким времяпровождением, хорошо ощущая сжатые на талии руки и уткнувшийся подбородок Минхо в собственное плечо. Старший сидит сзади, бережно обнимая его, как самую драгоценную вещь в своей жизни. Хотя почему «как»? Хан уверен, что так и есть.       — Странное у него все-таки имя, — задумчиво тянет Минхо после просмотра последней серии первого сезона. — Такеши Ковач¹.       — Ну, он же главный герой, — пожимает плечами Джисон, вытряхивая крошки снэков прямо из пачки себе в рот. — Ничего удивительного.       Минхо соглашается и притихает. На несколько минут повисает уютная тишина, которую ни один из них не спешит нарушать. Джисон поворачивается к Минхо и обхватывает его за плечи, заставляя упасть на кровать, и прижимается сбоку.       — Знал бы я, что ты такой охуенный парень, давно бы поцеловал.       Минхо фыркает, лишь сильнее стискивая его в объятиях.       — Еще бы я не был таким крутым.       — Эй! — возмущается Джисон, приподнимаясь на локтях.       — Еще скажи, что целоваться не хочешь, — хихикает Минхо, а потом задыхается от того, с какой неожиданностью и напором льнет к его губам Джисон.       Первое, что Хан уяснил в первый день отношений с Минхо, — то, что целоваться с ним — офигенно.       Кровать все еще не заправлена, они лежат, укутавшись в одеяло. Джисон бы лежал так до конца жизни, но, увы, дела не ждут. Он думает о том, зачем Чан их собирает и причем здесь вообще Сана. Минхо говорил о Чанбине и Феликсе, но так ли это на самом деле? Было очевидно, что между ними не совсем обычные недопонимания, а что-то немного другое, и вот в этом было бы неплохо разобраться. Лезть в чужую личную жизнь — моветон, но здесь, кажется, без помощи посторонних не обойтись.

***

      На улице настоящая зима. Они оба таращатся во все стороны на снег, который шел всю ночь и немного днем и покрывает своим шлейфом буквально все. Лишь следы от шин на асфальте выбиваются из белоснежного полотна. Они веселятся, как малые дети, играют в снежки. В беготне становится жарко, Джисон расстегивает пальто, но Минхо тут же оказывается рядом, самолично дергая молнию наверх.       — Простудишься, — объясняет он, поправляя воротник. — Кстати, ты знал, что в Бельгии штрафуют за игру в снежки?       — Ну они и изверги, — удивляется Джисон, позволяя старшему о нем заботиться.       До кофейни они добираются достаточно быстро, и уже через пятнадцать минут музыка ветра оповещает стоящую за стойкой баристы Дахен об их приходе. Она лучезарно улыбается им.       — Давно не виделись, голубки, — сладко тянет она, наблюдая за реакцией.       — Здесь что, слухи разносятся со скоростью света? — недоумевает Минхо, но не злится.       — Нет, вы просто вошли, держась за руки.       Джисон моментально выдергивает руку из ладони Ли, смущенно заливаясь краской. Минхо вопросительно поднимает бровь.       — То есть то, что мы так всю дорогу сюда шли, тебя устраивает? — усмехается он растерянности парня и краем глаза замечает, как хихикает в ладонь Дахен.       — Отстань, — утыкается Джисон ему в плечо и находит своей рукой его пальцы.       — Так-то лучше.       Они заказывают два стакана американо и садятся за дальним столиком в ожидании остальных. На улице смеркается, небо заливается фиолетово-синим, зажигаются фонари. Пусть и конец ноября, но новогоднее настроение появляется уже сейчас, стоит только взглянуть, как красиво кружатся снежинки в сумерках.       Наконец подтягиваются Чан с Хенджином, направляющиеся сразу к их столику. Сана задерживается.       — Я так и знал, — выдыхает Хван, только увидев переплетенные пальцы Минхо и Джисона.       — Еще скажи, что ты не поэтому спихнул меня вчера к хену, — с сарказмом закатывает глаза Хан, впрочем, глубоко в душе будучи благодарным другу.       — Конечно нет, — невозмутимо отвечает Хенджин, выпячивая глаза и показывая Джисону язык. — Я вообще хотел Чонин-и потискать.       Чан и Минхо заливисто смеются.       — Простите за опоздание, — рядом материализуется Сана, садясь на единственный свободный стул между Чаном и Джисоном. Она впопыхах снимает кашемировое карамельное пальто, разглаживает пальцами волосы, и улыбается всем. — Рада вас всех видеть. Особенно тебя, Джисон. Пары будешь отрабатывать.       — Ну-у, нуна, — хнычет Хан, выпячивая нижнюю губу. — У меня была драма в личной жизни, прости.       — Зато теперь твоя драма превратилась в романтику с элементами комедии и ужасов, — замечает Сана, кидая многозначительный взгляд на Минхо. — На самом деле, рада за вас. Вы бы еще дольше ходили и шарахались от отношений.       — Ну, вот — драматично вздыхает Хенджин, прикладывая ладонь ко лбу. — Даже чужой человек это понимает, а вы, два дебила, два года ходили и отнекивались.       — Но-но, я попрошу, — вставляет Минхо. — Я, между прочим, еще тогда все сказал.       — Не делай меня виноватым, эй, — шутливо толкает его Хан, улыбаясь во все тридцать два.       — Это все, конечно, замечательно, но я, вообще-то, собрал вас не за этим, — говорит Чан, когда все успокаиваются и обращают на него внимание. — Я надеюсь, вы все заметили, какое напряжение между Чанбином и Феликсом.       На пару десятков секунд повисает тишина, прерываемая работой кофемашины и тихой музыкой, струящейся из колонок. Джисон не знает, насколько в курсе ситуации Чан, но со своей стороны уверен в том, что они не ладят не просто так. Минхо же еще не успел ему ничего рассказать, а Феликс шарахается от этой темы как от огня.       — Боже мой, хоть один благоразумный человек в стаде баранов, — облегченно вздыхает Сана, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Бан, мои поздравления, у тебя есть интеллект.       Она протягивает ему руку, которую Чан пожимает с каким-то странным удовольствием.       — Спасибо.       — На самом деле, — подает голос Минхо, обращая на себя внимание. — Я немного больше в курсе их ситуации, чем вы.       Лица всех присутствующих вытягиваются в удивлении. Джисон ловит себя на мысли о том, что Ли слишком много берет на себя, стараясь всех защитить. Эдакий Кларк Кент, который в необходимые моменты надевает красный плащ и становится Суперменом. Он и для Хана в некоем роде Супермен, особенно когда приезжает посреди ночи, чтобы помочь справиться с очередной панической атакой.       — Мы все — внимание, рассказывай, — нетерпеливо ерзает на месте Хван, озвучивая коллективные мысли.       Минхо прикрывает веки, собираясь с мыслями. Джисон слегка сжимает его ладонь своей, показывая, что он рядом.       — Феликс перевелся не так давно, но с первого дня сразу же оказался у меня в доме за просмотром Гарри Поттера. Я, конечно, знатно офигел, потому что даже Чанни-хен и Джисон впервые видели его, — честно признается Ли. — Но вы же знаете, у них всегда какое-то внутреннее чутье срабатывает на хороших людей. Магия, короче. Ну, вот он оказался со всеми нами на посиделках, а потом случайно подслушал наш с Джисоном личный разговор.       Глаза Хана округляются в удивлении. Таких подробностей даже он не знает. Откуда Минхо это известно?       — Мне сказал об этом Чанбин совсем недавно, — продолжает Ли. — Он тогда здорово его напугал своим привычным образом, у ребенка даже тревожность повысилась. Об этом я знаю уже от самого Феликса. Мы на индивидуалках у одного препода и часто пересекаемся, не заморачивайтесь. Так вот, с тех пор они постоянно в каких-то контрах были, ума не приложу, что с ними происходило. Могу лишь предположить, что Чанбин не отставал от него, пока Феликс не поклянется своей матушкой, что забудет о подслушанном. Хотя это вообще не в стиле Чанбина, вы же знаете.       Сидящие за столом нестройным хором угукают.       — Сам Чанбин мне это объяснял тем, что не доверяет первым встречным, хотя и знает о том, что Чанни-хен и Джисон никогда бы не стали водиться с человеком, у которого за душой какой-то грешок. И вот дальше становится все интереснее. Когда мы с Джисоном поругались, этот лох, — он кивает на Хана, от чего тот пыхтит от возмущения, — случайно написал не Чанбину, как изначально хотел, а Феликсу. И знаете, что самое забавное? Он доверил ему заботиться о Джисоне. Я бы и сам ему доверил его, но Чанбин все это время утверждал, что Ликс не кажется ему очень надежным человеком. Вот такой парадокс.       