неисповедимы пути тьмы: лань ванцзи

Флешбэк: Окрестности Гусу

      Выпущенная стрела, стремительно преодолев сто чжанов, вонзилась в дерево уже после того, как ее истинная цель уклонилась от выстрела. Досадно цыкнув, юный адепт именитого ордена выхватил новую стрелу, прицеливаясь снова. Прищурив один глаз, он замер, выжидая. Стоящие в стороне товарищи, заслонив ладонями от лучей садящегося солнца глаза, всматривались вдаль, в надежде высмотреть пораженную цель. Но ни через секунду, ни через две ничего не произошло, а следующего выстрела и вовсе не последовало. Разочаровано вздохнув, юный заклинатель опустил лук. - Что ты там увидел? – задрав голову спросил у Лань Аня один из спутников. - Что увидел, того уже там нет, - отмахнулся тот, спрыгивая на землю со своего обзорного пункта. День для охоты выдался весьма неудачным. - Ты слишком полагаешься на свои навыки стрельбы, однако не поразил за эти несколько дней ни одной цели, - снисходительно пожурил его второй товарищ, - Лучше бы тебе всерьез заняться тренировками с мечом. - Что мне твой меч? Этим, - Лань Ань поднял перед собой руку сжимающую тисовый лук, - я могу убить кого угодно до того, как он дотянется до меча. Стрелам все равно, сколько у их цели духовных сил, с ранением в сердце еще никто не жил! - Святые Источники, ты слишком упрям! С такими успехами по окончанию обучения никто не захочет быть твоим боевым товарищем! - А кто сказал, что я нуждаюсь в боевых товарищах!? Вы трое, вообще, что здесь забыли? Я отправился в Гусу за сладостями, а вы увязались за мной! А теперь вам еще хватает наглости насмехаться надо мной? – возмущенно выдал Лань Ань, взмахнув руками. Возмущению юноши не было предела, в ответ на которое его друзья, сдерживая смешки переглянулись между собой. - Пойдем, иначе опоздаем к началу отбоя. - А еще мнят о себе! Где же ваши исключительные манеры, ученики ордена Гусу Лань?! Тоже мне, - фыркнул, не унимаясь Ань Лань. Недовольно свернув руки перед собой, он закатил глаза. - Наши манеры там же, где твои выдающиеся навыки. У каждого свои недостатки! Не стой, идем уже. Ань Лань проигнорировав призыв, остался стоять на месте. Внезапно пришедшая на ум мысль заставила его усмехнуться. Дав друзьям фору в несколько минут, чтобы они ушли на некоторое расстояние, он сначала взглянул на опущенный лук, после чего занял позицию для стрельбы. Выбрав в качестве цели табличку-указатель на пути своих друзей, чтобы внести немного суеты, Лань Ань внезапно нахмурился и резко развернулся, натягивая тетиву перед чем как взять на прицел новую цель. Испугано распахнув глаза, он выстрелил, не выдержав напряжения в плечах, и отступил по тропе назад. - Разве правилами клана Гусу Лань разрешено стрелять по живым мишеням? – перехватив стрелу в миллиметре от своей груди, Призрачный Генерал сломал ее пополам, после чего поднял голову, взглянув на юношу из-под соломенной шляпы. Лань Ань с облегчением вздохнул. Вэнь Нин понимающе улыбнулся, даже с такого расстояния слыша, как загнанно колотится сердце в груди юного ученика ордена Лань. - Ты напугал меня! – упрекнул его юноша. - Простите, молодой господин Лань, - извинился Вэнь Нин, не испытав при этом ни грамма угрызений совести и даже не отразив это внешне. Лань Ань, заметивший это, недовольно поджал губы. Перестав пятиться, он сделал пару шагов навстречу, как только понял, что никакой опасности нет. - Тебе ведь совершенно не жаль, так зачем же ты извиняешься? Лишь затем, чтобы польстить моим ушам? Ты чертовски обходительный для мертвеца! - Сестра зовет это угодливостью, - ответил Вэнь Нин, опустив глаза на приближающегося юношу. Ростом тот едва был выше его плеча, однако всеми силами тянулся макушкой вверх и носил высоко подобранные прически, чтобы вытягивать силуэт. Внешне, как и большинство адептов ордена Гусу Лань, юноша был красив. Но, противоположно другим, ему была несвойственна