Новая жизнь в новелле и самоназначенная миссия по спасению любимого героя

Глава 5. Беспокойные будни фаната злодея №1 или уже нет…

      В постоянных заботах по предотвращению печального будущего для прекрасного злодея, не имеющего себе равных, одного тихого пика искусства и науки и одной отдельно взятой секты, а так же в каждодневной культивации, оттачивании своих умений и углублении знании во всех сопутствующих профессиях самого важного пика секты (если спросить Юйлинь), где обитали наиболее, а, главное, самые разносторонне одарённые представители всего культивационного мира пролетали недели, месяцы и года. Культивация её все больше приносила свои сладкие плоды. А умения и знания Юйлинь теперь уступали только своему учителю. К тому времени не только на её пике, а даже во всей секте на нашлось бы никого, кто мог бы сравниться с ней среди её ровесников и даже людей одного с ней поколения. Имя её так и гремело. Она стала знаменита даже за пределами секты, и не только как один из самых одарённых представителей молодого поколения, но ещё и как редкая красавица.       За эти годы красота её расцвела полностью и, как говорили самые её ярые поклонники, затмевала солнце и луну. Красоте этой слагались стихи и даже целые поэмы. И Юйлинь даже ухитрилась, сама того не ведая, сместить прекрасную Лю Минъянь с её законной в оригинальной истории позиции прекраснейшей девушки Цанцюн Шан. А если бы она об этом знала, только посмеялась бы — ухитриться забрать позиции сразу двух главных героинь романа — это дорогого стоит! Однако, Юйлинь до всей этой красоты и романтики не было никакого дела. Она, как и её мастер, целиком посвящала себя своему совершенствованию — как духовному, так и ментальному, и даже не представляла, насколько известна и знаменита.       Хотя, стоит признать, про свою славу «Лучшего из культиваторов молодого поколения» ей было прекрасно известно, и она несказанно тем гордилась. Ещё пару лет назад она не знала, как правильно меч в руках держать, а её проблемы с освоением пути культиватора были беспрецедентными, но теперь, как какая-то бой-баба, она только тем и довольна, что знаменита в качестве воина и талантливого заклинателя. И она не собирается останавливаться на достигнутом!       Она никогда бы не подумала, что когда-нибудь будет придавать такое значение престижу и силе. Но во всех этих политических играх и соревнованиях на тему: «У кого золотое ядро круче?» — что-то есть. Может, дело в том, что в этой древней эпохе нет ни других занятий, ни маломальских развлечений? И только тем и остаётся всем этим культиваторам себя тешить, что молитвами на свои ядра? Что ж, она, Юйлинь, тоже отлично вписалась в это общество. Тем более, что, во-первых, чем сильнее она станет, тем увереннее будет чувствовать себя в этом смутном мире да с таким туманным будущим. А во-вторых, это, похоже, единственное, что у неё есть действительно своего, лишь это ей и остаётся самой, если отставить в сторону миссию по спасению…       Время, не занятое культивацией и учёбой, посвящалось одной только миссии, а также налаживанию связей со всеми, с кем только получится. И среди них теперь были не только адепты, а даже сами пиковые лорды. Например, она всё больше сближалась с Ци Цинци и строила с ней отношения, постепенно сильнее и сильнее напоминающие дружбу старшего с младшим. Однако это тоже было частью миссии. Если что-то пойдёт не так, надо было обеспечить себе и дорогим людям пути отступления. К тому же, Юйлинь прекрасно понимала, что низвержение Цанцюн оказалось настолько лёгким для недоброжелателей и стало вообще возможно только благодаря разобщённости его лордов и отсутствию единства между пиками. Именно это стало первопричиной. А заговор против Шэнь Цинцю, суд над ним, а, следовательно, потеря сектой своего стратега и главнокомандующего, и это после того, как они уже потеряли Бога Войны, а вместе с тем некомпетентность Юэ Цинъюаня, как лидера секты, довершили картину полного разложения.       