Icebreaker

      Сонхва знатно проебался. Возможно, тогда, когда впервые решил узнать что-то о даркнете. Возможно, когда впервые взломал какой-то простецкий сайт, возможно, когда взломал базу данных реестра недвижимости Кореи по заказу одного риэлторского агентства, а потом несколько месяцев провел в колонии для несовершеннолетних. Да, наверное, это был его основной проёб, потому что это создало рычаги давления на него. И все привело к тому, к чему привело.       Еще Сонхва проебался, когда подумал, будто бы сможет уйти из Ateez Holdings, когда выйдет релиз с платежкой. Ну как подумал… он так планировал и готовился к этому. Он понимал, что его брали для конкретно этой задачи. Дальше Юнхо и Суа должны были справиться. Они бы точно справились.       Сонхва проебался и тогда, когда решил догнаться шампанским после джина. Голова раскалывалась. Мужчина вздохнул, потер глаза и уставился в потолок. Это был не его привычный белый потолок, а деревянный темно-коричневый. Ах, да. Он же во дворце Кана. Пак в буквальном смысле застонал, поднимаясь с подушки. Он слишком стар для всего этого дерьма. Сколько уже можно.       Большая сумка с его вещами стояла рядом с кроватью. Одежда была сложена, пиджак висел на напольной вешалке, а сам Пак был одет только в темно-синие боксеры. Ключи от машины лежали на прикроватной тумбочке рядом с телефоном, который заряжался от встроенного в тумбочку устройства. Тут же стоял стакан, бутылка воды, лежал аспирин. Приблизившись к таблеткам, Сонхва увидел стикер под ними, на котором почерком Уёна было выведено: «Хён, как проснёшься, набери меня. Мы будем на охоте. Я скажу, как до нас добраться.» Сонхва не хотел на охоту, не хотел ни до кого добираться, поэтому, выпив аспирин, он рухнул обратно в постель.       Второе пробуждение было приятнее первого. Сонхва впервые за последний год почувствовал себя отдохнувшим, а в зеркале внезапно увидел свои опухшие со сна щеки. Их он не видел довольно давно.       Он поднял вверх экран на одном из окон, чтобы посмотреть, какой вид открывался из его комнаты. За окном было сумеречно, но фонари не горели. Сонхва увидел вдалеке горы. Перед его окном были мощёные дорожки среди деревьев и ровных кустарников, на ветви которых медленно опускался снег. К середине завтрашнего дня все будет покрыто снегом.       Сонхва достал из сумки молочный свитер с высоким воротом под подбородок и натянул его поверх бежевой футболки. Контраст между светлыми волосами, белым свитером, темными глазами и широкими темными бровями заставлял лицо мужчины выделяться еще больше. Пак написал сообщение Уёну, который буквально тут же ответил ему, что все собрались в сигарной, мать твою, комнате. После небольшой переписки (перепалки) удалось выяснить, что это та комната, в которой вчера Сонхва познакомили с Минги.       Пак убрал телефон в карман черных джинсов и направился в сигарную. По пути он с любопытством разглядывал интерьер дома, который был выдержан в стиле азиатского минимализма. Он заметил парочку умных панелей на стенах, что было совсем не удивительно, учитывая, что целое подразделение компании занималось интернетом вещей. Сонхва становилось все более и более любопытно, как человек, который на два года младше него, смог достичь всего этого. Как в голове может родиться план, итогом которого стала многомиллионная Ateez Holdings?       Он читал о Кане раньше. Еще до «собеседования» в клубе. Он изучал корпорацию как организм, сначала извне, а теперь – изнутри. Вопросов не становилось меньше. Ответы же не появлялись. Не может одному человеку настолько везти. Кроме как поразительным везением Сонхва не мог объяснить успех корпорации.       