холодность и внешняя отчужденность. Лань Ань часто улыбался и не пытался сдерживать эмоций, чтобы произвести впечатление приверженца строгих нравов. Напротив, он был весьма несдержан и импульсивен. - Вэнь Нин, - хитро улыбнулся младший адепт ордена Лань. Привстав на цыпочки, чтобы дотянуться локтем до плеча Призрачного Генерала он облокотился на него, склоняя голову так чтобы установить зрительный контакт, - а скажи мне, что ты здесь делаешь? Не смутившись Вэнь Нин молча поднял руку в которой держал купленный в Гусу мешочек со сладостями. Позволив юноше выхватить его, Вэнь Нин улыбнулся. - Не забудьте поделиться со своими друзьями, - произнес Призрачный Генерал. - Вот еще! Они даже ушли без меня! - обиженно возразил Лань Ань, указывая им вслед. Затем немного подумав, убрал с плеча Призрачного Генерала локоть, возвращаясь в устойчивое положение и снова взглянул на него уже несколько смущенно. - Я поделюсь с тобой, если хочешь. Это ведь ты их принес. - Нет нужды, - мягко возразил Вэнь Нин. Знакомство с младшими учениками Ордена Гусу Лань состоялось не так давно, и неожиданно обернулось симпатией к Лань Аню, который сильно отличался от остальных. В чем-то он напоминал Призрачному Генералу господина Вэя в юности, поэтому сразу расположил к себе, не высказав предвзятости и страха перед ним. - Я принес их для Вас.

Подножье горы Луаньцзан

- Мой ответ будет зависеть от того, что Вы захотите услышать, глава Цзян, - сипло ответил Вэнь Нин. Его темные глаза казались Цзян Чэну еще более безжизненными, хоть это было невозможно. Однако в поведении Призрачного Генерала и даже в его выражении лица прослеживалась скорбь. Пусть Вэнь Нин никак не выражал ее на словах, некоторые признаки возможно было распознать. Цзян Чэн понятия не имел, о чем могут скорбеть мертвецы, но решил в данной ситуации оставить свое высокомерие и скепсис на этот счет при себе. - Вэй Усянь сказал, что человек по имени Лань Ань мертв, - тяжело вздохнул Саньду Шэншоу. - Это так, - подтвердил слова Старейшины Илина Вэнь Нин. Цзян Чэн раздраженно скрипнул зубами. Он ощущал себя так будто нарезает круги как глупая собака, пытаясь угнаться за собственным хвостом. Все его попытки разрешить старые и новые проблемы непременно упирались в людей, которые предпочитали эти проблемы не замечать или игнорировать. В отдельном случае утаивать, как это делал Лань Сичэнь, или недоговаривать, как Вэнь Нин, от чего степень бешенства Цзян Чэна закономерно росла, поскольку это не позволяло ему в полной мере расслабиться и заняться делами клана. Тень новой войны уже подкрадывалась на задних лапах, и складывалось впечатление, что только глава Цзян ощущал ее дыхание в спину. - В таком случае, кем был тот человек? - Вам он известен, – повернул к нему лицо Вэнь Нин. Сжав ладонь в кулак Призрачный Генерал, опираясь на колено, поднялся, отстраненно глядя в сторону, - они призвали душу господина Ланя, младшего брата главы ордена Гусу Лань. - Что? – охрипшим голосом протянул глава Цзян, подумав, что ему все это послышалось. Ведь подобное не могло быть правдой? Душа Лань Ванцзи не отозвалась ни на один Призыв. Цзян Чэн достоверно знал это, поскольку нередко присутствовал при проведении ритуалов еще на первом году поисков. Вэнь Нин не стал повторяться. Ответив на вопрос, он ушел, оставив главу Цзян в одиночестве. Хотя Лань Ванцзи не просил его утаивать это, до определенного момента Призрачный Генерал решил молчать сам. Цзян Чэн с силой провел ладонями по лицу облокачиваясь на колени и уставился себе под ноги, обдумывая происходящее. В итоге попытки расследовать убийство разведчиков своего клана привели его к тому, что он упустил истинных убийц и не разобравшись отдал под суд клану Лань воскрешенного Лань Ванцзи, который по какой-то причине не сделал информацию о своем воскрешении всеобщим достоянием. Сюэ Ян был приглашенным учеником ордена Цзинь, его вовлеченность