Думая о Юэ Цинъюане ей приходили в голову мысли о Николае Втором, который отказался от трона именно тогда, когда для его семьи было уже всё кончено. Если бы он сделал это раньше, возможно, спас бы семью, а когда всё пришло к тому, к чему пришло, ему хотя бы не следовало предавать народ и страну. По крайнее мере некоторые историки именно так рассматривали его действия. Точно так же и Юэ Цинъюань: когда действительно мог помочь брату, он даже палец о палец не ударил, и когда был в силах спасти его от всех будущих трагедий всего-то одним словом, это слово пожалел, как последний скряга. А стоило событиям принять такие критические обороты, он забыл о секте, правителем которой, по сути, и был, и кинулся спасать неспасаемое. Нет бы понять, что в одиночку это невозможно, и постараться заручиться поддержкой оставшихся лордов, хотя бы с таким опозданием начать ратовать за всеобщее единство или какой хитрый план разработать, так нет… Кинулся в одиночку и прямо в лоб, как бык. На самом деле он не думал ни о подведомственной ему секте, ни о брате, а лишь о том, как из всего выйти чистеньким. Может, она к нему и несправедлива… Но зерно истины в её размышлениях точно есть.       Юйлинь пока человек маленький, на всех и всё повлиять она не может. Но она хотя бы должна постараться улучшить репутацию учителя там, где это возможно. Например, если удастся изменить отношение Ци Цинци, этой второй самой большой сплетницы секты, то есть, в сущности, той, что в каком-то смысле заведует общественным мнением всей Цанцюн, для Шэнь Цинцю это уже будет большим подспорьем. Особенно если она поддержит, или по крайнее мере не станет его добивать, в смысле его репутацию, после смерти Лю Цингэ.       Так же важно помочь Мин Фаню, как главному ученику их пика, наладить связи с другими пиками и хотя бы в молодом поколении пресечь это пагубное для всего будущего их секты отчуждение, а в идеале ещё и как можно больше сблизиться с ребятами — другими главными учениками и не только ими. Плохо то, что Мин Фань парень неловкий во всём, что касается общения и коммуникабельности. Но с помощью Юйлинь он должен суметь преодолеть эти слабости. Он обязан заручиться поддержкой молодого поколения и развеять слухи хотя бы о себе. Когда люди поймут, что слухи о его неспособности и продвижении не из-за личных умений, а по другим смешным причинам — ложь, заодно изменится и их мнение относительно его учителя и связанных уже с ним слухов. А если же она сама в быстром темпе станет действительно сильной и будет иметь какой-то вес в секте, возможно она сможет повлиять и по-другому. Но об этом пока рано говорить.       Что касается главного героя, у него тоже всё было хорошо. Он всё больше развивался, и культивация его также была на высоте. До Юйлинь ему ещё было далеко, однако всех остальных на пике и не только там он уже давно превзошёл. Благодаря им двоим Цинцзин достиг славы, невиданной доселе, ведь два самых перспективных ученика происходили именно оттуда. Оба. Однако, если оставить в покое культивацию и бои на мечах или с ци, то во всех остальных науках их пика он заметно хромал, и Юйлинь взялась помогать ему со всеми затруднительными проблемами и лично наставлять его, чтобы подтянуть его знания. Так она и проработала все эти годы личным репетитором. Пусть в музыке, поэзии и рисовании он оказался абсолютно бездарен, это не было проблемой. То, что Цинцзин пик искусств и учёных, не значит, что там у всех таланты во всех направлениях, совсем нет. Это скорее такие люди, как лорд пика были невероятными исключениями, да и сама Юйлинь. Хотя у неё в отличие от своего мастера самой не было особых талантов, дело скорее в усидчивости и настойчивости, поэтому и результаты были вполне удовлетворительные, но отнюдь не выдающимися.       Юйлинь постаралась сблизиться с Ло Бинхэ, как можно больше, и за последние три года ей удалось в этом преуспеть. Теперь она была ему лучшим другом, сестрой и личным репетитором. У Ло Бинхэ больше не было тех проблем, что в новелле: над ним не издевались, Мин Фан его не ненавидел и даже Шицзунь не выделял. Наверное, дело в том, что им с Мин Фанем нечего было делить. Почти в самом начале был момент, когда он его невзлюбил, когда заметил его исключительные успехи и близость с Юйлинь. Однако это не приняло тех же оборотов, что в новелле: Юйлинь, вовремя заметив его неприязнь, постаралась сгладить острые углы, ненавязчиво и деликатно донеся до него, что Бинхэ ему не соперник — его месту главного ученика ничто не угрожает. А насчёт неё самой он и сам понял, что не о чём волноваться. Она не из тех, кто с приходом новых друзей забывает старых. Юйлинь всё так же общалась со своим шисюном и в своём налаживании связей всё так же не забывала и о нём, как и прежде помогая завести знакомства на разных пиках. С некоторых пор он и вовсе сопровождал её даже когда она шла на встречу с лордом Сяньшу.       