Мозг раз за разом сравнивал его с Каном, Чхве, Соном и даже с собственным тонсеном Уёном. Стоит ли говорить, что сравнение всегда было не в пользу Сонхва? Тот же Уён – да, отслужил в армии; да, переехал в Сеул. Тут он просто повторил путь Сонхва. Но если Сонхва в итоге оказался в отделе по борьбе с киберпреступностью Центрального управления полиции Сеула, то Уён сначала перебивался подработками, потом в его жизни появились «парни». Это сейчас Пак мог понять, что парни – это Кан и компания, но семь лет назад он этого не знал. Сначала это была торговля дисками с играми, музыкой и фильмами. Потом, со слов Уёна, строительная компания. Потом они начали что-то продюсировать. Потом создали виральное видео, которое за пару дней собрало порядка ста миллионов просмотров, и их стилем – нечто вроде постапокалиптического панк-AR, - заинтересовалось несколько популярных айдолов и зарубежных артистов. Так они начали продюссировать клипы, рекламу, короткометражные фильмы, сериалы. Параллельно создавали игры. Пара приложений AR выстрелило. Компания начала расти. Получила первое венчурное финансирование. Открыла подразделение интернета вещей опять же с упором на AR. Потом решили создать общее приложение для всех пользователей – будь ты фанат игры или сериала, или просто владелец умной кофемашины от Ateez Holdings, в общем приложении ты максимум за 7 минут мог зарегистрироваться и, подтвердив свою личность с помощью телефона, получить доступ ко всем возможностям и предложениям корпорации.       Сонхва гордился этими 7 минутами. И одновременно понимал, что его оптимизация пользовательских маршрутов в купе с минимизацией лагов серверов и взаимодействия между разными базами данных, которая привела к результату в семь минут – всего лишь капля в море. В бездонное, бескрайнее, глубокое и отчего-то неповторимое море работы Кан Ёсана.       - Хён, ты выспался? – Чон, видимо, вышел встречать Сонхва, который за мыслями и не заметил, как дошел до большой центральной комнаты, в которой вчера произносили тосты и поздравления.       - Да. Так заметно? – улыбнулся Пак. - Как твой день прошел?..       - Просто у тебя левый глаз не дергается, как обычно, - ухмыльнулся младший, за что Сонхва был готов дать ему подзатыльник. – О, мы отлично провели время, катаясь на квадроскутерах и стреляя по уткам. Просто шикарно. Потом еще в лазерпойнт сыграли. Решили не тревожить тебя лишний раз…       Сонхва стало не по себе, потому что как только они зашли в комнату, четыре пары глаз уставились на него. Пак нервно облизал губы. Возможно, этого делать не стоило.       - Бля, просто уже убейте меня кто-нибудь, - закатив глаза к потолку, пробормотал Чхве. Уён тихо прыснул. Сонхва нахмурился. – Почему ты такой охуенный?..       - Эмм… - Сонхва нахмурился еще сильнее и постарался как можно быстрее найти в комнате алкоголь. Видимо, Юнхо понял его без слов, что в общем-то было неудивительно, учитывая, сколько времени они проводили вместе на работе.       - Сан-и, прекрати, пожалуйста. Хён это не любит, - Уён подошел к Чхве и положил руку ему на плечо в успокаивающем жесте.       - Что «это»? – с издевкой протянул Сан.       - Комплименты, - пожал плечами Уён. Хотя по мнению Сонхва то, что сказал Чхве вряд ли можно было расценить как комплимент в приличном обществе, но кто будет вдаваться в детали.       Юнхо, тем временем, протянул Паку хрустальный бокал, судя по запаху и цвету, с виски. Мужчине было все равно.       - Выглядишь отдохнувшим, - пожал плечами синеволосый коллега и легко улыбнулся. – Ну, Минги-я, что ты завис – все еще думаешь, что сможешь выиграть?       