в дело должна быть вынесена на обсуждение на ближайшем совете. Цзян Чэну был известен всего один единственный ритуал, с помощью которого возможно было вернуть душу с того света, и у него были обоснованные сомнения на счет того, что ученик ордена Лань сделал бы такое пожертвование добровольно. Что так же подтверждали сведения Вэй Усяня и Вэнь Нина, хотя глава Цзян и не смог бы всерьёз выдвинуть их на совете кланов в качестве свидетельств преступления. Сделать это мог только сам Лань Ванцзи, если только доживет до этого момента. Должно быть для второго господина Ланя возвращение в этот мир выдалось огромным испытанием. Воскрешение с помощью темной техники - уже весьма оскорбительный и унизительный акт для благочестивого праведника Лань Ванцзи, каким его знали окружающие. Цзян Чэн по себе знал, что упрямство и необузданная гордость создают больше проблем, чем приносят пользы, поэтому был уверен, что Лань Ванцзи примет наказание, если таковое последует. Эта жертвенность была бы вполне обоснованной в любой другой ситуации, но не на разломе событий, когда происходит устройство нового мира. В отличие от Вэй Усяня, Цзян Чэн не желал быть вычеркнут из него. Он дал обещание своим родителям, и у него не было морального права отступать. Перевернув на пальце свое кольцо, Саньду Шэншоу сжал руку в кулак, зажигая его. Цзыдянь одним единственным ударом мог расставить все по местам. Вопрос его применения упирался в целесообразность. Попытавшись ответить на вопрос о том, что последует за этим, Цзян Чэн потушил свечение перстня и задумчиво закусил губу. С помощью Цзыдяня он может отсоединить душу от тела, но в таком случае есть шанс, что обратно она не вернется. Цзян Чэн не находил в себе ни одной причины сопереживать судьбе Лань Ванцзи. Их недолгое сотрудничество в прошлом не сделало их друзьями или единомышленниками. Покосившись на курган, скрытый за чернеющим к ночи лесом, Цзян Чэн откинулся на спину и закрыл глаза, сжимая пальцами пульсирующие от напряжения виски. Воспоминания о битве в Безночном Городе сами по себе возникли из глубин памяти. В ту ночь Лань Ванцзи спас множество жизней. В первую очередь его сестру и племянника, не оставив последнего круглой сиротой. Во вторую очередь Вэй Усяня, ну а в третью – всех остальных дураков, пришедших бросить вызов Старейшине Илина. Этот поступок трудно было недооценить, даже спустя столько времени. Исходя из этого, глава Цзян решил отойти от своих взглядов. Если судьба Лань Ванцзи снова привела его в этот мир, значит его миссия не исчерпана. Прислушиваясь к тишине природы, Цзян Чэн отчего-то медленно повернул голову, инстинктивно почувствовав чужое присутствие. Это не мог быть Вэнь Нин, ведь у него не было причин оставаться продолжать вести беседы. Обнаружив неподалеку темную фигуру брата, глава Цзян удивился, но не показал этого. Сощурив глаза, он принял сидячее положение. Для него досадно было осознавать, что судьба клана Лань и его членов оказалась для Вэй Усяня более ценной, чем судьба клана Цзян. До конца Саньду Шэншоу был не в состоянии осознать причин этого, списывая рефлексию Вэй Ина на чувство вины. Даже спустя столько лет Цзян Чэн не слишком жаждал разобраться в этом, ограниченный исключительно интересами клана. Вокруг Вэй Усяня будто возродилась мрачная, устрашающая аура. В памяти Цзян Чэна такое бывало раз или два за все время, которое он его знал. Свидетельствовало это лишь о том, что Старейшине Илина что-то пришлось резко не по душе. Учитывая его отношение к собственной жизни и к окружающему его миру в целом за последние годы, это что-то носило очень определенное имя. Цзян Чэн не был уверен, что Вэй Усянь слышал их разговор с Вэнь Нином, потому с мрачной ухмылкой взглянул на брата. - Тебя внезапно озаботила судьба мира, Вэй Усянь? - Я хочу услышать, что конкретно произошло в Ланьлине. - Почему же тебя заинтересовал только Ланьлин? – зло