Кругом была тишь да гладь. Поневоле можно было бы и забыть о тех проблемах, что могли быть притаившимися там, где никто бы не заподозрил их найти.       В тихую безмятежность и спокойную благопристойность жизни периодически вторгались, нарушая общее умиротворение — неожиданные налёты склочного бога войны, которые неизменно становились разрушающим ураганом для их тихого пика. Его нашествие было сродни стихийному бедствию — такое же шумное, всеобъемлющее, разрушительное, но сравнительно короткое. А иногда, как и всякое ненастье, просто проходило стороной, миновав Цинцзин. Хотя последнее случалось редко, ведь бедствие это сильно возлюбило не то атмосферу их пика, не то общество её лорда и то и дело имело уже укоренившуюся привычку нагрянуть, когда не ждали. Визиты эти в принципе не особо мешали жить, так что все давно к этому привыкли и воспринимали со здоровой индифферентностью и полным смирением перед ликом неизбежного рока.       Кстати, касательно Бинхэ. Как вскоре стало очевидно, насчёт того, что он был таким же обычным учеником, как и все и не выделялся Шицзунем, у самого Ло было другое мнение, отличное от того, что могла подумать наша героиня, и такое положение дел его совершенно не устраивало. Со временем Юйлинь заметила, что именно это делает Бинхэ несчастным. Он, как и всякий идолопоклонник, нуждался в близости своего божества. Кто-кто, а Юйлинь могла его прекрасно понять, ведь в этом они были так похожи. Даже казалось, что Ло Бинхэ одержим их Шицзунем ещё больше, чем она. Если бы Юйлинь не видела этого собственными глазами, то никогда бы не поверила, что это вообще возможно! Ведь это именно она Фанат Злодея Номер Один. Но, похоже, этот титул был у неё украден, а сама она была смещена до Фаната Номер Два… И случилось это как-то незаметно… А в том, что главный герой вдруг воспылал такими чувствами к своему предопределённому врагу, лично Юйлинь не видела ничего странного. Она даже считала, что это вполне себе закономерно. Вот как только можно не полюбить этот идеал?! Причём идеал человека, мужчины и высококвалифицированного профессионала своего дела в одном флаконе, надо заметить! Так что это-то ей казалось вполне обоснованным.       Однако, что самое главное, это было выгодно для её миссии. Очень и очень хорошо! Чем больше привязанности будет у главного героя к главному злодею, тем лучше. Более того чем ближе к нему он будет, тем замечательнее. Так он ещё привяжется. И глядишь проблема рассосётся сама собой. Даже если бездны будет не избежать. Поэтому Юйлинь сама же поспособствовала сближению Ло Бинхэ с Шэнь Цинцю.       Теперь у лорда Цинцзин было три приближённых ученика — Мин Фань, Шангуань Юйлинь и Ло Бинхэ.       Хотя надо признать, что всё было не так радужно, как изначально Юйлинь рассчитывала. Они трое были приближёнными учениками лорда пика, но в глаза сразу бросалось различие в отношениях. Хоть с Мин Фанем учитель всегда был строг, но, если приглядеться, было очевидно то доверие, которое, кажется, ему одному в целом мире и оказывалось этим человеком, насколько их учитель в принципе был способен хоть кому-то доверять. Мин Фаня признавали и даже в чём-то на него полагались, по крайнее мере в делах, связанных с пиком. Что касается её самой: к ней учитель был привязан и даже признавал за самого близкого человека, во всяком случае она была близким человеком номер один, пока Шэнь Цинцю всё ещё был в ссоре с Юэ Цинъюанем.       