Юнхо вернулся в кресло, в котором прежде сидел. Минги сидел напротив него. Их разделял шахматный столик, на котором была разыграна партия. Сон что-то неразборчиво пробурчал, потер пальцами свои пухлые губы и снова посмотрел на шахматную доску.       - Каждый божий раз, когда вы садитесь играть в эту хрень, мы вынуждены смотреть на страдания Минги, - заметил Сан.       Уён тем временем расположился на диване, смотря то в бок на играющих в шахматы мужчин, то чуть вверх – на Чхве, улыбаясь ему.       - Я даже отсюда чувствую, как его мозги шевелятся, - продолжил первый заместитель Кана.       - Было бы чему шевелиться, - самокритично заметил Минги, переставляя черную фигуру коня.       Пак со своего места видел, что это не было выигрышным ходом. Лучше было пойти ладьей. Учитывая сколько времени Минги смотрел на доску перед ходом, он не мог этого не заметить. Но, в конце концов, это не его партия и ему незачем в это лезть, подумал Пак.       - Играешь? – вдруг спросил Кан. Он так и продолжал неподвижно стоять, чуть опираясь об угол дивана, на котором теперь полусидел-полулежал Уён. Его глаза, казалось, ни на минуту не покидали лицо Сонхва.       - Нет, - отрицательно покачал головой Пак.       - Хён был чемпионом школы по шахматам, а потом и Чинджу… И должен был ехать на соревнования в Сеул от нашего округа, - сообщил на всю комнату Чон. Сонхва и забыл, что тут присутствует человек, который знает его уже пятнадцать лет. Человек, которого сейчас хотелось взять и придушить, вдавливая в этот долбанный бархатный темно-коричневый диван.       - С тех пор и не играю, - на всякий случай уточнил Сонхва.       - А что тогда случилось, что ты не поехал в Сеул? – нахмурился Уён.       Ничего не случилось. И одновременно все.       - Ммм… не помню уже, Уён-а, давно это было, - неопределенно ответил Пак.       — Это же было в твой последний год старшей школы, - припомнил Чон. – Да-да… Твоя мать тогда еще по всему району ходила такая гордая, что сын поедет на соревнования в Сеул, покажет там всем, какой он гений… У нее еще этот платок был такой…       - Фиолетовый, ага, - кивнул Сонхва, делая глоток виски. –Ты тогда был первогодкой.       - Вы вместе учились? – спросил Кан.       - Да, хён присматривает за мной со средней школы.       - Готов поспорить ты был очень милым в средней школе, - хмыкнул Чхве, облокачиваясь о спинку дивана и глядя на Уёна.       - Нет. Это я сейчас милый, а тогда я был той еще оторвой.       Сонхва вспомнил двенадцатилетнего Уёна с разбитыми коленями, ссадинами на руках и ногах, потому что он постоянно ввязывался в драки, либо забирался на деревья или прыгал с высоких турников на детской площадке перед школой. Чоны жили бедно. Уёна и его младшего брата мать растила одна. Из-за этого многие дети в школе не хотели с ним общаться, либо задирали его. Уён, как любой двенадцатилетний подросток, не мог промолчать. Сонхва, у которого не было младших братьев и сестер, почему-то решил, что Уёна надо непременно защитить. От всего мира и от самого себя, чем, собственно, он и пытался заниматься последние пятнадцать лет.       - Подожди, если это был последний год старшей школы… Хён, только не говори мне… - Уён сел чуть ровнее.       - Не скажу, - Сонхва улыбнулся, снова прикладываясь к бокалу.       - Шах и мат, - провозгласил Юнхо. – Готовь лоб, Минги-я.       Сон выглядел весьма обеспокоенным за свою голову.       - Сыграем? – предложил Кан, все также наблюдая за Паком.       - Нет, я не играю в шахматы, - покачал головой Сонхва. – Спасибо за предложение.       Сан, не удержавшись, фыркнул.       - Напоминают об упущенных возможностях? – внезапно вопрос Ёсана попал точно в цель и в горле Сонхва стало очень горько. Все из-за алкоголя, конечно же.       Сонхва пожал плечами и в одном движение оказался на диване рядом с Уёном. Тот привычно забрался ему под бок и обхватил руками талию хёна.       - Смотря что называть упущенными возможностями, - хмыкнул Пак. В конце концов, если стоял выбор между Уёном и… да все равно чем, Сонхва всегда выбирал Уёна.       В итоге в шахматы сели играть Чхве и Кан. Юнхо отвесил Минги звонкий щелбан, отчего Сон негромко взвыл, а потом направился наливать себе виски со льдом и тут же приложил холодный бокал к многострадальному лбу.       - Прости, хён, - Чон взглянул на Пака снизу вверх. В этом свитере и выспавшийся он был такой мягкий и домашний, совсем не похожий на вымотанного нервного себя в офисе компании.       - Тебе не за что просить прощение, Уён-а, - Сонхва потрепал младшего по темным волосам. – И ты это прекрасно знаешь.       - Я просто не сразу сообразил, что это был год аварии… ты же знаешь, что мне все еще сложно даются воспоминания из того времени.       - Я знаю, Уён-а, я знаю, - Пак погладил плечо тонсена и чуть прижал его к себе. – В любом случае, я не думаю, что это те воспоминания, которые тебе стоит возвращать.       Сонхва и сам был бы рад забыть мертвенно бледного Уёна на больничной койке с головой, обмотанной бинтами, его рыдающую мать и ощущение собственной беспомощности. Хорошо, чтобы Чон никогда и ничего из этого не вспомнил.       За пару недель до чемпионата по шахматам в Сеуле Чон возвращался домой с одной из своих подработок. В их районе всегда было не ахти какое освещение, поэтому многие старались носить одежду со светоотражающими элементами, чтобы в случае чего автомобилисты могли заметить пешехода. Сонхва уже не помнил, во что был одет Уён в тот вечер. Он его увидел только в палате после операции на мозге. Тот, кто сбил Уёна в темноте, просто скрылся с места аварии, даже не вызвав скорую. И если бы не женщина, чьей собаке приспичило в туалет, Чона, скорее всего, нашли бы только утром и мертвым. Молодой организм Уёна отделался переломами ребер, левой руки и сильным ушибом головы. У него повысилось давление в мозге, из-за чего пришлось делать операцию по удалению гематомы. Его ввели в искусственную кому и успешно вывели из нее через пять дней. Однако, среди последствий была кратковременная потеря памяти и многочисленные медицинские счета. Не говоря о ценах на лекарства для реабилитации. Сонхва тогда бросил все кроме учебы, на которой он по большей части просто присутствовал, отвечая на вопросы учителей за счет хорошей базы и высокого IQ. Он кое-как сдал выпускные экзамены, потому что тратил все время на подработки и заказы из даркнета. Потом он взломал гребаную базу данных реестра коммерческой недвижимости Кореи. Получил за это деньги и успел положить все на анонимную карту, которую отдал младшему брату Уёна. Когда он вышел из колонии для несовершеннолетних – его ждал почти здоровый Чон, и злющий, как черт, отец, тут же отправивший его в армию, чтобы там из Сонхва выбили всю дурь. Но сейчас, смотря на лежащего на его плече улыбающегося тонсена, который изредка иронично комментировал выражение лица Чхве (а оно отображало весь мыслительный процесс первого заместителя, мало чем отличаясь от лица Минги ранее), Сонхва не считал, что что-то упустил. Он бы упустил, если бы поступил иначе.       Юнхо и Минги тем временем вышли на улицу через раздвигающуюся внешнюю окно-дверь в стене позади дивана. В комнату ворвался чуть морозный воздух.       - Пойду тоже подышу, - Пак поднялся с дивана и поставил бокал на стоящий тут же рядом стол с напитками.       - Все ок?       - Все ок, - кивнул Сонхва, выходя через внешнюю дверь на веранду, где уже прямо на полу сидели Чон и Сон. Обернувшись, он успел заметить, как Уён прошел с дивана к креслу Чхве и сел на его подлокотник.       - Хва-ним, - Юнхо повернул голову, чуть улыбаясь, и посмотрел на Пака.       Сонхва хмыкнул и присел между этими двумя высоченными парнями. Минги болтал спущенными вниз ногами и разглядывал ночное небо. Сонхва давно не видел звезд. В Сеуле из-за яркого освещения видно только темное полотно неба. Здесь же, хотя они были всего в сорока минутах езды от столицы, звездный небосклон открывался во всем великолепии.        - Чан Ен Силь, наверное, также сидел под этим небом… А потом шел в свою мастерскую работать над небесным глобусом, - произнес Минги, не отрывая взгляда от звезд. – Как же я соскучился по корейскому небу… да и по Корее.       - Тогда ты должен использовать эту неделю максимально, - заметил Юнхо. – Давай съездим на источники, наедимся рамена, просидим сутки в интернет-кафе, играя в игры, закидываясь энергетиками…       - Как в старые добрые времена, - кивнул Минги. – Мне нравится твой план. Всяко лучше дурацких шахмат, от которых у меня болит голова.       - Если бы ты не позволял мне выигрывать, голова бы не болела, - улыбнулся Юнхо. Сонхва тихо хмыкнул. – Видишь, даже хён-ним заметил твои поддавки. Думаешь, Ёсан-а совсем дурак?.. Не оставит он тебя тут только потому, что ты не можешь обыграть меня в шахматы.       - Попробовать стоило, - Сон по-детски улыбнулся и закинул голову вверх. – Красотааа… Слушай, а телескоп…       - Все еще на месте, - ответил Чон.       - Пошли?       - Пойдем.       Они одновременно встали, спрыгнули с помоста на землю, словно не замечая деревянных ступеней.        - Увидимся, хён, - махнул рукой Юнхо и чуть ускорился, чтобы догнать Минги, который быстрым шагом направился в сторону высокой беседки-пагоды в два или три этажа. С такого расстояния Сонхва сложно было определить.       Пак остался наедине со звездным небом. Ему наконец было комфортно. Свитер был достаточно теплым. Снег продолжал тихо опускаться на землю. Он сидел в окружении прекрасной архитектуры, на его банковском счету было достаточно средств, чтобы не работать ближайшие полгода, и эта своеобразная свобода – возможность послать все к черту, снять хижину на каком-то острове и побыть там без никого, - наполняла его сердце спокойствием. Возможно, в этом году он наконец откажется не только от транквилизаторов, но от антидепрессантов. Возможно, начнет уже вести дневник, как сотню раз ему советовал его психолог. Возможно, позвонит матери. И напросится на новый год домой. Купит ей диоровскую сумку. Отцу – хорошие швейцарские часы. Они будут возмущаться, говоря, зачем такая роскошь в их «деревне». Лучше бы ремонт сделал в квартире. Он и ремонт сделает. Они забудут все разногласия, отец наконец-то согласится с тем, что из Сонхва получилось что-то стоящее.       Пак обхватил руками колени. Очень хотелось просто спокойно пожить. Без груза прошлого. Без рвущего сердце отсутствия отношений с родителями. Хотелось стать для кого-то важным. Хотя бы для одного человека. Разве он так много просит? Потрясающе. Опять загнался. Сколько на этот раз – больше или меньше пятнадцати минут? Если меньше, то не стоит и мечтать об отсутствии лекарств в своей жизни.       