засмеялся Цзян Чэн, поднимаясь, - Почему бы тебе не спросить о тропе Цюнци? Или, на худой конец, о Безночном Городе? В чем истинная причина твоей нездоровой страсти к проклятым Ланям? Почему тебя не интересует ничего более, кроме чертовой души Лань Ванцзи! Упиваясь своим надуманным отчаянием, ты пустил под откос собственную жизнь! В истинном смысле этого слова предал клан Цзян! И снова, и снова, все, о чем ты способен говорить серьезно, касается клана Лань! - Цзян Чэн, - утомленно хмыкнул Вэй Ин, - ты собираешься выяснять отношения? - Отношения? У нас с тобой не осталось никаких отношений. Ты – проблема, с которой мне приходилось иметь дело последние пять лет. Не самые легкие пять лет! Выслушав претензии брата, Вэй Ин сдержано засмеялся. - Чего ты хочешь от меня, Цзян Чэн? – снисходительно полюбопытствовал Вэй Ин, - Ты самый успешный глава прославленного клана. За эти годы тебе удалось больше чем может себе вообразить и позволить реализовать кто-либо другой. Но ты все еще недоволен. Ты будто ребенок, которому мало. Разве за эти годы, ты все еще не понял, что для того чтобы быть тем, кто ты есть, тебе не нужен жалкий брат, избравший кривую дорожку?! - Мне нужен был брат! – огрызнулся разъярённо Цзян Чэн, - мне нужен был тот, кто способен держать свое слово! Я смирился с дорожкой, которую ты избрал, но ни за что не смирюсь с тем жалким существованием изгнанника и затворника, в которое ты превратил свою жизнь. Разве клятву об этом ты давал своему ненаглядному Лань Ванцзи? Что ты сделал за эти годы, чтобы почтить его память? Ты заперся как трус на этой горе, водрузив на себя все грехи мира и не сдержал слово, ни данное ни мне ни ему! Ничего удивительно в том, что его душа так и не отозвалась на твои проклятые стенания! Взгляни на себя Вэй Усянь, ты жалок! Если собираешься и дальше сидеть на этом могильнике, не смей больше показываться мне на глаза! Нарочно толкнув Вэй Усяня плечом, Цзян Чэн ушел, громя все что встает у него на пути. Недолго послушав стихающие вдалеке ругательства брата, Вэй Ин медленно подошел к воде и перешагнув с мостика в лодку, разлегся в ней как в старые добрые времена, закидывая руки за голову. Цзян Чэн не сказал ему ничего нового и, изрыгнув привычное недовольство, ушел. Вэй Усяня никогда это не обижало, ни прежде ни сейчас. Тем более что злиться у Цзян Чэна было предостаточно поводов. Спустя некоторое время бездумного созерцания неба, Вэй Ин поднес к губам флейту, с первых нот наигрывая тягучую, темную мелодию, которая будто ил, поднятый волной со дна реки стелился по земле. Ее тихое звучание закатывалось в самые темные уголки леса глухим эхом, однако не призвало ни одного мертвеца. Едва Вэй Усянь закончил, в округе снова воцарилось молчание, не нарушаемое даже журчанием воды. Опустив инструмент, Старейшина Илина поднял взгляд из-под опущенных ресниц. Приняв обратно сидячее положение, темный заклинатель подался вперед, наблюдая за тем, как обретает человеческие очертание призванный им дух. Протянув руку, будто мог ухватиться за нечто совершенно нематериальное, Вэй Ин поднял взгляд вверх. - Не могу противостоять подобной настойчивости, - приняв любезное приглашение, дух перешагнул в лодку, на мгновение коснувшись ладони темного заклинателя, и шустро переместился ближе к носовой ее части. Устроившись на расстоянии в пол чжана от Вэй Усяня, Лань Ань снисходительно улыбнулся. Вэй Ин усмехнувшись, откинулся назад, сощурив глаза. Это существо, прелестное на вид, вполне могло сойти за безобидную неприкаянную душу, блуждающую в поисках упокоения. Но правда заключалась в том, что Лань Ань искал чего угодно, но не этого. Его улыбчивое лицо вводило в заблуждение многих не только при жизни, но уже и после смерти. - Учитель Вэй, - намеренно передразнил обращение к Старейшине Илина Лань Ань, - неужели Вы совсем истосковались в одиночестве?! Насмешливо хмыкнув, Вэй Ин проигнорировал