Но вот отношения Шицзуня к Ло Бинхэ… Не было похоже на его отношения к Мин Фаню или Юйлинь. Тот хоть и получал такое же учение и близкий присмотр, но в отношение к нему со стороны учителя была некая прохладца. Его подпускали близко (дистанционно), но держали вдалеке (в личностном плане). Его приняли как одного из трёх самых приближённых учеников, но до сердца и разума особо не подпускали. Юйлинь не знала, как к этому вообще относиться. С одной стороны, Ло Бинхэ не ущемляли и не обижали, и этому следовало радоваться. А с другой, все прекрасно понимали, у Ло Бинхэ такое же положение, как у двух старших… Но не совсем. Юйлинь было страшно, что это оскорбит потемневшего в будущем героя… А пока что подобное его лишь печалило. Лепестки их белого лотоса опускались скорбно всё больше с каждым днём, становясь совсем вялыми и поникшими, угрожая в любой момент увянуть. И Юйлинь понимала надо что-то предпринять.       Она долго ломала голову, что вообще можно сделать. Как спасти ситуацию? И наконец после долгих раздумий она вспомнила о главном скилле товарища Ло. Готовка! Вот оно! А учитель, какая удача, любитель вкусно поесть. Особенно он большой почитатель сладкого. Уж она-то знает! Никто кроме неё не видит в этом знака судьбы?       Однажды она подошла к шиди и сказала: — А-Ло, ты говорил, что хорошо готовишь. Не хочешь порадовать Шицзуня своей готовкой? Скоро наступит день отца, а учитель нам, разве, не второй отец? Ты можешь подарить ему собственноручно приготовленный обед, я же вышью для него платок. Как тебе идея? — А я и не знал, что есть такой праздник… — промямлила или, лучше сказать, проблеяла их белоснежная овечка недоумённо, но по загоревшимся глазкам да по смущённому румянцу на личике Юйлинь, поняла — есть контакт. — Да, такой праздник и правда существует, — настолько ли важно, что существует он в другом времени и другом мире, возможно даже, за миллионы световых лет отсюда? Об этом Юйлинь, пожалуй, скромно умолчит. — Он просто широко не известен, а празднуется лишь в некоторых регионах дальних южных стран. Но почему бы нам не взять хороший пример? Да и праздник никогда не лишний, ведь он скрашивает серые будни. К тому же ты не думаешь, что учитель заслуживает, чтобы ему устроили праздник достойный его и его заботы о нас?       Что на это мог ответить белоснежный цветочек. Он, конечно, склонил лепестки в знак того, что согласен — учитель достоин ещё и не такого. И в назначенный день он приготовил праздничный стол. Когда Юйлинь увидела это великолепие, она, кажется, начала понимать, почему так много женщин были готовы бежать за героем. Да за такой обед можно продать не только тело, но и душу! Особенно если он на каждодневной основе. А если ещё и три раза в день… Эх. Она перевела на кулинара влюблённый взгляд, который лишь огромным усилием воли оторвала от разнообразных блюд на подносе. Вряд ли учитель сможет столько съесть, так что и ей достанется не правда ли?       Все трое учеников собрались у дверей бамбуковой хижины и лишь затем сообща переступили за порог.       Мин Фань преподнёс учителю в дар редкие сорта чая из тех, что собираются по шепоткам чуть ли не раз в десяток лет, с чайных плантаций своей семьи и собственноручно сделанную каллиграфию. С одного взгляда было видно, сколь сильно последнее время практиковался каллиграф, чтобы создать такой шедевр и сколько труда в него было вложено. Ещё совсем недавно Мин Фаню было далеко до такого прогресса. Похоже, за последние три недели с тех пор, как он узнал про готовящийся праздник он не спал ночами, чтобы так продвинуться в своих умениях. И всё для того, чтобы сделать учителю достойный подарок. Какая верность, какая преданность! Юйлинь чуть не прослезилась от умиления.       Но…       Не выглядел ли на таком фоне, что со стороны шисюна, что со стороны шиди её подарок совсем жалким и непрезентабельным? Юйлинь даже стало не по себе. Однако все сомнения и даже начавшееся было уныние быстро испарились, увидев, как бережно приняли её скромный платочек и нежно посмотрели уже на неё лично. — Сегодня какой-то праздник? — спросил Шэнь Цинцю бросив выразительный взгляд на все эти дары, стоило Ло Бинхэ с помощью Юйлинь закончить расставлять на столике все принесённые блюда. — Да. Сегодня день отца, — ответили Мин Фань и Юйлинь одновременно, Ло Бинхэ же стоял потупившись скромно, прижимая к груди опустевший поднос, ну ни дать ни взять — молодая невестка на первом после брака утреннем приёме с подношением чая у свекрови. — Шицзунь, только посмотрите на эти блюда! Они такие вкусные даже по виду… — затянула Юйлинь сглатывая слюну, но всячески стараясь привлечь внимание учителя ко всем этим вкусностям, особенно сладкому, которое Ло Бинхэ по её совету приготовил в изобилии.       