Сонхва показалось, что он увидел падающую звезду. Надо быстрее загадать желание. Здоровья? Лучше уж загадать морщин. Может хоть так люди перестанут обращать внимание на его гребаную внешность… Удачи. Точно. Нужно загадать удачу. Пусть этот год будет удачливым. Звезда быстро исчезла с небосклона. Мужчина улыбнулся. Файтинг, Сонхва. Остался всего один день, и можно будет вернуться в привычную жизнь…       - Замерзнешь, - Кан опустился рядом с Сонхва, накидывая ему на плечи оранжевый эрмесовский плед. Конечно же. Сам он, по-прежнему, был одет в черную водолазку и черные брюки. Ни верхней одежды, ни пледа. Очень логично.       - Ты сам замерзнешь, - пробормотал Пак, но плед не отдал. Спина и правда начала чуть-чуть подмерзать.       - Я закаленный, - парировал Ёсан. – Думаешь, как бы сбежать?       - Мм... в смысле?       - Мне твое заявление об уходе ждать на первой неделе января или на второй? – глава транснациональной корпорации, миллионер, да и просто красивый человек чуть повернул голову и встретился взглядом с Паком.       - А есть разница?       - За две недели мы, возможно, кого-то найдем, - серьезно ответил Кан. Он чуть поморщился. – Возможно и кого-то. Но это будешь не ты.       — Это я как-то догадался. Как ты узнал, что бестаксес — это я? – Сонхва решил, что пора заканчивать всю эту прелюдию и переходить к делу.       - Не я. Юнхо, - пожал плечами Ёсан. - За айти часть у нас отвечает он. Я только лицом торгую, как ты мог заметить.       Пак промолчал, потому что был в корне не согласен с этим заявлением.       - Так вот, возвращаясь к тому, о чем мы говорили вчера, - Кан сел вполоборота, согнув левую ногу в колене и притянув ее к себе. Сонхва подумал, что со стороны они, должно быть, выглядят очень эстетично. Изогнутая черепичная крыша, цветные столбы, пол из темного дерева. Блондин в светлом свитере с оранжевым пятном пледа на спине и сидящее напротив божество Ёсан во всем черном. Звездное небо, белый снег и темные изогнутые ветви вишни должны были дополнить контрастную картину.       - Ты же понимаешь, что тебе больше никто такое не предложит? Люди такой проект ждут всю жизнь.       - Понимаю.       - Вещи, которые станут доступны благодаря этому проекту смогут облегчить жизнь миллионам людей.       Но в первую очередь – тебе.       - Понятно, что работа над этим проектом будет подразумевать и соответствующий уровень компенсации.       Купить пытаешься?       - Если то, что говорит о твоем мозге Уён - правда, то грешно оставлять его без дела, хён, - последнее слово, произнесенное низким голосом Кана, заставило Пака вынырнуть из неспешного течения мыслей. Он помнил, что был старше президента, но все-таки был немного удивлен такому обращению. Кан же выглядел так, словно долго искал что-то на лице Сонхва и вдруг нашел.       - Хён, - еще раз повторил Ёсан. Его правая рука потянулась к краю пледа на левом плече Сонхва. Внезапно они оказались слишком близко друг к другу. Сонхва вдруг услышал, как вдыхает и выдыхает Ёсан. Ёсан, несомненно, мог слышать дыхание Сонхва. Пак не мог пошевелиться. Все его внутренности будто сковало холодом. Рука Кана переместилась с его плеча на шею, потом пальцы медленно провели по подбородку Пака.       - О твой подбородок порезаться можно, хён, - Ёсан улыбнулся, - Такой красивый…       - Н-не надо, - Сонхва резко пришел в себя. Он вскочил на ноги и, сняв плед, быстро сунул его в руки вскочившего вслед за ним Кана.       - Сонхва, я…       - Просто не надо, - Пак покачал головой. – Я подумаю над тем, что ты сказал. Я ничего не обещаю кроме как подумать.       Он отрывисто поклонился и быстро зашагал в сторону своей комнаты, отмечая, что ни Сана, ни Уёна не было в комнате. То есть они оставили их одних?.. Чтобы что?.. Сонхва пробил озноб. Один день. Всего один день. Файтинг, Сонхва!