Несколько минут все обдумывают услышанное. Джисон неслабо удивлен тем, что Минхо так много знает о них двоих, хотя это была и не полная картина.       — Феликс мне тоже немного рассказал, — решает внести и свою лепту он. — Помните концерт хенов в Каннаме? Они же отлучались минут на двадцать куда-то вдвоем. Теперь я понимаю, что Чанбин хотел взять с него слово никому не говорить о нас с хеном, но тогда это выглядело очень подозрительно. А еще Феликс после того раза нарисовал его в скетчбуке и повесил рисунок прямо над столом в общаге.       Еще один озвученный факт погружает компанию в напряженное молчание и обдумывание ситуации в целом. Чан как-то особенно задумчив, он хмурит брови и ковыряется вилкой в давно принесенном десерте. В голове Джисона тоже постепенно начинает складываться картинка пазла, но не хватает очень многих деталей, чтобы увидеть ее ясно.       — Может, он напоминает ему о прошлом? — тихо спрашивает Сана, задумчиво глядя в окно на проходящих мимо кофейни людей.       — Я тоже так подумал сначала, — отвечает Минхо, перебирая пальцами костяшки Джисона. — Мы несколько раз говорили на эту тему, и я задавал ему наводящие вопросы. Вчера мы снова собирались, правда, в этот раз взяли еще и пива. Кстати, инициатором алкопати был именно Чанбин. Мы включили «Тайную комнату», вы все знаете, как он обожает вселенную Роулинг, — все это он говорит исключительно для Саны, потому что она не в курсе вчерашнего. — Но где-то минут через сорок с начала фильма они с Феликсом ушли на кухню. Я услышал не все, но Феликс, кажется, говорил что-то о том, что Чанбин слишком сильно отталкивает его от себя, не разрешая подружиться. Я закинул им удочку насчет сублимирования, — Минхо ловит понимающий взгляд Саны, — и Чанбин, кажется, совсем в себя ушел с этим. Возможно, задумался о моих словах. Я потом вернулся, а после фильма мы вышли на улицу поговорить.       — О, самое интересное, — в предвкушении потер руками Хенджин, зарабатывая «тихо» от Саны и Чана одновременно. — Что? Мне никто ничего не рассказывает, а тут информация, можно сказать, из первых рук.       — Он сказал, что, вроде бы, созрел ему приоткрыть завесу своих тайн и кошмаров, но Феликс слишком долго ждал.       — М-да, — озвучивает общий вердикт Джисон, с трудом собирая пазл. Легче особо не стало, но прояснилось хотя бы немного новых фактов.       — Я так и думал, — хмыкает Чан, наконец переставая мучить десерт и обводя всех взглядом. — Я, собственно, почему именно вас всех и позвал. Во-первых, Минхо с Джисоном, пусть и не виделись все это время, важные свидетели. Хван — потому, что ты у нас всегда самый догадливый и молчишь в тряпочку, как партизан. Ну, а нуна, как бы, дипломированный психолог.       — Окей, что от меня требуется? — с готовностью улыбается Сана.       — У нас день студента не за горами, и после стандартного никому ненужного концерта будет, как всегда, афтепати. Тебе нужно туда просто прийти в качестве преподавателя, который будет за всеми присматривать — ну, знаешь, чтобы никто наркоту не толкал и не напивался до скотского состояния.       — Пользуешься привилегиями члена студсовета? — хихикает она. — Чувствую, это еще не все.       — Я тебе потом расскажу остальную часть плана, идет? Надо все еще раз хорошенько обдумать.       — Ладно, — соглашается она, но немного погодя добавляет: — Я, вообще-то, не в восторге от вашего вмешательства в их проблемы — чисто с точки зрения психологии, — но, если за эти несколько дней особо ничего не изменится, то можете на меня рассчитывать.       — Спасибо, — улыбается ей Чан.       Джисону не терпится узнать, что же старший задумал, но он уверен, что это будет очень интересный опыт. Он еще никогда не участвовал в таких авантюрах, и кровь в венах начинает немного закипать в предвкушении.       После обсуждения все они еще немного сидят в кофейне, к ним присоединяется Дахен, присевшая на минутку в отсутствии посетителей. Атмосфера теплая, приятная, и Хан расслабляется настолько, что кладет голову на плечо Минхо.       — Только не усни здесь, — Ли целует его в макушку.