Она боялась, что он вообще может отказаться есть из-за своей излишней подозрительности. А как Ло Бинхэ проложит себе путь от его желудка к сердцу, если учитель ничего не попробует? Вот то-то и оно! Поэтому надо его хорошенько соблазнить этой роскошью, а заодно предложить пообедать вместе, чтобы сомнения насчёт безопасности отпали сами собой. — Мастер, может в честь праздника все пообедаем вместе? — Юйлинь намеренно продемонстрировала своё сильное желание отведать всего и понемногу. А может и не понемногу… — Так нашу Линь-эр очень заинтересовали блюда на столе? — веер скрыл бесподобную по своей красоте улыбку. Юйлинь в этом не сомневалась: ни в том, что скрывал этот противный предмет, ни в том, что улыбка эта бесподобна, как и всё в этом человеке. В этот момент она ненавидела этот незаменимый предмет обихода своего злодея и с удовольствием отправила бы его на свалку предварительно хорошенько на нём потоптавшись, но… То были лишь мечты.       Пока она была занята своими мыслями, пропустила момент, когда учитель жестом разрешил им всем присаживаться, придя в себя в тот момент, когда Ло Бинхэ потянул её за край рукава. Воспользовавшись моментом, она тут же уселась ближе всех к учителю и, схватив палочки, сразу же заполнила свою миску всем, чем только могла, не забывая нахваливать все блюда, чтобы раздразнить аппетит милого злодея. Через некоторое время, когда она уже успела почти прикончить свою еду, быстро-быстро работая палочками, так что за ушами один треск стоял, при этом всем видом показывая, что это пища богов, её великолепная игра актрисы больших и малых театров принесла свои плоды, учитель наконец потянулся к своим палочкам и взял рисовое пирожное. Всего одна маленькая сладость, но это уже что-то. Победа! Еда Ло Бинхэ и впрямь была божественна на вкус, так что Юйлинь не сомневалась: одна проба и герой её сердца будет покорён. По крайнее мере, в следующий раз он более охотно примет угощение. Надо бы Ло Бинхэ загнать на кухню и убедить готовить каждый день… Ну или хотя бы через день… Может и ей тоже регулярно будет что-то перепадать? Это и есть легендарное совмещение приятного с полезным?       С того дня Ло Бинхэ и впрямь стал готовить для учителя, лично занимаясь делами его стола. А вместе с Юйлинь они занимались приведением в порядок домика учителя и его вещей, поэтому были частыми гостями в его обиталище. Юйлинь начала замечать, что Шэнь Цинцю стал оттаивать по отношению к Ло Бинхэ. Тот, кто обеспечивает тебе комфорт да ещё и радует желудок ежедневно не может уже считаться посторонним, не так ли?       Это правда, учитель стал добрее и чуть теплее к Ло Бинхэ, но это всё же было не совсем то. До положения того же Мин Фаня или лично её в жизни и сердце учителя ему ещё было далеко. Но Юйлинь успокаивала себя мыслями, что главное — лёд тронулся, со временем всё успеет ещё измениться в ещё более лучшую сторону. Учителю лишь надо привыкнуть к Ло Бинхэ, а тому ещё лучше показать себя, как-то суметь завоевать его доверие, чтобы учитель в итоге впустил его в свой ближний круг. Она корила себя, что такая замечательная идея ей пришла лишь спустя два с половиной года от поступления Ло Бинхэ в секту. Если бы она сразу додумалась до этой гениальной мысли, сейчас прогресс был бы куда больше. Но не стоит переживать о таком сейчас, главное, что её действия всё же стали приносить плоды, а со временем всё будет. Стоит лишь постараться. Но это уже будет зависеть от самого Ло Бинхэ. Сама Юйлинь уже сделала всё, что было в её силах, чтобы ему помочь и укрепить его положение. Теперь его очередь что-то предпринять. Единственное, что она ещё может сделать — это объяснить этот момент главному герою.       Что касается самых старших учеников, между собой эти трое неплохо ладили. Постепенно между Ло Бинхэ и Мин Фанем установилась крепкая мужская дружба. Юйлинь было любо-дорого за этим смотреть. Эти трое почти всё свободное от учения и дел по пику время стали проводить вместе. И их дружба только крепла.       Миссия её была воистину успешна! Разве нет?