эту попытку почесать о себя когти. Ему было по силам сломать волю этого духа и подчинить его себе, чтобы получить ответы на все интересующие его вопросы. Однако с возрастом Вэй Усянь видимо становился все менее и менее нетерпелив к окружающим, позволяя им гораздо больше, возможно, чем следовало. Всегда исходя из простой аксиомы своего превосходства над другими, разумеется. И духу Лань Аня это было известно. - Я желаю получить ответ на вопрос, - спокойно сказал Вэй Усянь. Несмотря на свою ухмылку, в глазах темного заклинателя отражалась жалость. - Какой же, учитель Вэй? – невинно полюбопытствовал Лань Ань. - Кто тебя убил? И как это произошло. - Это два вопроса, на какой же мне отвечать? - Они взаимосвязаны, - уверенно сказал Вэй Усянь. - Почему же Вас вдруг озаботила моя судьба? – с притворной жалостью протянул Лань Ань. Его губы исказились в уродливой ухмылке, от чего его красивое лицо сделалось весьма пугающим. Будь у Вэй Усяня неокрепшая психика, он бы возможно даже испугался. - Я хочу получить ответ на свой вопрос. Засмеявшись, Лань Ань резко переместился ближе, будто алая вспышка, материализовавшись практически вплотную к своему призывателю. Вэй Ин спокойно взглянул на его лицо, на котором навечно застыли кровавые слезы. Глаза духа, прежде ясные и зеленые, были похожи на бездну, полную боли страданий и морока. - Что же я получу взамен? - Я оставлю тебя в этом мире, - ответил Вэй Усянь, не поддавшись на манипуляции. У него не было намерений вступать в сделку с духом и уж тем более обещать что-либо ему. Это существо беззастенчиво играло на человеческих чувствах, используя человеческую манеру поведения. - Учитель Вэй слишком жестокий, - расстроено протянул дух. Отодвинувшись назад, он сел на дно лодки, с видом глубокой обиженности теребя растрепанные невесомые локоны. - Хочешь снова увидеться с Вэнь Нином? – спросил Старейшина Илина. - Хочу, - весьма быстро согласился Лань Ань, но сразу же после внезапно вспыхнувшего оживления, поник, - но, это невозможно. - Почему? - Я думаю причина в артефакте, который Вы держите при себе. Меня убили с его помощью, - ответил юноша. Вэй Усянь мрачно замолчал, дав себе несколько минут на размышления. - Твой дух привязан к Тигриной Печати? – уточнил Вэй Усянь, разумеется уже зная ответ. Кажется Цзян Чэн в пылу ярости что-то орал об этом, но разумеется Вэй Ин не придал этому значения до этого момента, - Как именно тебя убили? - С помощью ритуала подношения тела, - засмеялся Лань Ань, снова наклонившись к мужчине напротив, - когда я не согласился сделать это добровольно… они попытались рассеять мою душу. Но, учитель Вэй… Лань Ань совсем не хотел умирать! Вэй Усянь застыл, в полном молчании наблюдая за тем как неистово хохочет над собственным рассказом дух. Его громкий смех разлетелся по округе, разрывая тишину и переливаясь звоном в голове Старешины Илина. Испытав тягостное ощущение горечи, Вэй Ин тяжело прикрыл веки. Если бы он не разделил в Безночном Городе Печать, возможно ничего этого бы не случилось. Вэй Усянь понимал, что основная доля вины лежит на нем за еще одну разрушенную судьбу, ведь ритуал подношения тела был так же придуман им. Однако каким способом эти свитки, оставленные на хранение в библиотеке Облачных Глубин в секции запрещенных книг, попали в чужие руки? - Лань Ань, - почти неслышно позвал духа, Вэй Усянь, взглянув на того снова. Он не в силах был выразить все эмоции, что испытывал. Его чувства вины так же было недостаточно для того чтобы искупить произошедшее, - прости меня. Резко отпрянув будто от пощечины, Лань Ань уставился на темного заклинателя широко распахнутыми глазами. Никак более не отреагировав на его слова, дух невесомо выпрыгнул с лодки, устремляясь прочь и растворяясь алым облаком в пространстве. Вэй Усянь тяжело повернулся, поднимаясь с места. Убрав руки за спину он не спеша отправился обратно в сторону горы.