***

      В тот день её любимый злодей был особенно взвинчен. Хотя в том не было ничего удивительного: так всегда бывало после визита Юэ Цинъюаня или после встречи с ним же по делам секты. Для Юйлинь оставалось загадкой, почему лидер секты с такой непоколебимой настойчивостью продолжает свои регулярные визиты на Цинцзин. Знает же, что ему не рады, видит, как отрицательно его присутствие и частые посещения влияют на Шэнь Цинцю. Или, может, он совсем слеп? Почему эти два непонятливых индивида — лидер секты и не к ночи упомянутый Лю Цингэ — с упорством достойным лучшего применения и истинным упрямством баранов продолжают постоянно таскаться на пик Цинцзин? Мёдом им тут намазано, что ли?       И если Юэ Цинъюаня она ещё понимала — несчастный всё ещё надеется на внезапную оттепель и улучшение отношении со своим братом. Короче на откровенное чудо. И кто она такая, чтобы убивать веру в чудеса у этого великовозрастного ребёнка? Поэтому, хоть визиты его и были ей неприятны (исключительно из-за тех последствий в настроении и самочувствии учителя, и так склонного ко всяческим искажениями ци, что они несли), она бы никогда не осмелилась что-то сказать ему или даже косо взглянуть. То понять, почему бог войны их секты ходит сюда, как на работу (да что там — здесь он бывает даже ещё чаще, чем у себя на пике и, изредка возвращаясь в секту, первым делом после Цюндин, приходит почему-то именно сюда), она была не в силах.       Разве этот человек не сам постоянно утверждает, что Шэнь Цинцю недостоин занимать пост лорда, из-за слабого совершенствования — что простите? Её Шицзунь всё ещё третий по силе лорд секты! — и распутного нрава, а по причине подлой натуры, ещё возможно и жизни?.. Не он ли на каждом шагу кричит о своей великой неприязни к лорду Цинцзин? Так с какой стати он постоянно так настойчиво ищет общества столь неприятной для себя личности? Это признак мазохизма? Или, может, наоборот — садизма? Возможно, он так сюда зачастил исключительно для того, чтобы трепать нервы своему оппоненту, а заодно и всем другим обитателям пика своего неприятеля?       В случае именно с лордом Байчжань, при очередном непрошенном явлении бога народу, она с трудом сдерживалась, чтобы не приголубить подносом по голове или облить чаем, как в памятной сцене ПГБД-а. А если серьёзно, то с языка так и просились пара-тройка ласковых слов. И с желанием высказать всё, что думает, с каждым разом бороться было всё тяжелее и тяжелее. Но приходилось сдерживаться снова и снова. Этот мужлан приходился ей шишу — он был её старшим, и она не могла позволить себе быть грубой по отношению к нему. Однако её уже распирало, и ведь не только её! Юйлинь заметила, что Ло Бинхэ относится к Лю Цингэ с ничуть не меньшим раздражением, чем она сама. Мало того, что этот скандалист вечно достаёт своими криками, обвинениями и требованиями поединков, так ещё от него один только ущерб. После его визита приходится чинить то дверь бамбуковой хижины дорогого милашки-учителя, то ворота их пика, то ещё что-то… А то и всё разом.       Но хуже всего то, что ученики с Байчжань, такие же безмозглые варвары, как и их Шицзунь, взяли за моду повторять этот беспредел вслед за своим дикарём-учителем и заимели привычку частенько нагрянуть на их пик в поисках неприятностей. Разрушений от них, кстати, было ничуть не меньше, чем от самого Лю Цингэ. Но нет худа без добра. Тут Юйлинь могла отвести душу. Несчастным вандалам с соседнего пика ещё ни разу не удалось одержать верх над учениками Цинцзин ни в поединках на мечах или кулаках, при помощи ци или без, ни в словесных баталиях. Хотя последнее было явно лишним дополнением. Как эти косноязычные дикари вообще могли в словесных препирательствах кого-то победить, право слово, да ещё и учеников пика учёных?       Так что как приходили несчастные, так и уходили. Хотя нет. Приходили они целыми и невредимыми, а вот уходили все в синяках, ссадинах, тяжело подволакивая ноги и помогая друг другу. Уж Юйлинь вместе со своими боевыми товарищами — Ло Бинхэ и Мин Фанем — которые словом, были возмущены всем этим беспределом ничуть не меньше нашей героини, не давали им спуску.       Юйлинь вынырнула из своих размышлении, когда узнала от Мин Фаня, что Шэнь Цинцю призывает всех троих личных учеников.       Все трое без промедления сразу же откликнулись на зов и спешно направились к обиталищу их Шицзуня. Учителя они встретили на подступах к бамбуковой хижине. — Хорошо, что вы все здесь, — начал Шэнь Цинцю, как только троица подошла ближе, не дожидаясь традиционных приветствии. — Глава секты назначил общую миссию для главных учеников всех двенадцати вершин. Мин Фань будет участвовать в ней наряду с главным учеником Цяньцао и ещё несколькими учениками Байчжань, за неимением у них главного ученика. А этот мастер тоже взял миссию уже для учеников нашего пика. Ло Бинхэ пойдёт с этим учителем вместе с несколькими старшими учениками. — Учитель, а я?.. — её имя в связи ни с одной миссией ещё не прозвучало, поэтому Юйлинь заволновалась, особенно услышав, что Ло Бинхэ идёт на миссию с Шэнь Цинцю, и это при отсутствии её самой и даже Мин Фаня. Может, волноваться тут не о чем и миссия эта только во благо, но она не могла не беспокоиться. — Я могла бы пойти на миссию вместе с вами и шиди? — А ты будешь завершать строение духовного основания. Твоё культивирование сейчас подошло к серьёзному этапу, поэтому этот мастер взял для тебя разрешение у главы нашей секты на совершенствование в пещерах Линси, — отрезал Шэнь Цинцю тоном, что не подразумевал никаких пререканий, сделав вид, что её последний вопрос он вообще не услышал. — Эта ученица подчиняется приказу Шицзуня, — сказала Юйлинь уважительно сложив руки.       Она прекрасно знала, что в её культивации произошли серьёзные сдвиги, но была слишком занята всеми этими делами, связанными с её миссией, поэтому она решила немного отложить собственные дела. Но от учителя, конечно же, скрыть ей ничего не удалось, так что всё было закономерно… А сейчас, услышав про миссию секты, ей было тяжело на сердце отпускать этих двоих одних. Мало ли что… Но ничего не поделаешь: Шэнь Цинцю уже принял решение. Ей только и остаётся, что молиться за благополучие их отношений и чтобы ничто не пошло не так. — Ладно, ладно. Не расстраивайся так, — Шэнь Цинцю потрепал её по голове. В такие редкие моменты, когда ей перепадала ласка от её обычно холодного злодея, она обычно просто млела, но сейчас, под жутким взглядом главного героя, она вся покрылась гусиной кожей, а голову словно кололи бесчисленные иголочки. В этот момент она реально испугалась, что, если учитель не начнёт оказывать и герою такие знаки внимания и привязанности, однажды утром кто-то найдёт её хладный труп… — Будут и другие миссии. Эта не последняя.       Что ей оставалось, кроме как не согласиться? Впервые в жизни она испытала облегчение, когда учитель от неё отстранился и отошёл.       Все стали готовиться — каждый к своему заданию. Уже тем вечером Мин Фань отправился вместе с ребятами с других пиков, а на утро была приготовлена карета для учителя, который отбыл в сопровождении четырёх адептов пика, одним из которых был Ло Бинхэ. Сама же Юйлинь направилась к пещерам Линси.       Впервые дороги этих троих с тех пор, как они поступили в секту разделились.